Текст книги "Без слов (СИ)"

Автор книги: Алена Февраль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 34

Два месяца спустя

Глеб не соврал. Ровно через два месяца на мою карту пришел первый транш в размере ста тысяч рублей. Вначале я не поверила глазам – таких денег я никогда в глаза не видела. А через пять минут поняла, от кого пришли деньги. Пришла смс от Войтова: «Купи самое необходимое в квартиру и одежду. Через месяц постараюсь скинуть больше.

Губы немеют, а по коже бродят тысячи мурашек. Вот же дурак! Думает, что мне его деньги нужны. Мне он нужен. Очень-приочень.

Мы снова расстались. Не видимся. Совсем. Два месяца назад Глеб вручил мне ключи от квартиры, конверт с деньгами и отпустил в свободное плавание. Мне на хрен не нужна такая свобода, но он навязал её мне и я смирилась. Драла душу на куски, но навязываться больше не стала. Не хочет – не буду лезть в его жизнь.

Правда пару раз я ему написала. В обоих случаях я благодарила Войтова, но ответного сообщения я так и не получила. Первый раз я ему написала, когда вначале сентября вышла на учебу. А вот второе сообщение отправила не так давно, когда его адвокат сообщил, что дело в отношении меня прекращено. Более того в тот день я узнала, что Глеб с адвокатом добились того, что на Гришку завели дело и теперь он находится под следствием. С теткиной квартирой пока нет продвижений – Анфиска скачет с одной больничной койки на другую, прикрываясь смертельными болезнями, но как мне сказал адвокат, у нее ничего серьезного нет, но актриса она прекрасная.

Ещё раз просканировав сообщение Глеба, я сворачиваю с дороги и иду на городскую аллею. Домой идти не хочется – хочется верить, что свежий осенний воздух охладит огонь, разливающейся по венам.

Заняв свободную лавочку, я оглядываюсь по сторонам и с ещё яснее понимаю насколько я одинока. Вокруг столько людей и все они вместе, нет одиноко сидящих прохожих. Вокруг компании, пары, мамочки с детьми, компании старушек... только я одна. Люди живут – общаются – дружат – ходят в кино и кафешки – сексом занимаются, а я… я что делаю?

Живу? Если то, что я сотворяю изо дня в день называется жизнью – мне на фиг такая жизнь не нужна!

Общаюсь? Дружу? Нет. В группе со мной никто не общается – репутацию тетка мне нормально так испортила, а друзей теперь у меня нет.

Хожу куда-то помимо учебы? Тоже нет. Меня не зовут, а сама я точно не смогу подойти и напроситься…. Хотя возможно мне никуда и не хочется идти.

Сексом я занимаюсь? Ищу любовников? Парней? Тоже нет. Хотя о сексе я думаю довольно часто, но каждый раз я занимаюсь любовью с конкретным человеком, а не с гипотетическим. Я хочу непробиваемого Войтова, но вряд ли мои фантазии воплотятся в жизнь.

Убрав телефон в рюкзак, я упираюсь взглядом в маленького мальчика, который только учится ходить. После двух-трех шагов малыш падает на мягкую, засыпанную толстым слоем листьев землю и радостно хохочет. Мама поднимает его на ножки и все повторяется снова. Вот бы и в жизни так было – ты упал, тебе помогли подняться, дальше ты улыбнулся и пошел дальше. Не уходил в депрессию, не переживал и «рвал на себе волосы», а воспринимал падение как некий опыт и без самобичеваний и обвинений всех и вся, двигался дальше. Вот этот конкретный малыш упал и мог ведь разораться или постучать по земле, словно она виновата, а он не причём – ни его ответственность. Или еще "круче" – мальчик мог бы обвинить рядомидущего, в данном случае маму, в своем промахе. Но ничего такого не произошло – он двинулся по иному пути. Улыбнулся неприятному опыту, принял ответственность за падение и продолжил путь к цели. Не раз слышала фразу, что без падений не оценишь истинный вкус победы. Так ли это?

Прикрыв веки, я пытаюсь понять с чем лично мне идти дальше. С какими чувствами? С каким опытом? Силы хватит справиться с этой болезненной тягой к мужчине, который никогда не будет моим? Нужно ли винить себя в чём-то? Или его? А возможно следует свалить всё на обстоятельства? Кто-то же должен быть виноватым? Или нет? Что лично мне даст определение виновных?

Сдавив виски дрожащими пальцами, я снова смотрю на счастливого малыша и в голову приходит только одна мысль: надо двигаться дальше, жить с тем, что имею. Не сопротивляться действительности, а попробовать встроиться в неё. Получится? Не знаю. Но идти надо.

***

Пятнадцатого ноября выпал первый снег. Пушистый, мягкий, как пластилин, и сказочно блестящий. Вечером, возвращаясь из библиотеки, я в первобытном восторге следила за летящими с неба снежинками, а некоторые ловила языком. Я давно не была насиолько счастлива и очень хотела разделить это счастье хоть с кем-то. Лучше бы с Глебом, конечно, но...

Хотя-я… вот возьму и разделю! Съезжу к нему и предложу погулять. Даже по его улице я готова пройтись и разделить с ним чудесный снежный вечер.

Дождавшись нужный автобус, я вхожу в салон и стряхиваю с волос снежинки. Надо на остановке Войтова натянуть на голову капюшон, а то он наверняка будет ругаться, что я без шапки. Любит он воспитывать, хотя даже по таким его наставлениям я скучала…

Когда подбегаю к дому Глеба, часы показывают семь тридцать вечера. Поздновато и он точно будет ругаться, но хоть полчаса из его планомерной жизни я сегодня украду.

В доме света нет. Калитка оказывается закрытой на замок, поэтому приходиться перелазить через забор. Если его сейчас не окажется дома, моему разочарованию не будет предела. Стукнув в дверь пару раз и не дождавшись ответа, я достаю телефон и набираю номер Глеба.

Длинные гудки практически сразу сменяются короткими, отчего я понимаю, что мой вызов он сбросил. Эх…

Стукнув в дверь ещё один раз, я спускаюсь с крыльца и оборачиваюсь на запертую калитку. Таким способом её можно запереть только изнутри, а значит он точно дома. Тогда почему не открывает?

– А если он не один? – шепотом бросаю я и ровно в эту секунду дверь распахивается.

Свет на крыльце зажигается и я иду назад. Шагая по ступенькам, я слежу за Глебом, который не выходит на освещенное крыльцо, а остаётся в тени дома.

– Привет, – бормочу я и растягиваю дрожащие губы в улыбке, – до тебя сложно достучаться.

Полная тишина в ответ немного пугает меня, поэтому я ускоряю шаг. Влетев на крыльцо, подбегаю к двери, но Глеб загораживает мне путь. Прикрыв дверь, он оставляет лишь небольшой проём.

– У тебя что-то случилось, София? – хрипло отзывается Войтов, не выходя из тени.

– Нет. Хотела предложить тебе погулять. На улице снег выпал.

Я говорю максимально быстро – хочется привлечь его внимание к своей просьбе.

– Давай погуляем? – добавляю в конце.

– Нет. Уезжай домой, София, уже довольно поздно.

Я разочарованно вздыхаю, а потом тихо спрашиваю.

– Можно хоть чашку чая у тебя выпить? Пока доехала – замёрзла.

Глеб молчит больше минуты и когда я думаю, что он меня пошлёт, дверь открывается.

– Заходи.

Глава 35

В доме темно. Тусклый свет едва различимо выливается из гостиной в прихожую и к этому лучу я решаю идти. Иду медленно, не спешу. Вспомнив про ботинки, я скидываю их по дороге, а потом осторожно бросаю пару на коврик у входа. Когда вхожу в кухню-гостиную замираю на месте.

Несостыковка! Вокруг одна сплошная несостыковка. На секунду мне кажется, что я попала в параллельную реальность, поскольку беспорядок в доме Войтова не поддаётся анализу.

Рядом с разобранным диваном скомканным мешком валяется одеяло и подушка. На самом диване собранная в гармошку простынь покоится в ногах, а вторая подушка выглядит так, словно на ней не головой лежали, а потоптались ногами. На рядомстоящий журнальный столик свалена объемная куча вещей, а на полу – рядом с ножкой – стоит початая бутылка с минеральной водой.

Зона кухни выглядит не лучше. Ноутбук продолжает занимать место на столе, правда теперь он утопает в ворохе бумаги. На стульях – стопки бумаг, а пепельница, отчего-то стоящая на полу, доверху наполнена окурками. Воздух в доме наполнен сигаретным дымом и чем-то ещё… Пока не могу различить чем.

Глеба в комнате нет, но я не решаюсь сделать даже шага. Я не ожидала увидеть то, что увидела. Помешанный на чистоте и порядке Войтов просто не мог жить в подобном хаосе. Вернее для меня это никакой не хаос, но для таких людей как Глеб – это настоящая катастрофа.

И снова сумасшедшая мысль взрывает мою голову! Так он наверняка был здесь не один – с женщиной. Точно! Бардак на диване и брошенные на столик вещи как раз об этом говорят. Наверняка сейча он вывел свою пассию через заднюю дверь. Решил оградить ее от меня и проводить до калитки.

Наклонившись к террасной двери, я срываюсь с места. Сейчас удостоверюсь в истинности мыслей и уйду из этого места навсегда. Теперь уж точно: сюда я больше не ногой…

– Решила… уйти? – раздается сзади, когда я ладонь хватается за ручку двери.

Порывисто обернувшись, я упираюсь взглядом в Глеба и сразу отбрасываю фантазии о его любовных приключениях. Опыта у меня нет, но отчего-то внутри я точно понимаю, что он не похож на мужчину, от которого только что ушла женщина. Впрочем на себя он тоже не похож. Даже в тусклом свете можно разглядеть, насколько сильно Войтов похудел. Полутьма прибавляла его бледному лицу болезненности и делала его похожим скорее на тень, чем на живого человека.

– Нет... Я снова приревновала тебя и побежала за сбежавшей любовницей, – невесело усмехаюсь в ответ и делаю несколько шагов к Войтову.

Мужчина щурится и еле заметно качает головой.

– Да, я не исправилась… Также тебя хочу и ревную. Все твои проповеди о том, что я встречу того самого единственного и любимого оказались чушью. Не ищется чего-то. Совсем.

Глеб облизывает губы и меня будто током прошибает. Соскучилась. Очень.

– Я только хотела предложить тебе погулять…. Не планировала тебя морочить… На улице снег выпал… Видел?

Сумбур в голове. Сумбур в словах. Мыслить крайне сложно мыслить, когда он рядом.

– София.., – наконец говорит Глеб, – мы ведь с тобой всё решили…

– ТЫ РЕШИЛ! – нетерпеливо перебиваю Войтова, – я ничего не решала. Мне твои деньги и квартира не нужны. Они мне радости и счастья не прибавляют. Забирай квартиру назад, мне тяжко в ней одной. Невыносимо.

– Звучит по-детски. Не выдумывай, – бросает Глеб и очень медленно идёт в зону кухни.

Подойдя к раковине, он наполняет чайник водой и ставит его на плиту. Руки у него при этом подрагивают и это очень заметно.

Не равнодушен! Он точно не равнодушен к моим словам.

– Чай на бумагах будем пить или на вещах, которые сброшены на столик?

Войтов резко разворачивается и я вижу как его взгляд вначале падает на стол, заваленный бумагами, а потом на столик, утопающий в ворохе одежды.

– С ума меня сведёшь, – хрипло шепчет он и быстро сокращает расстояние между нами.

– Вот зачем ты пришла? – обхватив мои щеки ладонями, продолжает Глеб, – перемолола всю мою душу и снова явилась.

– Не удержалась, – бормочу в ответ и его твердые губы таранят мой рот.

Грубый, пожирающий плоть поцелуй раскалывает мою вселенную на до и после. До упоения прятно отвечать на его поцелуй. Вкусно до мурашек. Жарко до безумия. Это случилось – я дождалась.

Охваченные безумным водоворотом чувств, мы набрасываемся друг на друга. Каждый старается утолить ту жажду, что мучала нас слишком долго. Мои руки не на секундочку не останавливаются – исследуют его тело и упиваются своей властью. Наконец-то я могу делать то, о чем столько времени мечтала.

Он тоже трогает… сжимает мою плоть, оставляя огненные следы на обнаженной коже. Задирает футболку и сжимает в ладони упругое полушарие груди. Пальцы цепляют чувствительный сосок и я мычу от наслаждения. Кажется именно этот стон становится спусковым механизмом – в следующую секунду Глеб обхватывает мои ягодицы и приподнимает дрожащее тело. Я успеваю сделать всего один вдох-выдох… и мы падаем на диван. Глеб тут же нависает надо мной и хрипло шепчет.

– И я не удержался, но видит бог я как мог старался, Софа…

Глава 36

Он целует меня целую вечность. Раздирает мои губы на части, но дальше поцелую не заходит. Я пытаюсь снять с Глеба футболку, но все старания заканчиваются тем, что он берет мои запястья в тиски своих рук, чтобы вдавить их в мягкость дивана. Несвобода дико бесит. Я хочу ласкать его голое тело, трогать…

Раздвинув ноги, я поднимаю попу и трусь пульсирующей плотью о его бедра. Из его губ вылетает стон и он легонько прикусывает мою нижнюю губу.

– Не торопись, – цедит сквозь зубы Войтов, отрываясь от моих губ.

– Хочу касаться тебя, отпусти руки.

Я чувствую как мужское тело напрягается, а потом в ухо летит хриплый шёпот.

– Отпущу и кончу через миг…

– Это плохо? – снова качнув бёдрами, спрашиваю у Войтова.

Глеб ведет языком от уха до шеи и глухо отвечает.

– Угу.

Я трусь носом о его щетину, пытаясь поймать горячие губы, но Глеб каждый раз отстраняется. Он прикусывает нежную кожу на шее, продолжая удерживать мои запястья.

– Хочу тебя, – заявляю я, нетерпеливо ёрзая под его телом, – слышишь?

Я боюсь… Мне кажется, что он снова выставляет между нами блоки.

Глеб на мгновение замирает, а потом в упор смотрит мне в глаза и очень серьезно говорит.

– Софа, я сейчас слишком возбужден и буду ни хера не аккуратен. Тебе станет больно и неприятно и…

В этот момент раздается свист закипающего чайника и Глеб приподнимается.

– Чёрт! – восклицаю я, видя как Войтов быстро поднимается с дивана и идет выключать плиту.

Недолго думая, я стаскиваю с себя брюки с футболкой и встаю с дивана. Когда мужчина оборачивается, я расстегиваю бюстгальтер. Смотрю на него с вызовом, глаза не опускаю.

Взгляд Глеба темнеет, а рот ошарашенно распахивается.

Вот так, дорогой мой Глебушка, шах и мат тебе. В следующий раз не будешь давать заднюю.

Закусив губы, я берусь за пояс черных трусиков и медленно стягиваю их с бедер. Щеки кипят, сердце вырывается из груди, но я продолжаю. Если начала, то нужно идти до конца.

Перешагнув через бельё, я медленно веду указательным пальцем по груди, постепенно спускаясь на живот. Обогнув пупок, я двигаюсь вниз… Когда мой палец касается лобка, Войтов отмирает и судорожно выдыхает.

– Пиз***ц какая ты красивая, София.

Быстрой, но не твердой походкой, он движется ко мне, а я, в прямом смысле слова, дрожу от нетерпения.

– Ты точно пожалеешь о том, что будет дальше, но силы окончательно меня оставили…

– Не пожалею, – опровергаю я его утверждение и прикрываю веки от удовольствия.

Войтов ласкает губами ключицу, пока его пальцы сжимают затвердевшие соски. Зажав в руках ткань его футболки, я тяну ее на себя и громко стону.

И вновь мой стон действует на Глеба как спусковой механизм. Он укладывает меня на диван, но сам не ложится. Я наблюдаю, как мужчина стягивает с себя футболку и тяну к нему руки. В ответ он обхватывает мои ладони и ложится сверху. В бедро упирается его каменный член и я на мгновение пугаюсь, но страх быстро сменяется наибольшим возбуждением, когда Войтов обхватывает сосок губами. Плоть бешено пульсирует и все время хочется приподнимать попу, чтобы вжаться в мужское тело как можно сильнее.

А потом ситуация резко меняется. Движения Глеба становятся интенсивнее, а ласки грубее и ненасытнее. Больно сжав бедра, он притягивает меня к себе максимально близко и проталкивает руку между моих ног. Раздвинув ноги, Войтов погружается пальцами в пульсирующую влажность и слегка надавливает. Задержав дыхание, я перевариваю свои ощущения и пытаюсь понять, что в этот момент должна делать я. Как же плохо, что у меня совсем нет опыта.

Когда Глеб отстраняется, от сожаления готова разрыдаться, но оказывается я зря расстроилась. Через несколько секунд он снова накрывает мое тело своим и я блаженно расслабляюсь, но ровно на секунду. Войтов приподнимает мои бедра и тут же в промежность упирается что-то горячее. Я приоткрываю рот, чтобы попросить Глеба не торопиться, но опаздываю. Он одновременно входит в подрагивающую плоть и накрывает мои губы своими.

Сильная, разрывающая низ живота боль будоражит тело и я пытаюсь отстраниться.

– Тшшш, – шипит мне в губы Глеб, – потерпи немного, девочка…

Новый приступ боли парализует сознание и я уже в полную силу пытаюсь оттолкнуть его.

– Остановись, – молю я и сжимаю руки в кулаки, – мне больно…

Я чувствую его шумное и быстрое дыхание, которое обжигает мне ухо и висок, и сильнее раздражаюсь. К такой боли я готова не была. Кажется, что он просто разорвет меня сейчас на части.

– Не надо, – стукнув кулаком в плечо, требуя я и тут же чувствую такую сильную боль, от которой начинает кружится голова.

Я прикрываю веки, готовясь к очередному глубокому толчку, но все резко прекращается. Глеб замирает и буквально ложится на меня. Огненная тяжесть мешает дышать и двигаться. Я ощущаю ужастный дискомфорт.

– Ты можешь выпустить меня наконец? – шиплю ему в ухо.

Войтов замирает и практически сразу приподнимается.

Глава 37

Обнаружив на бедрах кровяные разводы, я сразу ухожу в ванную комнату. Мне нужно убедиться, что «там» нет разрывов, а сделать это я смогу только наедине с собой. Стыд и страх резко охладили мозг и тело и теперь я буквально дрожу от напряжения.

Опустившись на края ванной, я ощупываю горящую плоть и с облегчением резюмирую, что снаружи ран нет. Войдя в душевую кабину, я смываю кровь и включаю воду погорячее – надо срочно унять дрожь, которая не дает расслабиться даже на секунду.

Не так я себе представляла свой первый раз, но что поделаешь время назад не отмотаешь. Знала бы я заранее к чему стремлюсь, пересмотрела бы своё поведение.

Услышав сзади хлопок двери, я замираю и выключаю воду. Обернувшись, я вижу, что в ванную комнату вошел Глеб. Нас разделяет только дверь душевой кабины, через которую он внимательно рассматривает меня.

Прикрывшись руками, я сипло прошу.

– Выйди.

Войтов не выходит. Он продолжает молча стоять на месте, поэтому мне приходиться приоткрыть дверь душевой и стянуть с крючка полотенце.

Торопливо обернувшись в прохладную ткань, я пытаюсь перешагнуть через борт кабины, но Глеб преграждает путь.

– Да, подожди, Софа… Ты как? У тебя всё нормально? Помощь нужна?

Изо рта вырывается нервный смешок, но потом я собираюсь отвечаю. При этом ответ выходит слишком резким.

– Точно не нормально, но вроде бы ты ничего мне не разорвал. Осмотреть я себя не могу – придётся к врачу теперь идти.

Войтов бледнеет и я слышу как его дыхание резко учащается и утяжеляется. А потом… он резко опускается на колени. От шока я цепенею – это что сейчас происходит? Он прощение что ли собрался просить на коленях? Но как оказалось Глеб преследовал совсем иные цели. Вначале я даже помешать ему не смогла, настолько была ошарашена его действиями.

Мужчина отодвинул в сторону полотенце и принялся осматривать меня «там». Он осторожно ощупывал пальцами плоть, раздвигая в стороны влажные складочки и обдувая их теплым воздухом изо рта. Мне показалась, что я даже дышать перестала, настолько застопорились все процессы внутри меня. Мыслительная деятельность и та прекратилась, раз я позволяла Войтову проделывать подобные вещи.

Постепенно я всё же очухалась и попыталась отстраниться, но руки Глеба, удерживающие меня за бёдра, снова вернули меня на место.

– Хватит, – прошептала я, когда почувствовала как он приподнимает мою ногу и ставит себе на плечо.

Это уже слишком! – вопит сознание, а лицо заливает краска стыда. А когда я чувствую прикосновение его горячего языка к подрагивающей плоти, я быстро выворачиваюсь. Прижавшись к стене душевой кабины, я цепляюсь за края полотенца и сквозь зубы говорю.

– Не надо меня трогать! Я больше не хочу никакого секса и тому подобное. Не хочу твоих прикосновений... Я признаю, что ошиблась и мне действительно не понравилось. На этом всё… я хочу одеться, Глеб.

Войтов поднимается с колен и сразу же выходит из ванной комнаты. Когда за ним закрывается дверь, я облегченно выдыхаю и скатываюсь на пол.

Как же хочется сейчас очутиться в квартире и в одиночестве попытаться переварить сегодняшний вечер.

***

Ещё раз приняв душ, я долго и тщательно вытираю волосы и тело, а после полностью одеваюсь. Хорошо, что когда бежала сюда, собрала с пола вещи, иначе бы пришлось выходить в полотенце.

Приоткрыв дверь, я на цыпочках выхожу из ванной и оглядываюсь по сторонам. Кругом полумрак и тишина. Войтова в кухне-гостиной нет. Это к лучшему.

Подойдя к дивану, я в ужасе понимаю, что часы показывают начало двенадцатого. Я даже не заметила как пролетело время. Блин! Как теперь добираться до дома? Ещё и с мокрыми волосами.

Подняв с пола сумку, я достаю кошелек и пересчитываю наличность. Денег немного, но на такси должно хватить. Разблокировав телефон, я захожу в инет и ищу номер городского такси. Раньше я никогда не пользовалась услугами местных таксопарков, поэтому придется поискать нужные контакты. Побродив по просторам интернета, я нахожу ссылку на приложение и пока оно скачивается, решаю попить воды. Отчего-то в горле будто ком застрял, а во рту все время пересыхает. Но как только рука касается бутылки с минеральной водой, в комнату входит Глеб. Он двигается медленно и тихо, поэтому я не сразу его замечаю. Пугаюсь. Вздрогнув, я отпускаю бутылку и она тут же падает на пол.

– В горле пересохло, – зачем-то объясняю я, пока поднимаю бутылку с пола.

Войтов молча наблюдает за тем, как я пью, а потом берет со столика пачку сигарет и закуривает.

Сделав несколько больших глотков минеральной воды, я кое-как закручиваю крышку. Руки предательски дрожат и Глеб точно это замечает.

– Я немного замерзла, – снова зачем-то объясняю ему своё состояние, а вспомнив про такси с наигранным воодушевлением продолжаю, – такси сейчас вызову. Приложение скачала и теперь надо сделать заказ.

Глеб выпрямляется и впервые опускает глаза в пол. Я жду, что он скажет хоть что-то, но мужчина продолжает молчать. Меня часто бесило его молчание, но сейчас возможно это к лучшему. Не хочу никаких бесед и разговоров на тему произошедшего. Лучше уж так… Без слов…

Такси приезжает за рекордное время – четыре минуты. Глеб идет провожать меня к воротам, при этом он не выпускает сигарету из рук. Курит и курит. Кончается одна сигарета – поджигает следующую… Когда он открывает калитку, его ладонь слегка касается моего плеча. Я вздрагиваю и Войтов тут же отступает. Его лицо на миг искажается, словно от боли, а потом он тихо-тихо говорит.

– Прости…

Не замедляя шаг, я выхожу из калитки, при этом конечности мои отчего-то резко одеревеневают, но я продолжаю идти к машине со значком «такси». Язык припечатывается к нёбу и не желает сформировать даже банальные слова прощания и уж тем более не выговаривает простейшее слово «прощаю». Ухожу молча, не оборачиваясь.