Текст книги "Бэйр"

Автор книги: Алёна Реброва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 29 страниц)

15. Тайны безбородых стариков

Из-за ночной грозы утро встретило нас холодом, сыростью и дождем. Не хотелось даже вылезать из кровати, не то что идти на улицу, но Дейк настоял на том, чтобы мы отправились обратно в поместье как можно быстрее. Он разрешил нам только быстро позавтракать и попрощаться с гостеприимной старушкой. Нам, якобы, надо быть на месте до тех пор, пока все проснутся. К чему такая спешка, Дейк говорить отказывался.

Путь до лодки по высокой мокрой траве напоминал путь по реке вброд. Мокрые от росы стебли прилипали к одежде и опутывали ноги, как водоросли. Собственно, из поля мы вышли такие же мокрые, как если бы шли по той самой реке, по которой собирались плыть.

Запыхтев, мужчины начали толкать неподъемную лодку к воде. Я в это время пыталась поймать черного кота, который шел все это время за нами, но теперь отказывался залезать мне на руки.

Зверь отбегал от меня и останавливался, как будто вел куда-то вглубь поля. Но завести меня, куда хотел, коварный кот так и не смог: я все-таки его поймала и, вопящего во всю глотку, потащила к воде.

Его испуганными воплями мы наслаждались всю дорогу. Дейк под конец предложил утопить начинающего певца, чтобы не мучился. Как будто поняв, о чем говорит борец с нечистью, черный кот умолк и спрятался у меня под плащом, где и провел остаток пути.

Когда мы проникли в поместье, там все еще спали. Все, кроме слуг, конечно.

Старый ворчливый Гарфел счел своим долгом встретить нас и проводить до комнат. Сегодня старик был еще ворчливее и придирчивее, чем обычно.

– И чего это вы так долго? – проскрипел он, ведя нас, промокших, грязных и злых, по коридору первого этажа.

– Поздно закончили в склепе, – ответил за всех Арланд. – Пришлось переночевать у тети Сары.

– «Тети Сары», «Тети Сары»… Знаю я эту вашу тетю Сару! Ведьма, по которой плачет инквизиция!

– Гарфел, прояви уважение! – возмутился инквизитор. – Что с тобой сегодня?

– Со мной и через сто лет ничего не станется, а вот вы помрете скоро! Со своими любопытными носами как пить дать помрете! Я-то знаю, что говорю. Держитесь осторожнее здесь.

– Гарфел? О чем это ты? – насторожился Арланд, которому после вчерашнего каждая новость о родственниках и близких теперь будет казаться зловещей тайной, которую на самом деле лучше не знать.

– О том, что ваша ведьма на обед опять готовит свой дрянной луковый суп! Если вы вздумаете сунуться на кухню сегодня и полюбопытствовать, что на обед, задохнетесь, как пить дать! Эта ведьма готовить не умеет, ее подослали Агирадские шпионы, чтобы вытравить весь ваш род!

– Гарфел… Не при гостях же! – взмолился Арланд. Хотя по нему было видно, что такое простое объяснение предупреждениям дворецкого, как обычная старческая ненависть ко всему живому, его даже обрадовало.

– Я знаю, о чем говорю, юнец! Я-то все знаю, в отличие от тебя, дурачка наивного… что ты, что дядя твой – одна порода! Оба олухи!..

Весь оставшийся путь до комнаты инквизитора Гарфел показывал себя как мастер художественного оскорбления. Когда же разозленный Арланд с силой захлопнул дверь своей комнаты, дворецкий мерзко захихикал и посмотрел на меня.

– А по вам обоим инквизиция плачет, хе-хе-хе! Ох как плачет! Я-то про всех вас, темных, все знаю! Все маги черные! Ой, доберутся они до вас, чую! Ой, доберутся!

– Давно вы спятили? – сочувственно спрашиваю старичка.

– Да уж пять лет, как не в себе, – хмыкнул Гарфел. – В этом чокнутом поместье не то что спятишь, тут с головой попрощаешься и ко всем чертям попадешь! Уж я-то знаю, о чем говорю. А вы чего встали? Вас тоже провожать надо!? Уж в трех стенах не заблудитесь, может!?

– Сами дойдем, – нахмурился Дейкстр. Красноречиво глянув на дворецкого, он прошептал с такой интонацией, что даже у меня по спине мурашки предсмертного ужаса пробежали. – Еще одно слово про инквизицию, старикашка, и твой труп найдут повешенным на воротах!

– Да твой скорее там окажется, рыцарь благородный, – заметил Гарфел и поспешил побыстрее уйти от нас.

Переглянувшись, мы с Дейком и котом пошли к себе.

– Не знаю как ты, а мне кажется, что он просто спятил, – зеваю, закрывая дверь в нашу комнату. – И волноваться незачем.

– Он не спятил, – сказал Дейк, вставая за ширму, чтобы снять с себя мокрую одежду и переодеться в сухое.

– А как еще можно объяснить эти чудачества?

– Пока не знаю… Надо подумать.

Пока Дейк долго и упорно думал за ширмой, я сначала отерла в ванной свои сапоги от грязи, а потом достала из шкафа свою сумку и начала искать в ней наименее измятую одежду, в которой не стыдно ходить в графском доме. В итоге я ничего действительно нарядного не нашла… но во мне вдруг проснулся дизайнер. В итоге были взяты темно-коричневые штаны из непонятной ткани и длиннющая шелковая синяя рубаха (как она оказалась у меня в сумке – долгая и трагичная история об одной из любовниц Дейка и фразе «Кто эта черномазая девица!? Твоя жена!? Ведьма!? Боги, вот и мой смертный час!»… как и истории многих других моих вещей).

Рубаху я перевязала кожаными поясками в двух местах, и получилось подобие туники. Мне кажется, вышло очень даже ничего… Хотя, насколько могу судить, по моде этого мира получилось жутко, по моде моего мира – весьма красиво, а вот по моде ведьмы-носят-что-хотят-и-попробуй-только-что-нибудь-скажи я выгляжу идеально. Оставалось только сменить бинт на ожившей левой руке на чистый.

Тем временем Дейк закончил свои тяжкие раздумья и вылез из-за ширмы. Нормально одеться он, погрузившись в размышления, забыл.

– Ух ты… – хмыкнул рыцарь, поглядев на меня, торжественно вертящуюсь перед зеркалом. – Это куда ты так вырядилась?

– У мня все остальное или мятое, или с прожженными дырками, или совсем никакое… вообще, ведьмы ходят как хотят!

– Так не ходят даже ведьмы. Только ишимерские девицы.

– Ишимерские?

– Страна такая – Ишимер, – кивнул рыцарь. – Там все вверх дном. Девицы коротко стригутся, ходят в штанах и ярких рубахах, занимаются, чем хотят, и мужчины там тоже делают, что хотят. У них равноправие полов. Можно встретить бабу-кузнеца или, скажем, мужика-хозяйку. Еще я слышал, что там распространено мнение, будто главное в жизни – свобода и способность эту свободу принять. Потому люди творят, что хотят. Обыкновенная ишимерская ваза своим видом может довести нормального человека до обморока… проявление свободы мысли художника, якобы.

– А давай как-нибудь туда съездим? – загораюсь идеей. – Очень хотелось бы там побывать!

– А мне очень хотелось бы сохранить рассудок. Люди, побывавшие в той безумной стране, никогда не становились такими, как прежде… так говорят.

– Скучный ты, – усаживаюсь на кровать. – Чем займемся до завтрака? Может, проверим, как там таинственный луковый суп?

– Нет, – помотал головой рыцарь. – У меня из головы не выходит этот Гарфел… ты видела его глаза?

– Да нет, не вглядывалась, – пожимаю плечами.

– Сколько стариков я видел – ни у каких не было таких глаз. Они просто светятся жизнью! Когда я посмотрел в них, мне показалось, что я смотрю в глаза человека куда более молодого…

– Ты параноик, – решаю. – Выспись хоть раз в жизни – мир тут же станет для тебя проще.

– Я прекрасно высыпаюсь, – уверил меня рыцарь.

– Ага, об этом говорят твои вульгарные синяки под глазами.

Ко мне на кровать запрыгнул кот и начал требовательно мяукать. Сжалившись, беру звереныша на руки и принимаюсь тискать мохнатые бока.

– Неужели тебя не пугают его слова об инквизиции? – продолжил гнуть свое Дейк, усаживаясь рядом.

– Мой защитник дружит с инквизитором. Чего мне их бояться? Уж в случае чего ты поговоришь с Арландом и он меня прикроет перед своей братией… – хмыкаю, почесывая кота.

– Как у тебя все легко и просто!.. Дай кота.

– Держи кота, – отдаю зверюгу на растерзание Дейку. Тот тоже принялся тискать пушистое чудо, старательно делая вид, будто ему это совсем не доставляет удовольствия.

– Знаешь, я пойду, посмотрю, как там на кухне, а ты охраняй Маггорта, – велю рыцарю, уходя из комнаты.

– Кого? – не понял он.

– Кота! Теперь его зовут Маггорт Сенгайз. Как чернокнижника, который написал дневник… из той гостиницы, помнишь?

– Да… мне это имя показалось знакомым… к черту тебя, иди, а я посплю! – согласился он, заваливаясь на моей кровати с котом.

Я спустилась на первый этаж поместья и не без труда отыскала кухню. Там как раз находилась Тома, гневно распекающая за что-то молодых поварих. Я бы, наверное, ушла, никем особо незамеченная: главная повариха грозно глянула на меня, сразу дав понять, что таскать до завтрака не позволит. Но молоденькие поварихи под гнетом Томы чуть не плакали. Мне стало их жалко и я осталась, чтобы послушать, в чем дело, и, может, вмешаться.

– … Две паршивки! Да мало вас выпороть, разгильдяек! – ругалась экономка.

– Но мы не виноваты, это все крысы! – всхлипнула одна из девушек, совсем молоденькая.

– Как крысы могли утащить целую тушку индейки!? Что за вранье!? Куда вы ее дели, кому скормили!? Опять этому ужасному коту!?

– Никуда!..

– Чем нам теперь кормить семью!? – кричала Тома, уперев руки в бедра.

– Может, рыбы поймать?… – предложила одна из поварих.

– Кто ее ловить пойдет!? По-вашему, ни у кого тут нет дел!? – она взмахнула левой рукой, указывая на все поместье, и попала мне прямо в нос.

– Кхм… – отхожу, потирая ушибленный нос. – Мне в самом деле нечем заняться. Может, я пойду порыбачу?…

– Ты? – удивилась Тома. Видимо, она еще не забыла нанесенного ей оскорбления по поводу ее ведьмовской внешности, потому не спешила извиняться передо мной. Возможно, она и вовсе проигнорировала бы мою персону, но я предлагала дело, потому она замешкалась. – Что ж, если ты умеешь…

– Конечно, умею! – киваю. – Где взять удочки?

– В сарае, Симон покажет тебе.

– Постараюсь добыть вам рыбы к обеду!

С этими словами я выскочила из кухни и побрела по коридорам поместья. На самом деле рыбу я ловить не умела, ну да что же? Главное – найти подходящую компанию, а там как-нибудь можно и разобраться.

Но только кого мне с собой позвать? Дейк спит, и его лучше не трогать…

Следующую мысль я восприняла как единственно верную.

– Арланд, открывай! – стучусь в комнату к лучшему из всех известных мне рыболовов. – Да чего ты там заперся!?

– Я не одет! – крикнул мне с той стороны двери инквизитор. – Чего тебе?

– Дело есть важное!

– Сейчас, – послышалось шуршание и вскоре замок двери щелкнул, наружу выглянул Арланд. – Я слушаю.

– Пошли на рыбалку.

Лицо инквизитора вытянулось.

– Ты серьезно? – на всякий случай спросил он.

– А что? Посидим на берегу, поболтаем… разве не хорошо?

– Хм, – он задумался, и, поразмышляв несколько секунд, кивнул: – Пошли!

Через минут пятнадцать мы уже были на пути к небольшой пристани, одетые потеплее, с ведрами, сачком и удочками, а так же наживкой, какую дали на кухне.

– Ты вообще думала о том, кто я, когда звала меня на рыбалку? – шутливо журил меня Арланд, узнав, зачем я на самом деле его позвала. – Я граф, а не рыбак!

– Вчера ты обещал Сарабанде, что поймаешь кого-нибудь в лесу, – напомнила ему я. Арланд тащил удочки, а я ведро и наживку. – Я подумала, что ты не такой граф, как, например, Лорен…

– Охота, породистые лошади, борзые и гончие… Ты хоть что-нибудь знаешь об этой охоте, ведьма? Я люблю гонять зайцев и оленей, а не ловить рыбу, чтобы потом есть ее, как крестьянин, – он поморщился.

– Так чего же ты тогда пошел? – удивляюсь.

– На самом деле я думал, что это ты умеешь ловить рыбу, и хотел посмотреть, – он пожал плечами. – Ну да ладно. Думаю, нам нужно найти место на реке, где течение не такое сильное, и немного постоять там на лодке, закинув удочки. Может, нам и повезет.

– Вот, видишь, ты соображаешь в этом больше меня… а еще граф.

– Но рыбу я трогать не буду, – предупредил меня Арланд.

– Трупов, значит, ты трогать не боишься, а рыба тебе противна?

– Не трупы, а мумии – это разные вещи. Мертвые они не пахнут, а вот рыба воняет так, что можно и за неделю не отмыться…

До причала мы так и дошли, споря, что противнее. Потом Арланд без особого труда стащил вчерашнюю лодку на воду и мы, сев в нее, поплыли искать какую-нибудь небольшую заводь.

– Знаешь, а по тебе сразу и не скажешь, что ты брезгливый неженка, – замечаю. Мы плыли уже несколько минут и все молча. За это время я еще раз осмотрела костюм инквизитора и в самом деле стала замечать странности. Например, он снимал перчаток – никогда. Сейчас не было холодно, но он все равно их не снял. Неужели ему так жалко своих нежных рук? И вот шея. Воротник черной куртки заканчивался у самой шеи, а под ним был еще толи шарф, толи теплая манишка. Он что, так боится простудиться?

– С чего ты взяла, что я неженка? – пропыхтел Арланд, усердно гребя.

– Но зачем же ты тогда постоянно носишь перчатки? Ты даже спишь в них, я видела!

– А почему это мне нельзя спать в перчатках? Мне просто так нравится.

– Знаешь, за свою короткую жизнь я видела черкожего леннайя гота, кентавра с ирокезом, сатира в красном шарфе, взбесившегося домового с ножом, единорога… но все же иногда мне кажешься куда более странным, чем все они вместе взятые, – делаю вывод.

– Короткую? – почему-то Арланд удивился. – Сколько же тебе?

– Не уж-то я выгляжу такой старой? – возмущенно фыркаю, проводя рукой по своему лицу. Вроде, ранних морщин со вчерашнего дня еще не появилось. – Мне девятнадцать.

– Всего-то? И ты уже путешествуешь с рыцарем?

– А что в этом такого? Да хоть бы мне было и пятнадцать!

– Ну… он выглядит старше сорока…

– Разве?… Наверное, его шутки скидывают ему десяток лет в моих глазах… – решаю. – Вообще он никогда не говорит, сколько ему на самом деле. А насчет разницы в возрасте, то тут я тебя не понимаю, причем тут это? Мы же с ним просто путешествуем вместе… и, если ты об этом, то спим мы на разных кроватях, – усмехаюсь. Наконец, до меня дошло, что имеет в виду инквизитор. Он боится, что я слишком молода для этого старого ворчливого старикашки. Надо будет передать это Дейку, хе-хе!

– Оу… вот как, – он завертелся по сторонам, продолжая работать веслами. – Кажется, там течение будет поспокойнее!

Мы заплыли в заводь, где было достаточно глубоко и невозможно было добраться до заросшего кустами берега. Сюда редко наведывались люди и, значит, тут могла быть непуганая рыбы.

– Так, говоришь, за свою короткую жизнь ты видела единорога и черного леннайя? – спросил Арланд когда мы спустя полчаса разобрались с удочками и наживкой. Сложив весла на дне лодки, мы закрепили на ручках для них удочки и стали ждать, тихо переговариваясь.

– Хочешь послушать байки бывалой путешественницы? – подмигиваю ему.

– Хотелось бы. Сам я дальше стен своего Ордена и поместья не был, – кивнул он, усаживаясь поудобнее, чтобы можно было смотреть и на удочку, и на меня.

И потекли одна за другой истории! Я любила поболтать о своих немногочисленных, но ярких встречах и, как я считала, приключениях. Особенно мне нравилось расписывать хаарь и семейку Леннайев… На этот раз, найдя непуганые уши, я дала волю своему языку и рассказала все так, что Али, будь он здесь, непременно бы меня похвалил.

Инквизитор заслушался, опершись щекой о кулак, и все время не сводил с меня глаз. Подбодренная таким вниманиям, я распалялась все больше и заткнулась только тогда, когда рассказывать было уже просто не о чем – моя память иссекала на почти двух месяцах жизни. Я даже смогла пересказать Арланду события с единорогом, хотя они были еще очень свежи в памяти и до этого я боялась вспоминать их – слишком страшно, да и рука начинала ныть. Теперь же я, наконец, окончательно почувствовала, что все это ушло в прошлое и больше не повторится, разве что в моей байке, которую я еще ни раз расскажу кому-нибудь.

– Поразительно… – вздохнул Арланд, когда я закончила. – Ты столько раз была на волоске от смерти, а ведь по тебе и не скажешь. Неужели это такая ерунда для тебя?… Я знал людей, которые сходили с ума от страха, просто попавшись в руки грабителям, а ты в порядке после всего этого…

– По-моему, если все время так бояться за свою жизнь, долго не проживешь – просто сгоришь, износив все нервы. В этом мире нельзя жить вот так, бояться за себя, думать только о себе… нужно жить для кого-то, делать что-то, иначе все бесполезно, – объясняю ему. Как это ни странно, но я действительно верила в то, что говорю, хотя состояние «бродячего балабола» еще не отпустило меня. – Не то чтобы я была такой человеколюбивой и самоотверженно стремилась жить для окружающих или не боялась смерти. Я просто не думаю, что мне есть, что терять, есть, чего стыдиться, когда суюсь в очередное пекло! В этом мире можно просто жить, наслаждаться жизнью и умереть, не жалея ни о чем. Но умереть, не повлияв ни на что, было бы как-то слишком одиноко… Вот.

Когда я подняла взгляд с недвижного поплавка на Арланда, он смотрел на меня так, как будто я сказала ему что-то схожее с божественным откровением. Кажется, он даже не дышал, застыл на месте с широко открытыми глазами.

– Ты чего?…

– Да ты… я… – он попытался что-то выговорить, запинаясь, но так и не смог. Замолчав, он продолжил смотреть на меня во все глаза.

– Брось, неужели я сказала что-то настолько впечатляющее? – засмеявшись над его лицом, я пихнула его в плечо.

– Просто я понимаю тебя… но хотел бы я еще и уметь жить так, как ты! – заговорил он, сменив позу на более удобную и сев ко мне поближе. – Тебя чуть не убили, почти искалечили, а ты совершенно счастлива и довольна своим образом жизни!

– И что же, памятник мне за это теперь поставить? – хмыкаю, отворачиваясь от него. Внезапно меня начал смущать такой пристальный взгляд. – По-моему, твоя жизнь тоже неплоха, графеныш, живешь в поместье, идешь к своей мечте…

– Да что же ты можешь знать о моей жизни!? – воскликнул он, придя в абсолютное отчаяние от моих слов. Но уже через пару секунд он понял, как выглядит, и заставил себя успокоиться, хотя, видно, мои слова задели его за живое. – Прости, что я так не сдержан, но ты даже представить не можешь… ты ничего не можешь знать.

Он откинулся спиной на сиденье ложки и задрал голову вверх, смотря в небо.

– За рыбой следи, несдержанный, – усмехаюсь, водя своей удочкой и дергая леску. – Думаешь, она тут вообще есть?… Может, ты в болото заплыл? Хотя, вроде бы, дна не видно…

– Да нет… но не сразу же она будет клевать… наверное, надо просто подождать… Эй, Бэйр, не стоит так наклоняться над водой!..

Но было поздно.

Когда я услышала крик инквизитора, я уже почти была в воде. В холодной вонючей воде, тяжелой, как свинец.

Откуда не возьмись появилось течение, оно закрутило меня и потянуло вниз, я начала барахтаться, пытаясь выплыть наверх, но сопротивляться было бесполезно, мне только удалось высунуть на поверхность нос и захлебнуться, так и не успев вдохнуть.

Боги, неужели я не умею плавать!?… А ведь я никогда не пробовала!..

Эти мысли лишь усилили панику и мало помогли, я попыталась барахтаться более размеренно, но к поверхности все равно не поднялась.

Грудь без воздуха уже начинало покалывать, но тут меня подхватили чьи-то руки и вытянули на поверхность, легко, как по маслу.

– Давай, держись за борт!.. – крикнул мне инквизитор, прицепляя мои руки к борту лодки. – Кажется, в воде кто-то есть… Давай забирайся! Как бы это не была щука!

Я еще не успела отойти от шока и осознать, что все обошлось, и тем более я не поняла, что он мне говорил и почему так толкал на лодку.

– Да забирайся ты! Подтянись! – Арланд гаркнул мне на ухо и я, наконец, придя в себя, попыталась залезть в лодку.

Инквизитор подтолкнул меня еще раз и помог свалиться на безопасное сухое днище.

Кажется, он говорил про щуку.

– Давай сюда! – сев на дня, я протянула ему руки, чтобы помочь забраться в лодку, но Арланд уже не смотрел на меня.

Он следил за чем-то в воде, плывя на месте.

– Арланд?… Забирайся! – шиплю ему, в страхе оглядывая воду вокруг лодки. Но я ничего не увидела.

Вдруг вокруг Арланда начались какие-то всплески, и инквизитор нырнул вниз, забарахтался.

Испугавшись до смерти. Не зная, как и чем могу помочь, я заметалась по лодке. Были мысли сунуть в воду удочку, чтобы по ней инквизитор смог выбраться, но потом я поняла, что это глупая идея…

– Бэйр! – закричал он, вдруг выныривая. – Сачок!..

Я обшарила глазами ложку и схватила сачок, но когда нашла, Арланд уже снова был под в бурлящей воде.

Вдруг что-то с силой ударило в дно лодки, да так, что она закачалась, а я упала, не удержав равновесия. Затем последовал еще один удар, такой же, а потом все вдруг прекратилось.

Я еще не успела понять, что произошло, не успела даже испугаться того, что Арланд мог утонуть, как лодка снова начала качаться, и инквизитор, как осьминог, перетек на дно сплошной черной массой.

– Что это было?… – спрашиваю у него, медленно садясь на дне.

Арланд распахнул свою куртку и оттуда выскользнула огромная рыбина с длинной зубастой пастью. Увидев свет, она бешено завращала глазами и начала бить по лодке шипастым хвостом, пытаясь выпрыгнуть.

Не мешкая, я выстрелила в нее молнией.

Дичь тут же затихла, уперев круглые заплывшие бельмом глаза в небо.

С минуту мы с Арландом просто пялились то на рыбину, то друг на друга, а потом оба истерически рассмеялись нелепой ситуации, повалившись на дно.

Мокрые, холодное, мы валялись рядом с пустоглазой разинувшей рот щукой и заливались, как ненормальные, невольно раскачивая лодку своими содроганиями.

– … Ээээххх… знаешь, забудь все, что я тебе говорила!.. – прошу Арланда, утирая промокшими насквозь бинтами слезы смеха.

– Почему это? – весело спросил он, поднимаясь на локте.

– Потому что я соврала тебе: я не искательница приключений, на самом деле я просто неуклюжая идиотка… Черт возьми, я даже не знала, что не умею плавать!.. – у меня вырвался последний нервный смешок и я, успокоившись, замерла на дне лодки. – Ну вот как так можно?… Как можно было так повиснуть над водой и чуть не опрокинуть лодку?… Если бы не ты, я бы просто взяла и утонула, или, еще хуже, меня бы съела щука!.. У меня был шанс стать благородной жертвой дракона, а я бы стала едой для обычной щуки!.. Ах, кстати, как ты? Она не ранила тебя?

Опомнившись, я перестала заливать о себе и кинулась к Арланду.

– Да в порядке я, в порядке, – он тут же сел и запахнулся от меня в свою мокрую куртку. – Мой костюм и перчатки, которые тебе так не нравятся, защитили меня от ее зубов… осталась пара царапин на одежде, но в остальном ничего страшного.

– Ты уверен? – спрашиваю, недоверчиво осматривая инквизитора. Мокрый, с выплывшей из-под штанов белой рубахой, с водорослями в волосах и карманах, он выглядел, как какая-нибудь кикимора. Но зато живая и вполне себе жизнерадостная кикимора.

– А тебе так и не терпится перевязать своего героя? – осклабился инквизитор.

– Нет, но… Да ты же весь мокрый, надо скорее идти в поместье, а то еще подхватишь чего-нибудь! И я тоже мокрая… сходили, блин, на рыбалку, – всплеснув руками и стянув с себя мокрый плащ, берусь за весло.

– Давай грести вместе, так немного согреемся, – предложил инквизитор, усаживаясь со мной на лавку и беря в руки второе весло. – Я снял свой плащ перед тем, как прыгать в воду, он сухой и достаточно широкий для нас обоих.

Укрывшись плащом Арланда, мы погребли к пристани, потихоньку подстраиваясь друг под друга. Со стороны мы, наверное, напоминали огромную летучую мышь, у которой были неполадки с координацией. При этом если я чувствовала себя донельзя глупо и с каждым взмахом весла злилась на себя все больше, с лица инквизитора не сходила счастливая улыбка.

Когда мы причалили, он вытащил лодку, как будто это была не лодка, а коробка с хлопком, а потом, подхватив ведро, из которого кокетливо помахивала хвостом наша щука, пошел к поместью. Свой плащ Арланд повесил на меня и замотал, чтобы не упал.

На кухне нас встретила Тома. Увидев, в каком виде член графской семьи, она сразу догадалась, кто в этом виноват.

– Да ты с ума сошла, ведьма!? – воскликнула она, набросившись на меня, как кошка на мышку. – Ты хоть понимаешь, кого поволокла на реку!? Это тебе не дружок из лачуги в твоей дикой пустыне, это граф, и он тебе не ровня! Да что ты только о себе возомнила!?… А ты, Арланд! – она резко развернулась к нему, взметнулись юбки зеленого платья. Инквизитор, испугавшись ее не меньше меня, отступил на шаг назад. – Как надо себя не уважать, чтобы ходить в таком виде по собственным владениям!? Ты не маленький мальчик и мог бы додуматься не вмешиваться в это сомнительное предприятие, с этой, мягко говоря, ненадежной личностью! Немедленно иди переодевайся! – она махнула ему рукой на выход из кухни. Только когда он ушел, она повернулась ко мне: – А ты, ведьма! Тебя наняли искать нечисть, вот этим и занимайся, а детей трогать не вздумай, паршивка!

– Да он старше меня почти на четыре года!..

– Ты еще смеешь мне возражать!? – зашипела Тома. – Еще один подобный проступок, и тебя с твоим рыцарешкой вышвырнут отсюда в первые же полчаса, ясно тебе!? А теперь вон из кухни, и вымойся хорошенько, чтобы не вонять за обедом!

Тома выгнала меня вон из кухни, захлопнув за мной дверь.

Толи расстроенная, толи злая, я побрела к нам с рыцарем в комнату, где, проведя полтора часа в ванной и переодевшись, просидела до самого вечера, не выходя. Дейку я так и не рассказала о своем новом «достижении», потому что он бы опустил меня еще ниже своей руганью, чем это сделала Тома. Да и не сказал бы он мне ничего нового: я сама прекрасно понимала, что повела себя как дура, потащив на рыбалку малознакомого графа и искупав его в тине.

Рыцарь, не узнав, что случилось на самом деле, мое убитое настроение принял за болезнь. Сжалившись, Дейк даже принес мне ужин в комнату – ту самую рыбу с овощами.

Пока ела, я заметила в салате лист нового для меня растения. Это был длинный лист с кучей спиралевидных отростков, похожий на водоросль, зеленый, но фиолетовый на краях.

Я долго рассматривала его, а потом вдруг вспомнила, что уже видела такой, что он называется нетавелем и используется как приправа, но если варить с одуванчиками и клевером, а еще с неждидном, – водорослью, – то получится зеленое пиво…

– Дейк, а можно я использую наш котелок завтра?

– Зачем это? – удивился рыцарь. Он сидел на нашем мягком подоконнике и глядел в окно.

– Я хочу кое-что сварить, – объясняю. – Если получится, это будет вкусно.

– Ну, если это как-то тебя оживит, можно. Пойдешь куда-нибудь подальше от поместья и хоть обварись, – разрешил он.

От странного воспоминания и идеи заняться чем-то полезным мое настроение немного поднялось, и спать я легла не такой раздраженной на саму себя.

* * *

Утром, стоило мне встать и одеться в высохшую со вчерашнего одежду, в комнату постучали.

Дейк тоже уже проснулся и собирался идти разведывать обстановку в поместье, потому открыл он.

– Это по какому поводу?… – недовольно спросил он, пытаясь выйти в коридор и закрыть дверь.

– Доброе утро! Это не тебе, это Бэйр, пусти меня к ней, пожалуйста, – я узнала голос Арланд.

Протиснувшись между рыцарем и дверью, он юркнул ко мне и вручил мне букет из полевых цветов.

– Ух-ты… – от удивления я даже не успела вспомнить, как надо правильно реагировать. – А это для чего?

– Вчера мы прекрасно порыбачили, я давно так не веселился… наверное, всю жизнь! Ты не спустилась вчера ни к обеду, ни к ужину, и я решил, что стоит самому зайти и поблагодарить тебя, – ответил он, улыбаясь. – И, пожалуйста, не воспринимай в серьез то, что говорила Тома! – добавил он.

– Так-так, что за рыбалка, о которой я не знаю? – Дейкстр, сложив руки на груди, навис над нами обоими, сверля Арланда недовольным взглядом. – И зачем эти цветы?

– Я полагаю, это тебя не касается, – вежливо ответил Арланд, выходя из тени рыцаря.

– А я полагаю, что тебя никто не приглашал в эту комнату. Будь добр, оставь нас с Бэйр одних в нашей спальне, – попросил он так, как будто в случае отказа собирался самостоятельно вытолкать инквизитора за дверь.

– Хорошо, – кивнул он. – Бэйр, ты ведь не заболела после вчерашнего и сможешь выйти сегодня?

– Она больна, причем с осложнениями, – ответил за меня Дейк и закрыл дверь за Арландом. – И как это понимать? – он повернулся ко мне.

– Я сама не знаю! – отвечаю, ища взглядом какую-нибудь вазу. Вскоре такая обнаружилась на полке над моей кроватью. Достав ее, я пошла в умывальную, чтобы наполнить водой. – Вчера мы пошли рыбачить, поплыли на лодке и оба свалились в воду: я по глупости, а он пытался меня спасти. Потом еще на него напала щука, которую он оглушил, ударив о дно лодки, а потом мы вернулись в поместье, где экономка отчитала нас обоих… Как видишь, тут просто нет поводов для этого букета!.. Но ведь какие цветы-то, а? И где он их только нашел!.. – я поставила букет в вазу и понесла в комнату, ища, где бы его пристроить.

– И ты уверена, что ни о чем таком вы не говорили во время рыбалки, что могло навести его на определенные мысли? – продолжил допрашивать рыцарь, следуя за мной по пятам.

– Да нет… единственное, я сказала ему, что ты не мой муж… он, знаешь ли, беспокоился, что ты для меня слишком старый!.. Хи-хи! – хихикаю, заметив, как забавно дернулись брови рыцаря от такого заявления. Несмотря на видимое равнодушие, о своей внешности Дейк пекся так же, как о своем мече. – Да что ты, в самом деле, как злобный папаша? Как будто это преступление, подарить мне цветы!

– А ты не думала о том, кто их тебе подарил? – начал он раздраженно. – Не забыла, что он инквизитор, а ты ведьма, не заглянула ли в твою пустую голову светлая мысль о том, что это ненормально, когда графский отпрыск дарит цветы бродяжке? Ты что, правда думаешь, это просто так?

– А ты думаешь, что я повешусь у него на шее сразу после цветов? – спрашиваю у него в том же тоне. – Дейкстр, успокойся, я все это понимаю и без тебя! Скорее всего, он подарил мне цветы из чистой дружбы, ни на что не намекая, а ты завелся и показал себя ревнивым идиотом!

– Знаешь, я бы не сомневался в том, что цветы подарены из дружбы – такая, как ты, вызовет симпатии скорее у… Я не знаю, кому бы ты могла понравится с твоим характером и умом, выпирающим через одно место!.. Но ты не рассказала мне про ту рыбалку. Зачем ты скрыла это от меня?

– Да какая разница? – удивленно смотрю на него. И какая муха его укусила? – Ничего там такого не было, я в очередной раз проявила свою гениальность, из-за чего Арланду пришлось мокнуть в воде и бороться с рыбой… Думаю, ты не скажешь мне ничего нового о моей невероятной смекалке, так что можешь и не начинать!

– Ты не понимаешь меня, Бэйр, – вздохнул Дейк, потерев лоб. – Ты не должна общаться с ним, тем более ходить куда-то далеко от людей… Ты не должна забывать о том, кто он. Не вздумай доверять ему и уж тем более вестись на эти цветочки! Неужели ты считаешь, что он еще не догадался, кто ты такая? Неужели у тебя хватает тупости не понимать – если он из ордена Белых сов, то он видел портрет с твоим именем на доске со своим домашним заданием, прежде чем отправиться сюда! А это, – он указал на букет, – прямое доказательство того, что он собирается проникнуть к тебе в доверие. Он начал на тебя охоту! Чтобы с этого момента ты никуда больше не ходила без моего ведома и не выходила одна из поместья. И внутри никогда не оставайся одна. Теперь тебе ясно, что я имел ввиду?