Текст книги "Без слов (СИ)"
Автор книги: Алена Февраль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)
Без слов
Алёна Февраль
Пролог
За три года до событий, описанных в книге «Без слов»
Ненавижу ворон. Особенно на кладбище. Крупные чёрные птицы меня пугают и заставляют думать о всякой фигне, которую так любит тетка Анфиска. Она верит в потусторонние силы и сравнивает ворон с душами не очень хороших людей. Эти души, по её убеждению, не находят себе покоя после смерти и вынуждены кружить вокруг того места, где схоронено их тело. Глупая и смешная теория, но сейчас, глядя на огромную вереницу ворон в небе, которые ошалело летали вокруг нас, мне становилось не по себе.
Одинокий скулеж тетки отвлекает меня от стаи пернатых и я опускаю голову вниз.
Сегодня ровно девять дней, как погиб Серёжка. Бессмысленная, на мой взгляд, дата, но тетка тщательно к ней готовилась и собрала всех на кладбище. Раскладной стол был «щедро» заставлен тарелками с недопеченными тёткиными пирогами и самой дешёвой колбасой непонятного цвета. Сама же Анфиска показательно подвывала у могилы, хаотично засыпанной землей и глиной
– Как тебе там, Серёженька, одному лежится? – вопила тетка, обращаясь к могиле и я сжала зубы, чтобы не попросить ее заткнуться.
Такую чушь она несет, конечно. Сережа больше никогда и никому не ответит. Неделю назад его бездыханное тело было спешно закопано в залитую дождем могилу и теперь странно требовать от него хоть какого-то ответа.
Зачем вообще было тащиться сюда, отмечать странные даты, собирать стол..? На хрена? Брат умер и все эти тупые церемонии ему точно не нужны. Души не существует, чтобы там не плела Анфиска, а с мертвым телом, зарытым на два метра в землю, нет смысла говорить. Даже если очень-очень хочется…
Кое-как сглотнув образовавшийся в горле ком, я обвожу взглядом собравшихся. На похоронах было двадцать два человека, что соответствовало числу лет, которые успел прожить брат. Сегодня на кладбище явились шестеро, включая меня и тётку Анфиску.
Около могилы стоял теткин бывший муж Георгий. Он без конца лопал невзрачные пирожки, но при этом он успевал периодически прерываться на стопку с водкой. Рядом с ним стояла теткина подруга – Светлана Мироновна. Будучи очень неуравновешенной женщиной, она очень громко вздыхала после каждого Анфискиного возгласа. Анфиска и Светланка стоили друг друга. Чуть поодаль стоял одноклассник брата – Никита, а прямо напротив него находился тот, кого я совсем не ожидала сегодня увидеть – Глеб Войтов. Лучший друг брата и виновник его смерти.
Глеб и Сережка с детства были не разлей вода. Два молчуна и буки, как я любила их называть. Оба учились в физико-математическом классе, а после школы они вдвоем поступили в политехнический университет на айтишников. Только вот Глеб закончит этот ВУЗ, а брат навечно останется студентом пятого курса. Через неделю состоится защита диплома, на которую Сережка никогда не попадёт, зато диплом защитит Войтов. Станет дипломированным специалистом, устроится на хорошую работу, а мой брат, в это время, будет разлагаться в гробу.
После последнего экзамена Серёжка с Глебом поехали на рыбалку на катере Войтова. Я не знаю, что именно там произошло, но вышло так, что катер перевернулся и Глеб с Серёжой оказались в воде. На них не было спасательных жилетов и брат утонул. Глеб смог спастись, а Серёжа нет. Все девять дней меня волнует только два вопроса – почему катер Глеба перевернулся и почему он не обеспечил брата жилетом?
Эти вопросы заинтересовали и следственные органы, но тетка в первый же день прибежала в полицию и сообщила, что у родственников нет претензий к Войтову. Из родственников у Сережи остались только я и тетка, но она почему то решила, что у меня тоже нет претензий к Глебу! Наверняка Войтов заткнул ей рот деньгами, но об этом я точно не узнаю. Анфиска передо мной отчет держать не станет, хотя не мешало бы... Теперь до суда Глеб ходит спокойно по земле, а Серёжа лежит под ней.
Поймав взгляд Войтова, я показываю ему средний палец и отворачиваюсь. Двинуть бы по его смазливому личику тяжелой лопатой, которую Анфиска притащила с собой на кладбище, и прикопать его умертвлённое тело рядом с братом. Тогда бы все было по справедливости.
– Софа, разве можно так себя вести на кладбище? Как не стыдно, – восклицает тетка, наверняка заметив мой жест, обращенный к Войтовы, – прости девчонку, Глеб. Она и раньше была дурной, а после смерти родненького брата, совсем с ума сошла.
От злости я поджимаю губы и снова ловлю взгляд Глеба. Тетке он не отвечает, а молча рассматривает меня.
Закрепив возмущение ещё одним средним пальцем, я решаю свалить с бессмысленного мероприятия. Размашисто топая по хлюпающей от дождя глине, я стараюсь как можно сильнее обдать нашу компанию грязными каплями. Особенно много капель достаётся Войтову, отчего я злорадно хмыкаю. И только подойдя к машине я понимаю, что сама измаралась куда сильнее, чем преступник Глеб.
– Ну ничего, главное он будет знать, что я считаю его виновным в смерти брата, – бурчу я себе под нос, пока обтираю руки влажными салфетками.
А ведь когда-то Глеб Войтов был для меня всем… Кумир, тайная любовь, идеальный мужчина… Был всем, а стал… хуже и быть не может кем он стал... Я никогда его не прощу и по возможности отомщу!
Глава 1
Прошло около трёх лет…
Веред-назад… Вперёд-назад… Вперёд-назад…
Монотонный скрип качели усиливал боль в голове, делая её нестерпимой, но я продолжала качаться, тем самым доводя свое состояние чуть ли не до агонии. Я мастерски могла делать больно – себе, людям… Особенно, конечно, перепадало тётке, только она выходила в открытую конфронтацию со мной, остальные старались не связываться… С помощью боли я определяла свой предел и предел окружающих меня людей. Вот как сейчас – голова была готова расколоться от невыносимой боли, но я планомерно продолжала её причинять. Тетка считала меня садисткой, но я так не думала. Я не лезла к тем, кто меня не трогает или не задевает, боль-ответ получали только те, кто делал больно мне. Например животных я никогда не трогала, даже желания не возникала их обидеть, а вот люди… Люди бывали очень жестокими со мной, поэтому некоторые получали в ответ еще больше боли...
Промокнув влажной салфеткой разбитую губу, я прислоняю к виску мокрое полотенце и в памяти всплывают события прошедшей ночи…
Вечер начинался как обычно. Я, Стас Игровой и Марина Лосева сидели на лавочке у памятника на заводской аллее и ели самые дешевые чипсы из местного супермаркета. Ничего не предвещало беды…
Со Стасом и Мариной мы дружили с десятого класса, ровно с того момента, когда меня в их школу перевели из центрального лицея. После Серегиной смерти тетка поняла, что не потянет траты лицея и после окончания девятого класса спешно перевела меня в обычную школу рядом с домом. Я сильно не сопротивлялась, после смерти брата учиться мне резко расхотелось и уровень лицея я могла теперь не потянуть. Когда новые одноклассники узнали, что я перевелась к ним в класс из самого лучшего лицея в городе, стали меня подкалывать. Мол какого хрена ты к нам спустилась, тебя что вышибли из элиты и т.д. Только Стас и Марина меня поддержали и помогли адаптироваться в новом месте. Потом я узнала, что ребята были изгоями и лузерами в классе и я решила это исправить. Позже у меня получилось исправить ситуацию, но с определёнными поправками.
К середине десятого класса никто больше не чморил и не унижал Стаса с Мариной, впрочем и особой дружбы с ними, а значит и со мной, никто не хотел заводить. Теперь мы втроем считались белыми воронами, но в глаза нам об этом никто не мог сказать. Все боялись моей неадекватной натуры, как однажды выразилась директор нашей школы. Я дралась. Брат с шести лет учил меня приемам самообороны и теперь я их успешно применяла. Бывало, что били меня, когда налетали толпой, но потом огребалась вся эта толпа, но только по одиночке, потому что я их обязательно выслеживала.
Комиссии по делам несовершеннолетних, приводы в полицию, осмотры психиатров, месячное обучение в спецшколе для девиантных детей… Что мы только с теткой не прошли, но в итоге я стала той, с кем просто не хотели связываться.
"Она психическая!" – часто прилетало мне в след, но я теперь не обращала внимание. Главное Стаса, Маринку и меня больше никто не трогал.
Всё изменилось в конце одиннадцатого класса. В мае к нашему классу приставили практиканта из местного университета, чтобы он помогал нам готовиться к последнему звонку и выпускному. Матвей Алексеевич понравился всем – учителям, родителям, одноклассникам, но меня этот мажор совсем не впечатлил. Стас с Маринкой мне все уши про него прожужжали, а я смотрела на Матвея и внутри разрасталось что-то необъяснимо тяжелое и мерзкое…
Кстати, он тоже на меня смотрел. Часто. Долго. Липко. Когда двадцатого мая мне исполнилось восемнадцать лет, практикант подкараулил меня после школы и предложил покататься. Я совсем невежливо Матвею отказала, вроде даже на три буквы послала, и ровно с того времени началась полная жесть.
Последний звонок отмечали на набережной. Стас, Маринка и я решили идти только на тождественную часть, поэтому в пять часов вечера мы уже вышли из кафе. Матвей увязался за нами, нес какую-то херню про усталость, а потом стал в открытую меня лапать. То приобнимет, то опустит ладонь на попу, то за шею прихватит. Каждый раз я шлепала его по рукам и пыталась избавиться от наглого кавалера, но это его как-будто раззадоривало…
Я всегда видела как на меня смотрят парни и мужчины, даже тетка признавала, что в будущем я буду довольно красивой женщиной, но этот факт меня мало заботил. Всего один раз в жизни мне казалось, что я влюбилась и что в итоге? Тот, кого я выбрала оказался убийцей! Я не хотела больше разочаровываться, поэтому не подпускала к себе никого и тем более я никогда не давала повода парням рассчитывать на что-то.
А Матвею было всё равно. Он как с цепи сорвался, в наглую лез и плевал на моё сопротивление.
В тот вечер Марина со Стасом посмотрели на практиканта новым взглядом и были шокированы его поведением. Кое-как мы смогли убежать от наглеца, но к сожалению приставания не закончились…
На выпускной наша троица тоже не пошла. Не было денег, да и Матвей не давал мне покоя. Было решено собраться у Стаса и отметить выпуск из школы банкой компота и бутылкой водки. Выпили бутылку быстро и через пару часов разошлись. По дороге домой я пыталась идти как можно ровнее, чтобы не попасться на глаза полиции, но как потом оказалось, лучше бы меня спалили и забрали в отделение.
Рядом с подъездом меня ждал Матвей. К сожалению ждал не один, а с двумя парнями примерно одного возраста с ним. Как я не орала и не сопротивлялась, но уже через пару минут я сидела на заднем сидении автомобиля и отбивалась от поцелуев Матвея. Впереди сидящие парни ржали и подбадривали дружка, на что тот скалился и еще больше лез ко мне под кофту.
К моей великой радости меня вырвало. Компот с водкой, да ещё и на голодный желудок, борьба с Матвеем и очень быстрая езда, как оказалось, дали очень хороший эффект и я испачкала всё вокруг. Практиканта, сиденья, пол… В общем, тогда я думала, что Матвей от меня отстанет, но и здесь я ошиблась.
С прошлого лета он перестал ко мне приставать, так как объявил мне информационную войну, в которой я ни разу не одержала победу.
Матвей и его друзья пустили по городу лживые слухи, что я продажная шлюха. Якобы в тот вечер, когда они забрали меня у подъезда, я за деньги оказывала их компании интимные услуги. Какого только вранья я не услышала о себе в тот страшный месяц. Бывали моменты, когда я хотела наложить на себя руки, но злость побеждала и я каждый раз останавливалась.
Одних слухов Матвею оказалось мало и он разместил объявление с моей фотографией на сайте, рекламирующим интимные услуги. К объявлению прилагался мой реальный номер телефона, поэтому весь август и сентябрь я отбивалась от озабоченных мужиков. В итоге пришлось сменить симкарту, но и это не стало окончанием моих бед.
Матвей вроде отстал и пусть пол-города и считали меня шлюхой, но новых пакостей и сплетен он не инициировал. Зато активизировалась тетка. Она каждый день пыталась выгнать меня из дома и поливала мою голову такими грязными обвинениями, с которыми даже сплетни практиканта рядом не стояли.
Из техникума в декабре меня выгнали как раз из-за ее писем в администрацию. В письме чокнутая Анфиска откровенно врала, что я вожу домой мужиков, ворую деньги и не даю ей бедной покоя. Из-за этих писем мы с ней чуть не подрались. Вернее она кинула в меня половником, а я хотела его запустить в ответ, но теткин новый сожитель перехватил «мою стрелу» и не дал поквитаться с Анфиской за ее лживые писульки.
Я знала почему Анфиска пытается упрятать меня в тюрьму или психушку. Ей нужна была моя квартира, в которую она сразу же переехала после смерти брата. Каким-то образом она смогла оттяпать от квартиры одну четвертую часть и теперь спит и видит, как заграбастает остальные части. Но пока я жива и нахожусь на свободе, ей не удастся эту аферу провернуть, поэтому она так старается…
С техникума меня сразу выгнали и теперь мне приходиться работать на автомойке с графиком работы сутки-двое. Денег платят мало из-за того, что я часто болею и пропускаю работу, но на другую работу всё равно не берут – подмоченная репутация бежит впереди меня.
Вчера вечером, после очередной смены на автомойке, мы с Мариной и Стасом сели на заводской аллее и совсем не знали, что попадем в такой глобальный замес, который еще долго будут обсуждать на районе.
Глава 2
– Софа! – раздается совсем близко и я открываю глаза, – ты что же, сучка, снова драться взялась!
Тетка остановила качели и встала предо мной, уперев руки в бока.
– Весь район стоит на ушах, а ты сидишь тут и качаешься, дрянь. Знаешь кто мне сейчас звонил?
Я откидываюсь на спинку сидения и снова прикладываю салфетку к разбитой губе.
– Мне звонили из прокуратуры! Тот мальчик, которого ты вчера изваляла в куче с навозом, написал заявление в прокуратуру. У него отец в городской прокуратуре работает, а ты его с говном смешала, гадина.
– В следующий раз не будет вести себя как коронованый принц местного разлива.
– ЧТО? Ты совсем оборзела? Он тебя посадит за решетку и ты сгниешь в тюрьме.
– Нет.
– Что нет?
– Так называемый мальчик, который выше меня на голову и тяжелее килограмм на двадцать, вчера разбил мне лицо, а Стасу выбил коленную чашечку. Я тоже умею писать, Анфиска! И обязательно напишу ответное заявление, если мальчик будет рыпаться.
Тетка язвительно и громко расхохоталась, а потом склонилась к моему лицу и глухо прошипела.
– Я пообещала, что уберу тебя с нашего района сегодня же! Иначе завтра ты сядешь в СИЗО, а оттуда поедешь на зону, детка. И никакие твои ответки не помогут, поняла?
– Нет, – упрямо заявляю я, вспомнив как ближе к ночи к нашей троице подошла компания из четырех мажоров и стала издеваться над Стасовым стареньким телефоном, на который он снимал уходящее за горизонт солнце.
Уставшая после смены на автомойке, я попросила их вежливо отвалить от нас, но эти бычары, решили что не слушают всякий биомусор, так они вчера выразились, и щедро оплевали наши кроссовки и сумки.
У меня тогда просто упала планка. Я подбежала к вожаку и смачно плюнула ему в лицо. Тот сразу же заехал мне в висок, а его кореш долбанул поднимающегося с лавки Стаса в колено. С этого момента и началась драка. Я билась как никогда, двоих завалила Стасовым тяжелым самокатом, а ещё один – получил от меня в ухо. Вожак, в это время, бил беспомощного Стаса по разбитому колену и пришлось срезать его валяющейся неподалеку палкой. Получив по ногам вожак завалился на колени и стал вопить как резаный, призывая дяденек в форме. Заметив рядом стоящею телегу с навозом, я попросила Марину помочь мне и мы высыпали эту телегу на мажора. Кое как, но я смогла повалить его грузную тушу на асфальт. После этого, я уселась на него верхом и накуряла его наглую мордаху в свеженький перегной.
Когда очнулась и отступила от вожака, я заметила, что кругом собралось столько людей, что у меня не хватит трех минут, чтобы всех пересчитать. Но главное не это. Главное то, что у всей толпы в руках были телефоны и они активно снимали развернувшееся перед ними представление.
Решив, что пора смываться, мы с Маринкой подхватили под рук раненого Стаса и повели его в травмпункт. После травмпункта мы разошлись, но подниматься в квартиру я не стала, решила проветриться на качелях, где и нашла меня Анфиска.
– У тебя нет права голоса, дрянь. Либо ты сейчас едешь со мной, либо завтра тебя ждет камера с отмороженными заключенными, которым обязательно заплатят, чтобы тебя наказать.
Я несколько секунд непонимающе моргаю, а потом до меня доходит смысл Анфискиных слов.
– Куда ты меня потащишь? В психушку?
– К сожалению нет, но есть место, куда я тебя еще не отправляла. Может там тебя научат правилам нормальной жизни.
***
Через час мы с теткой выходим на конечной остановке автобуса и идем в сторону небольшого пригородного поселка, где ровными рядами стоят около десятка одноэтажных домов.
– Куда мы приехали? – оглядывая одинаковые дома, спрашиваю я.
– Скоро увидишь, – отзывается тетка и идет к дому под номером 4.
Небольшой, отделанный коричневым сайдингом дом, кажется безлюдным, поэтому я решаю, что вряд ли нам кто-то откроет. Опустившись на крыльцо, я поворачиваюсь спиной к двери и уныло оглядываю окружающую глушь. Вроде окраина города, а кажется, что какое-то глухое село. Здесь живые люди вообще есть?
Когда тетка начинает стучать в дверь кулаком, я с облегчением понимаю, что сейчас мы свалим из этого безлюдного места. Звонки не помогли, долбежка в дверь тоже не поможет и мы наконец свалим. Но как обычно удача не была моей союзницей. Дверь все же открыли и я услышала, что с тёткой кто-то тихо поздоровался.
– Здравствуй, давно не виделись, – тараторит тетка и я опускаю голову на колени, – Мы с Софой к тебе за помощью пришли. Я не справляюсь с её воспитанием, Глеб. Во имя памяти друга, ты должен забрать эту распутную девчонку из моего дома. Не заберёшь – слово, данное Сергею нарушишь.
Я закашливаюсь, потому что слышу как тетка произносит одно из самых ненавистных имён, которое могло быть на свете. Неужели она притащила меня к Войтову?
Глава 3
Точно Войтов. Собственной преступной персоны.
Обернувшись, я снизу вверх смотрю на мужчину и с сожалением понимаю, что он не пострашнел, не захирел, не поправился… Виновник в смерти брата, к сожалению, не сдох от чувства вины и продолжает наслаждаться жизнь.
Разглядеть его мне не удаётся из-за Анфиски, которая практически полностью его загородила своим не маленьким тельцем, но кое-что мне рассмотреть удаётся.
Короткий ёжик на голове, половина лица покрыта густой щетиной… Внимательный взгляд, направленный на тётку, и приоткрытые губы – словно он хочет что-то сказать, но трещотку Анфиску невозможно перебить. Футболка на пару размеров больше, спортивные брюки и.., что там у нас, босые ноги. Значит любит ходить босиком! Вот бы ему дома набить посуды и свет вырубить… Посмотрим, как бы он тогда разгуливал на голу лапу.
Будь у меня возможность, я бы пакостила ему каждый день, а ещё бы сделала так, чтобы ему жить не захотелось. Хотя-я, что это я! Возможность испортить ему жизнь как раз нарисовалась. Редко, но случается, что в теткину голову приходят дельные мысли. Мысль поселить меня у Войтова была великолепной, просто я не сразу смогла её оценить.
Быстро поднявшись, я ладонью перекрываю выход для теткиных слов, нагло закрыв ей рот, и предстаю перед Войтовыс во всей красе. С побитой мордой, в грязной и пострадавшей во время драки одежде, и с яркой улыбкой на разбитых губах.
– Возьмите меня в свой дом, дядя Глеб, а то меня завтра посадят в камеру к уголовникам и убьют. И это в самом благоприятном случае.
"Дядя Глеб" явно ранее не замечал моего присутствия на пороге своего дома. Его брови от удивления ползут вверх, а взгляд становится пронзительным.
– Забери ее, Глеб, – снова гундосит тетка, отодрав мою руку от своего рта, – ей необходима мужская рука…
Я слишком громко усмехаюсь, но разорвать зрительный контакт с Войтовым не могу. А он смотрит и молчит. Мужчина и раньше не отличался болтливостью, а с возрастом, похоже, стало только хуже…
Сколько там ему лет? Вроде двадцать пять или чуть больше. У нас с братом была разница шесть лет, а Глеб с Серёжей были ровесниками. Значит точно – Войтову двадцать пять лет.
Тётка отодвигает меня в сторону и делает шаг вперёд. Войтову приходиться шире открыть дверь и отойти, чтобы Анфиска не наступила ему на ногу.
Вот же наглая тетка, если задумала что-то, то прет лучше бульдозера.
– Вряд ли я смогу вам помочь, – наконец говорит Глеб и в ту же секунду из Анфискиных глаз выливается поток слёз.
Откуда взялся этот океан воды? Ещё секунду назад ее глаза были абсолютно сухие.
– Как ты можешь сейчас мне отказать! – взвизгивает она, – я тебя спасла от тюрьмы, а теперь ты не можешь спасти от тюрьмы сестру друга, ушедшего в мир иной. А ведь ты стоял перед Сереженькиным гробом и говорил, что ты будешь помогать его сестре… Ой-ой-ой, так врать мертвецу…
– Я помогаю, – с каменным лицом говорит Глеб и мои глаза удивлённо распахиваются – когда это он мне помогал?
Тётка стреляет в меня убийственным взглядом и тихо шепчет Войтову.
– Ты знаешь сколько на неё уходит денег… Жуть!
– Чего? – недоумённо восклицаю я.
Анфиска никогда не тратила на меня деньги. Разве только на еду. Я всегда подрабатывала, потому что тетка твердила, что на мою пенсию, по потере кормильца, можно только купить хлеб и воду.
– Умолкни! – рявкает тетка и снова смотрит на Глеба, который теперь вглядывается в моё лицо, – значит ты нам отказываешь?
Под прямым взглядом Войтова я немного теряюсь и как на зло опускаю глаза в пол. Надо смотреть убийце в глаза, а не пасовать. Дура!
– Отказываю.
Анфискин истерический вопль разрывает окружающую нас тишину. Её дицибелы конечно впечатляют, но даже не это меня больше всего поражает. Неожиданно тётка падает на колени.
– Что же ты делаешь со мной, Глеб, – визжит актриса во втором поколении и я сразу забываю про волнение.
Всё-таки молодец тётка. Идет к цели! Не видит препятствий.
Взглянув на Войтова, я замечаю, что даже его хладнокровная выдержка дает сбой. Мужчина наклоняется и подхватывает тетку под руки, чтобы поднять её с колен. Как ни странно, ему это быстро удается.
– Заклинаю тебя, помоги.., – сквозь всхлипы, хрипит тётушка и Глеб устало вздыхает.
– Помогу.
– Вот ты и подписал себе приговор, Войтов, – тихо хмыкаю я, когда мужчина заводит ноющую тётку в дом.
