Текст книги "Яблоневый сад попаданки (СИ)"

Автор книги: Алена Мирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 41

После подписания договора дети ушли спать, Беата унесла дневники в библиотеку, Шелест отправился проверять кофейное дерево. Мы с Дорианом остались в кабинете.

На столе лежала папка со старым заявлением. За последний месяц мы возвращались к нему несколько раз. Прежняя Алина подписала документ, желая вырваться из несчастливого брака, и забывать об этом было нельзя.

– Что вы решили? – спросил Дориан.

– Сначала скажите вы.

Он подошёл к окну. В стекле отражались лампа, стол и наши фигуры. За окном шёл лёгкий дождь, капли тихо касались подоконника.

– В первые годы брака я всё ждал удобного дня, когда мы оба внезапно станем понятнее друг другу, – начал он. Пальцы легли на оконную раму. – Я вернусь раньше, Алина встретит меня без упрёков, и одного спокойного вечера хватит, чтобы всё исправить. После ваших первых писем мне захотелось поверить, что этот день наступил. Потом я приехал проверять счета и увидел женщину, которой раньше в нашем доме не было.

Он повернулся ко мне.

– Некоторое время я объяснял перемены болезнью, – продолжил Дориан. Он вернулся к столу, но не сел. – Так было проще. Потом маг подтвердил то, что я уже понимал. Прежняя Алина умерла. Мне жаль её и нашего неудачного брака. А люблю я вас.

Я замерла.

Дориан подошёл ближе.

– Я понял это ночью в сушильне. Вы едва держались на ногах, всё равно проверяли рамки и ещё нашли силы спорить со мной о крыше. Очень неудобный момент для влюблённости.

– Крыша была важна.

– Знаю.

Он улыбнулся, но взгляд оставался серьёзным.

– Я хочу быть вашим мужем по нашему выбору, – сказал он уже тише. – Жить здесь, растить детей, помогать с садом. Иногда увозить вас в столицу, если Шелест позволит закрыть лавку хотя бы на три дня.

– Я умею управлять поместьем без вашего разрешения.

– Это одна из причин любви.

В глазах защипало. Я не стала прятать эмоцию за шуткой. Подошла и взяла Дориана за руки.

– Я тоже вас люблю. Сначала за письма и пресс, – призналась я. – Потом за то, что вы не отобрали у меня работу, когда могли, и вернулись после ярмарки в обещанный день. С вами мне не приходится доказывать каждое утро, что я имею право здесь остаться.

– Это важное качество мужа.

– Очень.

Я поднялась на носки и поцеловала его. Дориан обнял меня, притянул к себе. За окном шумел дождь. Старое заявление лежало на краю стола, уже погашенное двумя печатями, и впервые нам не требовалось ждать чужого решения.

Через несколько минут он коснулся лбом моего виска.

– Что делать с заявлением?

Я посмотрела на папку.

– Прежняя Алина хотела прекратить свой брак. Он закончился с её смертью, даже если закон считает иначе. Наш начинается сейчас.

– Тогда старое заявление больше не нужно.

– Сохраним копию в её бумагах. Это часть истории. Оригинал погасим печатью, чтобы никто не подал позже.

Дориан принёс красный воск. Мы поставили на документ две печати и написали: «Отозвано по взаимному согласию сторон». Подписались оба. Формулировка была странной для женщины из другого мира и мужчины, который юридически оставался её прежним мужем. Она всё равно казалась правильной.

– Нужен новый брачный договор, – сказала я.

– Уже?

– Вы предложили брак с чистого листа. Условия нужно записать.

– Боюсь спрашивать.

Я взяла чистую бумагу.

– Первое. Доход Яблоневого Берега остаётся на счетах поместья и хозяйки. Ваши средства отдельно, общие расходы согласовываем.

– Согласен. – Дориан подвинул ко мне чернильницу.

– Второе. Вы не принимаете решений о бизнесе без меня. Я не принимаю решений о вашей работе без вас. – Я записала пункт и оставила место для дополнений.

– Согласен, – повторил он.

– Третье. Дети – общая ответственность после оформления. Никаких пансионов без их желания. – Здесь рука остановилась, пока Дориан не накрыл её своей.

– Полностью согласен, – сказал он.

– Четвёртое. Если злимся, говорим до того, как устроим бал, уедем на месяц или купим что-нибудь дорогое назло, – продолжила я.

Дориан задумался.

– А кофейное дерево считается дорогой покупкой?

– Оно было не назло, – возразила я.

– Тогда согласен. – Дориан поставил галочку на полях.

– Пятое. Шелест не спит в супружеской спальне.

Из коридора раздалось возмущённое фырканье. Дверь приоткрылась, показалась серая морда.

– Я и не собирался, – сообщил Шелест.

– Ты подслушиваешь. – Я отложила перо.

– Шёл мимо. Стены тонкие. – Серая морда протиснулась в щель ещё дальше.

Дориан открыл дверь шире.

– Есть предложения к договору?

Шелест вошёл, запрыгнул на кресло и вытянул лапу.

– Старший хранитель получает отдельную корзину лучших яблок, зимний запас орехов и право присутствовать на хозяйственных советах.

– Последнее уже происходит без права, – сказала я.

– Закрепим.

Мы добавили отдельное приложение о содержании хранителя. Шелест оставил отпечаток лапы в зелёном воске.

Новый брачный договор получился на две страницы и не имел юридической силы без поверенного. Мы собирались показать Ардену утром. Пока это были наши правила, написанные от руки за столом леди Эстель.

Дориан свернул листы, перевязал зелёной лентой.

– Остался один вопрос.

– Какой? – Я проследила, как он затягивает ленту.

– Где я сегодня сплю? – Дориан положил свёрток рядом с печатями.

Щёки нагрелись, хотя вопрос был ожидаемым.

– Ваша комната рядом с детской, – ответила я.

– Очень далеко, – пожаловался он.

– На одном этаже. – Я встала из-за стола.

– Томас говорил иначе, – напомнил Дориан.

Я подошла к двери и повернула ключ.

– Сегодня дети знают, что вы вернулись. Стул у двери больше не стоит.

Дориан обнял меня со спины. Губы коснулись шеи.

– Это приглашение?

– Это практическое наблюдение.

– Алина.

Я повернулась в его руках.

– Да. Приглашение.

Он поцеловал меня. Лампу мы погасили позже, договор оставили на столе рядом с двумя погашенными печатями прошлого.

Утром Шелест сидел у двери спальни.

– Пятое правило нарушено, – сказал он, как только мы вышли.

– Ты был в коридоре, – возразила я.

– Спал у порога. Это почти спальня. – Шелест указал хвостом на дверь.

– Сегодня получишь лежанку в гостиной, – пообещала я.

– С яблочным одеялом, – уточнил хранитель.

– Беата ещё не вышила, – напомнила я.

– Тогда правила преждевременны. – Шелест сел точно посреди прохода.

Дориан поднял хранителя на руки и понёс вниз. Шелест возмущался для приличия, но устроился у него на плече.

В столовой Нелли увидела нас вместе и сразу улыбнулась. Томас посмотрел внимательнее.

– Вы теперь остаётесь каждый день? – спросил он Дориана.

– Большую часть. На следующей неделе мне нужно три дня в Ремее и два в столице. Остальное здесь.

– Комнату переносить будете?

Дориан посмотрел на меня.

– Пока оставлю рядом с вашей. Вдруг крыша потечёт.

Томас кивнул, полностью удовлетворённый ответом.

Глава 42

Перед разговором об опеке оставалось сказать детям правду. Сначала мы решили поговорить со взрослыми, которые жили в доме и могли заметить слишком многое сами.

После завтрака Беата задержалась у стола. Лотта пришла с кухни, вытирая руки о передник. Маркус сел у двери, Терен остался стоять у окна. Арден и Ровена знали о проверке мага, поэтому Дориан не стал вызывать их из Ремея.

– Я солгала вам о потере памяти, – начала я. Пальцы сами нашли край скатерти, и пришлось убрать руки на колени. – После лихорадки прежняя леди Алина не очнулась. В её теле оказалась я, другая женщина с тем же именем. Я умерла в своём мире и проснулась в карете по дороге сюда.

Лотта перестала теребить передник. Маркус перестал мять шапку и положил её на колено. Беата смотрела на меня, не моргая.

– Это точно не одержимость, – сказал Дориан. Он положил рядом со мной заключение мага корня. – Проверка не нашла ни чужого заклятия, ни вытесненной души. Смерть Алины наступила раньше, чем появилась эта Алина.

Беата взяла документ, но читать не стала.

– Поэтому вы не помнили платьев, – произнесла она. Голос у неё оставался ровным, только бумага дрогнула в пальцах. – И мужа. И где звонок в спальне.

– Поэтому, – ответила я. – Мне следовало признаться раньше. Я боялась, что меня сочтут воровкой или чудовищем. Простите.

Экономка положила заключение на стол. Несколько секунд она разглаживала угол листа, как когда-то разглаживала юбку лилового платья.

– Вы не выбирали это тело?

– Нет. И не знаю, почему попала именно в него.

– Тогда за что просите прощения? – Беата выпрямилась. – За ложь я ещё выскажу отдельно. За то, что не умерли в карете, извиняться не нужно.

У меня перехватило горло. Лотта шумно вдохнула и придвинула ко мне чашку, хотя чай давно остыл.

– А сушёные кольца и конфеты оттуда? – спросила она. Практический вопрос вернул её голосу привычную твёрдость.

– Часть рецептов оттуда. Я работала с тётей в кондитерской.

– Значит, тётю нужно записать в книгу рецептов, – решила Лотта. – Иначе выходит, мы её труд себе забрали.

– Запишем. Её звали Лида.

Маркус кашлянул и провёл ладонью по колену.

– А та, первая леди, правда умерла?

– Маг так считает, – ответил Дориан. – Мы сохраним её письма и вещи. Никто не собирается вычёркивать её из семьи.

Старик кивнул. Он знал прежнюю Алину дольше остальных за столом и имел право грустить по ней, даже если редко с ней разговаривал.

Терен оторвался от окна.

– Сад принял вас в первый день. Старые деревья чужого к корням не подпустили бы.

– Я это говорил, – вставил Шелест с подоконника. – Но люди любят ждать бумагу с печатью.

– Вы до проверки тоже требовали осторожности, – напомнила я.

Хранитель пригладил усы.

– Осторожность и недоверие – разные вещи.

Беата забрала заключение мага и сложила пополам.

– Детям скажете сами. Остальным знать необязательно. Это семейное дело, а не новость для рынка.

– Согласна, – ответила я. – Но если вы не хотите оставаться в доме после услышанного, я пойму.

Лотта посмотрела в сторону кухни, где что-то закипало.

– У меня тесто подходит. Уйду сейчас – кто его спасёт?

Маркус надел шапку.

– Кобыла вас знает, сад знает, дети за вами хвостом ходят. Мне хватит.

Терен ограничился коротким кивком. Беата вздохнула и велела больше не принимать важные решения натощак. На этом совет закончился.

С детьми мы говорили в кабинете. Томас сел прямо, положив ладони на колени. Нелли забралась в кресло с ногами и сразу почувствовала неладное.

Я повторила всё короче: про другой мир, аварию, пробуждение в карете и проверку мага. Дориан не перебивал. Он сидел рядом, оставив между нашими креслами достаточно места, чтобы дети могли подойти к любому из нас.

– Вы забрали тело той Алины? – спросил Томас, когда я закончила.

– Нет. Я очнулась уже после её смерти и не знала, куда попала. Если бы могла вернуть ей жизнь и вернуться к тёте, в первый день я бы согласилась.

Мальчик нахмурился.

– А сейчас?

Я посмотрела на них обоих.

– Сейчас я не хочу оставлять вас. По тёте всё равно скучаю. Эти две вещи не мешают друг другу.

Нелли сжала край юбки.

– Вы можете опять исчезнуть?

Хотелось пообещать, что никогда. После двух смертей и одной магической проверки такое обещание звучало бы нечестно.

– Я не знаю всех правил магии, – сказала я. – Но маг считает, что со мной всё в порядке. Я здорова и собираюсь жить здесь долго. Если заболею или станет страшно, мы вам скажем.

Дориан протянул ладонь. Нелли перебралась к нему на подлокотник, но продолжала смотреть на меня.

– Вас всё равно зовут Алиной?

– В моём мире тоже звали Алиной. Фамилия была Соколова.

– А если бы лицо было другое, вы бы взяли нас в дом?

– Думаю, да. Я бы всё равно нашла пустую кладовую и двух упрямых детей в сторожке.

– И меня, – напомнил Шелест из-за двери.

– Тебя нельзя было не найти. Ты сам пришёл к завтраку.

Нелли слезла с подлокотника и подошла ко мне. Обняла осторожнее обычного, будто проверяла, не изменилось ли что-то на ощупь.

Томас остался на месте.

– Почему сказали сейчас?

– Мы хотим просить о совместной опеке, – ответила я. – Нельзя предлагать вам семью и скрывать, кто я.

Он обдумал это, потом подвинул стул ближе к моему.

– Тогда расскажете про тот мир. Не сразу. Когда сможете.

– Расскажу.

Только после этого мы заговорили о совместной опеке. Дориан остался рядом, но чуть дальше от стола, чтобы не давить своим присутствием.

– Господин Элвин оформил меня временным опекуном, – начала я. – Дориан поручился за дом и содержание. Через полгода можно подать прошение, чтобы мы оба стали вашими постоянными опекунами.

Нелли качала ногой.

– Как родители?

– Похоже. Ваши мама и папа останутся вашими родителями. Мы не собираемся их заменять или заставлять называть нас иначе.

– А фамилия?

– Можно оставить Мейс. Можно позже добавить Ройс, если захотите. Сейчас решать не нужно.

Томас смотрел на Дориана.

– Если вы с леди Алиной поссоритесь, что будет?

– Мы оба останемся вашими взрослыми, – ответил Дориан. – Это внесут в документы. Никто не сможет отказаться от ответственности из-за ссоры.

– А если у вас появятся свои дети?

Вопрос был сложным. Я взяла Томаса за руку.

– Вы не станете от этого чужими. Места и денег хватит. Но новых детей мы сейчас не планируем и обещать их тоже не можем.

– Нелли хочет сестру.

– Я хотела куклу, – возразила девочка. – Сестра будет брать мои карандаши.

Дориан кашлянул, скрывая улыбку.

– Вы должны решить, хотите ли, чтобы я стал опекуном наравне с Алиной. Можно отказаться. Я всё равно буду помогать и приезжать.

– Вы уже живёте здесь, – сказала Нелли.

– Начинаю жить.

– Тогда хочу.

Она слезла со стула и подошла к нему. Дориан поднял её на колени. Нелли обняла его за шею.

Томас не ответил сразу. Он вышел из кабинета. Я хотела пойти за ним, Дориан покачал головой.

– Дай подумать.

Мальчик вернулся через полчаса с папкой опеки. Положил документ на стол и указал на строку поручителя.

– Здесь вы обещали дом и деньги. Если станете опекуном, будете решать, где я учусь?

– Вместе с Алиной и тобой, – ответил Дориан.

– Я хочу учиться у Терена. – Томас держал палец на строке поручительства.

– Согласен. Но обычные предметы тоже останутся, – предупредил Дориан.

– И карту, – добавил мальчик.

– Карта не предмет, это инструмент. Научу. – Дориан протянул руку через стол.

Томас кивнул.

– Тогда можно.

Дориан протянул руку. Мальчик пожал её по-взрослому. Потом муж притянул его ближе и коротко обнял. Томас замер, но не отступил.

В тот же день Арден отправил предварительное прошение попечителю. До постоянной опеки оставалось полгода и одна проверка, зато решение семьи уже было принято.

Дети начали называть нас «леди Алина» и «лорд Дориан» реже. Нелли иногда обращалась просто по именам. Томас сохранял официальность при людях, дома говорил «Дориан», если очень увлекался картой или садом.

Больше всего перемены проявились в мелочах. За ужином он попросил мужа передать хлеб, не проверяя, сколько осталось. Нелли оставила жестяную коробку открытой на столе. Ночью дверь детской стояла приоткрытой, но стул окончательно переехал к письменному столу.

Я заметила это, когда пришла пожелать спокойной ночи.

– Больше не нужен? – спросила, кивая на стул.

Томас лежал с книгой.

– Дориан рядом. И Шелест в коридоре шумит.

– Я охраняю, – отозвался хранитель из новой лежанки. Беата успела вышить на покрывале три красных яблока. – У человека слух слабый, нужен специалист.

– Конечно.

Нелли уже спала. Жестяная коробка стояла под кроватью, внутри лежала свежая булочка. Я не собиралась убирать её по собственной воле. Пока Нелли был нужен запас под кроватью, он там оставался.

На следующий день мы поехали в Бережки к Норе. Совместная опека требовала повторного подтверждения отказа. Дориан хотел присутствовать сам.

Дом Мейсов стоял у края деревни. Во дворе играли четверо детей, двое старших работали в огороде. Муж Норы оказался крупным мужчиной с тяжёлым взглядом. Он вышел на крыльцо и потребовал плату за годы содержания Томаса и Нелли.

– Они прожили у вас меньше месяца, – сказала я. – И работали.

– Ели каждый день.

Дориан достал документ попечителя.

– По закону родственник, принявший сирот без договора, не имеет права требовать долг за еду. Заработок ребёнка вы забрали незаконно. Если хотите расчёта, Палата проверит ваши книги и опросит работодателя Томаса.

Мужчина посмотрел на печать, затем на Дориана.

– Я не знал правил.

– Теперь знаете.

Он отступил. Нора вышла с подписанным листом. Глаза были красными, но лицо спокойным.

– Я рада, что у них хорошо, – сказала она. – Томас передал письмо. Нелли рисунок.

– Хотите увидеться? – спросила я.

– Позже. Когда они сами захотят.

Мы договорились, что Нора может писать через Беату. Её муж не получал права приезжать без приглашения. Дориан также передал ей адрес городской службы помощи. Палата уже устроила Нору на оплачиваемую работу в швейной мастерской три дня в неделю, деньги выдавали лично.

На обратном пути я взяла Дориана под руку.

– Вы подготовились, – сказала я.

– Весь вечер читал правила, – ответил он.

– Томас будет гордиться. – Я крепче прижалась к его плечу на неровной дороге.

– Не хочу рассказывать ему про требования мужа Норы. Достаточно знать, что документы подписаны, – решил Дориан.

– Согласна, – поддержала я.

У пекарни Мира остановила нас и вручила корзину. Внутри лежал новый хлеб, маленькие пироги и конверт с приглашением на деревенский ужин после окончания сбора.

– Мы хотели устроить в воскресенье, – объяснила она. – Потом решили лучше у вас. Сад ваш, люди весь месяц там работали. Каждый принесёт блюдо.

– Я оплачу продукты.

– Не надо. Это благодарность и праздник. Вы поставьте столы и дайте яблоки для пирогов.

Я согласилась. До воскресенья оставалось четыре дня. Основной урожай был собран, холод пережит, ярмарка закончилась. Впервые праздник не мешал срочному делу.

Глава 43

Воскресенье выдалось ясным и тёплым. Столы поставили прямо в саду, на лужайке у дома. Олви принёс длинные доски, Маркус установил фонари. Нелли развесила между деревьями зелёные и золотые ленты. Томас обозначил дорожку маленькими табличками, чтобы гости не ходили по корням.

Лотта с утра готовила мясо и два больших яблочных пирога. Мира привезла хлеб, печенье и булочки. Тётя Мирна – тушёные овощи. Терен приготовил горячий напиток по рецепту леди Эстель. Даже Вельс прислал бочонок кваса и корзину хранок с запиской: «Партнёрам по удачному сезону».

– Он разбавил, – заранее сообщил Шелест.

– Ты ещё не пробовал.

– Знаю характер.

Дориан открыл бочонок. Квас оказался крепче ярмарочного.

– Видишь? – сказала я.

– Испугался моего осуждения.

К пяти часам пришли почти все работники с семьями. Лужайка наполнилась людьми. Дети бегали между деревьями, взрослые раскладывали еду. Маркус играл на старой гармошке, которую нашёл в западном крыле. Беата сначала следила за посудой, потом села рядом с Лоттой и позволила налить себе квас.

Я надела зелёное платье, которое экономка подогнала после болезни. Оно всё ещё считалось устаревшим, но сидело хорошо и подходило саду. Дориан пришёл в тёмном жилете без официального сюртука. Нелли решила, что мы выглядим празднично, и заставила встать рядом для рисунка.

– Не двигайтесь, – приказала она, усаживаясь на траву с бумагой.

– Сколько? – спросил Дориан.

– Пока не закончу лица.

Шелест устроился между нами. Томас принёс два яблока, чтобы руки не оставались пустыми.

– Зачем? – спросила я.

– Так видно, что это сбор.

Дориан взял красное, мне досталось золотое. Мы стояли минут десять. Нелли нарисовала нас узнаваемо, если смотреть с верой. Шелест на рисунке снова занимал половину листа.

– Наконец правильные пропорции, – одобрил он.

Перед ужином Терен позвал всех к старой вечернице. Зелёная лента всё ещё висела на нижней ветви, потускневшая после дождей. У корней лежал новый хлебец с семенами.

– Сбор закончен, – сказал садовник. – По старому обычаю отдаём саду последнее и благодарим людей.

Он передал мне корзину. В ней лежали по одному плоду каждого сорта: медовка, ясница, утренник, вечерница, светлушка и зелёная хранка. Я положила их у корней рядом с хлебом.

– Месяц назад я не знала названий этих яблок, – сказала собравшимся. – Не знала, сколько в саду деревьев, как чистить канавы и что хранителю полагается отдельная корзина. Я знала только, что урожай пропадает, а в доме мало еды.

Люди улыбнулись. Шелест важно кивнул.

– Теперь у нас есть сушильня, работающий погреб, пресс, договоры и новая крыша. Но всё это появилось потому, что каждый сделал свою часть. Терен вернулся к деревьям. Лотта и женщины работали на кухне. Олви чинил быстрее, чем я успевала придумывать новые задачи. Мира первой поставила наши кольца на прилавок. Беата держала дом и счета. Маркус возил всё, что мы умудрялись продать. Томас и Нелли дали «Ехидному яблоку» лицо.

– Моё лицо, – уточнил Шелест.

Люди рассмеялись.

– И Шелест напоминал, что без сада бизнеса не будет. Спасибо всем. Весной работы станет ещё больше.

– Вот умеете испортить праздник, – крикнул Олви.

– Зато заранее предупреждаю.

Дориан встал рядом.

– Я тоже хочу поблагодарить, – сказал он. – Несколько лет Яблоневый Берег существовал в моих книгах как убыточная земля. Я доверился человеку, который этим воспользовался. Вы сохранили сад до появления хозяйки, способной увидеть его настоящую ценность. Долги по прежнему жалованью будут выплачены полностью до конца месяца. Арден уже подготовил расчёт.

По толпе прошёл шум. Некоторые работники не получили деньги ещё при Греде. Я знала, что Дориан проверяет долги, но не знала о сроке.

– Средства личные? – спросила тихо.

– Часть вернули из имущества Греда, остальное моё. Это моя ответственность.

Я сжала его руку.

Терен поднял кружку.

– За сад и тех, кто вернулся.

Все повторили. Мы вернулись к столам.

Ужин продолжался до темноты. Еды было столько, что Нелли несколько раз заглядывала под скатерть, проверяя запас. Потом наполнила свою жестяную коробку булочками и поставила посреди стола.

– Для всех, – объявила она.

Люди брали. К концу вечера коробка опустела. Нелли не испугалась. Лотта уже несла новую корзину хлеба.

Томас сидел рядом с Тереном и слушал истории о саде. Садовник рассказывал, как леди Эстель привезла первые вечерницы с севера, как деревья не хотели приживаться и Шелест три ночи спал у корней.

– Я направлял рост, – поправил хранитель.

– Ты грел землю животом.

– Очень тонкая магическая работа.

Позже Маркус заиграл быстрее. Люди вышли танцевать на лужайку. Дориан протянул мне руку.

– Вы танцуете?

– В прежнем мире – плохо. Здесь тело может помнить.

– Проверим.

Тело помнило шаги лучше меня. Первые движения были осторожными, потом музыка подхватила. Дориан вёл спокойно, не пытаясь показать сложные фигуры. Юбка касалась травы, фонари светили между ветвями. Дети танцевали рядом: Нелли с младшей дочерью Миры, Томас сначала стоял у стола, потом одна из деревенских девочек вытянула его на лужайку.

– Вы счастливы? – спросил Дориан.

Я посмотрела на дом с новой крышей, столы, детей и людей.

– Да. Устала, боюсь зимы, не знаю половины правил мира. Но счастлива.

– Хорошо.

– А вы?

– Вернулся.

По тому, как Дориан смотрел на детей и освещённые окна, я поняла, что он имел в виду.

После танцев мы разрезали последний пирог. Шелест получил центральный кусок с орехами. Беата впервые не возражала против крошек на скатерти. Томас помог Маркусу погасить дальние фонари. Нелли уснула у меня на коленях.

Гости разошлись около полуночи. Дориан поднял девочку на руки, как после большого заказа. Томас шёл рядом с грамотой и рисунками, которые боялся оставить на улице.

У детской он остановился.

– Сегодня дверь можно закрыть, – сказал мальчик. – Все дома.

Я поцеловала его в лоб. Он смутился, но не отступил.

– Все дома, – повторила я.