Текст книги "Без слов (СИ)"
Автор книги: Алена Февраль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)
Глава 9
После слов Войтова, я молча покинула территорию его дома и пошла пешком до города. Домой решаю пока не идти. В тюрьму попасть мне совсем хочется, к тому же я уже испытывала на себе, что значит быть изолированной от общества. В шестнадцать лет меня помещали в специализированный приемник для малолетних преступников.
Это случилось осенью в год смерти брата. Тетка спалила меня с сигаретами и выгнала из дома. В течение пары дней я днём бродила по городу, а на ночь приходила к Маринке и она тайно впускала меня в свою квартиру. Родители подруги, мягко сказать, меня недолюбливали и не разрешали ночевать мне в их квартире. Рано утром они уходили на работу и тогда Маринка будила меня, после чего я сразу уходила. Перед третьей ночью, я сидела у подруги во дворе и ждала её сигнала фонариком из окна. В тот вечер ее родители как назло не ложились долго спать. Время было около двенадцати ночи, когда ко мне подошли двое мужиков и попросили прикурить. Если учесть, что в тот момент я не курила, то их просьба сразу показалась мне угрожающей. Зажав в руке телефон, я бросила взгляд на окно подруги, но желанного сигнала так и не увидела.
– Я не курю, – тихо ответила мужикам и начала вставать с лавочки.
Я не то чтобы боялась, я скорее чувствовала, что вляпалась в очередную историю. Так оно и вышло.
– Ага. Заливай нам. Не курит она. Сидит снимается, а курить не курит.
– Я несовершеннолетняя. Отстаньте, – как можно споеойнее говорю я, предпринимая последнюю попытку избежать неприятностей.
Запах дешевого алкоголя ударяется мне в нос, потому что один из мужиков хватает меня за руку и тянет на себя.
– Не держи нас за идиотов, – прошипел он и понеслось…
Тот, который держал меня, сразу получил коленом в пах и упал на колени, а второго я отхлестала ветками, которые дворовые мальчишки оставили после себя на детской площадке. Будь они потрезвее, а я по слабее, этот вечер мог закончится чем то страшным, но тогда я просто убежала от поверженных мужиков куда глаза глядят, а к утру пришла домой.
Тетка орала долго, но в квартиру меня впустила, а вечером к нам заявилась полиция. Как они на меня вышли? Почему не поверили моему рассказу? Тогда я ещё задавалась вопросом почему люди мне никогда не верят. Это позже я поняла, что миру на хрен не нужна правда. Выгодней живется на свете тем, кто врет, изворачивается и поливает всех грязью.
В приемнике я тогда оказалась из-за лжи мужиков-нытиков, из-за тетки-вруньи и из-за того, что ПДНщицы посчитали, что кроме тюрьмы для несовершеннолетних меня больше ничего не сможет исправить.
Закрыли меня на два месяца, но через месяц уже отпустили за примерное поведение и хорошую учебу. В приемнике была жесткая дисциплина и строгий режим, поэтому друг с другом дети не контактировали. А если нет контакта, то нет конфликтов и драк. Когда я вышла оттуда, то первое время «ходила по струнке», а потом постепенно расслабилась. Но главное, тогда я была в «детской» тюрьме, а теперь мне грозит «взрослая».
То, что меня реально могут посадить, я четко осознала. Драк за последние три года случалось не мало и большая их часть была зафиксирована в полиции. Из всех драк только пару раз я первая лезла драться, а в остальных случаях я не была зачинщицей, но винили всегда меня. Впрочем никто особо не разбирался. Драка с Мезенцевой – априори виновата Мезенцева: действовала только такая схема и другого варианта событий никто не рассматривал.
Подойдя к автомойке, я замедляю ход. Моя смена начинается только завтра с утра, но я хотела попросить разрешения у директора Валеры отоспаться в каптерке, которая была оборудована для персонала автомойки. И словно по заказу, когда я подхожу к воротам, из здания выходит директор. Валера был всего на пару лет старше меня, но его отец владел сетью автомоек в нашем городе, поэтому поставил сына руководить двумя из них. Парень он был нормальный и часто входил в положение, поэтому я полагала, что мне он точно не откажет.
– Привет, – машу рукой директору, на что тот качает головой и подходит ближе, – я хотела поговорить с тобой…
– У меня тоже есть что тебе сказать, – хмуро перебивает меня Валера и снова качает головой, – предупреждал тебя, Софа, что драк с твоим участием больше не потерплю?
– Не поняла?
– Всё ты поняла. Сегодня пол района обсуждают, как ты избила сына прокурора.
– Я не избивала, к тому же он сам виноват, – дую губы я, – он так себя вёл…
– А ты нормально себя вела, да? Прекращай драться, Мезенцева! Ты девочка, а не пацан-гладиатор.
– Я первая не начинаю.
– Зато ты активно продолжаешь.
– Но…
– Никаких «но». Я своё обещание сдержу. Софа, ты больше у нас не работаешь!
– Ну не-ет, Валер. Я постараюсь больше не драться.
– Софа, иди... к Семёновой за расчётом.
Глава 10
Получив расчет, я прячу пятитысячную купюру в карман и шагаю в направлении Маринкиного дома. Подруга встречает меня печальным взглядом, а когда мы отходим от подъезда, она тихо говорит.
– К нам тоже приходили из полиции. Родители такой скандал мне устроили, я никогда не слышала, чтобы они так кричали. А после мама пригрозила, что если я не перестану с тобой общаться, то мои художественные курсы она оплачивать перестанет.
Я грустно усмехаюсь, потому что знаю насколько Марина мечтает стать известной художницей. Помимо художественного училища, куда девушка поступила осенью, она ходит на современное искусство в частную школу.
– И что ты решила?
Подруга всхлипывает и жалостливо тянет.
– Теперь придется отказаться от частной школы, мы ведь подруги и я не могу тебя кинуть.
Зажав в зубах кленовый стебелёк, я сухо бросаю.
– Ну так не отказывайся. Учись, Марина. Я сама со всем справлюсь.
– Ты правда так считаешь? – оживает подруга, размазывая по лицу капли слёз, – Софа, ты мне очень дорога и мне хочется, чтобы…
– Ладно, Марин, – перебиваю я её, – завязывай. Иди домой, а то твои родители нас увидят.
– Да-да. Ты права. Ты такая хорошая, Софа…
Сжав зубы, я прокусываю стебелёк клена и ломаю его на множество палочек.
– Я к Стасу тогда пойду. Пока.
– Не ходи к нему, – окрикивает меня Марина, – его в больницу увезли. Отец того мажора ему реабилитацию в частной больнице оплатил и Стаса на три неделе положили лечиться.
Пнув попавшийся под ноги камень, я рассыпаю кленовые палочки по дороге и решаю пойти в сторону дома. Идти мне некуда, а дома я смогу закрыться в своей комнате и не выходить из нее столько, сколько нужно. Куплю себе всякой вредной еды на пару недель, а там и неприятная история поутихнет.
Но до дома я не успеваю дойти, по дороге я сталкиваюсь с пацаном из соседнего дома. Вовка сразу замечает меня и бежит навстречу с выпученными глазами.
– Софа, – выкрикивает парень, – ты домой? Не ходи! Там менты тебя пасут с обеда, а ещё к вам на хату собаку приводили… типа наркоту искать… ну у тебя в комнате.
– Чего ты несёшь? Ты пил что-ли?
– Я тебе отвечаю. Мы думали с мужиками, что за нами приехали, а они к тебе завалили. Все говорят, что ты мажорчика местного укатала. Охренеть, ты – Зена.
– Какая ещё Зена?
– Ну батя у меня сериал по кабельному смотрит. Зена – королева воинов. Там телка… Эй! Ты куда, Софа! Я хотел тебе одну хату предложить, чтобы затаиться…
– Обойдусь, – кричу в ответ и ускоряю шаг, чтобы скорее уйти с родного района.
Видно мажор сильно обиделся на меня, раз такую компанию его отец организовал. Что же мне теперь делать?
***
В восемь вечера зарядил дождь и мои скитания по городу нужно было прекращать. Можно было снять номер в хостеле или дешевой гостинице, но там нужно было предъявлять паспорт, который остался в украденном теткой рюкзаке. ПромОкнув и испачкавшись в грязи, я решаю идти к Войтову. Он напрямую причастен к моим несчастьям, пусть расплачивается.
***
Ровно в девять вечера городской автобус высадил меня на конечной остановке и я, перепрыгивая через лужи, побежала к дому Глеба. Я была не настроена с ним воевать, сил на споры и бои не осталось. Сейчас я была готова практически на всё, только бы согреть своё продрогшее тело под струями горячего душа и лечь спать. Если мне для этого придется отдраить весь пол в его доме, то я это сделаю.
Дом Войтова выглядел еще более безжизненным, чем днем. В окнах не горел свет, хотя на улице уже стало смеркаться. Позвонив в звонок три раза, я стала бить в дверь кулаком. Грохот.., второй и полная тишина. Обойдя дом, я осмотрела задний двор и дом, но и здесь окна были темнее ночи.
– А если его нет дома? – растерянно прошептала я и стала стучать ребром ладони в большое террасное окно.
И вдруг я увидела вдали огонёк. Довольно слабый, словно от сигареты. Точно – это сигарета. Огонек то слабеет, то становится ярче.
Войтов дома. А ещё он курит, наблюдая за моими неудачными попытками достучаться до его персоны. Он меня игнорирует, козёл!
Осмотревшись по сторонам, я замечаю ящик, в котором стоят банки с краской. Когда я замечаю в ящике кисти – злобно усмехаюсь. Сейчас мы намалюем этому игнорщику послание. Изучив содержимое банок, я нахожу серую краску и макаю в нее кисть. Подбежав к террасному окну, я демонстрирую Войтову вначале банку, а после медленно подношу кисть к стеклу. Но первого мазка я сделать не успеваю, огонек начинает быстро приближаться и через пару секунд в окне появляется Глеб. Террасное окно сразу распахивается и я столбенею от бешеного вопля.
– Ты сдурела!? Соображаешь, что делаешь?
Войтов переступает через подоконник и выхватывает у меня кисть. Сжав челюсть, он тянется за банкой с краской, но я завожу руку за спину.
– Дай сюда, – цедит Глеб, а я только сейчас замечаю, что на нем кроме шорт ничего нет.
Оказывается мужчина не только красив, он очень хорошо сложен. Его поджарое, рельефное тело словно вылеплено из смуглой глины искусным скульптором. Ни капли несовершенства.
Залюбовавшись, я не замечаю его рывка и через секунду банка с краской оказывается в руках Войтова.
Пока он возвращает кисть и краску в ящик, я неотрывно слежу за ним. Наверняка стрелы усталости пробили мой мозг, раз его тело настолько меня восхищает. Я пялюсь на Глеба и не могу отвернуться.
– Раз тебе не открыли дверь, ты решила испортить окна! Меня поражает глубина твоего безумия.
– А меня красота твоего тела, – сбалтываю я самую безумную из своих мыслей и прикусываю язык от шока.
Как исправить? Что сказать? – лихорадочно соображаю я, когда вижу как по лицу Войтова распространяется ошарашенное удивление. Он в шоке от меня. Как и я от себя.
– Что? – тихо уточняет мужчина, но я еще не придумала, что ему ответить.
– Это я так… прошу прощение. Я очень устала и несу глупости. На самом деле ты очень страшный и тело у тебя так себе. Я видела лучше.
– Не сомневаюсь, – строго бросает Войтов.
Я еле заметно киваю и тихо прошу.
– Можно я буду у тебя жить? Полы я мыть согласна… и посуду… И убираться стану… И еще... я много всего я умею…
– Не сомневаюсь, – повторяется Глеб, – но ни в одной, из перечисленных услуг, я не нуждаюсь.
– А в чем нуждаешься? Давай обсудим твои предпочтения и мои услуги.
Брови Войтова плывут вверх, а взгляд становятся пронзительным.
– Я просто не могу поверить, что та девочка, которую я знал несколько лет назад, превратилась в…
– В кого? – перебиваю я Войтова и опускаю голову, – не стесняйтесь, дядя Глеб. Кем меня только не называли. Если бы мне было куда идти, я бы сюда не пришла. Я ничего… плохого и не предлагала, это ты додумал всякую мерзость. Не пустишь в свой дом – мне придется ночевать на улице.
Он молчит минут пять, и когда я уже собираюсь пойти куда глаза глядят, Глеб слегка кивает.
– Ладно, входи.
Глава 11
В доме тепло, а ещё пахнет травами и табаком. Войтов на несколько минут покидает комнату, а когда возвращается на нем одеты футболка и трико.
Вытряхнув пепельницу, полную окурков, в мусорное ведро, Глеб берет кружку со стола и долго пьёт. Могу поспорить, что он пьет травяной чай. Запах мяты и других, неизвестных мне трав, с наибольшей силой расползается по комнате.
– Я тоже хочу чай. Горячий.
Войтов отставляет кружку и пару мгновений скоблит мое лицо цепким взглядом. Потом он берет с плиты чайник и наливает в чистую кружку кипяток. Добавив в стакан заварки, он двигает его в мою сторону.
Обхватив ладонями горячую кружку, я грею замёрзшие пальцы и тихо благодарю мужчину.
– Спасибо.
Войтов наблюдает за тем, как я пью и продолжает молчать. Не спросит где я была, почему я вернулась в его дом. Ни-че-го. Молчит. А у меня наоборот желание нарушить тишину становится невыносимым.
– Я под дождь попала. Замерзла… И кушать хочу.
Войтов хмурится, но перенести свои мысли в ответ не спешит.
– Сегодня ты меня покормишь. А завтра я куплю еду.
Его брови взлетают вверх.
– Завтра?
– Ага. Мы же теперь живём вместе. Забыл?
– Ты здесь жить не будешь. Сегодняшняя ночь – разовая акция.
– Так ты тетку обманул?
Глеб морщится, словно от зубной боли, а потом тихо добавляет.
– Пока история не утихнет, я могу снять тебе комнату.
И вот уже мои брови лезут на лоб.
– Очень хороший вариант, – киваю я и на моих губах расплывается улыбка. Как же прекрасно будет жить одной!
Теперь лицо Глеба мрачнеет ещё сильнее. Он прикладывает палец к виску и в течение нескольких минут о чём то усиленно думает.
Осушив стакан с чаем, я с улыбкой спрашиваю.
– А где я буду спать сегодня?
Мое настроение плывёт в небеса от мысли, что больше меня никто не станет доставать. Буду спать сколько хочу и есть что хочу. Буду жить одна!
– Я передумал, – резко заявляет Войтов, – комнату ты можешь запросто превратить в бордель.
Разочарование расползается по телу, а улыбка сходит на нет.
– Ещё бы. Я же днище или как ты там мне сегодня сказал – какая глубина у моего дна..? Или как-то так, но суть та же.
– Отношение к тебе полностью соответствует твоей репутации и отвратительному поведению. За день ты вымотала мне нервы так, что я теперь верю всему, что о тебе говорят люди и родственники.
– Родственница! Множественного числа этого слова не употребляй. У меня она одна осталась…
– Всё! Хватит. Сейчас ты идешь спать и чтобы до утра я тебя не слышал и не видел… Сегодня будешь спать на раскладушке в кладовой.
– Почему в кладовой?
– Комнат на первом этаже нет. Есть кухня-гостинная, кабинет и кладовая с прихожей. В кабинет ход тебе закрыт, а в гостиной я сплю.
– С улицы я видела мансардный этаж?
– Я его давно закрыл и открывать туда лестницу не стану. В кладовой есть шкаф – постельное там возьмёшь. Раскладушку я тебе сейчас поставлю, а ты пока ешь – в холодильнике есть блины с мясом.
***
Слупив все блины, я принимаю горячий душ и иду в кладовую. Как оказалось, Войтов приготовил мне спальное место и ушел на улицу. Стянув с себя влажную одежду, я беру из шкафа мужскую футболку и ложусь спать. Засыпаю сразу, а ночью подскакиваю от того, что в кладовой кто-то шуршит. Первая мысль была, что сюда явился Глеб, а потом… Потом я понимаю, что это мышь.., или даже мыши. Господи!
Вскрикнув, я на максимальной скорости покидаю темную комнату. Любой спринтер бы позавидовал моей скорости, тем более мне приходится бежать в темноте. Не уменьшая скорость, я залетаю в гостиную и со всего маха вскакиваю на диван, на котором спит Войтов. Свет от лампочек, встроенных кухонный гарнитур, освещает пространство и я сразу же нахожу мужскую фигуру, скрытую одеялом.
– Там мыши! – ору я и от ужаса, всколыхнувшего тело, пытаюсь пробраться под одеяло, – вставай, там мыши!
Глеб садится и несколько секунд переваривает содержание моих криков. За это время я успеваю забраться под одеяло и прижаться к горячему мужскому телу. Меня трясет настолько сильно, что зуб на зуб не попадает. Стараясь приплюснуться к мужчине сильнее, я впечатываюсь своим телом в его и обхватываю его локоть ладонью.
– Я боюсь! – снова кричу я и Глеб окончательно просыпается.
Глава 12
В комнате резко загорается свет и я на секунду зажмуриваю глаза. Когда же я приоткрываю веки, натыкаюсь на тяжёлый взгляд Войтова. В его руке зажат пульт, с помощью которого он убавляет яркость света. Когда в комнате устанавливается полумрак, Глеб убирает пульт и пытается сбросить с себя мои руки. Естественно у него ничего не выходит, ведь я вцепилась в мужчину мертвой хваткой.
– Там мыши! – дрожащим голосом визжу я.
– Не ври! – хлёстко отвечает Войтов, – если ты прямо сейчас самостоятельно не уйдёшь спать, я унесу тебя в кладовку и закрою там на всю ночь.
– Там правда мыши. Они шуршат и скребутся. Я до смерти боюсь грызунов и тараканов…
– Драться ты не боишься, а здесь испугалась. Иди спать к себе в кровать, София.
Я отрицательно мотаю головой и умоляющим голосом добавляю.
– Обещаю, что буду тише глухослепонемой мушки. Я буду соблюдать все дурацкие правила и ещё много всего обещаю. Только не заставляй меня возвращаться в кладовую. Они меня там ждут, понимаешь?!
– Кто тебя ждёт?
– Мыши, а возможно и крысы. А крысы могут кости грызть и оставлять шрамы… Мои ноги точно им понравятся. Ну прошу-у-у.
Кое как сбросив с себя мои руки, Глеб сразу отодвигается и быстро поднимается с дивана. Сдернув с кресла тонкие трико, он натягивает его и направляется в сторону кладовой.
– Если ты мне врёшь, помощи от меня больше не жди.
Подбиваемая страхом, я подскакиваю и встаю на диван ногами.
– Не уходи. Здесь тоже могут быть мыши. Я очень боюсь. Честное слово тебе даю. Когда мне было пять лет, а Сережке – десять, пьяная мать закрыла нас в сарае, где был целый полк крыс. Они… они чуть не съели нас. Грызуны бросались на Серёжку… по-настоящему… У него были шрамы на ногах от укусов. Ты точно их должен был видеть... Брат держал меня на руках, а они кидались на него, как звери. Я заклинаю тебя! Не оставляй меня. Я завтра уйду и больше не приду. Клянусь! Только не уходи. Пожалуйста!
Мой голос обрывается и я начинаю рыдать. Страх пульсирует в висках, а спина покрывается ледяным потом. Повалившись на диван, я закрываю лицо ладонями и безнадежно плачу. Сознание подбрасывает всё новые картинки из прошлого, где мы с Серёжкой стоим посреди темного сарая, а вокруг снуют крысы и мыши. Мне тогда казалось, что их миллионы, настолько шумно было вокруг. Я точно также рыдала тогда, а брат молча плакал и терпел укусы этих дьяволов. Мать и раньше нас бросала, когда уходила в загул, но тогда она превзошла сама себя. В тот день нас выпустил сосед и в огромном амбарном сарае мы провели не больше часа, но тогда мне казалось, что этот кошмар длился вечность.
Из воспоминаний меня вырывает тихий голос.
– Успокойся, София. Я не пойду.
Поднявшись, я сокрещиваюсь глазами с Войтовым и сипло говорю.
– Спасибо.
Глеб кивает и шумно выдыхает.
– В этом доме никогда не было мышей. Возможно тебе показалось.
– Нет-нет. Они точно там есть. Я их слышала, слово даю.
Обтирая краем пододеяльника слезы с глаз и щек, я опускаю взгляд вниз и ошарашенно стону. Оказывается футболка Глеба довольно сильно задралась и открыла бедра. Теперь я сидела на диване в трусах и в скомканной на животе футболке. Это значит, что когда я лежала, Войтов «любовался» моими голыми ногами и попой, прикрытой тонкой тканью трусиков-танго… Пипец.
Накрывшись одеялом, я поднимаю взгляд на Войтова и тихо говорю.
– Ты конечно мне не поверишь, но я точно не хотела показывать тебе трусы и… и всё остальное.
Мужчина щурится и не отрываясь смотрит мне в глаза.
Подтянув одеяло, я натягиваю его до уровня шеи и продолжаю.
– Я не вспоминала про одежду, когда убегала от грызунов. Главное – спасти себя.
Глеб кивает и подходит к дивану, чтобы взять пульт от света и телефон.
– Ложись на диване, а я в кресле расположусь.
– Ты будешь спать в кресле?
– Нет. Нормально поспать мне сегодня вряд ли удастся. Буду следить за твоими мышами.
Конечно я могла спокойно завалиться спать на его диван и не мучится угрызениями совести, что он всю ночь просидит на кресле, но... Но чувство благодарности за то, что он не ушел из комнаты, берет верх и я говорю.
– Давай, я подвинусь и ты ляжешь с края. Только одеяло не отдам, я ведь не одета.
Я думала, что Войтов будет спорить, но он думает лишь некоторое время, а потом, как ни странно, кивает и гасит свет. Я сразу же откатываюсь на противоположный край дивана и закрываю глаза. Страх до сих пор не отпускает тело, но присутствие Глеба значительно улучшает моё состояние. Вот никогда бы не подумала, что в Войтове я увижу спасителя. А если бы мне сказали, что я буду спать с ним в одной кровати, я бы кинулась драться. Настолько это предположение было невероятным!
Когда я слышу скрип дивана, тело автоматически напрягается, но длится это напряжение недолго. Проходит совсем немного времени и мои веки наполняются свинцом и я засыпаю.
Во сне ко мне снова приходят крысы. Они очень давно мне не снились, но видно шуршание в кладовой стало толчком к возвращению кошмаров. Во сне я убегаю от стаи крыс и когда до спасительного укрытия остается меньше десяти шагов, они настигают меня и я падаю. Я ползу от них, скреблю землю ногтями, но ничего не выходит…
И вдруг меня вытаскивают из клубка грызунов и накрывают теплым пледом. Невидимые горячие пальцы вытирают мои мокрые от слез щеки, а теплые руки гладят по голове. Мне становится настолько хорошо и спокойно, что я постепенно расслабляюсь и куряюсь носом в шею спасителя. Знакомый запах ударяется в нос и я даже во сне знаю кому этот аромат принадлежит. Глеб! Во сне он тоже меня спасает. Улыбнувшись, я касаюсь губами теплой кожи шеи и тянусь выше.
Во сне он обязательно ответит на мой поцелуй. Во сне я стану для него принцессой, а не «дном». Во сне между нами не стоИт смерть брата. Во сне можно делать всё, что угодно…
