Текст книги "Без слов (СИ)"

Автор книги: Алена Февраль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 26

– Повторяю, что происходит? Откуда запах гари и почему ты вся в саже?

Кое-как отлепив взгляд от брюнетки, я опускаю глаза и только сейчас замечаю, что мои руки и одежда сильно испачканы копотью. Похоже чистила сковороду я не очень аккуратно, вернее совсем неаккуратно. Представляю как я сейчас выгляжу на фоне этой звезды. Принцесса и трубочистка, твою мать.

И тут вместо того, чтобы разораться и обстрелять Глеба с красоткой головешками, я начинаю плакать. Чувствую как по щекам катятся первые капли слёз, а нижняя губа предательски начинает дрожать.

Сжав кулаки, я быстрым шагом прохожу мимо парочки, при этом голову стараюсь не поднимать – не дай бог эти «прелестные» люди заметят как я ною. Лучше уж стрельнуть из ружья себе между глаз, чем разреветься перед ними.

В след мне долетают короткие фразы Войтова и брюнетки, но я даже не вслушиваюсь. Главное сейчас убежать и прореветься как следует. Для них же лучше – дом будет в их полном распоряжении.

Распахнув калитку, я перехожу на бег и на всей скорости лечу куда глаза глядят. Впрочем глаза мне сейчас особо не помогают – они заполнились водой и не выполняют свою главную роль. На огромной скорости я налетаю на камень и падаю на посыпанную крупной галькой дорогу. Лежу пару секунд и спешно поднимаюсь, хотя ладони и колени скорее всего содраны. Жжет конечности довольно сильно, но вся эта боль херня, в сравнении с тем, что разразилось в грудной клетке. Оказывается моё сердце может сильно болеть и давить, а я и не знала.

Не знаю сколько я бежала, но когда очнулась, за спиной осталась окраина города, где жил Глеб, а я оказалась на краю огромного поля с сахарной свеклой. Что это была сахарная свекла я точно знала, у тётки одно время был бзик и она гонялась за бесплатным сахаром с местного завода. В обмен нужно было обработать ненавистную свеклу от сорняков. Помню мы с Анфиской вдвоём прокопались на нашем участке почти неделю, а в обмен нам всего-то дали три мешка сахара.

Забежав на поле со свеклой, я замедляю темп – бежать по засеянной земле не очень удобно. Через несколько минут я выбегаю к небольшому озеру и только тогда останавливаюсь. Вокруг ни души и только ветер создает хоть какой-то шум.

Восстановив дыхание, я снимаю джинсы и в футболке захожу в озеро. Кожу обжигает прохладная для середины июля вода, но я не на секунду не останавливаюсь. Холод сейчас мне жизненно необходим – надо заморозить совсем не свойственные мне чувства. Плаксой и нытиком я никогда не была, а теперь вот стала…

– София! – громкий мужской крик вначале оглушает меня, но через несколько секунд я собираюсь и медленно оборачиваюсь.

Глеб! Бежит к реке, по дороге стягивая с ног ботинки.

– Ты чего задумала? София!?

Замерев, я наблюдая как Войтов в своих модных брюках и красивой рубашке входит в воду. Что на него нашло? Зачем пошел за мной и оставил брюнетку?

– Зачем пришёл? – спрашиваю в ответ и Глеб останавливается.

Вода достигает груди и я чувствую как твердеют соски под футболкой. Наверняка Войтов это замечает и принимает на свой счёт. Теперь снова думает, что я собираюсь накинуться на него бедного.

– Выходи из воды! – строго говорит мужчина и делает несколько шагов в мою стороны.

– Не командуй! Хочу купаюсь, хочу топлюсь. Не трать время впустую – беги к своей брюнетке.

Про «топлюсь» я естественно соврала, но по тому как напрягается Войтов, я понимаю, что мои слова он принял всерьез.

– Я сейчас поймаю тебя и отшлепаю. И я не шучу. До сумасшествия меня доведёшь.

– Иди шлёпай свою брюнетку.., дурак. Ещё в дом притащил её… Что, не хватило денег на гостиницу? Так давай я добавлю. Или ты специально ее привел, чтобы я на прототип твоих чётких баб полюбовалась. Типа посмотри, кого я трахаю и в следующий раз не вешайся на меня. Так радуйся. Больше я к тебе даже на шаг не подойду – куда мне с такой красоткой тягаться…

Слезы снова подступают к щекам и я отворачиваюсь. Сзади тут же слышатся шлепки по воде и через мгновение Глеб разворачивает меня к себе.

– Марианна – мой риелтор, София. Между нами ничего не было и быть не может.

Я вытираю глаза ребром ладони и недоверчиво спрашиваю.

– Врёшь?

Глеб тяжело выдыхает и устало отвечает.

– Нет. Смысл мне врать?

– Не знаю. Может…

– Не может, – перебивает меня Глеб, – мы с ней наконец подобрали два варианта квартир на просмотр и приехали, чтобы рассказать тебе об этом. А завтра мы втроём поедем смотреть эти две квартиры.

Опустив глаза, я наклоняюсь к Войтову и кладу свою голову на его плечо.

– Я тебе верю, – шёпотом говорю я, – может тогда поцелуешь меня в знак примирения?

– София! – отстраняет меня от себя Глеб, – ты же сказала, что больше на шаг ко мне не подойдешь.

– Так я думала, что ты с этой брюнеткой.., ну ты сам понимаешь, но теперь то ты всё объяснил… и я беру свои слова обратно. Поцелуешь?

В ответ он отрицательно качает головой и строго говорит.

– Нет. Поверь мне, ты сама будешь потом жалеть, а вернуться назад уже нельзя будет.

– Я не буду жалеть.

– Будешь… А теперь пошли домой.

Глава 27

Глеб не обманул. На следующее утро ровно в девять утра в доме раздался противный перезвон дверного звонка. Приподнявшись, я оглядываюсь по сторонам в поисках хозяина дома.

Тишина!

Когда мы вчера вернулись домой, брюнетки уже не было. Войтов приказал мне укладываться спать, а сам, как обычно, сел за ноутбук и долго не отрывал взгляд от экрана. Я долго наблюдала за ним – думала, что когда Глеб закончит мы обязательно поговорим, но в итоге заснула. И вот теперь этот звонок в дверь.

Накинув поверх сорочки халат, я плетусь открывать дверь. На пороге обнаруживаю её звёздное величество Марианну. Надо же быть такой красивой с утра! Темно-бежевый брючный костюм обтягивал хрупкую фигуру брюнетки и придавал её тощему телу формы. А ее распущенные волосы настолько сильно блестят, что складывается ощущение, что они отполированы чудодейственным маслом. Красивая-красивая, не то, что я. Надо сказать, что раньше я тоже считала себя довольно симпатичной и парни на меня заглядывались, но теперь... видя перед собой Марианну, я понимаю, насколько сильно ошибалась.

– Привет. Чего застыла!? – цедит брюнетка сквозь зубы и я прищуриваюсь, – Глеб отъехал по делам, а нам дал поручение ехать на первый адрес. Даю тебе пять минут на сборы. Бегом!!!

Сморщившись, я готовлю для звезды список самых отборных матов, но тут в голове возникает одна малюсенькая пакость и я замолкаю.

– Добрейшее утречко! Конечно я соберусь за такое огромное количество минут. Могу ли я рассчитывать на вашу помощь? А то сама я не справлюсь – у меня ручки кривенькие с детства.

Марианна хмыкает и снисходительно кивает.

– Пойдём – помогу. Быстрее уедем.

Растянув губы в улыбке, я пропускаю брюнетку вперёд, а сама иду следом.

– Чем помочь?

– Сейчас! – отвечаю красотке и ныряю в шкаф-купе.

Порывшись в сумке, я нахожу два тюбика с супер клеем. Мои кроссы постоянно рвутся и приходится покупать клей про запас.

Развернувшись, я кидаю на диван джинсы и футболку.

– Погладьте футболку, будьте так любезны.

Марианна удивлённо поднимает брови и отрицательно качает головой.

– С этим ты сама способна справится. Ещё бы я в прислугу не играла.

Я радостно киваю и толкаю тюбики в карманы халата.

– Подержите тогда футболку вот так.., а я отпариватель достану.

Пританцовывая, я отпариваю футболку, а потом как бы между делом говорю.

– А у вас пиджак помялся. Вот здесь... сзади!

Марианна хмурится, а я быстро продолжаю.

– Давайте я убавлю температуру и отпарю его прямо на вас.

– Хорошо, – вздохнув соглашается брюнетка и ещё более неохотно оборачивается.

– Сейчас температура спадёт, а я пока кофе себе налью.

Пока кофе машина работает, я незаметно беру стикеры со стола и быстро пишу на них четыре надписи: «я – злыдня», «красивая снаружи – мерзкая внутри», «я – продажная женщина», «брюнетка Марианна и мёртвого достанет»

Сунув стикеры в карман с клеем, я подхожу к риелторше и приступаю к плану. В итоге пиджак я отпарила до идеального состояния, а ещё приклеила все четыре стикера к плотной бежевой ткани. Смотрелось превосходно, ведь клея я не жалела, да и что головорить – я могу быть крайне старательной, когда нужно.

***

И пусть моя микроместь выглядит глупо, но как же на нас оглядывались люди, когда мы шли к нужному дому от стоянки. Я кое как сдерживала смех, а у самого подъезда к нам подбежал мальчишка и с вызовом спросил у Марианны.

– Тётенька, дайте пару сотен и я вам один секрет открою.

Брюнетка посмотрела на мальчика как на насекомое.

– Деньги надо зарабатывать, а не попрошайничать. Уйди с дороги!

– Зарабатывать как вы? – засмеялся мальчишка и тут уж я не сдержалась – хохотнула вместе с ребенком.

– С дороги, малец! Что не понятно?

Мальчишка убежал, а к нам, как на зло, уже шагал Глеб.

Похоже моя пакость скоро раскроется, – подумала я, но через секунду ненадолго забыла о своей затеи.

Как же преобразилась Марианна! Мамочки мои! Эта ведьма будто переродилась. Из ворчащей карги она перевоплотилась в лилейную принцессу. Будто даже ростом ниже стала.

– Привет, – пропела брюнетка и полезла к Войтову обниматься, – поздравляю тебя.

С чем это интересно?

– Спасибо, Мариан, – кивнул он и обнял эту курицу в ответ.

Пока я кипела от злости, Глеб нащупал первый стикер на спине у брюнетки и хмуро бросил.

– Это что?

Будто в замедленной съемке, он развернул Бабу-Ягу ко мне лицом, а к себе задом и внимательно прочёл моё творчество.

– Что там? Мятая ткань? София сегодня уже отпаривала…

– София значит! – шипит Войтов и пристреливает меня к месту злым взглядом, – что это значит?

– А с чего ты решил, что это сделала я?

– А кто ещё? Такая детская и ужасная выходка могла прийти только в твою голову!

– Что случилось? – вопит Марианна, – что она натворила, Глеб?

Дошло наконец до риелторши.

Глеб пытается оторвать стикеры от ткани, но у него естественно ничего не выходит, и тогда он переводит взгляд на девушку и тихо говорит.

– София приклеила стикеры с надписями на пиджак. Сейчас мы отвезем тебя домой и я возмещу всю стоимость пиджака.

Глаза брюнетки наполняются слезами и меня впервые начинает мучать совесть.

– Прочитай мне надписи.

Войтов вздыхает, но надписи зачитывает.

– «я – злыдня», «красивая снаружи – мерзкая внутри», «я – продажная женщина», «брюнетка Марианна и мёртвого достанет».

– ЧТО? Она назвала меня мерзкой и злой проституткой, которая мертвого достанет?!

– Про проститутку я не писала. Продажная женщина – это комплимент. Вы ведь квартиры продаете, так?

Марианна взвывает и мне кажется, что она сейчас бросится на меня. Яростный блеск в глазах и сжатые кулаки брюнетки совсем не настраивают на мирное урегулирование конфликта.

– Пойдем, я тебя отвезу.

– Я сама уеду, – орет риэлторша, – а эту дрянь надо выдрать хлыстами и заставить чистить мой пиджак её поганым языком.

– Вот это фантазия у вас, дамочка! Сразу видно, что вы уже давно живете на свете и многое попробовали и повидали

– София! – рявкает Войтов, – рот закрой и быстро иди к тому синему седану. Быстро.

Глава 28

Пока едем в машине, Глеб молчит. Поначалу я тоже молчала, но потом не выдержала и с натянутой улыбкой сказала.

– Машина у тебя красивая. Это какая марка?

Войтов настолько сильно сжал зубы, что я услышала как они скрипят, но отвечать он не спешил.

– Гле-еб, твоё бесконечное молчание уже похоже на патологию…

Он останавливает машину настолько резко, что я валюсь вперёд и ударяюсь рукой о панель управления. Сзади нам отчаянно сигналят и в этом перезвоне я слышу его хлёсткий ответ.

– Как ты меня достала!

Я вжимаюсь в сидение, а Войтов сворачивает на обочину и разворачивается ко мне всем корпусом

– Бог свидетель, я пытался тебе помочь, София. Бл…ть я лоб расшиб, чтобы сделать все возможное, чтобы улучшить твою жизнь и загладить вину. Но тебе пох…р. Ты самосвалом давишь всё на своем пути. Твоей глупости, жестокости и дикости может позавидовать самый отчаянный девиантный подросток из спецприёмника. Тебе что надо? Почему ты с людьми ведешь себя как зверёныш?

– Люди – это Марианна, – надувая губы, бормочу в ответ, – так она сама виновата. Я лишь хотела её проучить. Заметь, я не била ее, а просто напакостила.

– Ну спасибо тебе, София, за то что ты ее не отпиз…ла. У тебя все кругом виноваты, а ты живёшь под знаменем «жертвы» и упиваешься собственной, очень незрелой справедливостью. Ты судья для всех, только не для себя.

Я сжимаю в ладонях ремень безопасности и отворачиваюсь к окну. Всё ему не нравится!

– Все вокруг святые, а я дефектная, – шиплю в ответ и кусаю губы.

– Значит так! С тобой по хорошему не выходит! Через пару дней мы выходим на сделку по одной из квартир, по какой мы сами выберем. Я покупаю тебе жильё и ты съезжаешь, чтобы начинать жить полностью самостоятельной жизнью. Без тётки, без меня, без раздражителей… Живи как хочешь и с кем хочешь, я умываю руки. Заеб…ся.

Я отстёгиваю ремень безопасности и тянусь к ручки, но дверь оказывается заблокированной.

– Открой дверь! – цежу я, не глядя на Войтова.

– Обойдёшься! Оставшиеся два дня ты живёшь по моим правилам, а после можешь делать что хочешь.

Поджав губы, я оборачиваюсь и шиплю.

– Нет. Выпусти меня из машины прямо сейчас.

– И куда ты пойдёшь? Что ты станешь делать? Сеять мнимую справедливость или лезть в самую глубокую жизненную яму, чтобы потом с флагом жертвы выкарабкиваться из топи? София! Очнись! И начинай взрослеть, иначе будет только хуже.

– Выпусти меня, – хлюпая носом цежу я и вижу как Глеб борется с собой.

Ему явно хочется послать меня к чёрту прямо сейчас, но он твердолобо упирается.

– Разблокируй двери!

– Иди, – сдается Войтов и я слышу звук открывающегося замка.

Я мысленно считаю до трёх, а потом распахиваю дверь и выхожу из машины.

Пять недель спустя

Конец августа в этом году был особенно холодным. Солнце редко выходило из-за серых туч, зато дождь моросил всё чаще и чаще.

Вот под один из таких дождей я и попала, когда шла ранним утром с работы. Продрогла до костей, но не одна холодная вода морозило тело и охлаждала разум.

Я не справлялась! Не вывозила. Всего месяц самостоятельной жизни и я сдалась. Оказывается вся моя сила была настолько напускной и призрачной, что под гнетом трудностей и проблем она гнулась и кололась. Мне тяжело.

Тяжело было жить в малюсенькой комнате в общежитии, где тараканов было больше, чем жителей. Только эту комнату я могла себе сейчас позволить, но это понимание ни на грамм не уменьшало мой дискомфорт. Благо мышей в комнате я не видела, иначе точно пришлось бы жить на улице.

Тяжело было готовиться к пересдаче пропущенных зачетов и экзаменов для восстановления в колледже. Первые два зачета провалила, преподаватель попался принципиальный и гонял меня так, словно я сдавала экзамен. Ему мало было ответов на вопросы из билета, он решил пройтись по остальным билетам и я не ответила на пару вопросов. Готовилась я в библиотеке колледжа и то по выходным, а этого времени на хорошую подготовку было катастрофически мало. Да и ленилась я. Приходя с суток, я заваливалась спать и просыпалась только часа в два дня, а библиотека работала до шести вечера. Естественно трёх-четырех часов было недостаточно для поиска ответов на вопросы, а телефона с интернетом у меня не было. Впереди было ещё два зачета и три экзамена, но я уже чувствовала, что и с ними меня постигнет неудача.

Мне тяжело было работать на автомойке и сутки мокнуть в холодной воде. Прохладная погода усугубляла положение дел и мои конечности постоянно были ледяными. Сопли и кашель уже не поддавались лечению, поэтому максимум что я теперь делала – капала в нос сосудосуживающие капли и пила дешевые таблетки от кашля.

Тяжело было постоянно считать копейки, которые мне вручали после каждой смены на автомойке. По причине подпорченной репутации, меня не хотели брать на работу, поэтому пришлось идти на самую бюджетную и ужасную по условиям автомойку и следовательно и платили здесь гроши. Приходилось экономить на элементарном и это дико угнетало.

Но самым тяжелым было даже не вышеперечисленное. Я готова была отрезать себе голову и выдрать сердце лишь бы не думать и не страдать по Войтову. Вытравить образ Глеба из сердца и вымести мысли о нём из головы, я никак не могла. Я страдала, маялась, скучала и, как дура, мечтала, чтобы он меня разыскал и позвал к себе в дом. В качестве кого позвал? Да хоть кого! Сейчас я готова была выполнять все его условия и соблюдать любые правила. Но! Но это вряд ли когда-то осуществится. Скорее я взвою и приползу к нему покоренная и сломленная, а не Глеб вспомнит обо мне. Я была близка к такому унижительному броску, но ему на фиг не нужно будет моё покаяние. Представляю как он рад избавлению и теперь ни за что не подпустит меня к себе и дому даже на пушечный выстрел.

Зайдя в подъезд, я молча поднимаюсь на пятый этаж и через длинный коридор прохожу к съёмной комнате. На локте болтается пакет, в котором лежат два брикета с лапшой, а на пол капает дождевая вода, которая скатывается с намокшей одежды вниз.

– Сейчас поем и лягу спать, – бормочу себе под нос я и в ту же минуту слышу как за спиной раздаются шаги.

Глава 29

Первая мысль – может Глеб меня разыскал, но иллюзия рассеивается, когда я слышу голос соседа сверху.

– Софа! – слышится сзади и я неохотно разворачиваюсь, – а я тебя ждал. Что-то ты поздно сегодня.

– Задержалась, – на выдохе говорю соседу и всматриваюсь в его счастливое лицо.

С Владимиром мы познакомились сразу после моего въезда в комнату. В первый день я сломала замок и сидя на ступеньках, размышляла что делать. Хозяйку оповещать не хотела, потому что могла оказаться на улице, а на вызов ремонтников у меня просто не было денег – последние деньги ушли на оплату аренды. Все жители общежития проходили мимо и только Владимир остановился и помог мне починить замок. С тех пор сосед заходил ко мне довольно часто. Иногда просто поздороваться и поговорить, а иногда он приносил конфеты и мы пили чай. Вначале меня не тяготило общение с мужчиной, но со временем я поняла, что скорее всего он рассчитывает на что-то большее, чем обычные соседские отношения и стала напрягаться. Из его рассказов я узнала, что он недавно развёлся и еиу пришлось продать семейную большую квартиру. В итоге жена с сыном купили однокомнатную, а Владимир на остаток денег купил комнату в общаге. У него, впрочем как и у меня, нет знакомых в подъезде, поэтому после работы он стал заходить ко мне. Это я поняла с его слов, хотя мне всё больше казалось, что он ко мне "подкатывает".

– Я к тебе вчера тоже заходил, но ты не открыла, – продолжает сосед.

– Возможно спала, – отвечаю я и загораживаю спиной дверь.

Даю понять, что приглашения в комнату он не дождется, но Владимир словно не понимает моего намёка.

– Тебя вчера искали…

Дыхание останавливается и я напряжённо замираю.

– … и сегодня тоже.

– Кто?

– Он не представился. Я пошёл в магазин и увидел, что у твоей двери стоит мужчина.., ну-у и спросил.

– И?

– Он в ответ спросил – здесь ли живет София Мезенцева.

Сжав ручки пакета, я делаю пару шагов к соседу.

– Что ты сказал?

– Ничего. Вдруг это маньяк какой-то, Софа. А сегодня утром я шел с пробежки и снова его увидел у твоей двери. Знаешь, мне даже показалось, что он в замке копается.

– А… а как он выглядел? – спрашиваю у соседа, а сама уже уверена на сто процентов, что ко мне приходил Войтов. Больше-то некому.

– Не знаю. Мне тридцать пять на днях исполнится, а он скорее всего младше меня на пару лет.

– Может ты ошибся и ему около двадцати пяти?

– Может и ошибся. В коридоре темно и… Софа, ты куда побежала? Софа!

Владимира я больше не слушала, ноги сами пришли в движение и я побежала к Глебу.

Всё-таки он про меня не забыл. Разыскал! Два дня подряд приходил, а я как назло на работе две смены подряд взяла, да и сегодня задержаться пришлось.

Значит ты скучал, мой любимый молчун, а я мучилась. Дура! Надо было раньше к тебе идти.

***

До дома Глеба добираюсь за сорок минут. Благо автобус быстро подошел, а то бы времени ушло больше. Спрыгнув с автобуса, я бегу к нужному дому, а внутри всё колыхается от нетерпения.

– Вот сейчас… сейчас… Сейчас я его увижу..!

И вот уже показался нужный дом и… и я резко останавливаюсь. У дома стоит машина чертовой риелторши и это в девять-то утра? Она что ночевала у Войтова? Ну как? Войтов же сегодня искал меня в общаге!

Сжав зубы, я сканирую взглядом ненавистный автомобиль и не решаюсь идти вперед. Что делать? Почему Марианна здесь? Неужели она и Глеб теперь вместе?

И тут из ворот выходят два объекта моих размышлений. Войтов и риелторша собственной персоной. Даже злая и разочарованная я признаю, что вместе они смотрятся шикарно. Она идеальная и безупречно выряженная и он строгий и мужественный рядом. Красивые... Терпеть их не могу.

Не в силах наблюдать дальше проклятую идиллию, я быстро разворачиваюсь и шагаю назад. Постепенно шаг сменяется бегом и к остановки я подбегаю вымотанная и зарёванная.

На хер он искал меня, если они с этой курицей вместе? Зачем приходил?

Сквозь слезы я вижу, что к остановке подходит автобус и иду к нему навстречу… И вдруг на остановке останавливается машина. Её машина. Марианна за рулём, а Глеб сидит рядом – на пассажирском.

– София? – слышится из открытого окна, но я демонстративно отворачиваюсь и захожу в подъехавший автобус.

***

Дома я падаю на кровать и долго реву.

И зачем я только поехала к этому индюку?! За-чем? Ему плевать на меня, а приходил он ко мне совсем не потому, что хотел предложить мне жить вместе. Нет! Наверняка он и его выдра снова решили улучшить мои жилищные условия, только не понимаю зачем им это надо! Я ведь испарилась и думать обо мне теперь не нужно. К всё это чему тогда?

И тут я услышала тихий стук в дверь. Это был даже не стук, а скрежет. Словно кто-то сгрёбся в мою дверь.

Подскочив, я в упор смотрю на дверь, которая через несколько секунд открывается сама. Боже! На пороге стоит… теткин сожитель и мерзко улыбается.

– Здравствуй, Софа. Рада меня видеть?