Текст книги "Без слов (СИ)"

Автор книги: Алена Февраль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 17

– Я готовить не умею, – с вызовом говорю я, когда Глеб появляется на пороге гостиной.

Дикое волнение стучит по ушам, но я пытаюсь «держать лицо». Устроившись поудобнее на стуле, я сижу за кухонным столом и я трусливо кладу дрожащие руки на колени.

Лицо Войтова абсолютно нечитаемое, только по сжатым губам я могу сказать, что он напряжён.

– Мы ведь будем завтракать? – вновь говорю я, а Глеб молча проходит в зону кухни и садится напротив меня.

Он несколько минут сканирует взглядом свои сцепленные руки, а потом сухо говорит.

– Ты должна покинуть мой дом. Сегодня я найму риэлтора и он поищет тебе комнату.

– Так ты сказал, что я такОе устрою в квартире…

– Сказал, – перебивает Войтов и расстреливает мое лицо хмурым взглядом, – я по прежнему… вернее я теперь больше прежнего считаю, что ты превратишь комнату в дом терпимости…

– Почему это больше прежнего? – хлёстко восклицаю я и сдавливаю ладонями углы стола.

Я вижу как у Глеба на шее дёргается кадык, а потом он облизывает пересохшие губы и я… я на несколько мгновений зависаю. Да что со мной такое?

Кое как разрушив морок, я поднимаю глаза и ловлю пронзительный мужской взгляд.

– Вот как сейчас.., – хрипло цедит Войтов, – строишь из себя соблазнительницу, а на деле выходит дешёвый спектакль с показательным смущением. Самой-то как? Не стрёмно так себя вести? И тем более вести себя подобным образом с тем, кого ты ненавидишь? Или за бабки можно и под дьявола лечь.

Зубы сдавливают язык, а мозг просто вырубается. Обычно именно так – под вкус крови и скрип зубов, у меня падает планка. И именно в такой момент я, как правило, кидаюсь в драку. Подавшись вперёд, я сжимаю руки в кулаки и хрипло выплёвываю.

– А ты значит дьявол?

Глеб тоже подаётся вперёд и как будто не чувствует, что я на грани.

– Нет, скорее ты идешь по слишком вязкой и скользкой дорожке, София. В тебе не осталось ничего от той гиперактивной, но искренней в своих порывах девочки, которую мы с Серёгой водили в зоопарк.

Всё. Злость окончательно застилает глаза и я бросаюсь в драку.

Войтов на лету хватает мои руки и фиксирует их за моей спиной. Я пытаюсь ударить его ногой, но и с ногами он быстро справляется. Единственное, что мне удается – это плюнуть ему в лицо.

– Ты убил меня вместе с братом! Ты убил наши мечты, нашу семью! – ору я во всю глотку, – ты-ты-ты! Ты всё уничтожил. Надо было тебе утонуть, а брату остаться в живых. У тебя никого нет, ты никому на фиг не нужен. А мой Серёжа был нужен мне, понимаешь? Тебе не понять, насколько сильно можно скучать по близкому человеку. Как больно осознавать, что тебя больше никто не сможет так любить и принимать.

Последние слова вылетают со всхлипом и через секунду я уже во всю рыдаю.

– Ты забрал у меня всё и теперь читаешь мне морали! Не имеешь права, понял?!

Войтов стискивает меня в сковывающих объятиях и мне ничего не остается как уткнуться ему в плечо и рыдать.

Когда истерика идёт на спад, я отодвигаюсь от Глеба и он сразу меня выпускает. Его лицо бледное и мрачное, а глаза пустые-пустые. Даже выворачивание моей души наизнанку его не проняло. Точно дьявол. И убийца!

– Я уйду, не переживай. Пойду сейчас по самой кривой дороге – стану бомжом и шлюхой на радость твоим фантазиям. Это ты, после смерти друга, остался в теплом домике, а я словно снова в детский дом попала. Твоя любимая Анфиска уж постаралась, чтобы мне жилось как можно лучше. Я сейчас уйду, а ты давай.., звони этой святой женщине и сообщи ей прекрасные новости. Вот она обрадуется! Вы можете даже отпраздновать вашу победу. Я сдаюсь, потому что вы меня все достали. Живите!

Вздёрнув подбородок по выше, я утираю мокрые щеки и быстро шагаю к выходу. Раз все меня считают гулящей девкой, так не буду их разочаровывать – начну гулять направо и налево. Может тогда они поймут, к какому краю они меня подталкивали.

Глава 18

Я слоняюсь по городу почти неделю, ночи провожу в хостелах, а дни посвящаю поискам работы. Постоянную, а тем более официальную, мне не удаётся найти, поэтому приходится довольствоваться временными заработками. Я мыла полы в круглосуточном магазине, убирала офис после ремонта, чистила от объявлений столбы.., – в общем бралась за любую работу лишь бы заработать денег и доказать, в первую очередь себе, что я смогу одна со всем справится. А на седьмую ночь все мои планы пошли прахом.

На ночь я всегда приходила в один и тот же хостел рядом с Центром. В комнатах всегда было чисто, народу немного, а главное, что в этом хостеле можно было отгородить своё спальное место плотной шторкой на замке.

Оплатив очередную ночь, я приняла душ и полностью одетая, пошла в свой уголок. Когда я уже хотела закрыть шторку на замок, мой локоть перехватили.

– Не так быстро, куколка, – прохрипел грубый мужской бас и практически сразу тусклый свет от лампы загородил темный, необъятный силуэт, – скрасим друг другу ночку.

Здоровенный бугай толкнул меня на кровать и смачно усмехнулся.

– Я тебя ещё вчера заметил, а сегодня решил поиграть с тобой, светловолосая куколка.

У мужика чуть ли не слюни изо рта сочились, когда он охватывал мою фигуру масляным взглядом.

– Уйди-те, я не хочу никаких игр, – хрипло прошипела я и с сожалением отметила, что мой голос дрожит от ужаса.

– Хочешь. Аппетит приходит во время еды. Ты знаешь какой у меня здоровенный ствол?! От него бабы пищат.

Когда мужик вцепился ремень, я смогла ловко подняться с кровати. Теперь нужно обогнуть эту скалу, чтобы выйти из когда-то мной любимого уголка.

– Я сказала вам, что я не хочу… ничего…

– Ты куда собралась? Ночь только началась. Тебе понравится, кукла…

– Мне тоже оставь, Васька, – раздалось из-за шторки и меня бросило в жар.

– Оставлю, – рассмеялся бугай и расстегнул ремень.

Глубоко вдохнув, я закричала сильнее самой мощной сирены и мужик от неожиданности сделал шаг назад. Этого шага мне хватило, чтобы ломануться вперед и бежать куда глаза глядят. Очнулась я лишь тогда, когда оказалась на улице. Вглядываясь в темную даль, я более спокойным шагом пошла прочь. Страх скребся под ложечкой, а в ушах до сих пор стоял мерзкий голос этого бугая. Вот же гад! Даже страшно подумать, что могло произойти.

Побродив по ночному городу около часа, я села на скамью в Центре и осмотрелась по сторонам. Вокруг, несмотря на двенадцать часов ночи, было достаточно людно. Одни гуляли по аллее, другие сидели на лавочках компаниями – жизнь ночного города кипела и жила. Но сегодня меня эта кипящая толпа пугала, всё время казалось, что выскочит тот бугай и утащит меня в кусты. Чокнутая точно.

Заметив стоянку такси, я побрела в сторону ряда машин с наклейками местного таксопарка. Выбрав самого взрослого водителя, я назвала адрес и села в машину.

Жуткое волнение не смещало страх, оно скорее наоборот его усиливало и кружило голову. Виски бешено пульсировало и я принялась их тереть дрожащими пальцами.

Доехав до места назначения, я расплатилась с водителем и подошла к уже знакомой калитке. Даже если Глеб мне не откроит, я лягу у него во дворе прямо на землю, но в город точно сегодня не вернусь.

Попинав дверь пару раз, я навалилась на неё всем телом и стала ждать. Услышав приближающие шаги, я вытянулась струной и приготовилась к обороне. Когда дверь медленно отворилась, я сделала шаг назад и быстро сказала.

– Это снова я.., – я хотела ещё что-нибудь добавить, но губы предательски задрожали и мне пришлось сжать зубы.

В тёмном проеме было сложно рассмотреть лицо Глеба, но наверняка он был «очень рад» моему появлению.

– Кривая дорожка не устроила? – сухо отозвался Войтов, при этом он не предложил мне войти.

– Нет, – шёпотом ответила я и пискляво добавила, – меня… меня чуть не изнасиловали и я… я просто не знала, кому пожаловаться…

Слёзы бежали по щекам, но я их спешно терла ладонью. Я ждала, что Глеб скажет, что он не принимает жалобы и что его дом не отделение полиции.., но он молчал.

Сжав кулаки, я громко всхлипнула и с вызовом продолжила.

– Давай жалей меня, раз брата не уберёг. Он точно бы меня пожалел. Ещё бы накостылял этому здоровяку и его дружку за то, что они полезли ко мне. Я ведь им ничего не делала и не вела себя вызывающе… Я просто хотела помыться и поспать в своём уголке хостела, а они… они…

Всхлипы перехватили дыхание и я не смогла продолжить. Закрыв глаза кулаками, я никак не могла успокоиться. Ненавижу себя за страх и слезы, но сделать ничего не могу.

Теплые руки неожиданно берут меня в кольцо, а тихий голос глухо шепчет: «ну всё»

Прижавшись к Глебу, я разжимаю кулаки и обхватываю его талию ладонями. Сейчас постою немного и тогда отпущу.

Глава 19

Пока горячие слёзы прячутся в рубашке Глеба, я толкаюсь носом в горячую мужскую грудь. У Войтова такой запах… закачаешься. Скорее всего это гель для душа – аромат обволакивающей свежести ныряет в ноздри и я расслабляюсь. В эти минуты мне так хорошо, что я забываюсь и медленно тянусь к его губам. Руки с талии поднимаются на грудь Глеба и я чувствую как ускоряется его сердцебиение. Моё сердечко тоже разогналось до бешеных скоростей, потому что сейчас я впервые в жизни по-настоящему поцелую мужчину.

Поднявшись на цыпочки, я толкаюсь в его губы своими и Войтов каменеет. Я не знаю как правильно нужно целовать твердую и прохладную плоть – я просто действую на голых инстинктах, не получая ни малейшего ответного действия. Я грею его губы своими и дико кайфую.

От губ удовольствие спускается ниже и я чувствую как твердеют соски… От груди волна спускается ещё ниже и задерживается в районе пупка. А когда пробую провести языком по согревшейся нижней губе Войтова, низ живота наполняется тяжестью и я чувствую острое желание. Я хочу Глеба! Действительно хочу.

Отстранившись, я глотаю кусочки воздуха и помутневшим взором оглядываю его губы. Только что я прикасалась к ним – ласкала, ощущала их вкус, вбивала в память не с чем не сравнимое наслаждение. Один поцелуй, а столько эмоций.

А потом я поднимаю глаза и морок рассыпается. Взгляд Войтова кусает больнее самой злой собаки, его глаза жалят и пилят мои чувства на кусочки.

Опустив руки, я делаю шаг назад и опускаю глаза.

– Прости, – очень тихо оправдываюсь я, – мне очень сильно захотелось попробовать… это…

Сжав одновременно пальцы на ногах и руках, я отступаю ещё на шаг и ещё тише спрашиваю.

– Ты… ты… сейчас выгонишь меня, да?

Облизав губы, я снова поднимаю голову и сталкиваюсь с его прищуренными взглядом.

– Ты наврала про насильников, чтобы снова прийти сюда? Скажи правду, я тебя не выгоню.

Я интенсивно мотаю головой.

– Я говорю правду.

– Сбежала от насильников, но нашла в себе силы для соблазнения. Сомнительно!

– На какое соблазнение? Я просто захотела тебя поцеловать! Дура, не спорю. Но я не выдумываю. Разве о таком можно соврать?

Войтов накрывает голову ладонью и распахивает дверь. Развернувшись, Глеб шагает вглубь дома, а я плетусь следом.

– Голодная? – тихо спрашивает он, пока я снимаю обувь.

– Голодная.

Я прохожу за мужчиной в кухню и осматриваюсь.

Оказывается он не спал. Включенный ноутбук на кухонном столе и стопка бумаг на стуле говорят о том, что он работал.

Отвлекшись на звук микроволновки, я слежу за Глебом, который наливает в кружку кипяток из чайника. Окунув в воду чайный пакетик, Войтов передаёт мне стакан. Достав из микроволновки тарелку с пирогом, он выходит из комнаты.

Усевшись за стол, я беру предложенный пирог и кусаю кусок по больше. Интересно он сам его испёк или купил в магазине? Вкус превосходный – сочетание груши и творожной начинки с кремом взрывает вкусовые рецепторы.

Когда с пирогом было покончено, в кухню возвращается Войтов. Бросив на диван комплект постельного белья, он тихо бросает.

– Ешь и ложись спать.

– А ты?

– Мне надо работать.

– Ночью?

Не дождавшись ответа, я подхожу к дивану и беру в руки простынь.

– Ты диван не разложишь?

– Нет. Мне надо работать.

В ванной комнате я стягиваю с себя вещи и натягиваю футболку Войтова. Потом стаскиваю с крючка полотенце, чтобы прикрыть ноги, но сразу передумываю. Футболка длинная, а в кухне-гостиной полумрак.

Расчесав руками волосы, я стягиваю их резинкой и выхожу из ванной. Не глядя на Глеба, я подхожу к дивану и сразу же ложусь спать. Голова тонет в мягких объятиях подушки и я мгновенно засыпаю.

***

Раскрыв веки, я не сразу улавливаю, где нахожусь. Сообразив, что я снова у Войтова в доме, я оглядываюсь и медленно поднимаюсь. Часы показывают половину девятого утра и я поражаюсь – как могла так рано встать без будильника или криков тётки. Ступив на прохладный пол босыми ступнями, я прохожу на кухню, чтобы попить воды. Выпив залпом бокал, я заглядываю в кастрюли, стоящие на плите. В одной – горячая каша, во второй – какао.

Боже! Это сказочный завтрак. Не помню, чтобы кто-то готовил для меня нечто подобное. И пусть Глеб в первую очередь хотел угодить себе, но приготовил-то он достаточное количество, а значит рассчитывал и на меня тоже.

Подпрыгнув на месте, я бегу умываться, но резко затормаживаю у большого террасного окна, которое выходит в огород. На улице я вижу Глеба компании взрослого мужчины. Они сидят в небольшой беседке и что-то обсуждают.

Вот бы подслушать их разговор! Судя по живым эмоциям на лице Войтова, говорят они о чём-то интересном и важном.

Эх, была не была! Натянув джинсы, я торопливо иду на улицу. Аккуратно прикрыв входную дверь, я крадусь к углу дома и замираю, чтобы услышать беседу двух мужчин.

– Да. Можешь забирать.., – слышится голос Глеба.

– Деньги я тебе переведу сразу после проверки. Ты можешь мне сказать на что тебе сразу такая крупная сумма, Глеб? С тебя ведь Борзихин не слезет потом, будешь сутками еб…ть.

– Я разберусь.

– Как всегда как со стеной с тобой, Войтов.

– Саш, у меня к тебе есть еще одна просьба.

– Валяй.

– Ты как то говорил мне про женщину…

– Вот это мне уже нравится. К человеческой жизни приходишь, приятель.

Войтов шумно вздыхает, а я вытягиваю голову, чтобы лучше расслышать его ответ.

– Мне нужна женщина. На ночь, без продолжения.

– Понял. Скину контакт самой чёткой.

Сжав кулаки, я на цыпочках возвращаюсь к двери и захожу в дом. Топая от злости ногами, я прохожу в кухню и шиплю, будто змея.

– Кобель ты проклятый, Войтов. Козёл!

Глава 20

От злости чувство голода отшибло напрочь.

Значит женщину ему подавай!

От меня вчера морозился – от его губ холодом веяло, словно мертвеца целую, а с другой Глеб готов целую ночь запланировать.

Не выношу этого дурака!

Бросившись к стулу, я усаживаюсь голыми бедрами на прохладную сидение и беспрерывно прокручиваю в голове его слова – «мне нужна женщина», «мне нужна женщина»….

А я кто? Я тоже между прочим женщина. И я, чего врать, тоже хочу провести ночь с Войтовым. Более того, я больше заслуживаю эту ночь, чем всякие неизвестные дамочки. Неужели я настолько ему противна, что он готов хоть с кем лечь в кровать, только бы не со мной? И пусть я не совсем четкая, но я точно знаю, что всегда нравилась парням!

Бррррр. Как представлю его с левыми девками, сердце сжимается. И надо было мне снова встретить на пути этого проклятого Войтова. Как-то жила-ненавидела-винила, а тут накрыло чем-то иным, совсем нехорошим.

Зачем?! Что делать? Снова податься в тишину, а он пусть живет и радуется. Всех четких тёлок перетрахает, мне то что! Мне что?!

Когда хлопает входная дверь, в голове выстраивается одно-единственное решение. От этого решения меня одновременно знобит и печёт, сознание кричит о его неправильности, а голос бессознательного ехидненько шепчет: «правильно, молодец, решение самое верное». Голова точно лопнет от противоречий.

Когда Глеб входит в кухню, мои губы автоматически сжимаются: как-бы не ляпнуть чего, а Войтов замирает и внимательно оглядывает меня. Я слежу за его взглядом и резко опускаю ноги. Оказывается я успела залезть на стул с ногами и мужчине открылся позорный вид на мои трусы и голые бедра. Стыдно, но то что я скоро предложу еще более волнуещее.

– Рано ты, – отвернувшись, прошипел Глеб и опустив голову пошел в мою сторону.

Сегодня он одет в черные широкие штаны и свободного кроя рубашку. Ему идет. Очень.

– Я давно встала, – с вызовом говорю я и слежу как Войтов подходит к кофе машине.

Нажав кнопку, он тянется к пачке сигарет и закуривает.

– Тоже хочу покурить.

Глеб молча качает головой, а потом медленно поворачивается ко мне лицом.

– То, что можно тебе – мне нельзя, так?

В ответ он щурится и делает очень глубокую затяжку.

– Ты куришь – я нет. Тебе сколько угодно можно пить, ругаться.., ходить по всяким четким девкам…

Войтов напрягается, а потом достаёт из кармана телефон и некоторое время водит пальцем по экрану.

Камеры! Точно. У него же везде камеры установлены.

– Шпионила?! – поднимая голову, тихо резюмирует Глеб и сверлит моё лицо пронзительным взглядом.

– Да! – отвечаю я и с трудом, но выдерживаю его взгляд.

Войтов тушит окурок в пепельнице и усаживается за стол.

– Ты врёшь, шпионишь, дерёшься, ведёшь разгульный образ жизни…

– Половина из твоего списка не соответствует реальности, – вкручиваю я, но Глеб словно не слышит моих слов

– …перебиваешь, грубишь, огрызаешься…

– Не хочу слушать, – закрыв руками уши, заявляю я и отворачиваюсь от Войтова.

Пусть перечисляет, я не намерена слушать этот бред. И вдруг мои запястья оказываются зажатыми в тисках теплых пальцев и через мгновение я снова обретаю слух.

– …и ведёшь себя как капризный и очень невоспитанный ребенок, – заканчивает Войтов и отпускает мои запястья.

– Пусть я ребенок, пусть огрызаюсь и перебиваю, но ко мне точно никто не сможет подойти и сказать – тут одному непонятному мужику баба нужна на ночь, без продолжения, сходи-ка ты к нему, Софа. А если и подойдут – зубы выбью.

Голос дрожит, но я всё равно говорю уверенно и четко.

В ответ Войтов сжимает челюсть и сквозь зубы выдавливает.

– Не лезь не в своё дело.

– Это моё дело!

– Не понял?

– Со мной проведи ночь, Глеб. Я лучше… точно тебе говорю…

Я вижу как у Войтова дергается кадык и он на мгновение теряет выдержку. Мужчина нервно сжимает переносицу, а потом хрипло отвечает.

– Ты… ты с ума сошла?

Я облизываю губы и тихо говорю.

– Скорее всего так и есть, но… но я точно знаю, что хочу, чтобы эта ночь была моя. Я хочу быть с тобой по-настоящему...

– Стоп! – перебивает меня Глеб, – хватит! Это лишь часть твоего бесперспективного плана соблазнения! Я сразу понял, что все твои хитрые уловки и подкаты ведут к чему-то подобному, но такого наглого предложения совсем не ожидал.

Войтов накрывает голову руками и отходит от меня к окну.

– Ты вообще соображаешь, что говоришь? Вчерашние якобы насильники возможно тоже стали жертвами твоих планов…

– ЖЕРТВАМИ? – хрипло выдавливаю я и мое сердце сжимается от тягущей и едкой боли.

Вспоминания о вчерашних событиях тяжелым камнем наваливаются на плечи и я начинаю оседать на пол.

– Я… я душу перед тобой выворачиваю, а ты… ты… ты… урод…

Всхлипы заглушают окончание предложения и я прячу лицо в ладонях.

И зачем я полезла со своими предложениями? Бестолочь!

Я никому не нужна настоящая! Надо врать и притворяться!

И тут горячие ладони цепляются за мои плечи и через мгновение я поднимаюсь на ноги.

– Прости, – доносится до сознания тихий голос и я даже рыдать прекращаю, – прости меня, София.

Я открываю глаза и сквозь пелену слёз смотрю на Войтова. Выглядит он виноватым, даже странно видеть его таким.

– Ты никогда не должна предлагать себя мужчине, София. Не при каких обстоятельствах.

Глава 21

Когда я окончательно успокаиваюсь, Глеб отстраняется и выпускает меня из кольца рук. По разгорячённой коже тут же пробегает холодок и я инстинктивно тянусь к мужчине. Делаю шаг вперёд, потом второй, но… Но Войтов всё увеличивает расстояние между нами, а потом и вовсе уходит в кухонную зону и садиться за стол.

– Присядь, – тихо просит он и я медленно шагаю к столу.

Отчего-то до сих пор трясёт, а в голове ни одной разумной мысли – пусто.

Глеб недолго наблюдает за мной, а потом говорит.

– Сегодня я позвоню знакомому риелтору, чтобы она занялась поиском квартиры. Когда подходящий вариант будет найден, ты переедешь. Я куплю тебе квартиру, София.

Приоткрыв рот от удивления, я хлопаю глазами и никак не могу врубиться, что происходит.

– Не поняла?

– Я принял такое решение. С Анфисой вы не уживаетесь, да и вообще… Я давно думал об этом, а вчера решил, что так будет правильно. Только у меня будет три условия.

Я так и знала, что всё не просто так. Не существует таких крутых подгонов «забесплатно».

– Первое условие – осенью иди учиться. Хоть куда и хоть на кого, главное получи образование. Обучение я оплачу. Второе условие – прекращай драться и веди себя как молодая девушка, а не как пацанка и… ну в общем приводи себя в порядок. Если эти два условия ты выполнишь, через пару лет или раньше, я выполню своё условие – квартира будет принадлежать тебе по документам. Это третье условие.

– Значит сейчас я не в порядке?

Войтов устало закрывает глаза и шепчет сквозь зубы.

– Снова в бой, София. Сути не слышишь, только к частностям цепляешься.

– Ответь мне, – настойчиво прошу я, повышая голос.

– Что здесь ответить? Твой образ жизни и поведение шокируют.

– А с чего ты решил запустить аттракцион невиданной щедрости? Искупить вину хочешь? Три года плевать на меня хотел, а теперь спохватился!

Глеб выглядит удивлённым, а меня этот факт ещё больше злит.

– Все вокруг хорошие, а я не в порядке. Так и не лезьте в мою жизнь. Никаких мне квартир не надо, а учиться я хотела, но тетка своей ложью мне всё испортила.

Войтов поднимается и снова тянется к пачке с сигаретами. Его лицо всё больше мрачнеет.

– Раз мои условия тебе не подходят, значит никакой поддержки ты больше от меня не получишь. Раз ты такая самостоятельная – живи своим умом и на собственные деньги.

– Так я и не жила за чужой счет! – самоуверенно отвечаю я Глебу, – даже тебе готова возместить расходы за еду и ночлег. У меня есть немного денег. С автомойки меня уволили из-за драки, но я хожу по подработкам…

– Снова врёшь?

Я вскакиваю с места и подхожу к Войтову.

– Я начала работать практически сразу после смерти брата. Даже во время учебного года я гоняла по подработкам. Анфиска каждый месяц высчитывала, сколько я использовала воды и света, а главное – сколько съела и выпила. В конце месяца я оплачивала предъявленный счёт.

Глеб недоверчиво щурится, а потом тихо говорит.

– Каждый месяц я перечислял на твое обеспечение шестьдесят тысяч рублей, а иногда и больше, если ты, например, потеряла очередной телефон. Хочешь сказать, что ты об этом не знала?

– Что? – шокировано уточняю у мужчины.

– Три года подряд, я перечислял Анфисе деньги на ее карту и она высылала мне детальный отчёт на что потратила ту или иную сумму. Плюс она тебе давала деньги на карманные расходы и ты их пропивала и прогуливала…

– ЭТО ЛОЖЬ! – воплю я что есть силы, – она не давала мне ни копейки. Я сама за всё платила. Даже пенсию по потере кормильца я не видела – деньги приходили этой злыдне. Клянусь памятью брата – она лгунья. У меня было всего два телефона – первый мне подруга подогнала, а на испорченный водой самсунг, я полгода копила. Даже когда мне жрать нечего было, она пустого чая, сука, жалела, а ты говоришь о карманных деньгах. Да Анфиска душу черту готова продать ради лишней копейки.

Войтов тушит окурок в пепельнице и следом берёт вторую сигарету. Он очень долго молчит – то бледнеет, то краснеет, а потом начинает говорить и я… замираю. Глеб с трудом произносит слово.

– Непо-по-по-по-по-нятно.

Лицо его становится белее мела, а губы сжимаются в одну напряжённую линию. Я вижу как Войтов сжимает в кулаке тлеющую сигарету, а потом быстрыми и размашистыми шагами покидает комнату.

И что это было?

Сорвавшись с места, я иду за мужчиной, чтобы в случае чего помочь ему. С ним явно что-то явно не так. Человек же не может просто взять и разучиться говорить? Или может?

Найдя Войтова на улице в беседке, я иду к нему, но он поднимает вверх ладонь, чтобы остановить меня.

– Что с тобой случилось?

Даже на расстоянии я слышу как Глеб очень тихо отвечает.

– У-у-уйди.