Текст книги "Яблоневый сад попаданки (СИ)"

Автор книги: Алена Мирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 7

Утром Беата разбудила меня стуком в дверь.

– Миледи, там господин Вельс.

Я села так резко, что закружилась голова.

– Где?

– В малой гостиной. Приехал смотреть урожай. Говорит, договор с управляющим позволяет начать сбор завтра.

До поездки в деревню оставался час. Я выбралась из постели, позволила Беате помочь с платьем и быстро собрала волосы в простой узел. Наряд выбрала серый, самый скромный. Серьги надевать не стала, печатку Дориана положила в карман.

Господин Вельс оказался невысоким мужчиной с гладкими щеками и аккуратной бородкой. На столе рядом с ним лежала шляпа, украшенная двумя яркими перьями. Пока я входила, он успел осмотреть меня от ботинок до причёски.

– Леди Ройс, – он поднялся и поклонился. – Рад видеть вас в добром здравии. Я слышал, дорога далась нелегко.

– Уже лучше. Беата сказала, вы хотите начать сбор.

– Мы с Гредом договорились на двадцать девятое. Работники готовы, телеги тоже. – Вельс вынул из папки бумагу. – Оплата по прошлогодней цене, как обычно.

Я прочитала договор. Условия были хуже, чем рассказывала Беата: скупщик получал весь урожай, включая поздние сорта, за одну сумму. Поместье обязалось не продавать яблоки отдельно до конца октября. Подпись Греда стояла внизу, печати владельца не было.

– У управляющего имелось право заключать такие договоры?

Вельс улыбнулся.

– Три года никто не возражал.

– Я спрашиваю о праве.

– Гред вёл дела от имени лорда Ройса.

– Покажите доверенность.

Улыбка стала тоньше.

– Она осталась в городской конторе. Могу привезти копию.

– Привезите. До этого сбор не начинайте.

Он сел и скрестил руки на животе.

– Миледи, яблоки осыпаются. Каждый день ожидания уменьшает мой доход и ваш тоже. Гред получил задаток.

– В книгах задатка нет.

– Он мог записать позже.

– Три месяца прошло. Поздно всё ещё не наступило?

Вельс внимательно посмотрел на меня. Я чувствовала, как под столом дрожат колени, но спину держала прямо.

– Я слышал, вы тяжело болели, – произнёс он медленнее. – Возможно, хозяйственные заботы сейчас утомительны. Я готов добавить к сумме пять больших серебряников в знак уважения к леди Ройс.

Пять монет казались богатством на фоне пустой кладовой. Согласись я сейчас, еды хватило бы на месяц. Только Вельс не предлагал бы их, если бы урожай не стоил значительно больше.

– Благодарю. Решение приму после получения копии доверенности и ответа мужа.

– Лорд Дориан ценит порядок. Ему не понравится нарушение старой договорённости.

– Тогда он напишет мне об этом сам.

Я поднялась. Вельсу пришлось сделать то же самое. Он убрал бумагу в папку, взял шляпу и поклонился уже без улыбки.

– До послезавтра, леди Ройс.

– До дня, когда вы привезёте доверенность.

Когда за ним закрылась дверь, я опустилась обратно в кресло.

– Хорошо говорила, – сообщил Шелест из-под дивана.

Я наклонилась и увидела зелёные глаза.

– Ты всё время там сидел?

– Хотел посмотреть, у кого наглее морда. Вельс победил, но только из-за бороды.

Беата не сдержала короткого смешка. Я достала печатку из кармана и показала ей.

– Она дала бы мне право остановить сбор?

– Нет. Только подтвердила бы письмо. Но Вельс об этом не знает.

– Значит, ждём ответ Дориана и копию. А пока собираем падалицу. Она в договор всё равно входит только после начала общего сбора.

– Там написано про весь урожай, – заметила Беата.

– Падалица уже не на деревьях. Будем считать её потерями, которые спасли от гнили.

Шелест выбрался из-под дивана.

– У хозяйки просыпается правильное отношение к словам.

В деревню мы поехали на небольшой телеге. Маркус правил кобылой, я сидела рядом, Беата – позади среди коробок с платьями. Дорога спускалась к реке, затем шла вдоль воды. По краям цвёл фиолетовый вереск, над полями висела тёплая дымка. На одном участке каменную ограду заменяли высокие подсолнухи. Их головки поворачивались за телегой и тихо позвякивали семенами.

– Они магические? – спросила я.

Маркус покосился на меня.

– Обычные солнечники. Просто спелые.

Я решила не уточнять, какие местные растения считались необычными.

Деревня называлась Бережки. Два десятка домов стояли вдоль дороги, возле площади располагались пекарня, лавка и почтовая станция. За крышами виднелась белая колокольня, вокруг неё кружили бумажные птицы – письма, ожидающие отправки.

Шелест остался в поместье, объяснив, что его достоинство не выдержит поездки в телеге. Детей тоже не взяли. Томас согласился присматривать за решётками и записывать время, когда их нужно переворачивать. Я оставила Лотте точные указания и всё равно переживала.

Первой мы посетили пекарню. Мира Хольт оказалась молодой вдовой с мукой на щеке и младенцем в плетёной корзине у печи. Она выслушала предложение, попробовала яблочное кольцо и взяла ещё одно.

– С корицей лучше, – решила она. – Сколько хотите?

– Пока не знаю местную цену. Скажите честно, за сколько купили бы небольшую партию.

Мира назвала сумму за фунт. Я пересчитала затраты на сахар и получила почти чистую прибыль, потому что яблоки и наш труд пока ничего не стоили. При настоящем производстве придётся учитывать оплату сборщикам, дрова, упаковку и восстановление тепляка.

– Оставлю полфунта на пробу. Деньги после продажи.

– Возьму фунт. К вечеру всё уйдёт, особенно детям. – Мира завернула кольца в бумагу и положила на прилавок. – Только подпись нужна. Люди должны знать, откуда еда.

– Завтра принесём.

Я спросила о Терене. Пекарша объяснила, что старый садовник живёт у дочери на дальнем конце деревни и после ухода из поместья никуда не нанимался. Туда мы отправились позже.

Сначала продали платья в комиссионную лавку. Хозяйка долго торговалась, но согласилась взять семь нарядов и меховую накидку. За лиловое платье предложила сразу десять больших серебряников, увидев незаконченный пояс. Я решила не ждать ответа столичной портнихи и согласилась. Вырученных денег хватало на срочные покупки и небольшой ремонт.

На площади мы купили муку, мёд, соль, два рулона плотной бумаги и моток красной бечёвки. Беата настояла на новой щеколде для кладовой. Я добавила три недорогие зубные щётки, гребень для Томаса и ткань на детские рубахи.

– На этом можно было сэкономить, – заметила экономка у лавки.

– На рубахах?

– У них есть одежда.

– По одной рубахе. Стираем одну – ребёнок сидит под одеялом. Неудобно.

Беата переложила покупки и больше не спорила.

Дом Терена стоял у яблоневой изгороди. Сам садовник сидел на скамье и чинил корзину. Он был худым, с длинными седыми усами и руками, покрытыми мелкими шрамами. Услышав моё имя, подняться не попытался.

– Леди Ройс, – произнёс он. – За платьем пришли? Дочь ваше не брала.

Я села на другой край скамьи.

– За вами. Сад без садовника.

– Три года был без него, ещё три простоит. – Терен продолжал смотреть на реку.

– Не простоит. Ветки ломаются, под деревьями гниль, канавы заросли. – Я перечисляла то, что увидела за несколько дней.

– Я предупреждал Греда, – коротко ответил он.

– Греда больше нет. Деньги за невыплаченное жалованье попытаюсь вернуть через лорда. Сейчас могу предложить три малых серебряника за день и обед. Начните с двух дней в неделю. Ещё научите Томаса различать сорта и болезни.

Терен поднял взгляд.

– Мальчишку Эрика?

– Он с сестрой живёт в поместье.

– Нора всё же выгнала.

– Об этом поговорим позже. Согласны?

Садовник положил корзину на колени.

– Кто вам подсказал про канавы?

– Шелест.

Терен медленно выпрямился.

– Заговорил?

– И требует плату сушёными яблоками.

– Значит, сад просыпается. – Старик встал и взял прислонённую к стене палку. – Завтра приду до жары. Денег пока не надо. Сначала посмотрю, что вы там натворили с сушкой.

– Деньги получите за работу, – сказала я, поднимаясь следом. – Даже если раскритикуете всё.

– Раскритикую обязательно.

Обратно мы ехали медленнее. Телегу нагрузили покупками, солнце клонилось к лесу. У пекарни Мира выбежала на дорогу и протянула мне пустую бумагу от колец.

– Продала, – сообщила она. – Завтра привозите четыре фунта. И придумайте название.

Она отсчитала монеты. Первую выручку я держала в ладони всю дорогу до поместья.

Глава 8

Четыре фунта сушёных яблок за день мы изготовить не могли. Тёплый шкаф вмещал слишком мало, а старые решётки не помещались в кухонную печь. Терен пришёл с рассветом, осмотрел наше производство и произнёс именно то, что обещал:

– Баловство.

– Полезное баловство, – возразила я, показывая монеты от Миры.

Садовник повертел серебряник между пальцами, попробовал кольцо и забрал ещё два.

– Вкус хороший. Но так вы до зимы одно дерево сушить будете.

– Поэтому нужно починить сушильню.

– Печь сложить заново – пять дней. Крышу перекрыть – ещё три. Олви возьмёт пятнадцать больших серебряников за работу и материалы.

– У меня осталось девять.

– Тогда начинайте с печи. Крышу над рабочей частью можно залатать. До сильных дождей простоит.

Мы отправили Томаса за плотником. Нелли осталась на кухне с Лоттой, я пошла с Тереном в сад. Шелест держался рядом, комментируя каждый шаг.

– Это медовки, – Терен показал на невысокие деревья с желтоватыми плодами. – Их собирать поздно, половина переспела. На сушку годятся, если сразу резать.

– А эти пятна?

– Парша. Для еды безопасна, храниться не будут. Повидло, уксус, скотине.

– Повидло без сахара получится?

– Уваривайте с медовками. Они сладкие.

Шелест взбежал по стволу и устроился на нижней ветке.

– У старой кухни есть медный таз. Леди Эстель варила в нём яблочный сыр.

– Какой ещё сыр?

– Сладкий. Яблоки, мёд, орехи. Варишь до густоты, затем кладёшь под гнёт. Люди ели зимой, мне выдавали обрезки.

Терен усмехнулся.

– Смотрите-ка, вспомнил. Я думал, ты спал, когда таз пропал.

– Я никогда не сплю. Я сохраняю силы.

Таз нашли в дальней кладовой под мешками с рваной парусиной. Там же обнаружились ручная мельница для специй, шесть керамических форм и ящик стеклянных банок. Половина крышек проржавела, но сами банки были целыми.

Я решила сварить пробное повидло. Лотта достала старую книгу рецептов леди Эстель, и мы выбрали самый простой: яблоки, немного воды, мёд в конце. Магические сорта смешивать не советовали, поэтому взяли только медовки.

Работа заняла весь день. Дети мыли яблоки во дворе. Беата сортировала банки, кипятила их и ворчала, что кухня превратилась в фабрику. Терен с Маркусом очищали печь в сушильне. Шелест переходил от одного места к другому и везде находил недостатки.

– Кожуру снимаешь толсто, – заявил он, заглядывая через край таза.

– Хочешь попробовать сам?

– У меня лапы созданы для более тонкой работы.

– Например, воровать орехи?

– Сохранять орехи от порчи.

Нелли прыснула и едва не уронила яблоко. Я вытерла ей мокрый подбородок краем полотенца. Девочка замерла, затем продолжила работу.

Повидло уваривалось медленно. К вечеру кухня стала жаркой, волосы липли к шее, руки болели от постоянного помешивания. Я передала ложку Лотте и вышла на крыльцо.

Томас сидел на ступеньке, опустив голову. Рядом стояло пустое ведро.

– Устал?

– Нет.

Я села на верхнюю ступеньку. После кухни вечерний воздух казался прохладным. В саду стрекотали насекомые, на небе собирались тонкие облака.

– Тогда что случилось?

– Ничего.

– Можешь не рассказывать. Только не сиди здесь голодным. Ужин через полчаса.

Он потёр ладонью колено.

– Терен сказал, Нора приходила к нему. Спрашивала про нас.

– Ваша родственница?

– Мамина двоюродная сестра. Она забрала нас после похорон. Господин Тейс сказал, так лучше.

Я ждала, не торопя. Томас смотрел на траву.

– У неё шестеро. Мы спали в сарае. Нелли должна была сидеть с младшими, а я работать у её мужа. Он забирал всё, что мне платили. Потом сказал, отдаст Нелли хозяину постоялого двора, чтобы отработала еду. Мы ушли ночью.

У меня сжались пальцы. Я заставила себя разжать ладонь и положила её на ступеньку между нами.

– Она вас била?

– Нет. Её муж один раз меня ударил. Нелли не трогал.

– Ты правильно сделал, что увёл сестру.

Томас поднял на меня настороженный взгляд.

– Вы не вернёте нас?

– Сегодня точно нет. Я узнаю законы и поговорю с Норой сама. До этого вы остаётесь здесь.

– А потом?

– Потом решим так, чтобы вы оба были в безопасности и вместе. Обещать больше пока не могу.

Он кивнул, принимая честный ответ. Я поднялась и протянула ему руку. Томас посмотрел на неё, затем встал сам.

– Пойдём. Шелест наверняка уже проверил половину повидла.

– Он обжёг язык, – сообщил мальчик. – Поэтому сидит под столом и говорит, что вкус испорчен.

Повидло получилось густым, янтарным и сладким без приторности. Мы наполнили шесть банок, ещё немного осталось в миске на завтрак. Одну банку я отложила для Миры, одну – Дориану вместе с первой сметой, если он разрешит продолжать.

После ужина Беата принесла почту. Бумажная птица прилетела из Ремея и ждала на подоконнике, сложив крылья. Я коснулась печати, птица расправилась в обычный конверт.

Письмо было от Дориана.

«Алина.

Ваше сообщение получил. Гред Нолл в столице не появлялся. Я начал проверку его отчётов и приостанавливаю расчёты с господином Вельсом до получения доверенности, если она существует.

Прилагаю временное разрешение заключать договоры на сумму до двадцати больших серебряников и распоряжаться выручкой Яблоневого Берега. Прошу вести отдельную книгу доходов и расходов. Через десять дней мой секретарь заберёт копию.

Продажа личного гардероба является вашим правом. Удивлён, что вы им воспользовались.

Берегите здоровье.

Дориан Ройс».

Я перечитала последнюю фразу. В ней могло быть простое соблюдение приличий. Могла быть настоящая забота. По четырём словам судить не стоило.

Главное находилось выше: муж дал мне право распоряжаться выручкой.

– Разрешил, – сказала я собравшимся на кухне.

Томас улыбнулся. Лотта всплеснула руками, Беата сразу потянулась за новой книгой. Шелест вылез из-под стола и облизал кончик лапы.

– Я говорил, удобный мальчик.

– Ему тридцать четыре.

– Для яблони – мальчик. Завтра начинаем с северного ряда. Там медовки слаще.

Я положила письмо рядом с первой заработанной монетой и открыла чистую хозяйственную книгу.

Первой строкой записала расходы на бумагу и мёд. Второй – оплату детям. Третьей – будущий ремонт сушильни.

Падалица больше не была мусором. С этого дня она становилась сырьём.

Глава 9

К среде мы подготовили семь фунтов сушёных колец, четыре банки повидла и маленькую коробку яблочных пластов. Пласты появились случайно: Лотта выложила остатки пюре тонким слоем на ткань и поставила в тёплый шкаф. Утром получился гибкий янтарный лист. Я нарезала его полосками, пересыпала толчёными орехами и свернула.

Шелест объявил новый продукт лучшим из всех, потому что его удобно держать лапами.

– Прекрасный торговый довод, – сказала я, забирая у него третью полоску. – Напишем на упаковке: «Одобрено существом с пальцами».

– Напиши: «Одобрено старшим хранителем». И нарисуй меня крупнее.

Рисовать я не умела. Нелли умела ещё хуже, но делала это с таким старанием, что к вечеру у нас появилась стопка бумажных карточек. На каждой красовался серо-рыжий зверёк с огромным хвостом и круглым яблоком в лапах. На одном рисунке у хранителя было пять ног.

– Это движение, – объяснила Нелли, когда Шелест возмутился. – Ты быстро бежишь.

– Я предпочитаю двигаться с достоинством.

– Тогда лишнюю ногу закрасим.

Томас предложил название «Яблоки из сада леди Ройс». Беата его поддержала. Мне хотелось чего-то короче и понятнее, но спорить было рано. Для первой поездки на карточках написали только «Яблоневый Берег» и состав.

В Ремей отправились вчетвером: Маркус, я и дети. Беата осталась следить за ремонтом сушильни. Шелест опять отказался от телеги, затем незаметно забрался под сиденье. Его хвост я обнаружила уже за деревней.

– Достоинство не помялось? – спросила я, наклоняясь.

– Оно лежит на мягком мешке. В отличие от твоего.

Дорога до города заняла почти два часа. Ремей окружала низкая каменная стена, увитая виноградом. У ворот стоял сборщик пошлины в зелёной форме. Он проверил разрешение Дориана, пересчитал банки и взял два медяка за место на рынке.

За стеной началась настоящая городская суета. По мостовой ехали телеги, у лавок звенели колокольчики, над крышами медленно плыли круглые рекламные фонари. Один изображал сапог и время от времени пытался наступить на прохожих прозрачной подошвой. Дети вертели головами. Я тоже, только старалась делать это незаметно.

Рынок занимал площадь у ратуши. Под полосатыми навесами продавали овощи, ткани, керамику, амулеты, птицу и выпечку. Вдоль отдельного ряда стояли корзины с яблоками. Красивые, отборные плоды предлагали дешевле, чем я ожидала. Сушёные кольца встречались только у двух торговцев, зато стоили в четыре раза дороже свежих.

Наше место оказалось между женщиной с пучками трав и стариком, продававшим резные ложки. Маркус помог поставить складной стол. Мы разложили пакеты, открыли банку повидла для пробы и нарезали хлеб маленькими кусочками.

– Кричать кто будет? – спросил Томас.

– Никто. Повесим карточку и предложим попробовать тем, кто остановится.

– Так можно до вечера простоять, – сообщил Шелест из корзины.

Он высунул голову, оглядел площадь и тут же нырнул обратно. Рядом проходила женщина с маленькой собакой. Собака остановилась, потянула носом и залаяла.

– Сидеть тихо, – предупредила я корзину.

– Я хотел поддержать торговлю своим видом.

– Поддержишь, когда собака уйдёт.

Первой покупательницей стала девочка в синем платье. Она попробовала яблочную полоску, позвала мать и уговорила купить маленький пакет. Потом подошла пожилая женщина, долго расспрашивала про мёд и взяла банку повидла. За следующий час мы продали половину колец.

Нелли быстро освоилась. Она вручала покупателям карточки и объясняла, что все яблоки выросли в старом саду, а рисунок сделала сама. Томас следил за деньгами и каждый раз пересчитывал сдачу. Я разговаривала, запоминала вопросы и отмечала, что привлекает людей. Лучше всего уходили маленькие пакеты. Повидло пробовали охотно, но банки казались дорогими.

– Нужна посуда меньше, – сказала я Томасу. – Или продавать на вес в свою тару.

– Беата не разрешит чужие банки на кухню.

– Правильно сделает. Купим маленькие горшочки и будем закрывать вощёной тканью.

К полудню у стола появился господин Вельс. Его шляпу украшали уже три пера. Он взял кусочек хлеба с повидлом, попробовал и вытер пальцы платком.

– Домашняя забава, леди Ройс?

– Пока пробная продажа.

– Ваша цена высокая. Мои люди предлагают сушёные яблоки дешевле.

– Ваши лежат без упаковки и набрали сырость.

Вельс приподнял брови. Я утром специально прошла по ряду и осмотрела товары конкурентов.

– У вас хороший глаз, – признал он. – Поэтому повторю предложение. Отдайте мне урожай целиком. Добавлю десять серебряников к прошлой цене.

– Вы привезли доверенность Греда? – Я положила ладонь на книгу заказов.

– В городской конторе её не нашли. Вероятно, он увёз оригинал, – ответил Вельс.

– Тогда договора нет, – сказала я.

– Есть устная договорённость и задаток. – Он постучал пальцем по прилавку.

– Требуйте задаток у Греда. В книгах поместья этих денег нет, – предложила я.

Он ещё раз посмотрел на наши пакеты. Из корзины показались уши Шелеста. Вельс их заметил и отступил на полшага.

– Садовик?

– Старший хранитель, – громко поправил зверёк и выбрался наружу. – И я помню, как ваши сборщики ломали ветви. В этом году близко не подходите.

По ряду прокатился шёпот. Покупатели повернули головы, травница за соседним столом вытянула шею.

Вельс быстро надел шляпу.

– Давно в округе не слышали говорящих садовиков.

– Давно в округе не видели нормальной хозяйки, – ответил Шелест.

Я положила ладонь ему на спину, пока он не добавил что-нибудь ещё.

– Мы продолжим разговор позже, господин Вельс.

Скупщик поклонился и ушёл. Через минуту вокруг нашего стола собралась толпа. Люди хотели увидеть садовика, услышать его голос и купить продукты из сада, который он охранял.

Шелест сидел рядом с банками, принимал похвалы и рассказывал, что лично проверил каждое яблоко. За такую рекламу пришлось выдать ему две полоски сразу.

К двум часам товар закончился. Томас пересчитал выручку три раза и высыпал монеты в мой кошелёк.

– Три больших серебряника, семь малых и четыре медяка.

– Вычитаем пошлину, бумагу, мёд и часть оплаты за сбор, – напомнила я. – Но всё равно хорошо.

– Мы теперь богатые? – спросила Нелли.

– Пока можем купить обед и материалы для маленьких упаковок.

– Значит, богатые, – решила она.

Мы поели у уличного прилавка горячие лепёшки с сыром и зеленью. Нелли половину своей завернула в салфетку. Томас хотел сделать замечание, но я покачала головой. Девочка заметила и спрятала еду в карман.

После рынка мы зашли в Палату малых чар. Мне нужно было узнать правила для магических сортов. Чиновница в очках осмотрела разрешение, выдала толстую памятку и предупредила, что продавать ясницы как обычные яблоки можно. Обещать покупателям ясность мыслей без знака Палаты запрещалось.

– А если они действительно помогают? – спросил Томас.

– Тем более нужен знак, – ответила женщина и поставила печать на регистрационную карточку. – Магия бывает слабой, но ответственность за обещание полная.

Мне понравился этот подход. Я заплатила малый серебряник за будущую проверку повидла из вечерниц и записалась на середину сентября.

На обратном пути дети уснули в телеге. Нелли положила голову брату на плечо, Томас привалился к мешку с баночками. Шелест устроился у меня на коленях и тоже закрыл глаза, хотя уверял, что только размышляет.

– Ты специально вышел при Вельсе? – тихо спросила я.

– Конечно. Его лицо стоило двух полосок.

– Из-за тебя у нас всё купили.

– Из-за хороших яблок. Я лишь сообщил очевидное.

Я провела ладонью по его хвосту. Шерсть щекотала пальцы.

– Спасибо.

Шелест не ответил. Через несколько минут он захрапел, уткнувшись носом в складку моей юбки.