Текст книги "Без слов (СИ)"

Автор книги: Алена Февраль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 22

Глеб заходит в дом через час. Я уже голову успела себе «сломать» бесконечным мозговым штурмом, когда он появился на пороге гостиной.

Когда он вошел, я встала с дивана и пошла к нему на встречу. В ответ Глеб снова поднял вверх ладонь, чтобы остановить меня, а потом тихо сказал.

– Я уезжаю.

Сказал четко и без запинок и я немного успокоилась. Конечно он мой враг, но подлое сердечко предательски ноет, когда я думаю, что с ним могло что-то случиться.

– Куда? Надолго? Мне можно остаться в твоём доме?

Вопросы дробью вылетают изо рта, но Войтов словно не слышит меня. Он накидывает ветровку, берет со столика ключи от машины и молча выходит из дома. Я слышу как в замке поворачивается ключ и через несколько секунд наступает полная тишина.

Непонятно!

Тяжело выдохнув, я снова заваливаюсь на диван и совершенно неожиданно засыпаю.

***

Когда я открываю глаза, в ужасе понимаю, что меня окружает темнота. Спросонок подсознание подбрасывает картинки из прошлого, как нас с братом закрывали в сарае, и я начинаю паниковать. Дёрнувшись, я вглядываюсь в окружающий мрак и постепенно глаз выделяют из темноты контуры предметов и окна. Вспомнив, где нахожусь, я с облегчением выдыхаю и опускаю ноги с дивана. Тело затекло, а голова немного побаливает. Сколько же я спала, раз на улице успело стемнеть? Уснула я точно около одиннадцати утра, а теперь не меньше десяти вечера точно и...

Ой, а где же Глеб? Неужели он ещё не вернулся?

Кое-как разыскав в темноте выключатель, я зажигаю свет и торопливо осматриваю все помещения в доме. Никого! Входная дверь оказывается закрытой на замок, а это значит, что Войтов так и не вернулся домой.

По очереди я подбегаю к каждому из окон, чтобы попытаться разглядеть мужскую фигуру во дворе или огороде. Но и здесь я не замечаю никого. Темнеющее, после заката, небо, замершая перед ночью действительность и полная тишина. Даже собаки не лают.

Опустив все жалюзи, я плетусь в зону кухни и опускаюсь на стул.

Где же Войтов? Почему его так долго нет?

С ним ведь ничего не случилось? А если он попал в беду?

В панике я поднимаюсь со стула и начинаю мерять ногами комнату. Сердце неизбежно ускоряет ритм, когда я вдруг вспоминаю утренний разговор Войтова с незнакомцем. Глеб сказал, что ему нужна женщина и тот обещал ему помочь…

Вот я дура! Конечно Глеб у женщины!

Когда мужчина утром целый час сидел на улице, он наверняка договорится с какой-нибудь девкой о встрече. Вот значит куда он побежал со скоростью ракеты, а я то дура волнуюсь!

Идиотка! Войтов там трахается целый день, а я словно наивная идиотка беспокоюсь!

Собрав со щек слёзы, я подхожу к входной двери и пытаюсь открыть чертов замок. Как же хочется повыть от разрывающей сердце боли, но я не позволю себе подобную слабость. Сейчас сломаю долбанный замок и уберусь из жизни Войтова навсегда. Даже под угрозой смерти я больше не вернусь в этот дом. Рядом с Глебом я становлюсь чувствительной и наивной дурой. Лохушкой и истеричкой. Я ему даже тело своё предложила, хотя оно ему на фиг не нужно. Брезгует, противно ему…

Замок никак не хотел открываться, чтобы я не делала. Вернувшись в кухню, я взяла самый большой нож и решила вскрыть его любым способом. Вбежав в прихожую, я запинаюсь о собственные кроссовки и падаю на пол. В полете я успеваю сгруппироваться и очень удачно приземляюсь. Когда нож отлетает в сторону, я с ужасом понимаю, что могло только что произойти. К смерти я сейчас совсем не готова, скорее я в эту минуту готова кого-то убить... Войтова например!

И тут небо меня словно услышало – в следующую секунду входная дверь открывается и в дом входит Глеб.

Когда он видит меня распластанную на полу, и большой нож, который лежит рядом, с виду спокойное лицо мужчины в миг преображается. Войтов несколько мгновений молчит, а потом тихо спрашивает.

– Что здесь происходит, София?

Его вопрос действует на меня как финальный сигнал к старту. Быстро поднявшись на ноги, я бросаюсь на Глеба, чтобы ударить его и по сильнее, но… но в шаге от мужчины замираю и хрипло выплёвываю.

– Я тебя ненавижу! Не выношу! Хуже тебя и быть не может.

Зубы предательски долбятся друг о дружку, а по телу волнами гуляет озноб.

– Ты… ты… сгонял к женщине..? И как она..? Чёткая? Красивая? Не днище, как я?

Глеб щурится и несколько секунд внимательно смотрит мне в глаза. Он словно раздумает ответить мне или нет. Достойна я его ответа или нужно промолчать.

– Что молчишь? Язык проглотил? Или утомился после насыщенного дня? Так ты проходи – отдыхай, а я пойду… меня ведь дно ждёт-не дождётся.

Вскинув подбородок повыше, я прохожу мимо Глеба и берусь за ручку двери. Неожиданно Войтов вклинивается между мной и дверью и хмуро бросает.

– А ну-ка стой!

Глава 23

– Я поговорил с Анфисой.

Слова Войтова не успокаивают, а наоборот заводят меня. Сейчас он снова начнёт меня обвинять во лжи, указывая какая я пропащая. Теткиному вранью он естественно поверил.

– И что? – с вызовом спрашиваю я и отступаю на шаг назад.

К бою я готова, в случае чего тресну Глебу между ног и убегу.

– Ей пришлось признаться в обмане.

Я хлопаю глазами и повторно задаю свой вопрос, но совсем другим тоном.

– И что?

– Она действительно забирала предназначенные тебе деньги. За три года Анфиса украла более двух миллионов рублей. К этой сумме добавь твою пенсию по потере кормильца и в итоге получается, что она присвоила два с половиной миллиона рублей.

Моя челюсть стремится к земле, а уши резко закладывает. Ничего себе! Ну, Анфиска-аферистка!

Войтов проходит в прихожую и стягивает с плеч легкую куртку. Повесив куртку в шкаф, он приваливается спиной к стене и продолжает разговор.

– Пришлось вызвать юриста, чтобы разъяснить ей меры ответственности. Она долго выступала, но в итоге сдалась. Юрист и риелтор займутся продажей её квартиры, чтобы возместить тебе нужную сумму. После сделки, мы купим тебе квартиру на эти деньги, а если не хватит, я добавлю. С твоим домом тоже можно заморочиться, юрист говорит, что вряд ли она законно оформила его часть. Но это уже будет следующий шаг, сейчас нужно с этим делом закончить.

Я поражена, в голове не укладывается такой резкий свороток с укатанной теткой колеи лжи.

– Это правда? – тихо уточняю я.

Войтов отталкивается от стены и подходит ко мне.

– Я был не справедлив к тебе в этом вопросе, София. Прости. Я действительно доверял тётке…. И ещё… Я уладил все вопросы с прокурорским сыном, с которым ты подралась. Теперь можешь ходить где и куда угодно, тебе ничего не грозит.

– Ты ушатал этих гадов? – с улыбкой уточняю я.

Настроение стремительно ползёт вверх, а грудь наполняется чистым воздухом и светом.

Глеб тяжело вздыхает и прикрывает глаза ладонью. Выглядит он очень усталым.

– Есть другие способы решать вопросы, София. Насилие и драки ещё никому по-настоящему не помогали.

Я поджимаю губы, но от спора отказываюсь. Не хочу портить чудесные минуты счастья.

– Приму к сведению, – покорно отвечаю я, прикладывая ребро ладони к виску.

Глеб качает головой и трет переносицу.

– Пока можешь пожить у меня. Так будет лучше –лишние столкновения с Анфисой не нужны. Риелтор обещала ускорить поиск подходящей для тебя квартиры.

Я киваю и порывисто бросаюсь к мужчине на плечи.

– Спасибо, – шепчу я, утыкаясь носом в мягкую ткань рубашки.

Пьянящий аромат быстро проникает под кожу и я полностью расслабляюсь. Войтов не обнимает в ответ, но сейчас это меня не очень раздражает.

– Значит ты не был у женщины? – спрашиваю я через минуту, спуская с его плеч свои ладони.

Войтов закатывает глаза и хмуро бросает.

– Я говорил тебе, София – эти вопросы не должны тебя волновать.

– А меня волнует!

– Сейчас я принесу твои вещи из машины и пакеты из магазина. Ты ужинала?

– Ну ответь мне, Глеб! Что тебе стоит? Ты был у той чёткой женщины, которую сегодня обещал тебе мужик?

Войтов хмурится и отрицательно качает головой.

– Целый день я решал вопросы с Анфисой. Сейчас приехал из агентства недвижимости.

Я соединяю пальцы в жесте «ок» и пританцовывая ухожу в кухню.

Настроение шикарное!

***

Во время ужина, который Глеб купил в одной известной сети фастфуда, за столом царило молчание. Вначале я пыталась вывести Войтова на разговор, но он упрямо молчал и я притихла. Кушать я хотела больше, чем говорить, а паста была такой вкусной, что на время я забыла обо всём на свете.

Поужинав, я убрала одноразовые упаковки от еды в мусорную корзину и приготовилась к разговору. Подойдя к Глебу я было открыла рот, но он меня опередил. Бросив «ложись спать», Войтов поспешил уйти из комнаты.

– Глеб, расскажи мне подробности, – поспешила я за мужчиной, – куда ты снова уходишь?

– Я посижу на улице, за мной не ходи. Спать ложись, София.

Когда перед моим носом захлопывается дверь, я разочарованно вздыхаю и неохотно иду спать.

Переодевшись в короткую ночную сорочку, я зажигаю ночник и закрываю глаза. Сон долго не идет, к тому Глеб с улицы долго не возвращается. Кухонные электронные часы говорят о том, что до полуночи остается десять минут .

– Что можно делать ночью на улице? – ворчу я, – больше часа там сидит и в дом не заходит.

Разозлившись, я сбрасываю ноги с дивана и накидываю на плечи плед.

– Пойду-ка я его потороплю. Сам говорил, что устал, а спать не идёт.

На улице тихо и темно. Пока я плетусь в сторону беседки, прохладный ветер обдувает ноги. Я почти уверена, что Войтов там, где ещё ему сидеть столько времени. Я стараюсь идти быстро, но тихо, мало ли. Вдруг он с кем-то по телефону разговаривает и я смогу его подслушать. Но подойдя к беседке, я понимаю, что зря старалась – Войтов не с кем не беседует по телефону. Вытянувшись в кресле, мужчина… спит.

Пространство беседки освещают два тусклых фонаря, которые дают очень мало света, но кое-что можно рассмотреть довольно отчетливо. Например на столе, рядом с креслом, стоит практически пустая бутылка с алкоголем и стакан, наполненный темной жидкостью. На улице было довольно прохладно, а на Глебе кроме лёгких брюк и расстёгнутой тонкой рубашки ничего не надето. Возможно доза выпитого дает ему дополнительное тепло?

Подкравшись, я беру со стола бокал и залпом допиваю спиртное. Горло сразу же обдает огнём и я закашливаюсь. Сколько же градусов в этом напитке?

– София? – слышится рядом и я перевожу взгляд на проснувшегося Войтова.

– Ага, – между кашлем соглашаюсь я, – выпила из твоего стакана и сожгла всё внутри.

Глеб хмурится и выпрямляется в кресле.

– Это виски… неразбавленный. Зачем ты вышла?

Я облизываю губы и пытаюсь справится с расползающемся по телу опьянением.

– А ты зачем здесь сидишь?

Язык немного пощипывает и я чувствую как он начинает заплетаться.

Глеб скрипит зубами и бросает взгляд на бутылку.

– Марш спать. Быстро!

– Пойдем со мной… Бли-ннн… картинка так плывёт, не успеваю ее ловить. Ты столько выпил и выглядишь трезвым, а я плыву от четверти бокала.

Войтов поднимается и берет меня за локоть.

– Пойдем, провожу тебя…

В ответ я разворачиваюсь к Глебу и ловлю его потемневший взгляд. Всё-таки я ошиблась – глаза у мужчины хмельные и черные, будто ночь.

– У тебя глаза.., сумасшедшие, – хрипло тяну я и прижимаюсь к мужчине всем телом.

– Софи-ия, – тихо тянет Войтов, – не провоцируй… Это плохо и нам нельзя, понимаешь?

– У тебя даже тембр голоса сейчас другой. Не могу определить – у меня от голоса мурашки по телу бегут или от того, что твои губы так близко…

Глава 24

Его дыхание учащается и становится горячим. Лоб и щеки обжигает огнём и я хрипло продолжаю.

– Поцелуй меня по-настоящему… с языком...

Войтов тяжело выдыхает, а потом гневно бросает.

– Что ты за ведьма такая, София. Наизнанку меня выворачиваешь!

Победоносный смешок не успевает вылететь из моих уст, потому что в следующую секунду его губы накрывают мои.

Глеб целует жадно и глубоко – именно так, как я его просила. Именно так, как я себе представляла. За его скоростью я никак не успеваю, хотя и очень стараюсь. С нарастающим рвением я пытаюсь передать чере губы всю остроту своего желания.

Удовольствие мурашками разбегается по коже, руки приходят в движение и я нагло касаюсь обнаженной груди Войтова. Тонкие волоски пружинятся под ладонями, когда я ласкаю горячее мужское тело. Это же чистый, концентрированный кайф – Глеб терзает мои губы, а я исследую ранее запретную плоть. В конец осмелев, мои руки медленно спускаются ниже и ложатся на твердый живот Войтова. Здесь волос меньше и они такие мягкие…

– Софа-а.., – сиплый стон обрывает поцелуй и я замираю, – что ты делаешь?

– Трогаю, – шепотом отвечаю я и утыкаюсь губами в подбородок Глеба, – хочу ещё целоваться… Поцелуешь?

Кожа на губах горит, но останавливаться совсем не хочется. Мотылек стремится к огню, готовый к любым последствиям.

– Нам нельзя, – снова повторяет Войтов и выставляет перед собой ладони, тем самым отталкивая меня, – надо остановиться.

– Нет-нет-нет, – тихо тарабаню я и пытаюсь приобнять Глеба.

Алкоголь и разгорячённое тело задают траекторию всех моих дальнейших действий. Я пожалею обо всём, но это случится потом, а сейчас… сейчас я нагло ощупываю дрожащими ладонями его тело – раскалённое и такое твёрдое. Хаотичные, нетерпеливые движения и вот моя ладонь скользит ниже пояса…

На секунду я пугаюсь степени собственного безумия – пальцы замирают, а из губ вылетает судорожный короткий вздох. А потом я смелею и осторожно веду ладонью по каменной выпуклости, которая слегка подрагивает и, как мне кажется, становится больше. При этом мне страшно, любопытно и дико приятно одновременно…

Глеб резко накрывает мою ладонь своею и заводит её за спину.

– Точно ведьма, – шипит он и я чувствую как его колбасит, в буквальном смысле слова. Его тело дрожит, а голос срывается до шёпота, – как ты не можешь понять, что я на грани.

– И я на грани, – бормочу в ответ и встаю на цыпочки, чтобы коснуться его сжатых губ, – а ещё я очень хочу тебя, Глеб.

И всё… Своей фразой, я словно взорвала последнюю подпорку стены, которая и так еле держалась. Стена окончательно рухнула, рассыпалась на кусочки и Глеб сдался. Его губы снова овладевают моим ртом, а руки больно сжимают талию.

А дальше всё закрутилось словно в водовороте. Я даже не успела понять, когда очутилась на столе. При этом Войтов навалился сверху, вжимая мои лопатки в жесткие доски. Теперь уже его руки шарили по моему телу и пускали по венам потоки лавы.

Непрерывная дикого темпа поцелуя, Глеб приподнял мои бедра и задрал ночную сорочку. В пару движений он спустил с меня трусики и я впервые испугалась. Я очень хотела продолжения, но не такого быстрого. Именно сейчас я мечтала о неторопливых ласках и мягкой подготовке к проникновению, а Глеб будто с цепи сорвался.

Отвернув голову, я разрываю поцелуй, чтобы впустить в легкие воздух, и хрипло прошу.

– Медленнее…

Облизав припухшие губы, я утыкаюсь носом в мужскую шею и легонько прикусываю солоноватую кожу.

Глеб обхватывает моё лицо ладонями, заставляя заглянуть ему в глаза.

– Не могу медленнее… Я сейчас кончу, а потом о тебе позабочусь… Обещаю…

Порывистые фразы, чумные глаза… Глеб сейчас напоминал сумасшедшего, дорвавшегося до желанного и любимого тотема.

Я быстро киваю и прикусываю нижнюю губу. Войтов с секунду смотрит на мой рот, а потом склоняется ниже и обжигает губы горячим шёпотом.

– Какая ты вкусная, Софа. Так и знал, что попробую и не смогу остановиться.

Его язык медленно скользит по моим губам и я прикрываю веки от наслаждения. Войтов возобновляет поцелуй и одновременно с этим я чувствую как его рука скользит между моих бёдер.

Инстинктивно сжавшись, я замираю, когда ощущаю как его пальцы раскрывают мокрые складочки и проникают вовнутрь. Его палец быстро проникает в меня и я сразу же чувствую давление и боль. Вздрогнув, я снова отворачиваюсь от требовательных губ Глеба и громко стону.

Войтов тоже вздрагивает и несколько мгновений ничего не происходит. Тишину разрывает только моё и его шумное дыхание. А потом он резко выпрямляется и делает шаг назад. Следом я медленно поднимаюсь и усаживаюсь на стол.

– Ты… ты ни с кем… не была? – растягивая слова, спрашивает Глеб и трёт переносицу.

Я мотаю головой и сразу добавляю.

– Это имеет значение?

В ответ Войтов отворачивает голову в сторону и я слышу как из его рта со свистом выходит воздух.

А потом… потом он разворачивается и уходит. Покидает меня ничего не объяснив.

Глава 25

Старательно выковыривая из картошки глазки, я следила за тем, как тушится мясо в сковородке. Очень боялась испортить своё первое «варево», поэтому тщательно контролировала каждый этап готовки. И надо было мне начинать с жареной картошки с мясом, лучше бы кашу сварила и яйца пожарила, так нет же – захотела удивить Войтова чем-то особенно вкусным. Картошку с мясом я очень любила – значит и Глебу должно «зайти» это блюдо. Тут главное не испортить, а в деле испортить что-то – я мастер. Сегодня эта картошка мне нужна была как никогда. Ужин при свечах, ненавязчивые разговоры... – все это должно растаять ледяную стену, которую Глеб воздвиг между нами.

Больше недели прошло с того случая в беседке и ровно столько же он со мной практически не разговариваривает. Однотипные фразы по необходимости, взгляд в сторону и полный игнор моих «подкатов». Войтов закрылся, заледенел и что с этим делать я не представляла. Все мои попытки поговорить разбивались в дребезги. Да что говорить! Глеб шарахался от меня даже если я просто приближалась к нему на расстояние вытянутой руки. Я закипала от бессилия, а в груди бесконечно ныло и скреблось. В беседке я вела себя нагло и бесцеремонно, но такого уровня безразличия я точно не заслуживала.

А ещё бесило то, что Глеб со своим риелтором крайне активно искали мне квартиру. Каждый день он уходил около десяти утра и возвращался не раньше четырёх-пяти часов вечера, после чего молча усаживался за ноутбук и работал. Пробиваться к нему было бесполезно, он вставлял в уши наушники и уходил в мир букв и цифр. И пусть я продолжала в жить в доме Войтова, но словно была одна. Одинокая и несчастная.

Вчера он принёс мне планшет и сказал, чтобы я готовилась к поступлению.

– В колледже тебя восстановят, готовься сдавать зачеты и экзамены, которые пропустила. Я договорился.

И пусть он сказал больше слов, чем обычно, но мои встречные вопросы всё равно проигнорировал.

Мы даже за стол садились есть не одновременно. Каждый раз он пропускал мимо ушей мои «приглашения» к столу, а мне в последнее время кусок в горло не лез. Хотелось плакать и возмущаться, но я сдерживалась. Все истерики бесполезны – Глеб непробиваем.

Обычно Войтов забивал холодильник упаковками с готовой едой, но сегодня я решила сама приготовить для него ужин. Может мои старания увенчаются успехом и он хоть немного оттает.

Закинув картошку в сковороду с мясом, я решаю помыть пол. Глеб любит чистоту – пусть порадуется .

Очистив до блеска серый ламинат, я любуюсь окружающей чистотой и тут мне в нос заползает крайне неприятный запах гари.

Кинувшись в зону кухни, я бросаюсь к сковороде, из под крышки которой идет темно-серый дым.

– Только не это! – кричу я и в ужасе понимаю, что ужин безнадежно испорчен.

– Нужен мне этот пол был, – плачу я, пока соскабливаю в ведро почерневшие угольки картофеля и мяса, – и почему я такая бездарная. За что не возьмусь – обязательно испорчу.

Открыв окна, я заливаю сковороду водой и сразу же обнаруживаю на дне глубокие порезы.

– Пипец. Сковороду тоже можно выбросить!

Усевшись на пол, я бросаю сковороду в мусорное ведро и принимаюсь ждать прихода Войтова. Теперь он ещё больше рассердится и закроется от меня навечно. Посчитает, что я специально сожгла сковороду.

– Хотела как лучше, а получилось как всегда.

***

Просидев на полу около получаса, я слышу как в замке поворачивается ключ.

– Вот и хозяин пришёл, – расстроенно бормочу я, – как же он сейчас «обрадуется ужину».

Замерев, я готовлюсь к встрече с мужчиной, но то что происходит потом окончательно добивает меня.

Оказывается Войтов пришел не один. Из прихожей, помимо голоса Глеба, слышится тонкий женский голосок.

Выпрямившись, я медленно поднимаюсь с пола и одновременно с этим в гостиную заходят двое: сам хозяин дома и миниатюрная брюнетка с огромными синими глазами.

– София, что здесь происходит? – оглядывая комнату, спрашивает Глеб и я перевожу взгляд на брюнетку.

– Похоже здесь случился пожар, – хмыкает дамочка и стреляет в мою сторону оценивающим взглядом.

Красивая, зараза – отмечаю про себя, скользя по её совершенной фигуре завистливым взглядом.

Значит такие ему нравятся! Ну что же, переродиться в идеальное тело я точно не сумею, зато в моих силах стрельнуть в её насмешливую рожицу головешкой от сгоревшей картошки.