Текст книги "Без слов (СИ)"

Автор книги: Алена Февраль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 48

Когда возвращаются Марианна и Глеб, я сижу на диванчике в фойе и мысленно представляю их лица, когда они узнают о моей авантюре.

– Я номера оформила и оплатила, вам осталось паспорта предоставить и анкету заполнить, – деловито говорю я, когда Глеб подходит к дивану.

Марианна фыркает и проходит мимо меня, направляясь к стойке, за которой стоит парень-администратор. Мы с ним провернули это дело и в благодарность я вручила ему тысячную купюру. Поначалу он не хотел оформлять номера без паспортов, но я его уговорила. Молодец паренёк!

Войтов уходит следом за риелторшой и я слежу за тем, как они заполняют анкеты. Вот бы не пропустить тот момент, когда администратор расскажет о номерах.

Заполнив документы они смотрят на паренька, который объясняет что-то и… и тут они синхронно поворачивают головы в мою сторону. Мари смотрит бешено-напряжённо, а по лицу Войтова расползается весьма многогранная эмоция – удивление+гнев+усталость. Ни капли радости или восторга в лицах.

– Софа, – громко окликает меня Глеб, – а ну-ка иди сюда.

– Мне и здесь отлично сидится! – также громко отвечаю Войтову.

Он манит меня пальцем и гневно щурится.

– Подойти!

Улыбнувшись собственным мыслям, я поднимаюсь и подхожу к недовольной парочке.

– Как ты это провернула? Нам ведь нужно три обыкновенных односпальных номера, а не один односпальный и один двуспальный семейный. Мы – семья?

– Почти, – облизнув губы, говорю ему.

– Размечталась! – вклинивается Марианна и смотрит на Глеба, – раз она такая умная – пусть идет в односпальный, а мы с тобой заселимся в двуспальный. Уроком ей будет.

– Облезешь, кобра-помощница! Глеб не пойдет с тобой никуда…

– Молодые люди, – перебивает нас парень-администратор, – девушка не виновата, что такие номера выбрала. Других просто не было.

Вот умница, паренек. Отработал свою штуку на сто процентов. Надо было ему две купюры давать.

Марианна вздыхает, а Войтов устало резюмирует.

– Берите ключи и идите по номерам. Я в машине лягу. Мари, дай мне ключи.

Эта вертихвостка тут же вручает Глебу ключи, а я возмущенно восклицаю.

– Ну-уу, нет! Мы заселимся вместе.

Глеб поднимает ладонь, заставляя меня замолчать, и сухо говорит.

– Иди спать, София! От греха подальше.

Когда он уходит, от гнева я готова рвать и метать, но портить имущество гостиницы всё же не решаюсь. Срываюсь на риелторше.

– Зачем ключи ему дала, теперь он не отдохнет.

– Тебя не спросила! Как только не стыдно предлагать себя мужчине! Глеб готов на что угодно, лишь бы не спать с тобой в одной кровати.

– А вот и нет! Он хочет со мной спать и не только… И вообще он любит меня.

Конечно я приврала, но когда эта выдра стала ржать на всю гостиницу, меня бомбануло. Я взяла вазочку с конфетами со стойки администратора и высыпала липкие мятные драже Марианне на голову.

– Освежись.

Пусть радуется, что я вазу с цветами на нее не вылила. Весело ей.

Смех резко прекращается и я уже хотела победоносно удалиться, но риелторша воплощает мой первоначальный план в жизнь. Мутная вода из вазы с цветами заливает мои волосы и лицо.

Паренек админ сразу же встает между нами и возмущенно кричит.

– Если вы немедленно не прекратите – я вас выселю. Двоих.

– Эх, зря я потратила на него тыЩу, – поднимаясь в номер шиплю я, вытирая лицо салфетками.

***

Приняв душ, я посмотрела на большую двуспальную кровать и тяжело выдохнула.

– Вот же упрямый осёл. Сидит в неудобном автомобильном кресле, а мог бы сейчас лежать на мягком матраце в тепле и уюте.

А что если…. А что если Марианна уговорила его подняться к себе в номер?

Побегав по номеру, я кое-как нахожу свой мобильный и набираю Глеба. Слава богу, он сразу берёт трубку.

– Что делаешь? – запыхавшись, уточняю я.

– Пытаюсь спать, – сухо говорит Войтов.

– Ты в машине?

– Нет, я в пятизвёздочном отеле твою мать… София, где мне еще быть? Я сижу в машине Марианны и пытаюсь заснуть. Если у тебя нет срочных вопросов, я отключаюсь.

– Стой-стой. Срочный вопрос есть!

– Что?

– Иди в номер 208. Ко мне.

– Софа!

– Я не усну без тебя. К тому же я думала, что мы сегодня займемся любовью.

Говорю, а у самой щеки горят от стыда. Не то чтобы я хотела секса с Глебом, скорее даже не хотела и боялась вновь ощутить боль. Но спать с ним в одной кровати я очень хотела. Возможно я смогу выдержать секс с Войтовым и тогда он всю ночь будет обнимать меня и спать рядом. Насколько я помню секс с ним долго не длился.

Молчание Глеба затягивается и я снова повторяю предложение.

– Приходи, пожалуйста. Я приняла душ и теперь голая лежу в кровати и жду тебя. Даже трусов на мне нет, а грудь…

– СОФИЯ! – хрипит Войтов и я растягиваю губы в улыбке.

– Я буду ждать тебя, Глеб. Ты ведь хочешь меня? Я помню как ты ласкал языком мои соски и сейчас…

– СОФИЯ! – протяжно стонет мужчина и я уверяюсь в мысли, что он придет.

Сбросив вызов, я скидываю халат и сажусь на кровать. Режим ожидания запущен.

Ровно через десять минут я слышу громкий стук в дверь.

Пришёл…

Глава 49

Бегу к двери вприпрыжку.

Он пришёл! Он пришёл! Он пришёл!

Распахиваю дверь и улыбаюсь во весь рот глядя на слишком серьезного Глеба. Вот чего он так хмурится?

– Проходи, – поклонившись, смеюсь я и пропускаю Войтова в номер.

Захлопнув дверь, я прижимаюсь к двери спиной и с воодушевлением говорю.

– Я рада, что ты пришёл. Ты точно не пожалеешь!

Глеб сильнее хмурится и тихо отвечает.

– Сомневаюсь. Я часто жалею о своих поступках и решениях, когда нахожусь рядом с тобой.

Удивленно приподнимаю брови и крадусь к нему на носочках. Как лиса.

– Ну и зря. Сегодня точно ты останешься доволен.

Пытаюсь обнять Глеба за плечи, но он отстраняется.

– София, я…

– Софа-Софа-Софа, – пропеваю я и кладу голову ему на плечо, – Я – Софа. Всё время забываешь.

Трусь лбом о его свитер и медленно стягиваю с Войтова куртку. Он такой горячий. Хочу прижаться у нему голому и напитаться его жаром.

Мои манипуляции резко пресекает Глеб. Он фиксирует руки и прижимает меня к стене.

– Остановись, – со свистом шипит Войтов, – посоревновалась с Марианной, а теперь прекрати. Ты не хочешь меня, София. Я это вижу и знаю. Мне подачек не надо, да и победным кубком я быть не собираюсь. Я тебе помогаю и на этом всё. Не дразни меня, я и так, бл*ть, дрочить скоро буду, если ты и дальше станешь вести себя так… Хватит! Это не игра.

– Я понимаю, – шепчу в ответ и согреваю горячим дыханием его подбородок.

– Ничего ты не понимаешь. Нотации читать я тебе больше не стану. Просто прошу по-человечески – ос-та-но-вись. Что ты творишь..?

Я слегка прикусываю его подбородок, а потом провожу по месту укуса языком.

Протяжный стон срывается с его губ. Он хватает меня за шею и хрипло выговаривает.

– София! Ты не поняла меня?!

Сдавливает щёки и шепчет мне в губы.

– Я сейчас положу тебя на кровать и возьму. Быстро и грубо. Я на грани, а ты продолжаешь меня дразнить. Ты этого хочешь? Сомневаюсь.

– Я хочу спать с тобой в одной кровати, – дрожащим голосом объясняю я. Тело дрожит, а низ живота наполняется тягучим пламенем, – при этом мы будем голые и волосы на твоей груди будут касаться моих сосков. Отчего-то я хочу именно этого и…

Моя сбивчивая речь резко прерывается жадным поцелуем. Со стоном Глеб набрасывается на мои губы, а его руки принимаются стягивать с меня халат.

Оторвавшись от губ, он оглядывает меня с головы до пят и на его лице застывает мучительная маска.

– Я не должен! Не должен.., – стаскивая с себя одежду, с досадой в голосе, цедит Войтов.

Сбросив куртку, он снимает через голову свитер и снова подходит ко мне – поднимает на руки и быстро несет к комнату. Через пару мгновений, Глеб укладывает меня на кровать и снова обдает моё тело чумным взглядом. Параллельно этому он, дрожащими руками, растёгивает джинсы и вместе с трусами, спускает их с бедер.

Замерев, я смотрю на его член и облизываю в миг пересохшие губы. Страшно. Но надо.

Войтов словно читает мои мысли – откинув в сторону джинсы, он наваливается сверху и тихо говорит.

– Поздно сожалеть. Я не остановлюсь.

Его губы таранят мои и я чувствую, как его язык врывается в рот. Мне хочется сказать, что я не жалею, но бешеный напор Глеба лишает меня возможности говорить и двигаться. Кажется, что он пытается подчинить меня себе и сломить малейшее сопротивление. Я не сопротивляюсь, но он все равно фиксирует мои руки и ноги.

А потом всё резко меняется. В одно движение, Глеб переворачивает меня на живот и ставит на четвереньки. Кожу на спине обжигают короткие поцелуи, а в ягодицы упирается член.

– Ах.., – выдыхаю я, когда чувствую сильный укус на полушарии ягодицы.

Следующий укус обжигает поясницу, а потом его губы проводят влажную дорожку вдоль позвоночника и я мычу от совершенно новых, необычных ощущений.

– М-м-м-м-м…

Глеб целует меня в шею и я больше чем уверена, что завтра я увижу засосы на коже.

Стон-полукрик срывается с губ, плоть начинает пульсировать и я тихо прошу.

– Хочу тебя.

Резкий толчок и член входит в меня с хлюпающим звуком. Ошалев от восторга я вскрикиваю и сосредотачиваюсь на таком ярком удовольствии, которое не испытывала никогда в жизни.

Темп всё нарастает и я больше не в силах сдерживать себя – ору как сумасшедшая от восторга.

Волны удовольствия накрывают тело одна за одной и я чувствую как к глазам подступают слезы…

– Оооо, – дрожащим голосом тяну я и проваливаюсь в пучину первобытного, неконтролируемого кайфа.

От пульсирующей плоти паутинки удовольствия расходятся по телу и я на несколько секунд вылетаю из реальности.

Хриплый стон Глеба возвращает меня на землю. Глубокие и быстрые толчки резко прекращаются, а ягодицы обжигает горячая влажность.

Войтов переворачивает меня на спину и вытягивается рядом. Его тело дрожит, а губы беззвучно что-то шепчут. Мне очень хочется узнать что именно он говорит, но желание просто полежать в тишине и покое побеждает. Сейчас передохну и спрошу.

Глеб отмирает первый. Поднимается на локтях и вглядывается в мое лицо. Он ничего не спрашивает и не говорит, но отчего-то я чувствую, что на один вопрос Войтов точно хочет получить ответ.

– Мне пипец как понравилось. Ещё хочу.

Глава 50

Это была незабываемая ночь. Раньше я не подозревала, что человек может испытывать такую гамму чувств и удовольствий. Сложно вылить в слова тот поток блаженства, что я прочувствовала ночью. Неконтролируемые эмоции… Благодаря Глебу я открыла волшебный мир секса и никак не могла остановиться. Хотела ещё и ещё… и ещё… Разве можно уставать от удовольствия? Нет, конечно.

Глеб считал по-другому. Уже светало, когда он отнес меня в душ и принялся смывать с меня жар прошедшей ночи. Я видела, что он утомился и готов был сию минуту лечь спать, но я снова заупрямилась.

– Ещё хочу, – повторила я свою просьбу, на что Войтов нежно улыбнулся.

– Ненасытная моя, нам вставать в девять. У насосталось два часа на сон.

– Ну и что. В машине доспим.

Он целует меня в подбородок и тихо просит.

– Давай отдохнем немного, а за полчаса до будильника я тебя разбужу.

Опустив взгляд вниз и увидев, что его член на моей стороне, я медленно опускаюсь на колени.

– Не сейчас, – шепчет Глеб, но я его игнорирую.

Про минет я конечно слышала раньше, но вот как теорию перевести в практику, понятия не имела.

Подняв глаза вверх, я прикладываю ладони к пылающим щекам и шепотом говорю.

– Хочу попробовать взять его в рот.

Мне показалось, что Войтов даже дышать перестал, но через несколько секунд он тяжело выдохнул и хрипло ответил.

– Не уверен, что это хорошая мысль.

– Это и не мысль – желание. В теории я примерно знаю, что нужно делать – пару раз смотрела ролики в интернете.

Облизав губы, я опускаю взгляд на член, который довольно сильно увеличился в размере, и продолжаю.

– Я сейчас оближу головку, а ты скажешь – нравится или нет.

Глеб хотел что-то сказать, но его голос резко садится, потому что я быстро, боясь передумать, беру головку в рот. Проведя языком по бархатной поверхности, я обхватываю ствол ладонью и принимаюсь теорию превращать в практику.

По тому как дрожит Глеб, я понимаю, что делаю всё более-менее правильно, а когда я слышу его хриплый стон, низ живота наполняется тяжестью.

Оборвав ласку, я снова поднимаю глаза на Глеба и сбиваясь с дыхания говорю.

– Хочу, чтобы ты тоже поласкал меня там… губами…

Отчего-то глаза наполняются слезами, а в душе зарождается такая нежность и тяга к Войтову, что хочется кричать на весь мир о своей любви к нему. Но признание не успевает сорваться с губ – Глеб резко поднимает меня с колен и садит на край тумбы-раковины.

– С ума меня сведёшь, – ошалело бормочет Войтов и резко раздвигает мои ноги.

Его горячие губы обжигают кожу на животе и я вскрикиваю от предвкушения.

– А ты меня, – со стоном выталкиваю изо рта и откидываю голову назад, когда чувствую, как губы оказываются на лобке…

***

Звук будильника таранит спящее сознание и я возмущённо мычу. Я не смогу сейчас встать, даже если меня обольют ледяной водой. Глеб тоже вымученно стонет и хрипло матерится. Его руки сильнее сжимают мою талию, а макушку согревает теплое дыхание.

– Надо вставать, – раздается следом за вторым звонком будильника.

Я отрицательно качаю головой и накрываю его ладони своими.

– Давай ещё полчаса поспим. Марианна пока позавтракает… то-сё и мы спустимся.

Глеб целует меня в шею, отчего мурашки табунами расходятся по телу.

– Не-а. Мари не станет ждать.

– Ну и пусть. Мы без неё доедем.

Войтов резко переворачивает меня на спину и ложится сверху.

– Не выдумывай. И прекращай с ней войну, София. Она не враг.

В ответ я скептически улыбаюсь.

– Она хочет заграбастать тебя себе.

Глеб качает головой.

– Хочет-хочет. Но у нее ничего не выйдет, а если…

Я прикусываю язык, потому что в дверь начинаю тарабанить. Бьют сильно, кажется даже ногой.

– Пришла святая Мари, – шиплю я, – и конечно она не из-за ревности выбивает дверь в номер ногами.

Войтов поднимается и принимается искать брюки.

– Ты так ей и открывай… голый. Пусть она поймет, что мы ночевали в одной кровати.

Глеб, к сожалению, находит свои брюки, и отвечать на мои выпады не спешит. Подойдя к двери, он бросает мне – «прикройся» и сразу поворачивает ключ в замке.

На пороге оказывается не Мари, а люди в форме.

– Здравствуйте, – слышится сухой голос полицейского, – Войтов Глеб Александрович?

– Да.

– Нам сообщили, что вы нарушили подписку о не выезде, поэтому мы вынуждены вас задержать.

Глава 51

Три месяца спустя…

Закутавшись в тёплый плед, я подкинула дров в печь и сжала замерзшими пальцами кружку с горячим какао. Сегодня я впервые топила баню. Попытка номер один растопить печь закончилась неудачно – предбанник заволокло едким дымом и мне пришлось распахнуть все дверие, чтобы выпустить чад из бани. Когда дым вышел, я снова приоткрыла дверцу печки и подкинула в топку новую порцию дров. В последнем разговоре Глеб упомянул о желании помыться в бане и я, во что бы мне это не встало, хотела порадовать его. Я готова была на что угодно, лишь бы помочь ему забыть последние три месяца кошмара.

Усевшись на деревянную лавочку, я откидываю голову назад и вновь возвращаюсь в тот день, когда видела Войтова в последний раз.

***

Глебу дали пять минут на сборы и я тоже стала собираться. В груди пекло и всё время хотелось его целовать, на что Войтов пытался отшутиться – «надолго меня не задержат», но я то видела каким напряжённым он был.

Когда все было собрано, мы вышли из номера и тут же наткнулись на четверых сотрудников полиции, которые взяли нас в кольцо.

– Как будто опасного преступника вяжете, – злобно шикнула я и вцепилась в ладонь Глеба мертвой хваткой.

Глеб предупреждающе посмотрел мне в глаза, а самый рослый из полицейских, криво усмехнулся.

– Нам сообщили, что вы решили скрыться от следствия и намерены пересечь границу с Казахстаном, а там и затеряться недолго.

– Бред, – отозвался Глеб, – завтра утром я намерен был вернуться в город.

– Тогда почему не сообщили о поездке следователю? В отношении вас три серьезные статьи, а вы спешно покидаете город!

– Он не виновен, – говорю я, глядя на здоровяка.

– Это не нам решать. Суд разберётся, а пока пройдемте в машину. Мы вас доставим до места.

Войтов ловит мой взгляд и натянуто улыбается.

– Иди в номер Мари, Софа. Расскажи ей всё и пусть она позвонит адвокату.

– Тебя не посадят? – всхлипнув спрашиваю я.

– Нет, конечно.., – начинает Глеб, но здоровяк его перебивает.

– Скорее всего вас поместят в СИЗО на время следствия, гражданин Войтов.

До сих пор я помню взгляд Глеба в ту секунду. Тоска и мрак опутали его бледное лицо и лишили губы цвета. Когда я увидела его таким, сразу поняла – всё не так легко, как мне казалось раньше. Скорее всего Войтов догадывался о том, что ему предстоит понести наказание за преступления, которые он не совершал. Тогда я ещё многое не знала и не понимала.

Тетка попыталась обвинить Глеба в преступлениях сразу по трем статьям. К счастью в двух случаях она оплошалась – истек срок давности. А вот по одной статье срок давности составлял шесть лет и следователи мертвой хваткой вцепились в это дело. Якобы Глеб с помощью юриста и моего погибшего брата напоили деда Войтова лекарствами и заставили его подписать документы на имущество. Тем самым они завладели жилплощадью пожилого человека, который в скором времени умер. После смерти деда, его дом они продали, а деньги разделили. Чушь, конечно, но это стоило доказать. В то время дед Глеба действительно принимал сильнодействующие препараты и подписывал бумаги в присутствии Сережки и юриста. Войтов сам рассказывал об этом Анфиске когда-то и она, будто специально, запомнила этот факт.

Марианна долго обвиняла меня в том, что Глеб нарушил подписку о невыезде. Если бы он оставался в городе, то на время следствия его не задержали или хотя бы у нас была возможность заплатить залог. После задержания наши просьбы о залоге просто игнорировались. Я и сама себя винила, но слова риелторши особенно угнетали меня и порой у меня руки опускались. Глебу грозило до шести лет, а из-за меня он лишился возможности провести время до суда на свободе. Я виновата, но повернуть время вспять естественно не могла.

К бабе Шуре мы с Мари тогда не поехали. Следовали за полицейской машиной до города, а потом долго сидели в отделении, ожидая решение суда об аресте Войтова. Когда нам это сообщили, мы одновременно расплакались и подняли целое отделение полиции на уши. Мы бунтовали. Вместе. Общая беда нас сплотила и объединила. Кстати, мы также вместе сидели потом целые сутки в камере за то, что кинулись на следователя. Он назвал Глеба отъявленным преступником, которому всё и всегда сходило с рук, и если бы не святая женщина Анфиска, то и от наказания он бы тоже избежал. Мы не выдержали – бросились на мужчину, благо не причинили ему вред, а то одними сутками мы бы не отделались.

Когда нас утром отпустили, я потребовала у Мари ключ от дома Войтова. В квартиру возвращаться не хотела, а дом Глеба для меня был местом, куда меня очень тянуло. Много ночей подряд я спала в обнимку с его рубашками, а когда из них выветрился его запах, я стала брать в кровать его вещи – часы, расческу, ремень… Я тосковала и плакала. А в одну из ночей мне в голову пришла одна совершенно новая для меня мысль – мне на самом деле не так плохо в сравнении с тем, что сейчас испытывает Глеб. Ему хуже. Значительно. Это мысль, как бы странно это не звучало, перевернула мое сознание. Раньше, я всегда скучала «для себя» – мусоля свою тоску, жалея себя, особо не задумываясь о чувствах и эмоциях Глеба. А после той ночи, я стала скучать и для него тоже. Теперь я представляла, какие эмоции он может испытывать сейчас. В каком он состоянии! Голодный он, не болеет? Как ему живется? Я хотела его увидеть, чтобы накормить, позаботиться и пожалеть. Подарить ему любовь, а не удерживать ее внутри, где она холится и лелеется в пожирающем душу и сердце вокруг эгоизме.

Глава 52

Стол был давно накрыт, баня тоже подошла, а Глеба с адвокатом до сих пор не было. Войтов строго-настрого запретил мне его встречать у ворот СИЗО. С его слов журналисты и недоброжелатели могли причинить мне вред, поэтому он решил, что я буду дожидаться его дома.

Журналисты и правда здорово испортили мою жизнь. Они как церберы, почувствовав свежее мясо, не давали мне покоя, бросаясь обвинениями и не позволяя спокойно дойти до учебы или магазина. Достали, конечно, но драку с ними я не затевала, боялась усугубить ситуацию.

А неделю назад, журналисты и вовсе как с цепи сорвались. У тетки был истерический припадок в отделение полиции и ее увезли в психиатрическую больницу. Когда Анфиска узнала от следователя, что Глеба в ближайшее время отпустят, она просто озверела. А когда ей стали намекать, что вместо Войтова сядет за решётку она, то ей совсем стало дурно. Со слов юриста, тетка стала биться головой о стену, в результате чего рассекла себе кожу на лбу. Потом она повалилась на пол и стала сдирать с себя одежду, умоляя затолкать ее в холодильник. Якобы она закипает. Юрист считает, что Анфиса действительно тронулась умом – так сыграть даже она не может.

Теперь журналисты обвиняли меня и Глеба в том, что мы довели человека до сумасшествия. Прежние наши «преступления» они забыли, зато за новую историю взялись с максимальным энтузиазмом.

Самое страшное, что люди им верили. В колледже мне настоятельно рекомендовали взять академический отпуск, а Глеба уволили с работы. Иногда мне казалось, что большая часть города нас ненавидят. Даже глухой старик Михалыч, к которому я ходила помогать по хозяйству за небольшую плату, называл нас с Войтовым преступной семейкой.

– Надо же было вам слепёшиться, – бухтел старичок, – драчунья и убийца-афферист. Семейка Адамс местного разлива.

Я не спорила. Деньги сейчас были нужны, да и с Михалычем спорить то ещё «удовольствие». Постоянно приходится орать и повторять ему то, что старик не дослышит.

Вернувшись на кухню, я во второй раз подогреваю жаркое из говядины, и зачерпываю в ложку немного греческого салата. Вкусный получился салат, хотя делала я его в первый раз, впрочем как и жаркое. Хотела удивить Глеба.

Шум подъехавшего автомобиля заставляет меня подпрыгнуть на месте. Не глядя в окно, я бегу к двери и распахиваю ее настежь.

У калитки стоит Глеб с юристом, а за ними плетется Мари. Даже в такой момент хочется закричать: «Какого черта она здесь забыла?», но я сдерживаюсь. Все внимание занято моим самым любимым мужчиной.

Даже похудевший, осунувшейся, с темной щетиной на щеках, Войтов был самым красивым мужчиной во вселенной.

Сильный февральский ветер раздувает полы его куртки, но он не обращает не на что внимание. На меня смотрит.

– Глеб! – пищу я и сбегаю с крыльца.

Он ловит меня и мы сплетаемся в самых желанных и долгожданных объятиях.

– Соскучилась, – сдавленно бормочу я и Войтов хрипит в ответ.

– И я.

От мужчины пахнет табаком и гарью, но мне кажется, что сейчас нет ничего лучше этого запаха. Ведь он принадлежит ему. Глебу.

Не смущаясь свидетелей, я нахожу его губы и целую. Целую глубоко и быстро. Напиться не могу его неповторимым вкусом.

Он отстраняется и шепчет мне в ухо.

– Потерпи. У нас ведь гости, Софа.

Я заглядываю в любимое лицо и не сдержавшись тихо шиплю.

– Зачем ты ее притащил?

Губы Войтова растягиваются в улыбке, после чего он сильнее сжимает меня в объятиях.

– Узнаю свою девочку.

Я провожу ладонью по его щетине и более миролюбиво отвечаю.

– Ладно, пусть остаётся. Сегодня у нас праздник.

Глеб снова улыбается и оборачивается к гостям.

– Пойдемте в дом, а то мы с Софой заморозим вас на улице.

– Всем здрасьте, – миролюбиво машу я рукой, прижимаясь к Глебу сбоку.

– Привет, – отвечает юрист.

– Здравствуй, – ворчливо цедит Марианна и я убеждаюсь в мысли, что перемирие между нами подошло к концу.

Ну и пусть злится. Глеб со мной и никто это уже не изменит.

***

– Мы не отравимся? – скептически оглядев стол, спрашивает риелторша.

– Мы – нет, а ты – не знаю, – ехидно отвечаю сморщенной феи.

– Яда подсыпишь?

– Плюну ядовитой слюной.

– Очень смешно, – фыркает Мари, но тут же ее голос меняется, когда в комнату возвращается Глеб, – быстро ты вернулся.

Он спешно принял душ, переоделся и теперь был готов сесть за стол.

– Ругаетесь? – резюмирует Глеб.

– Нет, что ты! Мы обсуждаем медицину. Яды там всякие…

Марианна закатывает глаза, а я смотрю в глаза Войтова и млею от счастья. Как хорошо, что он дома.

– Пойдемте за стол. Будем оценивать мои кулинарные способности.

Мы вчетвером усаживаемся за стол и приступаем к обеду. Я ем мало – глаза так и магнитятся к лицу Глеба. Мужчина со скоростью света поглощает то, что я приготовила. Когда он ловит мои взгляды, его лицо озаряет улыбка – любящая, нежная, но такая усталая. Я поначалу не замечала этой усталости, но сейчас я ее чувствую каждой клеточкой тела.

– Пообедаем, проводим гостей и сходим в баню, – говорю, глядя на Глеба, – а потом тебе надо отдохнуть и отоспаться. Выглядишь усталым.

Войтов щурится, словно не верит собственным ушам, а потом чуть заметно кивает. Он удивился тому, что я истопила баню или чему?