Текст книги "Без слов (СИ)"

Автор книги: Алена Февраль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 38

Первый снег растаял уже через два дня. Вместо себя он оставил на дорогах огромные лужи, которые за ночь подмерзли и покрылись ледяной коркой. В одну из таких луж я и наступила, когда утром бежала в городской отдел полиции. Я решила, что легко смогу перепрыгнуть ледяной островок, но не рассчитала силы и угодила ботинком в ледяную топь.

Выругавшись, я пнула айсберг ледышек в луже и окончательно испортила обувь. Носок подошвы предательски отскочил и я чуть не упала в лужу. Теперь я шла по улице в одном наполненном водой ботинке, а на вторую ногу я наступала предельно аккуратно, чтобы окончательно не оторвать подошву.

Конечно я опоздала. Вчера в телефонном разговоре с сотрудником полиции мне четко сказали, что нужно явиться в центральное отделение к девяти утра. Сейчас часы показывали девять пятнадцать, а до нужного дома мне еще пилить и пилить. Что за день сегодня!

Юрист наверняка уже был на месте. После разговора с сотрудником, я сразу набрала Евгению – адвокату, которого нанял для меня Глеб – и он обещал подойти. Мне сказали, что нужно дополнить показания по Гришкиному делу, а без юриста я могу что-нибудь не то сообщить.

Свернув на Центральную улицу, где располагалось отделение полиции, я добавила ходу и достала телефон. Пропущенных звонков не было, но минуту назад пришло сообщение от Евгения: «София ты где? Мы все тебя ждём!»

Мы – это кто? Он и дяденька полицейский?! Не Глеб же с ним пришел. Или Глеб?

Вспыхнув, я инстинктивно замедляюсь и даже подумываю сбежать. Только масштаб серьезности встречи останавливает меня и я доползаю до отделения.

Я не готова увидеть Войтова сегодня. Слишком противоречивые мысли меня одолевали в последние два дня. Я была похожа на оголённый провод – настолько накаленной и взвинченной себя ощущала. Тронешь – убьёт. Пекло вместо души и тонны тяжести на сердце. Я плакала, маялась, орала в подушку и никак не могла понять – что вообще происходит? Почему я продолжаю тянуться к Глебу?

Неудачный сексуальный опыт должен был утопить мою тягу к нему и преобразовать былые чувства в разочарование. Но ни хрена подобного не случилось. В мыслях я мазахистически возвращалась в его дом и проматывала произошедшее раз за разом. Раз за разом...

Я Проживала. Воспроизводила. Рассматривала…

Как нужно было себя вести после произошедшего? Что говорить? Как? Я привыкла в любой ситуации действовать несколькими способами – бей, беги. Реже – замри. Раньше эта стратегия работала, а иногда и хорошо работала. Рефлексии – минимум и я всегда чувствовала свою правоту. А сейчас случился долбаный рассинхрон. Понятная стратегия не принесла самоудовлетворения. Побег погрузил мою душу и тело в звенящую агонию и расколол на микрочастицы все мои прежние установки.

Как собрать и собраться? Не знаю.

Войдя в ворота, я прирастаю к асфальту. Даже в самых страшный фантазиях я не представляла такого развития событий.

На крыльце меня ждали трое мужчин. Евгений, Глеб и Владимир. Увидев меня, они синхронно поворачивают головы в мою сторону, а Владимир (жаль, что не Глеб) сбегает с крыльца и мчится ко мне.

– Софа, привет, – рядом со мной затормаживает бывший сосед и сгребает мое закаменевшее тело в самые удушающие объятия.

– Соскучился по тебе, милая, – орет он и я кусаю губы от досады, – купил твоих любимых конфет и сыр… не помню его название… Помню, что ты любила именно такой…

Владимир немного отстраняется и указывает на пакет в своей руке.

– Пакет тяжёлый набрался. Когда закончим, я провожу тебя до дома и заодно узнаю где ты теперь живёшь. Возобновим наши встречи! Ты ведь тоже скучала?

Я ловлю пронзительный взгляд Глеба и выхожу из оцепенения. Лучше бы он, а не Владимир, так меня встречал… Красивый такой стоит…

– София, – нетерпеливо начинает Евгений, – ты опоздала на тридцать минут, поэтому нам нужно поторопиться.

Я чуть заторможено киваю и сбрасываю с себя руки Владимира.

– Идёмте, – негромко отвечаю я, а когда прохожу мимо Войтова, тихо здороваюсь с ним, – здравствуй.

Глеб кивает, а я – поддавшись непонятному порыву – хватаю его ладонь. Сжав ледяные мужские пальцы, я очень тихо говорю: «хорошо, что пришёл».

В ответ он щурится и поджимает губы.

Евгений снова торопит нас и мы входим в отделение. По дороге Глеб вырывает свою ладонь из моих рук.

Глава 39

Хорошо, что в кабинет со мной вошёл Евгений, сама бы я точно не справилась. Встреча с Глебом выветрила из головы важную информацию и на вопросы следователя я отвечала с трудом. Адвокат возвращал меня в реальность, а иногда и повторял вопросы молодого мужчины в погонах. Когда всё закончилось, я выдохнула с облегчением и поторопилась выйти в коридор.

Интересно Глеб всё это время ждал нас у кабинета или на улице?

У кабинета Войтова не оказалось и я поспешила на улицу. Наверное со стороны это казалось сумасшествием и глупостью, но путь до входной двери я преодолела бегом.

– Хоть бы он нас подождал! Хоть бы не ушёл, – без конца повторяла я про себя, пока бежала.

А когда выпорхнула на крыльцо моей радости не было предела. Он всё-таки дождался. Курит рядом с лавочкой, на которой сидит Владимир.

– Софа, вы уже закончили, – вскочил на ноги бывший сосед, – теперь моя очередь идти. Но… но ты ведь меня дождёшься?

Слова Владимира постепенно доходят до сознания и я неохотно отрываю взгляд от лица Войтова. Он, кстати сказать, на меня не смотрит. Выбросив окурок он сунул руки в карманы и пинает несуществующий мусор на асфальте. После вопроса соседа, он как будто сосредотачивается и замирает.

– Нет, Володя. Я хотела с Глебом кое-что важное обсудить. Давай в другой раз.

Сосед тяжело вздыхает и словно становится меньше ростом. Неужели мой отказ его так расстроил?

– Пакет я сама донесу. Спасибо большое! Как будет время, я забегу к тебе в гости.

Он снова тяжело выдыхает, а потом будто что-то хочет добавить, но останавливается и попрощавшись уходит. Мы остаёмся втроём у лавочки – я, Глеб и Евгений. Адвокат первым заводит разговор.

– Может вас развести по домам, Глеб?

– Я на такси поеду, – сухо бросает Войтов, – вечером наберу тебе и всё обсудим.

– София, тебя подбросить?

Не глядя на Евгения, я отрицательно качаю головой и пытаюсь поймать взгляд Глеба, который продолжает игнорить меня.

– Тогда я поеду. Вечером наберу следователю и перезвоню тебе, Глеб. До встречи.

Мы прощаемся, Войтов достает телефон и около минуты в нем копается. Я топчусь на месте и не могу придумать с чего начать разговор. Руки сильно дрожат и я возвращаю тяжелый пакет на лавочку.

– А где твоя машина?

Мужчина на мгновение отрывает взгляд от экрана телефона.

– Я говорил тебе, что мне пришлось ее продать.

– Ах, да. Забыла. А новую будешь покупать?

Глеб неопределенно ведет плечами и я окончательно сникаю. Как же тяжело с ним.

– Ты такси вызываешь? – шепотом спрашиваю у него.

– Да.

– Понятно, – ещё тише продолжаю я, – ты домой поедешь?

– Да.

Искусав губы, я чувствую вкус металла на языке, а к глазам подступают слёзы.

– Я тогда тоже домой поеду.

Он не отвечает и его молчание оглушает меня. Стиснув ручки пакета, я отталкиваюсь и на ватных ногах плетусь на остановку. Тяжести пакета я больше не чувствую. Всё притупилось. Ничего не важно, кроме желания броситься к Войтову на шею и потонуть в его объятиях.

И почему он такой сложный человек?

– София?! – окликает меня Глеб и я мгновенно оборачиваюсь, – ты ведь хотела что-то важное обсудить со мной?

Всхлипнув, я возвращаюсь к Глебу и растягиваю губы в улыбке. Слезы жгут щеки, но они скоро высохнут, ведь он вернул меня, а это пипец как много значит.

– Хотела… вернее нет. Я соврала Володе, чтобы с тобой остаться.

Войтов качает головой и впервые смотрит мне в глаза.

– А плачешь почему?

Я пожимаю плечами и вытираю щеки рукавом куртки.

– Соскучилась по тебе, а сказать постеснялась.

– Ты постеснялась? Что-то невероятное.

Его губ касается кривая усмешка и я окончательно расслабляюсь. Плечи опускаются, а стук сердца постепенно стихает.

– Это правда. Не знала как уговорить тебя позвать меня к себе в гости.

Войтов не отрываясь смотрит мне в глаза, а потом серьезно говорит.

– Это не очень хорошая идея, София…

– Тогда ко мне поехали. Посмотришь как я живу… На твои деньги, между прочим, живу. Я покормлю тебя обедом. Вчера вечером суп впервые сварила и вроде нормально получилось. Съедобно.

– А как же занятия?

– Так я уже и так пропустила первые две пары. Отработаю потом. Пошли… а?

Он несколько секунд молчит, а потом слегка кивает.

– Пошли.

Глава 40

– Проходи, – говорю я, когда первая вхожу в квартиру, – у меня прохладно – с утра открыла окна в комнате и в кухне, а закрыть забыла. Пару недель назад я также не закрыла окна и у меня оборвало тюль из-за непогоды. Представь, она зацепилась за крепление окна и изорвалась…

Я болтаю всю дорогу и сейчас мой рот тоже не закрывается. Кажется, что если замолчу хоть на секунду, Глеб передумает идти ко мне в гости. А ещё я ужасно стеснялась пауз. Паузы срочно нужно было заполнять – трёпом, смехом… без разницы чем, лишь бы стена молчание не выстроилось между нами.

Сам Войтов занял любимую свою позицию – он молчал. Ни слова в ответ, ни улыбки. Иногда легкий кивок головы и всё. Он явно пожалел, что согласился на приглашение, но отказаться уже не мог – я не давала. В мой бесконечный трёп ещё нужно было вклиниться.

– Ты не думай, что я все твои деньги трачу. Покупаю самое необходимое. Кухонный гарнитур, стол, матрас в спальню и шкаф для вещей – больше ничего из мебели я не купила. Посуду и мелочь взяла в Фиксе, а вот на тюль угрохала целую трешку и толку. Проворонила.

Войтов очень долго и медленно осматривается по сторонам и наконец отвечает.

– Купи новую, а если не хватит денег, я докину.

– Нет-нет. У меня много ещё осталось. Я таких денег в жизни не видела. Можешь мне не скидывать больше. Того что есть мне надолго хватит, а в феврале наш поток выходит на практику. Представляешь, нам обещают платить, если будем оставаться сверхурочно.

– Забудь, – обрывает меня Глеб, – учеба – главное. И о деньгах не думай, я тебя обеспечу.

– Ты и так мне помогаешь.

– София, не будем развивать эту тему.

Он хмурится и я вытягиваюсь будто струна. Вот сейчас он точно уйдет. Повод найден – я снова с ним спорю.

– Пошли обедать, – пищу я и на цыпочках прохожу мимо Глеба, – сейчас суп согрею и сядем за стол.

Но с обедом, как назло, я тоже просчиталась. Вчера забыла убрать кастрюлю с супом в холодильник и он прокис.

– Эх.., – вздохнула я и оглянулась на Войтова, который стоит в дверном проёме и внимательно наблюдает за мной, – ты теперь уйдёшь, да..? Не уходи… У меня чай есть и пряники… Правда они засохли немного, но зубы не сломаем… Останешься?

Глеб щурится и наши взгляды примагничеваются.

– Ты голодная? – через огромную пропасть времени спрашивает он.

– Нет. О еде я сейчас не думаю.

– А о чём думаешь?

– Ищу повод удержать тебя здесь.

– И как успехи? Нашла?

К щекам подкрадывается жар и я на секунду опускаю глаза в пол.

– Я догадываюсь, что точно тебя удержит, – смущённо бормочу я, – но… но не знаю смогу ли я это предложить.

Глеб несколько раз моргает, а потом тихо уточняет.

– И что же точно меня удержит, София?

Я глотаю несуществующий ком и с напускным весельем отвечаю.

– Не смогу произнести это вслух.

– Ты обычно смелая…

Я соединяю ладони и начинаю их тереть. Жар захватывает тело и теперь мне кажется, что я покраснела от корней волос до пяток.

– Секс.., – сипло говорю я и снова рассматриваю рисунок на линолеуме. Боюсь посмотреть ему в глаза.

Громкий смешок ударяется о стены кухни и я поднимаю взгляд.

Войтов смотрит мне в глаза и взгляд его сложно назвать добрым. Он злится, вернее сейчас Глеб злой как черт. С чего это не пойму такие резкие перемены?

– Значит меня можно удержать только жрачкой и ебл*й? – грубо бросает он и я прикусываю язык, – вывод достойный тебя, София.

– В каком смысле? – шепчу я.

Глеб машет в мою сторону рукой типа «чего с тебя взять» и выходит из кухни.

– Мне и правда нужно уйти. Еды и доступного тела здесь нет, значит ловить мне нечего.

– Ты серьезно? – плетусь я за ним следом.

– А ты серьёзно?

Глеб настолько резко разворачивается, что я врезаюсь в него. Ох, какой же он злой. Его тело горячее и вибрирует под моими ладонями.

– Ты с ума меня скоро сведёшь, София. Только расслабишься, как ты уже тащишь ведро с ледяной водой. Окатишь и стоишь... глазками невинными хлопаешь. В эти моменты я не могу решить, кто из нас больше ебанный ты или я!

Пока он говорит, я убираю ладони с его груди и делаю шаг назад.

– Я всегда говорю и действую так, как чувствую. Не вру и не приукрашиваю.

– Возможно стоит фильтровать свои чувства и реакции. Ещн одно очень полезное занятие – думать, а потом говорить. Попробуй – может понравится.

– А ты попробуй не быть непонятным, слишком сложным мужиком. Возможно тоже понравится.

Глава 41

– Я не сложный, это ты кроме своих желаний и обид ничего не видишь. Захотела – действуешь. Не думаешь о том, что у других людей могут быть чувства, желания, потребности… своя жизнь, в конце концов. На всё плюёшь, если что-то идет не по твоему сценарию.

– Это не так! – кричу на Глеба.

– Как угодно, я спорить с тобой устал. Мне плохо без тебя, но с тобой во сто крат хуже.

Его последняя фраза повисает в воздухе и я хватаюсь за неё как за спасательный круг.

– Плохо без меня? Ты сказал, что тебе плохо без меня?

Войтов прикрывает веки и несколько раз проводит по лицу ладонями.

– Не знаю, что со мной происходит. Какая такая удавка сжимает сердце, но я думаю о тебе всё больше и больше. Тянет, тоскую… Здравый смысл теряет свои позиции и я сваливаюсь во что-то неосознанное.

– И со мной тоже самое. Мне даже кажется, что я тебя люблю, – с воодушевлением сообщаю Глебу.

В ответ он качает головой и наваливается на дверь спиной.

– В вопросах любви я нулевой специалист. Кроме родителей, деда и твоего брата я никогда никого не любил. Но при этом, я могу точно сказать – то, что ты называешь любовью ею не является. Не вспомню, чтобы я соревновался с любимым человеком за первенство в споре и я тем более не пытался всё время гнуть свою правду. Ещё я точно не ставил свои хотелки на самую высокую ступеньку. И я тем более не бросался на любимых людей по поводу и без. Ты меня не любишь, Софа. Я твоя «хотелка» и ничего больше. Впрочем я тоже вряд ли тебя люблю. Я хочу заботиться о тебе, помогать и чего скрывать – физически меня к тебе очень сильно тянет… Всё. Я – долбанный мазахист, а ты – искусная садистка и не дай бог мы попробуем сложить наши пути в одну дорогу – намаемся и сделаем друг друга несчастными.

Я слушаю монолог Войтова и пытаюсь сдержать рвущийся наружу крик, что он не прав. Глеб ничего не понимает, тоже мне – «он уверен». Я не уверена, а он уже всё просчитал – прошлое, настоящее и будущее.

Я стягиваю со стула куртку Глеба и протягиваю ему.

– Правильно – уходи. А то садистка ещё треснет своей хотелке по голове. Может так у хотелки пропадет учительский тон и раздвинется коридор мыслей. Вот ты говоришь, что я ставлю свои желания превыше других – это чушь. Скорее ты за нас всё решаешь.

Войтов забирает у меня куртку и теперь уже молча сканирует моё лицо внимательным взглядом.

– Чего смотришь? Да! Я говорю, что думаю! Могу бросаться на людей! Злюсь, скандалю, отбиваюсь, но я такая, Глеб. Лучше уж так.., чем бесконечно врать и притворяться. Тебе понравилось бы это?

– Ты не должна мне нравиться или не нравиться, но сдерживать себя бывает полезно.

– Для кого? – вспыхиваю я и сокращаю расстояние между нами, – ну вот ты… Сдерживаешься всё время и живёшь самой скучной жизнью на свете. Молчишь, наставляешь и хмуришься… Хочешь, чтобы и другие так жили? Ты не мазохист, ты – нудный сухарь. А я не садистка – я просто живу… Понимаешь? Жи-ву. Не замалчиваю, если что-то не нравится. Разве это плохо? Мне нравится когда мы целуемся, когда ты меня трогаешь.., но вот секс с тобой мне не понравился и я сразу об этом сказала. А надо было по твоему притворяться и имитировать? Зачем?

Я укладываю голову к Войтову на грудь и слышу бешеный стук его сердца.

– Оно всегда так стучит рядом со мной. Твоё сердце, Глеб, не сдерживается, голова им не управляет. Как бы я хотела, чтобы ты был такой, как твоё сердце.

Тяжелый вдох растягивает его грудную клетку и я сильнее прижимаюсь к нему.

– Пусть ты думаешь, что я садистка. Пусть. Но главное, я никогда не обману тебя и не предам. Давай попробуем быть вместе. Может станет лучше…

Глеб немного отстраняется и смотрит мне в глаза.

– Мы скорее с ума сойдем.

– Зато попробуем.

Глеб соглашается. С вымученным выражением на лице, но он принимает мое предложение. Скажи мне кто-то раньше, что я буду предлагать мужчине отношения, не за что бы не поверила. Но имеем то, что имеем. Кстати, как покажет будущее, мы пожалеем о своём решении, но в тот день мы заказали доставку пиццы и до позднего вечера смотрели фильм, на котором оба никак не могли сконцентрироваться. Я тогда видела, что он постоянно отвлекается на посторонние мысли, впрочем и я бесконечно жевала в голове очередную порцию жвачки, но мы тогда не знали главного – мое предложение будет одной из самых больших ошибок, которые я совершала в жизни. Я не могла предположить, что тетка, узнав о том, что мы начали встречаться, сделает «ход конём» и разрушит мизерные зародыши счастья, которые мы, в это я искренне верю, стали культивировать в наших отношениях.

***

Три недели пролетел быстро. Практически всё свободное время мы были вместе – Глеб приезжал ко мне вечером или я после учебы ехала к нему. Каждый раз Войтов мне что-то дарил, а я пищала от восторга и старалась меньше спорить с ним. Мы не спали вместе, ночевали каждый в своем доме, но прощались всегда долго и вкусно. Я наслаждалась его поцелуями, а дальше Глеб не заходил. Чувствовала, что ему хочется большего, но он всё время себя контролировал, а я не настаивала. Первый опыт не могла забыть, да и хотела двигаться к близости постепенно.

Мы гуляли по городу, ходили в кино, на каток. Глебу не нравились эти вылазки, а я наоборот – трепетала от счастью. Пусть весь город увидит, что я не одна и что со мной рядом такой красивый мужчина. Это тоже было моей ошибкой, но я тогда не представляла, что демонстрация наших отношений может привести к беде.

В тот вечер он особенно долго не хотел отпускать меня. Обнимал, целовал – губы, шею, ключицу… Запускал по коже мурашки и не давал мне опомниться.

– Софа, – хрипло шептал он, когда мы стояли в прихожей, – не убегай, еще такси надо вызвать…

Я подставляла его губам самый чувствительный участок шеи и млела от удовольствия. А когда он стал стягивать с моих плеч кофту, в дверь позвонили. Я вздрогнула, а Глеб словно не услышал звонка.

– Кто-то пришёл, – отстраняясь, прошептала я и он не сразу, но отошел.

– Кого там принесло, – немного нервно прошептал Войтов и открыл дверь.

Тётка. Ужас, зачем она явилась.

– Вечер добрый, голубки. Вот вы и попались…

Глава 42

– Хороши, ироды. Думаете, что счастье заграбастали в свои проклятые лапы? Нет! Тётя Анфиса долго готовилась и теперь вас ждёт особый сюрприз.

Анфиска нахально улыбается и окатывает меня, а потом и Глеба, торжественным взглядом. Потом она наваливается на дверь спиной и с усмешкой заявляет.

– Гришку моего закрыли, денег и квартиры лишить меня решили и думали вам всё сойдет с рук… Неееет!!!!!

– Зачем ты явилась? – шиплю я, а Глеб сжимает мою ладонь и очень спокойно спрашивает.

– Что вам нужно? Мы вас с юристом три месяца по больницам ловим и…

– Именно! Мне нужны были эти три месяца, чтобы накопать на тебя, Глебушка, очень ценную информацию. Думаешь, что только у тебя есть связи? Неет. Я жизнь положу, но жить и радоваться вам не дам. Фигу вам, отребье.

– Что ты несёшь? – снова выкрикиваю я.

– Раскрывайте ушки, твари. Сейчас тетя Анфиса начнет свой рассказ. Страшная сказка на ночь, в сравнении с ним, покажется детской песенкой.

Я выхожу вперед, но Глеб удерживает меня.

– Она блефует, – шепчет мне на ухо и обнимает за талию.

– Итак. Я понимала, что у убийцы моего любимого племянника должны быть скелеты в шкафу. Раз смог убить одного, то и другие найдутся тоже. И-и-и! Вуаля! Мы нашли твоих жерт, Войтов. Начали с истоков. Оказывается ты лежал в психбольнице, дорогой Глебушка, и тебя кое-как определили в обычную школу, а не для дебилов. Забрал с психбольницы тебя дед и ровно в это лето в его тихом районе произошло убийство девочки-подростка. Вижу, что ты это помнишь! Так вот, прохожие вызвали милицию, когда заметили орущего мальчика, стоящего на коленях перед телом бездыханной девочки.

– Я шел с магазина, когда увидел ее. Сразу стал звать на помощь…

– Ну-ну, рассказывай. Убийцу так и не нашли, потому что им был ты. А дед откупил тебя от повторного помещения в психушку, ведь в тюрьму тебя не посадишь – тебе тогда и четырнадцати не было.

– Бредни.

– Нет, дорогой, это факты. Если бы знал дед, кого он откупает от лечебницы, то явно не стал бы тебе помогать. Очень скоро очередь дойдет и до него.

– Пошла отсюда! – рявкает Глеб и я вижу, как его лицо превращается в маску дьявола. Настолько он был страшен.

– Нет, я продолжу. Лучше дослушайте меня, иначе всем будет плохо.

Я отступаю от Войтова и прижимаюсь к стене. Мне реально страшно находиться рядом с таким Глебом. Он неузнаваем – последняя стадия бешенства…

– Повзрослев, ты заставил деда отписать тебе дом и катер, но не учел главного – когда дед подписывал бумаги, он принимал сильнодействующие препараты, искажающие сознание, и тому есть доказательства. Мой человек перерыл архив нашей больницы и сравнил сроки. Всё сходится – то завещание можно оспорить, да ещё и подтянуть тебя за мошенничество. Но больше всего интересно то, что ровно через два месяца после подписания документов, дед скоропостижно помер, хотя твои бывшие соседи готовы поклясться, что он был здоров как конь.

– Такую херню вы несёте.

– А потом под твою руку попал и наш Серёжа. Я пожалела – написала заявление об отсутствии претензий, глупая. Но теперь я могу прямо сегодня эти три факта вынести на суд общественности и закона – твоя жизнь молниеносно полетит в урну. Ты ведь знаешь, что у твоего непосредственного директора дочь убили? Вижу, что знаешь. Он точно тебя выгонит после таких новостей, а после оспаривания завещание – ты и без дома останешься. Никто не захочет брать на работу убийцу и…. маньяка. Благодаря вашим гуляниям по голоду, голубки, и вашей псевдолюбви, я открою миру ещё одну историю, которая окончательно разрушит твою жизнь, Войтов.

Я смотрю то на Глеба, то на тетку. Гул в ушах усиливается, а ноги отказываются держать меня в прямостоячем положении. Я словно сон вижу – страшный, ненастоящий – и вот сейчас точно проснусь и все теткины слова останутся в этом кошмаре.

– Соседка Катька все время меня спрашивала, с чего это Войтов так исправно шлет мне деньги, не уж то я Софку под него положила. Я тогда смеялась до упада, а когда увидела вас на прошлой неделе в кино, побежала к Катьке и сочинила чудесную сказку. В этой сказочке Глебушка был маньяком, который заставлял меня угрозами привозить к нему Софийку. Сейчас же, для удобства, он и вовсе перевез к себе девку, которую насиловал с малолетства. Квартиру ей купил, а она и рот заткнула. Интересная история?

Я вскрикиваю и закрываю рот рукой.

– Это враньё, конечно, и в него полиция не поверит, зато журналисты…. Они любят такие истории. А если к ним добавить предысторию жизни Войтова, они просто в обморок упадут от счастья. Жесть народ любит. Как вы понимаете, Глебу придет пиз*ц. К правде добавим немного лжи и всё смешается. Как вам, ироды, такой расклад?