Текст книги "Без слов (СИ)"

Автор книги: Алена Февраль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 30

Теткиного сожителя Гришку я терпеть не могла. Пару лет назад он появился в нашем доме и с того времени, при любом удобном случае, пытался меня шпынять и унижать. Именно пытался, потому что каждый раз получал отпор и надо признать – порой я была жестока в своей мести. Один раз мы даже подрались с Гришкой.

Он заставлял меня делать ему массаж. Якобы он потянул спину на стройке, а у тётки болели руки. Я естественно послала его в далекие дали и тогда он пригрозил, что утопит котят, которых мы с Маринкой спасли от смерти. Для вида я согласилась, а когда он вытянулся на диване, я закидала его спину тухлыми яйцами, которые тетка собиралась выбросить. Конечно я сразу убежала, а когда вернулась домой Гришка решил меня избить ремнём. В итоге сам и поплатился – я вывернулась и пнула его между ног. Тогда я точно не поняла, кто орал сильнее – тетка или её молодой сожитель.

И вот этот урод здесь.

– Что надо? – с вызовом цежу я, а сама осматриваю комнату в поисках оружия.

Вряд ли Гришка пришел ко мне с миром, скорее следует ждать самой настоящей битвы.

– Шо-ко-ла-да, – плотоядно протянул мужчина и окинулл моё тело жадным взглядом, – сейчас ты за всё заплатишь, сука.

До боли закусив губы, я чувствую вкус металла во рту и готовлюсь к броску. По хлёсткому Гришкиному взгляду я вижу, что он настроен решительно. Того и гляди сейчас кинется, а я до сих пор без оружия.

– Оплату с Анфиски тряси, ты же с нее тянешь деньги, словно пылесос.

– Она в больнице, тварь! – орет он и делает шаг вперед, – и всё из-за тебя и твоих помощников. Решила всё у нас забрать? Не подавишься?

– А вы не подавитесь? – шепчу я, и наконец нахожу глазами рюкзак.

В боковом кармане рюкзака лежит перцовый баллончик, но успею ли я до него добраться?

– Неблагодарная сука, ты бы сдохла на панели от передоза, если бы не Анфиса.

– Сомневаюсь, – выдыхаю в ответ и бросаюсь к рюкзаку.

Баллончик уже практически был у меня в руках, когда резкая боль застопорила движение. Этот гад меня пырнул. Это точно нож. Горячо и довольно сильно давит в бок, а через мгновения я чувствую как теплая кровь начинает пропитывать кофту.

– Будешь рыпаться, я суну глубже!

Обернувшись, я замечаю в Гришкиных руках небольшой перочинный нож, который ровно наполовину вставлен в мой бок.

– Вставай на колени и соси, шлюха! А потом бумаги будем подписывать! Если не подпишешь – всю тебя исполосую.

Бок закипает от пульсирующего огня, но боль никогда меня не останавливала, скорее она наоборот бросала меня в атаку. Резко развернувшись, я вгрызаюсь зубами в его нос, а потом со всего маху пинаю Гришку по коленной чашечке.

Мерзкий запах кислоты ударяется в нос, когда Гришка начинает орать благим матом. Я не останавливаюсь – прикусываю сильнее. После я отшатываюсь, сплёвываю поганую кровь и пинаю его в живот. Когда Гришка заваливается на пол, я выбегаю в коридор и начинаю со всей дури молотить по соседним дверям. Не разбирая, я бегу по коридору и стучу в каждую. И когда в коридоре показываются люди, я прошу их вызвать полицию и только после опускаюсь на пол. Картинка куда-то уплывает и через пару секунд я теряю сознание.

***

Прихожу в себя от шлепков по лицу. Разлепив веки, я вижу обеспокоенное лицо Владимира.

– Она пришла в себя. Подойдите.

Практически сразу надо мной склоняется врач и я только сейчас замечаю, что лежу на кровати в своей комнате в общежитии.

– Я тебе рану обработал. Жить будешь, – басит врач, обращаясь по всей видимости ко мне, – в больницу тебя не повезем, станет хуже – подходи в первую городскую в приемный покой.

– Ей надо в больницу! – возмущенно говорит Владимир.

– У её оппонента нос сильно травмирован, живот и нога. Приоритет ему отдаём, а с этой… драчуньей полиция разберётся.

– Она не драчунья, – снова вставляет сосед.

– Эта? Да ты ее не знаешь. Это ж Мезенцева! Наша бригада на место ее драк уже третий раз приезжает и это за последний год, а сколько ещё их было… На ней как на кошке заживёт, а человека спасать надо. Видел? Нормально она его налупила.

– Это он ко мне ворвался, – тихо говорю я, а у самой темные пятна скользят перед глазами.

– Ну-ну, рассказывай.., – начинает врач, но я его больше не слышу – эран снова тухнет.

***

В следующий раз, когда прихожу в себя, глаза открывать не спешу. Кто знает – может я уже валяюсь в камере для опасных преступников.

С минуту лежу не шевелясь и делаю некоторые выводы: боли не чувствую, кругом тишина и… и подозрительно пахнет травяным чаем.

Распахнув глаза, я сразу понимаю, где нахожусь. Я в доме Войтова.

Это ведь не галюцинация?

Глава 31

Из окон льется свет вечернего солнца, а это значит я провалялась без чувств целый день. Я нахожусь в доме Войтова и лежу на его диване, при том лежу я в одних трусихах и майке. Под тяжелым и плотным одеялом мне довольно жарко, но сил скинуть его нет. Мысленно подсчитав до десяти, я осторожно приподнимаюсь на локтях и осматриваюсь. Боли не чувствую, только лёгкое головокружение и слабость. Когда я через секунду откидываюсь на подушку, голова заваливается на бок и я замираю….

В кресле рядом с диваном, вытянув ноги перед собой, сидит Глеб. Он спит. Его ладони лежат на подлокотниках и пальцы слегка подрагивают во сне. Лицо расслабленное и такое… красивое. До мурашек, до умопомрачения красивое. Как же я скучала по этому неразговорчивому мужчине. Приподняв руку, я касаюсь его ладони и наслаждаюсь теплом. Как же хорошо… Прикрыв веки, я облизываю пересохшие губы и снова проваливаюсь в сон.

***

Когда я снова открываю глаза, в комнате полумрак. За окном – темнота и Глеба нет рядом. Нахмурившись, я злюсь на себя. Надо было мне уснуть – такой момент проворонила.

– Проснулась? – раздается рядом и я поворачиваю голову.

Боже! Войтов рядом лежит. Он не оставил меня! Даже наоборот – он прилег ко мне на диван.

– Да, – хрипло отвечаю и снова облизываю губы.

– Это хорошо.

– Правда? – улыбаюсь и тихо спрашиваю, – можно я к тебе подвинусь?

– Я сам, ты пока слишком слаба.

Войтов придвигается и даже полуобнимает меня. В ответ я прижимаюсь к нему и блаженно прикрываю веки.

– Я не слабая, я – сильная, – бормочу и трусь носом о его футболку.

Вот бы сейчас прикоснуться к нему без всей этой дурацкой одежды.

– Не сомневаюсь, ты демонстрируешь это регулярно. Причем себе во вред.

– Не порти момент, Глеб, – шепчу в ответ и касаюсь губами его горячей шеи.

Войтов молчит какое-то время, а потом снова всё портит.

– Что на самом деле случилось в общежитии, София?

Я поднимаю голову и медленно тяну.

– Я – Со-фа. Называй меня Софой.., пожалуйста!

– Так что случилось.., Со-фа?

Растянув губы в шальной улыбке, я трусь носом о подбородок Войтова.

– Не хочу говорить об этом уроде.

Глеб останавливает меня и заставляет посмотреть в свои глаза.

– У Григория откусан кончик носа, выбито колено и тупая травма живота с последствиями. У тебя только глубокий порез. Как все случилось?

– Только?! Он сам виноват. Вскрыл замок и угрожал мне.

– И ты решила его побить?

– Не-ет. Он начал первым!

– Так же как Марианна?

Я обиженно отворачиваюсь, но потом снова смотрю ему в глаза.

– Гришка обвинял меня, а потом приказал отсосать у него. После этой мерзости я должна была подписать какие-то бумаги… Я отказалась его обслуживать и кинулась к сумке за перцовым баллончиком и тогда он вставил в меня нож… Вот и огрёбся, урод. Надо было ему ещё по роже съездить…

– Софаа…

– А что не так? Я должна была сосать ему? Да?

Вырвавшись, я легонько толкаю Глеба в грудь и пытаюсь отодвинуться.

– Тихо-тихо, – останавливает меня Глеб и серьёзно говорит, – он заявление на тебя написал. В полицию.

– Что?

– Да. Я нанял адвоката, который опрашивает свидетелей и записи с камер наблюдения ищет.

– Надо с Владимиром поговорить, он его видел около моей двери два раза. Я-то решила, что это ты ко мне приходил, а оказалось он. Владимир точно будет за меня, он защитит…

Войтов в раз каменеет и я вижу как по его щекам расходятся желваки.

– Что? – удивлённо уточняю у Глеба, – я тебе всё честно рассказала.

– Кто такой Владимир?

– Сосед. Он нормальный и врать не станет.

– Не сомневаюсь, – выдыхает он и быстро добавляет, – только месяц прожила в общаге, а уже нормальных мужиков завела, которым можно безоговорочно доверять.

– Ну да. Владимир только и помогал мне, остальные соседи настоящие злыдни. Плевать на меня хотели.

Глеб кивает, а потом притягивает меня к себе, заключая в крепкие, удушающие объятия.

– Как помогал?

– Не поняла? – вопросом на вопрос отвечаю я, когда чувствую небольшую боль в боку.

В таких тисках я ощущаю боль.

– Этот Владимир, он как тебе помогал? Чем?

– Да… так… Много чем. Замок помог открыть, кормил вкусняшками, например.

– Бескорыстно?

– Глеб, говори как есть! В чём дело? И кстати, ты меня сейчас раздавишь.

Войтов отпускает меня, а когда я ловлю его взгляд, он тихо спрашивает.

– В ответ твой помощник ничего не просил и не требовал?

Я решаю ответить честно.

– Вначале нет, но потом я стала замечать его взгляды, отмечать слова и стала меньше с Владимиром общаться. А то еще подумает, что я принимаю его ухаживания и…

– А ты принимала? Отвечала на знаки внимания?

– Нет, конечно. Я не ты. Это ты со своей Марианной ночи проводил, а я ни с кем не встречалась.

– Какие ночи? – удивленно вскидывает брови Войтов.

– Я прибежала к тебе с утра по-раньше, а вы из дома выходите. Ни в карты же выиграли всю ночь.

– София, ты не так поняла. Я машину продал на днях и Марианна решила меня забрать. У нас дела были за городом – в дом Анфисы ездили.

– Правда?

– Зачем мне врать?

Я мгновение размышляю, а потом расслабляюсь – поверю ему, так и быть. И тут меня озаряет…

– А зачем ты про Владимира спрашиваешь? Ревнуешь?

– Глупости не говори, – отнекивается Глеб, но из объятий не выпускает, а потом опускает голову и аккуратно целует меня в нос, – выдумщица.

– Мне была бы приятна твоя ревность. Я например тебя к этой риелторши ревную. Терпеть её не могу.

Тяжелый вздох обжигает щеку, а потом его губы накрывают мои.

Глава 32

Глеб

Я не собирался ее целовать. Не планировал.

Так всегда выходило во время встречи с Софой – поначалу мои намерения носят чисто волонтерский характер, без сексуальной подоплеки, но… Но заканчивается все одинаково – каждый раз девчонка стряхивает все мои добрые порывы в костёр. Причем костром я не управляю, спичками и щепками заведует Мезенцева. Нужно признать – Софа возбуждает в моем теле такое острое желание, которое я не способен контролировать.

Я её хочу. Меня к ней тянет. Мне до помутнения хочется ее отъеб…ь. Именно в такой формулировке.

Я помешался.

Раньше такой дикой тяги к женщине я точно не испытывал. Хотя, бл…ть, к какой женщине… Софа девчонка еще совсем, а я... Я ежеминутно, как озабоченный подросток, фантазирую в какой позе буду ее трахать. Такое случается с нормальными людьми или я всё-таки какой-то озабоченный псих?

Точно не вспомню сколько в моей жизни было женщин. Каждый раз это были короткие, мало запоминающиеся встречи, которые сразу выветривались из тела. В подростковом возрасте я боролся с заиканием, которое до конца не победил, и поэтому о сексе не думал. После пубертата я также особого интереса к сексу не испытывал. Получалось с кем-то переспать – хорошо, не получалось – тоже неплохо. Смыслом жизни была учеба и работа, а половые связи стояли не на главных позициях.

После Сережкиной гибели я совсем забыл про женщин. Не хотелось. Думал, что из-за пережитого стресса я стал импотентом, настолько все было ровно в интимном плане. Я много работал, инстинктивно избавляя себя от удовольствий, которые считал излишними. Долгое время я считал себя недостойным этих излишеств, пока однажды в мою жизнь не ворвалась Софа.

Песчаной бурей она ворвалась в мою пустыню и я поплыл. Вспомнил, что у меня есть член и я хочу заниматься сексом. Но самое главное, я осознал, что ничего у нас не случится. Нельзя! Софа – табу. Поэтому я начал активно бороться со своими желаниями.

Борюсь до сих пор. Я сопротивляюсь. Сжимаю зубы и отстраняюсь. Пытаюсь с головой уйти в работу, но это ни хрена не помогает. На прошлой неделе назначил встречу в гостинице с женщиной, номер которой скинул мне Сашка. Решил – спущу пар и станет легче. Собрался, в коим-то веке – вырядился и… и на этом всё. Дома остался. Не смог перешагнуть через образ Софии, который прочно засел в башке и не позволял иметь других «четких» баб.

Я точно помешался.

Она дикая, дурная девчонка. Хорошенький зверёк, с длинными и острыми когтями. Оцарапает на раз-два. Полная противоположность мне. Ее поведение и натура меня раздражают и бесят. Мне абсолютно неприемлем ход ее мыслей, взглядов, но… но я ведь помешался!

Тогда в беседке я с диким рвением накинулся на предложенное «кушанье», но тут же подавился ошеломляющей правдой. Она – девственница. Пизд…ц – самое корректное, что подумал я и убежал дрочить в ванную комнату. Если бы не хватило сил убежать – трахнул бы девчонку прямо на том столе. Уже зная правду, я бы удовлетворил свое желание, не заботясь ни о чем. Думая только о звенящем порыве обладать ее плотью. Но сил мне хватило, слава богу, и я закрылся в ванной.

После того вечера, я как мог старался обернуть мозг ледяной коркой. Хотел отгородиться! Но Софа каждый раз дула на защиту горячим дыханием и я снова взрывался. Чаще девчонка не видела взрыва, потому что я сбегал, но когда она испортила вещи Марианны меня понесло.

Обида, неудовлетворённость, злость вышли наружу и я выплеснул ведро мертвого моря в лицо Софии. Она хлебанула и ушла. Выбежала из машины, а я вернулся домой и бухал целую неделю. Никак не мог смириться с мыслью, что ее уход самое правильное окончание нашей не начавшийся любовной истории.

Из запоя меня вывела Марианна. Пришла и разоралась, что мы просрем все договоренности и сделки, если я не прекращу пить. Ее слова не возымели нужный эффект и тогда она сказала одну единственную фразу, после которой я облился ледяной водой и выбросил спиртное

– Софка твоя ни с чем останется – с нулями, если ты не завяжешь.

И снова я погрузился в работу. Сделка по квартире сорвалась из-за того, что Анфиска попала в больницу, поэтому пришлось продать машину, очистить все счета и занять деньги, чтобы собрать нужную сумму. В конце прошлой недели сделка состоялась и квартиру я для Софы всё-таки купил. Осталось решить дела с ее домом и квартирой Анфисы, а это станет возможным после ее выписки из больницы.

Софу я решил пока не искать – улажу дела с домом и тогда вручу ей все документы. Если бы ей было плохо – уговаривал я себя, она бы точно уже примчалась, а раньше времени драконить свою и ее душу было верхом безумия.

Дом Мезенцевых мы с Марианной посмотрели. Как раз в то утро, пару дней назад, когда нам встретилась девчонка, мы ездили на осмотр. По возвращению, я принялся искать Софию и к вечеру мне сообщили, что она сидит в приемном покое местной больницы. Туда она пришла сама в полубессознательном состоянии, а из-за переполненности отделения ее не приняли.

Когда я приехал в больницу, София полулежала на кушетке в коридоре и невидящим взглядом смотрела в одну точку. Когда же я взял ее на руки, понял, что она вся горит.

– У нее орви, – ответила дежурный врач на мои крики, – а у нас другой профиль, мужчина. Порез ей зашили, можете забирать.

Вызвав платного врача на дом, я уложил Софу на заднее кресло и нажал на газ. Два дня врач ходил к нам как на работу – брал анализы, ставил уколы и капельницы и это помогло. Софа проснулась и выглядела здоровой.

Глава 33

Софа

Как же я по нему скучала! Знакомый вкус, аромат… Желанная твердость губ и горячая лава вместо крови…

Качаюсь на волнах поцелуя и мечтаю о большем… Желаю ощутить его руки на теле, прочувствовать каждое прикосновение Глеба. Хочу полного слияния – души и тела. Вначале конечно хочу нашего слияния тел, с душой будем разбираться потом – с ней дела обстоят сложнее…

Разорвав поцелуй, я заглядываю в его ошалелые глаза и громко заявляю.

– Хочу не только целоваться. Дальше пойдём?

Взгляд Войтова в миг меняется – теперь он смотрит серьёзно, сосредоточенно.

– Не пойдем.

Говорит и приподнимается, освобождая мое тело от тяжести. Я с разочарованием наблюдаю за тем, как Глеб отодвигается, а потом и вовсе поднимается с дивана.

– Ты хочешь меня? – бурчу я и на теле словно иголки вырастают, настолько мне хочется его уколоть.

– Тебе таблетки надо выпить, – пропуская мой вопрос мимо ушей говорит Глеб и подходит к журнальному столику, который был просто завален таблетками, бинтами и подобной всячиной.

– Тяжело ответить мне? – настаиваю я пока Войтов нервно перебирает в руках блистеры с таблетками.

– Это не имеет значение, – наконец произносит он и я возмущенно выкрикиваю.

– Что не имеет значение? Глеб, ты часто таким тяжелым бываешь… Мог бы хоть раз расслабиться и отпустить вожжи. Говорю прямо – я очень сильно тебя хочу. В беседке ты тоже меня хотел, я в этом уверена. Не отрицай! Что происходит, а?

Я слышу, насколько сильно его дыхание учащается, а потом он кидает таблетки на стол и шагает к окну.

– Ты еще слишком слаба. За два дня восстановиться довольно тяжело.

– Какие два дня? Гришка напал на меня сегодня утром.

Глеб качает головой.

– Ты была в полусознательном состоянии в последние пару дней. Тебя навещал врач и он сказал, что температура вызвана не ранением, а инфекцией верхних дыхательных путей.

– Да, я болела, но… Хотя речь сейчас не о моей болезни – я чувствую себя хорошо и… и… и… я здорова, в общем. Скажи, а если бы я была здорова, на твой взгляд, то продолжение у поцелуев сегодня было?

– София, – разворачивается ко мне Войтов, его голос вибрирует и звенит, – в любом случае секса между нами не будет. Это сейчас твое тело затумано желанием, но скоро это пройдет… Причем очень скоро. И вот когда морок уйдет, ты станешь сильно жалеть. Винить себя, меня, жизнь… Поверь мне, тебе тяжело будет принять мысль, что ты переспала с виновным в смерти брата. Действительность накроет твой разум, но повернуть время вспять ты не сможешь.

– Чушь! – неуверенным шёпотом отвечаю Глебу.

– Так и будет. Нам двоим будет… мягко говоря больно…

– А тебе почему больно? – отвернувшись от мужчины бросаю в ответ и нервно продолжаю, – не у тебя же брата убили. И вообще нечего переживать за мою боль! Сама с ней разберусь.

Сжав зубы я накрываюсь с головой одеялом и пытаюсь не расплакаться. В очередной раз я предложила ему себя и в очередной раз получила по заслугам, то есть ничего. Ноль.

– А знаешь что, Глеб, – не выныривая из под одеяла, говорю я, – иди ты к черту. Не хочешь – не надо. Без тебя найдутся желающие…

Одеяло настолько резко поднимается, что я не успеваю удержать его, а после не успеваю увидеть куда оно полетело дальше. Задрав голову, я вглядываюсь в разъярённое лицо Войтова, который возвышается надо мной, словно он царь, а я провинившейся слуга.

– Не сомневаюсь! С Владимира начнёшь?

– А хоть с него. Он точно будет не против.

– Представляю как он обрадуется, что ему целка досталась. Побежит за подарком, а потом ублажать тебя будет.

– А ты гад, Войтов. Козёл. Владимир точно не стал бы обижать меня, как ты только что.

– Бл…ть, прям святой человек! Подумываю даже побежать к Владимиру прямо сейчас, чтобы сосватать тебя за него. Такое сокровище ему перепадёт!

– Да. Сокровище! Если бы не раненый бок, я тебе сейчас бы дала по морде, чтобы ты заткнулся. На меня ещё бочку катишь, а сам ведешь себя… фу…

Слезы всё-таки застилают глаза и через секунду этот поток выливается на щеки.

Глеб резко опускается рядом со мной на диван и обхватив за плечи, разворачивает лицом к себе.

– Ну, не плачь, Софа… София, прости меня… Только ты так действуешь на меня – перестаю себя контролировать.

– Отстань.

Я отстраняюсь и снова пытаюсь отвернуться, но Глеб не позволяет.

– Подожди, выслушай меня. Мы действительно не должны переходить черту. Как бы тебе и мне этого не хотелось. Ты… будешь жалеть. Возможно сразу после первого раза… Ты что думаешь, что я какой-то там альфа-самец или секс-гигант... ни хрена. Не помню, чтобы кто-то был в диком восторге от секса со мной. Точно тебе говорю, я не прибедняюсь или что-то подобное. Просто констатирую факт. Меня бомбит мысль, что ты и правда пойдешь искать желающих.., но так действительно будет лучше. Найдешь себе нормального парня и всё будет хорошо…

Глеб прерывает монолог и я слышу как он нервно сглатывает слюну. Через несколько секунд Войтоа отпускает меня и накрывает голову ладонями.

– Я купил тебе квартиру. Через месяц-два возобновлю выплаты – теперь уже на твою карту. Ты сможешь спокойно учиться и не будешь нуждаться не в чём. Конечно ты станешь влюбляться, а в один прекрасный день встретишь своего единственного, дорогого, любимого и вот тогда ты поймёшь как я был прав… Я не буду рушить твоё светлое будущее, и так уже наворотил…

Войтов снова поднимается с дивана и идет к выходу.

– Я посижу немного на улице – покурю. Когда вернусь – будем таблетки пить.