Текст книги "Я есть Закон! (СИ)"

Автор книги: Алексис Опсокополос

Соавторы: Денис Деев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Мне нужно было ответить максимально уклончиво, чтобы не давать ложных гарантий, но при этом достаточно обнадёживающе, чтобы погасить пульсирующую угрозу её психике.

– Я помню о нашем договоре, – сказал я, стараясь, вложить в свой голос максимум спокойствия и надёжности. – Завтра с утра я поеду к твоему отцу. Я не могу заранее предсказать его поведение или то, что именно я там услышу. Но без защиты я тебя не оставлю. Всё будет хорошо.

– Потому что вы мой дядя?

– Не просто дядя, а дядя юрист.

Моя формулировка сработала: тревожная красная надпись над её головой мигнула и медленно растворилась в воздухе. Света слабо, но с искренней благодарностью улыбнулась.

– Спасибо… И спокойной ночи, дядя Илья.

– Спокойной ночи, Света.

Дверь за девочкой тихо закрылась, отрезая меня от коридора. А я остался сидеть в тишине, глядя на разложенные бумаги, и внезапно осознал пугающий факт. Впервые за все свои семьсот сорок лет я дал обещание, успешное выполнение которого не мог гарантировать.

Глава 10

Утром меня вывел из спящего режима не привычный писк будильника на смартфоне, а настойчивый звонок в дверь. Мой мозг ещё не успел проснуться, но нос сработал с опережением. Подойдя к двери, я почувствовал тёплый запах свежей выпечки.

Я щёлкнул замком. На пороге стояла Марина. В руках она держала тарелку, накрытую тканевой салфеткой, от которой и исходил этот одурманивающий аромат.

– Доброе утро! – бодро поприветствовала меня соседка.

– Здравствуй, – слегка заторможено отозвался я. – Ты пришла… погостить?

Формулировка, видимо, вышла не самой удачной, и Марина немного смутилась.

– Нет-нет, что ты, – она поспешила перевести разговор в деловое русло. – Я просто подумала, что ты всё своё свободное время тратишь, чтобы разобраться с нашей реновацией, и даже поесть себе не успеваешь приготовить. Вот и решила помочь чем могу. Ты ведь уже начал работу?

– Вчера начал, сидел над документами до четырёх часов утра, – отчитался я.

– И… и что? – с надеждой, но очень осторожно спросила она. – Получается?

– Кое-что нащупал, – максимально уклончиво ответил я, делиться тактическими наработками до их полной верификации было не в моих правилах.

– Кое-что? – в голосе Марины явственно прозвучало сомнение.

Она уже открыла рот, чтобы задать следующий вопрос, но вдруг осеклась. Её взгляд сместился мне за спину, а на лице появилось выражение искреннего, умилённого удивления.

– Ой! А кто это у нас тут такой хороший?

Я обернулся. В коридоре стояла Света. Она уже успела облачиться в свой комбинезон, а за её плечами висел неподъёмный рюкзак.

– Познакомься, – представил я Свету. – Это моя племянница, Светлана. Четвероюродная.

Марина просияла и элегантным движением сняла салфетку с тарелки, демонстрируя румяные ватрушки с творожной серединкой.

– Очень приятно познакомиться, а я Марина, – ласково обратилась она к девочке, протягивая ей угощение. – Возьми ватрушку, Светочка. Угощайся. Твой дядя вряд ли тебе такие на завтрак испечёт.

– Спасибо, я не… – Света попыталась вежливо отказаться.

– Благодарю, – мягко, но решительно перебил я девочку, а аккуратно взял тарелку из рук Марины и протянул её Свете. – Бери. Твоему активно формирующемуся организму критически необходимы быстрые углеводы и кальций.

Света с Мариной посмотрели на меня после этих слов довольно странно. Но промолчали.

– Марина, прости, что не приглашаю тебя погостить и выпить чаю, – сказал я. – Мне нужно срочно уезжать.

– Всё-всё, поняла, не задерживаю! – ответила соседка. – Но ты, пожалуйста, вечером обязательно зайди ко мне или хотя бы позвони, расскажи, что там у нас с реновацией, а то жильцы в чате уже с ума сходят.

– Договорились, – подтвердил я, фиксируя эту задачу в расписании на вечер, и закрыл дверь, после чего обернулся к Свете и обратился к ней: – А теперь сними, пожалуйста, рюкзак и объясни, с какой целью ты снова инициировала процесс переноса своих вещей? Мы, кажется, договорились, что ты остаёшься здесь, пока я не поговорю с твоим папой.

– Я поеду с вами, – насупившись, упрямо заявила Света, снимать рюкзак она явно не собиралась.

– Нет, – я постарался вложить в этот короткий отказ максимум непреклонности. – Ты побудешь дома, в безопасной среде. Я сам поговорю с ним, а потом…

– И зачем вам туда-сюда мотаться? – настойчиво перебила девочка. – Если всё будет хорошо, я просто останусь у папы. А если не очень… я…

Она запнулась, не в силах проговорить пугающий её вариант развития событий.

– А если не очень, если твой отец всё ещё пьян, или его нет дома, то мне придётся везти тебя домой, и я опоздаю на работу. Поэтому сиди здесь, – сказал я. – Но я думаю, что всё будет хорошо, и уже сегодня вечером ты переедешь к отцу.

– Хорошо, – тяжело вздохнув, произнесла Света. – А что мне делать целый день?

– Ватрушки ешь, – ответил я и покинул квартиру.

До дома Светиного отца я поехал на автобусе – такси, конечно, лучше, но пока я не мог себе позволить поездки на нём слишком часто. Но надо отдать должное общественному транспорту, добрался быстро.

Прошёл через двор и шагнул в полумрак подъезда. Быстро поднялся по лестнице и постучал. На этот раз мне не пришлось долго барабанить в обшарпанную дерматиновую дверь – замок щёлкнул после первого же стука.

Картина, открывшаяся моему взору, кардинально отличалась от вчерашней: Фискин привёл себя в порядок. Он переоделся в чистую одежду, сбрил многодневную щетину, а отросшие волосы, пусть и нуждающиеся в стрижке, аккуратно уложил на пробор. Но главное – изменилось его поведение. От вчерашнего мычащего неадеквата не осталось и следа.

– Добрый день, Андрей Алексеевич, – поприветствовал я его.

– Здравствуйте, – тихо отозвался отец Светы.

Он был откровенно смущён и старательно избегал смотреть мне в глаза, разглядывая собственные тапки.

– Я вчера приходил вместе… – начал было я.

– … вместе со Светой, да. Я помню, – торопливо перебил Фискин, тяжело вздохнув.

Было заметно, что ему физически некомфортно. Он совершенно не знал, куда деть свои внезапно ставшие лишними руки.

– Мне очень неловко, – наконец выдавил он из себя покаянным тоном. – Я, честно говоря, совсем не так представлял себе нашу встречу. Но, понимаете… я клиенту машину сдал. Пластался с ней почти целый месяц, сложный ремонт был. Ну и, когда всё закончил, на радостях…

Он замялся и выразительно щёлкнул себя пальцами по горлу, наглядно демонстрируя причину своего состояния. Я мысленно сопоставил его слова с показаниями бдительной соседки с лестничной клетки. Всё сходилось: закончил тяжёлую работу, получил деньги и на радостях ушёл в автономный загул, не выходя из квартиры.

– Но теперь вы, я надеюсь, понимаете уровень ответственности? – строго спросил я, переходя к сути визита. – С вами будет жить несовершеннолетний подросток.

– Какой подросток⁈ – искренне опешил Фискин.

– Ваша дочь.

– Э-э-э… не понимаю… Что значит, она жить со мной будет⁈

– То и значит. Ваша дочь Светлана будет теперь проживать с вами по этому адресу, и вы должны…

– Стоять! Стоять! – перебил меня Фискин. – Мы так не договаривались!

– Мы с вами пока ещё вообще ни о чём не договаривались, – заметил я. – И речь вообще не идёт ни о каких договорах. Вы должны заботиться о своей дочери согласно…

– Не надо меня на понт брать! – снова перебил меня отец Светы. – Я знаю, что я должен. Алименты платить! И я их исправно. День в день, задержек ни разу не было. Чеки могу показать!

– Алименты – это, безусловно, хорошо, но теперь, когда вы стали единственным родителем девочки, этого мало.

– Что значит, единственным? – искренне удивился нерадивый отец. – А как же Ленка?

– Ваша бывшая супруга умерла, – ответил я.

– Как умерла⁈ – воскликнул Фискин и едва не подпрыгнул на месте, его глаза округлились от ужаса.

Я спокойно достал из кармана письмо и сказал:

– Ну вот, баба Нюра пишет, что мамы Светы цитирую «больше нет с нами».

Фискин шумно, с какой-то дикой смесью облегчения и раздражения выдохнул, утирая лоб рукавом, а затем с раздражением сказал:

– Совсем из ума выжила старая кочерга, не думает, что пишет. Не померла Ленка. Уехала она.

– Куда и как давно? – уточнил я.

– Да лет десять уже, как катается по всему миру в поисках лучшей жизни мамаша наша. Сначала в Турцию на заработки уехала и пропала. Потом через несколько лет написала откуда-то из Южной Америки. А последний раз вроде как в Словакии объявлялась. Или в Словении… Не помню точно.

Мой аналитический аппарат быстро зафиксировал лингвистический сбой. Метафору «нет с нами» в значении «отсутствует в семье» я, по привычке, воспринял буквально – как констатацию прекращения биологического функционирования. Придётся сделать ещё одну поправку на местный образный сленг.

– В любом случае независимо от того, жива ваша бывшая жена или нет, принимать участие в воспитании дочери она не может. И баба Нюра не может – пишет, что здоровье у неё уже не то. К тому же Свете надо в городе поступать в университет.

– В университет⁈ – Фискин напрягся ещё сильнее. – Я понятия не имею, как это делается! Я гайки кручу, а не вот это всё.

– Света сама со всем справится, – успокоил я его. – Она у вас большая молодец и очень самостоятельная. Ей просто нужно место для жизни и немного вашей поддержки.

– Это исключено! – уверенно заявил отец Светы и уточнил: – Поддержать я её могу, но жить она здесь не будет! Я думал, она просто повидаться приехала, а у вас вон какой хитрый план, оказывается. Нет и ещё раз нет!

– Да и ещё раз да! – сказал я. – По Закону вы должны заботиться о своём ребёнке.

Отец Светы хотел снова возразить, но тут его лицо изменилось, он прищурился и пригляделся ко мне. А потом вдруг заорал:

– А ты вообще кто такой?

– Я ваш дальний родственник, – пояснил я. – Илья Таранов. Баба Нюра попросила меня отвести к вам Свету.

– Нет у меня никаких родственников Тарановых! – крик Фискина перешёл практически в визг. – Ходят тут мошенники всякие! Я сейчас полицию вызову!

– Вызывайте, – спокойно ответил я. – И скажите им заодно, чтобы прихватили с собой инспектора по делам несовершеннолетних.

– Не дождёшься! – заорал отец Светы и захлопнул дверь.

Логики в его последней фразе я не увидел, но было понятно, что продолжать с этим человеком разговор бесполезно. Он не собирался принимать участие в воспитании дочери – это было очевидно. Хорошо, что я не взял Свету с собой – девочка получила бы ещё одну моральную травму. Но ничего. Закон на её стороне. И посмотрим, как её отец заговорит, когда я подключу к делу органы опеки.

Чтобы добраться до работы, на которую я уже опаздывал, мне пришлось вызвать такси. Я был благодарен молодому водителю, который не лез с разговорами и дал мне время обдумать, что теперь делать со Светой, и мои следующие шаги в деле Юлии.

Мы ехали в плотном потоке, такси постоянно перестраивалось из ряда в ряд. Во время очередного перестроения в правый ряд оно вильнуло довольно сильно, и в этот момент со стороны заднего правого крыла раздался глухой звук удара.

Водитель резко побледнел, притормозил и выругался. Впереди нас, мигнув аварийкой, плавно остановилась ухоженная чёрная «БМВ». Из иномарки неторопливо выбралась пожилая семейная пара. Мужчина в интеллигентном кардигане всем своим видом выражал глубочайшую, почти вселенскую скорбь. Его супруга, громко охнув, пошла смотреть на бампер своей машины.

Парнишка-водитель трясущимися руками отстегнул ремень и открыл дверь. Я вышел следом.

– Валер! – крикнула женщина своему мужу. – Тут царапина, глубокая!

– Я не видел, честное слово… – начал оправдываться парень, затравленно глядя на Валерия. – В зеркале пусто было!

– Эх, сынок… – сокрушённо вздохнул пенсионер, по-отечески беря его за локоть. – Ну куда же ты летишь? У нас же машина считай из салона. Как теперь быть-то? Гаишников вызывать – это до вечера стоять, а у жены поезд, на вокзал её везу.

Я спокойно встал между ними.

– Молодой человек, – сказал я таксисту. – Я юрист. Я могу вам помочь, если вы прямо сейчас устно объявите меня своим представителем.

– Каким представителем? Зачем мне представитель? – опешил водитель.

– Мне кажется, вам понадобится юридическая помощь.

– Какая помощь⁈ Какая ещё помощь⁈ – начал потихоньку заводиться пенсионер. – Это он нам машину поцарапал! Это нам помощь нужна!

– Валер! – раздался голос его жены, которая успела дойти до такси. – У них тут тоже царапина! Вызывай ГАИ, чего они тут цирк устраивают!

– Галя, ну ведь поезд же, – ответил ей муж.

– Да не до поезда! – женщина была настроена решительно. – Наказывать таких надо! Носятся, чужие машину бьют и гонор тут свой показывают!

– Не надо полицию звать, – занервничал таксист. – Удар же несильный был…

– Удар был странный, – заметил я и, не обращая внимания на завязавшуюся перепалку, направился к БМВ. – И машину даже не качнуло.

– Ну сильный не сильный, а бампер красить надо. А это деньги и время, – проигнорировал мою фразу пенсионер.

– Валера! Звони в полицию! – не успокаивалась жена. – Они же уедут сейчас, и всё! Сбегут!

– Не буду я никуда сбегать, – таксист попытался убедить пенсионеров в своей добропорядочности.

Все эти разговоры шли для меня фоном. Эмоции – одни из главнейших врагов Закона. А вот факты… факты – это лучшие друзья законника. Я осмотрел машину – на переднем бампере «немца» красовалась глубокая, белёсая царапина. Я наклонился и с нажимом провёл по ней большим пальцем. На коже осталась рыжая пыль.

– Царапина застарелая, – констатировал я, выпрямляясь. – На краске образовались микротрещины. А под ними – ржавчина. Ей не меньше полугода.

– Да какая старая, ты чё несёшь⁈ – мгновенно вынырнула из-за багажника такси дама. – Мой муж с неё пылинки сдувает! Машине семь лет, а выглядит как новая!

Я проигнорировал её крики и, повернувшись к таксисту, спросил ещё раз:

– Вы хотите, чтобы я защищал ваши интересы?

Парнишка дёргано повёл плечами.

– Просто скажите – да, – немного надавил я.

– Ну-у, да, – произнёс таксист.

– Отлично, – я направился к его машине, и на ходу спросил. – Тряпка есть?

Парень метнулся к передней двери, порылся в салоне и кинул мне кусок жёлтой микрофибры. Я поймал тряпку на лету, подошёл к заднему крылу такси, где виднелась свежая серая полоса, с силой нажал и протёр. «Царапина» исчезла без следа, оставив после себя лишь чистое пятно на пыльном кузове. Скорее всего, это была сухая краска или тёмный воск.

– Эй! Ты что делаешь⁈ – возмутился Валерий. – У нас-то бампер поцарапан! Улики уничтожаешь⁈ Но у нас удар-то был, мы все слышали!

Я снова не удостоил его ответом, внимательно осмотрелся и заметил неподалёку, у края проезжей части то, что должно было помочь мне вывести на чистую воду старых аферистов – крупную сырую картофелину. Подошёл к ней, поднял, внимательно рассмотрел. Она была сильно помята с одного бока.

– Вот, – сказал я, вернувшись к парню и протянув ему клубень. – Этим они и имитировали удар.

– Как имитировали⁈ – не понял всей мошеннической схемы таксист.

– Когда ты включил поворотник, они приблизились, кинули в твою машину картофелину, а потом обогнали и резко остановились. А пока ты говорил с Валерием, его жена подошла и чиркнула тряпкой с краской по твоему бамперу. Нам повезло, что клубень далеко не улетел.

Чета пенсионеров на мгновение замолчала. А потом женщина заорала дурным голосом:

– Это что это делается-то, а⁈ Посреди бела дня машину ударили и…

– Что делается? – лишённым всяких эмоций голосом перебил я её. – Пресекается попытка совершения уголовно наказуемого деяния. Часть третья статьи тридцатой и часть вторая – статьи сто пятьдесят девятой Уголовного кодекса. Покушение на мошенничество, совершённое группой лиц по предварительному сговору.

Женщина тут же захлопнула рот. Вся её театральная уверенность разбилась о сухую юридическую формулировку. Валерий тоже замер, и его интеллигентный вид стремительно начал приобретать черты затравленного воришки. Я отвернулся от них и посмотрел на таксиста.

– Вызывай полицию. Прямо сейчас, – скомандовал я. – И скажи дежурному, чтобы прислали не просто экипаж ДПС, а следственно-оперативную группу для фиксации факта мошенничества. Все улики, включая орудие преступления, у нас на руках. Плюс показания свидетеля. То есть мои.

Пацан крепко сжал в руке помятую картофелину. Страх, ещё минуту назад сковывавший его движения, окончательно испарился. Его место заняла праведная ярость человека, которого только что пытались обобрать. Он медленно подошёл к «интеллигентному пенсионеру». Пальцы молодого таксиста побелели, сжимая несчастный овощ.

– Знаешь, дед, – зловещим, подрагивающим от злости голосом произнёс водитель, – куда бы я её тебе с удовольствием засунул?

Глава 11

– Ты знаешь, который сейчас час⁈ – с этим криком Маньков вылетел из своего кабинета в коридор сразу, как только за мной захлопнулась входная дверь.

– Добрый день, Олег Борисович, – спокойно ответил я ему. – У вас сломался смартфон?

– Что⁈ – опешил шеф, сбитый с толку моим вопросом. – Почему сломался?

– Иначе вы вполне могли бы определить текущее время самостоятельно, не прибегая к моей помощи, – резонно заметил я.

Маньков побагровел и рявкнул:

– Хохмач! Я хотел сказать: где ты шаришься? Какого лешего ты на работу к одиннадцати часам заявляешься⁈

– Занимался делом, – ответил я, проходя в свой кабинет.

– В рабочее время надо заниматься делами компании, а не личными! – возмутился шеф, семеня следом за мной.

Вместо словесных оправданий я просто достал из кармана три купюры номиналом по тысяче рублей и молча протянул их начальнику.

– Это что? Взятка? – с подозрением спросил Маньков. – Или сразу решил штраф за опоздание оплатить?

Впрочем, подозрения эти не помешали ему молниеносно выхватить деньги из моих рук.

– Дорожно-транспортное происшествие. Точнее, его незаконная имитация, – сухо отрапортовал я. – Наш клиент полностью защищён, виновные в покушении на мошенничество переданы сотрудникам полиции.

– Ты глянь… Целых три тысячи! – Маньков недоверчиво похрустел бумажками, и его гнев испарился так же быстро, как и возник. – Растёшь, Таранов! Прямо от гордости за тебя не знаю, куда деваться. Но у меня есть один вопрос: ты где эти дела вообще находишь?

– Они находят меня сами. И вообще, должен отметить, что этот город буквально кишит правонарушениями…

Договорить мне не дали. Входная дверь приоткрылась после короткого, деликатного стука, и на пороге возник администратор бизнес-центра Андрюша. Его лицо светилось той специфической радостью, с которой мелкие чиновники обычно приносят плохие новости.

– Добрый день, господа юристы! – возвестил Андрюша. – А я к вам с напоминанием…

– У нас есть ещё достаточно времени… – начал было обороняться Маньков, но администратор нетерпеливо взмахнул рукой.

– Да я не про это! – сказал он. – Понятно, что съедете вы, никуда не денетесь. Я зашёл напомнить, что аренду за следующий месяц надо платить через пять дней.

– А зачем вы об этом напоминаете? – Маньков мгновенно перешёл в атаку. – Мы хоть раз платёж задерживали?

– Нет, – Андрюша неприятно ухмыльнулся. – Но мало ли, вдруг у вас в голове мысли всякие возникнут. Юридические. Решите напоследок саботировать процесс. Больше не смею вам мешать. Работайте, господа юристы.

Администратор развернулся и скрылся за дверью.

– Нам этого клоуна ещё два месяца терпеть, – сокрушённо покачал головой Маньков, пряча заработанные мной деньги в карман.

– Как минимум четыре, – бесстрастно напомнил я.

– И за каждый месяц надо платить аренду, – шеф помахал купюрами у меня перед лицом. – И этого, как ты сам понимаешь, маловато.

– Мы снимаем офис вместе, следовательно, и зарабатывать на его оплату должны вместе, – логично заметил я.

Маньков едва не поперхнулся воздухом и возмущённо выпучил глаза.

– Ну ты посмотри на него! Я его, считай, на улице подобрал, ремеслу обучил, а он меня ещё и попрекает! – возмутился шеф, но потом немного сбавил обороты. – Есть у меня дело. То, с кирпичным заводом. Но оно длинное, там арбитраж ещё на три месяца затянется… А деньги на аренду нужны через пять дней. Что у тебя с салоном красоты?

– «Афродита» решила перейти к запугиванию нашего клиента, – ответил я, садясь за стол.

– Как запугивают? Во время педикюра грозят насмерть защекотать? – ухмыльнулся Маньков.

– Владелица бизнеса лично позвонила Юлии и приступила к психологическому давлению. Обещала уничтожить репутацию и пустить по миру.

– Да? – шеф заинтересованно прищурился. – И кто же эта наглая владелица?

– Некая Елизавета Милорадова.

У Манькова тут же округлились глаза.

– Та самая Милорадова⁈ – ахнул он. – Погоди…

Шеф быстро вытащил смартфон из кармана пиджака и начал торопливо листать браузер, бормоча что-то себе под нос.

– Олег Борисович, если у вас всё, я буду работать, – сказал я, садясь за стол и открывая ноутбук.

– Нет, Таранов, не будешь! – Маньков резко оторвался от экрана смартфона. – Ты мне прямо здесь и сейчас объяснишь: зачем ты мне такую свинью подложил⁈

Он развернул телефон ко мне. С экрана на меня смотрела знакомая эффектная брюнетка с «лисьими глазками», позирующая на фоне золочёной вывески «Афродиты».

– Да, похоже, это она, – бесстрастно подтвердил я.

– «Похоже»! – нервно передразнил меня Маньков, едва не тыча экраном мне в нос. – Да её полстраны боготворит, а вторая половина люто ненавидит! У неё связи на каждом углу, и вот именно с ней у нас намечается судебная тяжба⁈ Что она твоей клиентке предложила? Каковы были условия мирного урегулирования?

– Вернуть деньги за проведённую процедуру. И всё.

– А ты⁈

– А я аргументированно убедил клиентку не сдаваться и настаивать на законной компенсации, – спокойно ответил я.

– Балбес! – в отчаянии воскликнул шеф, хватаясь за голову. – Идиот! Немедленно звони клиентке! Бери деньги, пока дают, и забывай о Милорадовой, как о страшном сне!

– Почему? – искренне не понял я. – Закон на нашей стороне. Факт причинения вреда здоровью очевиден. Препарат оказался незарегистрированной контрабандой.

Маньков посмотрел на меня так, словно я внезапно заговорил на незнакомом ему языке.

– Ты с какой луны свалился⁈ – шеф всплеснул руками. – Ты просто представь себе масштаб: Милорадова звонит какой-то Юле сама! Лично! Достала свой телефон, набрала номер и позвонила!

– И что? – я действительно не понимал, к чему он клонит. – Это лишь доказывает её личную заинтересованность в сокрытии правонарушения.

– Да блин! – шеф в раздражении стукнул ладонью по столу. – Ты понимаешь, что у людей её уровня есть помощники! И у её помощников есть свои помощники! А у тех есть секретари. Ей вообще не по статусу опускаться до звонков недовольным клиенткам! Если она сама позвонила, значит, мы зацепили её за что-то очень, очень чувствительное! При любых других раскладах она бы даже не узнала о существовании твоей Юли.

– Я всё равно не понимаю вашу логику. Если мы нашли её уязвимое место, значит, наша правовая позиция ещё сильнее.

Маньков устало потёр переносицу.

– Я тоже не совсем понимаю, зачем она влезла в этот мелкий вопрос лично, – пробормотал он уже спокойнее, но всё ещё с тревогой в голосе. – На неё такой юротдел пашет, что тебя бы туда даже курьером не взяли.

– А вас? – поинтересовался я.

Маньков насупился, прокручивая в голове оценку собственных компетенций.

– А меня бы взяли, – буркнул он. – Но, скорее всего, только стажёром.

Но мне уже было не до шефа – мысль очевидная и простая пришла в голову мгновенно. Я быстро развернулся и направился к выходу, бросив шефу на ходу:

– Я скоро приеду!

– Стой! – крикнул Маньков. – Ты куда⁈

Но я его уже не слушал. Я практически бежал, мне нужно было как можно быстрее поговорить с клиенткой.

И чутьё меня не подвело. Когда я подбегал к своему дому, из подъезда как раз выходили Юлия и Виктор.

– О! Лёгок на помине! – радостно воскликнул Виктор, завидев меня. – Привет, сосед!

– Добрый день, – я остановился, переводя дыхание. – Вы куда собрались?

– Куда? Ты ещё спрашиваешь куда⁈ – Виктор нервно усмехнулся. – В «Афродиту», конечно же.

– Зачем⁈ – я решительно шагнул вперёд, преграждая им путь к тротуару.

– Илья, знаете… мы решили всё-таки забрать деньги и… – начала Юля, виновато пряча глаза.

– И больше никогда не связываться с пластическими операциями, – жёстко закончил за неё супруг.

– Ну Витя! – возмутилась Юля, в очередной раз нервно моргнув.

– Подождите. Наше дело уже запущено и успешно двигается, – возразил я, пытаясь вернуть их в русло здравого смысла. – Как только мы получим официальный ответ от полиции, мы тут же подадим иск в суд…

– Который с треском проиграем! – перебил меня сосед. – Илюха, ты, конечно, молодец, постарался. Я от тебя, честно говоря, такой прыти даже не ожидал. Но я не хочу, чтобы эта Милорадова переехала нас катком. А она ведь переедет!

– Не принимайте поспешных решений, продиктованных иррациональным страхом, – попытался я воззвать к их рассудку. – Давайте дождёмся сначала хотя бы…

– Не-не-не! – Виктор замахал руками так, словно отгонял рой невидимых ос. – Мы дождёмся того, что нас самих обвинят и под суд отдадут.

– Да за что⁈ – я искренне не понимал эту абсурдную человеческую логику покорности.

– За клевету хотя бы! – ответил сосед.

– Ваши действия никак нельзя квалифицировать как клевету. Статья сто двадцать восьмая прим один Уголовного кодекса определяет клевету как распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и репутацию. Ключевое понятие здесь – «заведомо ложных». А у нас налицо реально зафиксированный физический ущерб и неоспоримый факт использования незарегистрированного препарата. Более того, ваше обращение в полицию или суд с целью защиты своих законных прав в принципе не может быть признано клеветой.

Юля, внимательно выслушав мою тираду, с робкой надеждой посмотрела на мужа.

– Вить… ну, может, хоть попробуем? – тихо попросила она.

– Нет, я сказал! – упрямо ответил Виктор. – У меня на работе у коллеги муж вот так же попробовал полезть на рожон против серьёзных людей… Его вечером встретили у гаражей и провели профилактическую беседу. Уже почти месяц в больнице лежит!

– Избили⁈ – ахнула Юля, в ужасе прижимая ладони к щекам.

– Нет, он там прячется, – мрачно пояснил Виктор. – Из палаты не выходит. Короче… мы идём за деньгами. А ты, Илюх, отзывай там все эти наши жалобы и заявления. Однозначно. Решено. Без вариантов!

– Хорошо, – произнёс я, понимая, что лобовая атака здесь не сработает. – Но дайте себе ещё один шанс. Юлия, можно ваш телефон?

– Не давай! – тут же рявкнул Виктор, делая шаг вперёд, словно я собирался отобрать аппарат силой.

Юлия испуганно прижала смартфон к груди.

– А… зачем?

– Хорошо, – я невозмутимо убрал руки за спину. – Просто найдите в списке вызовов номер Милорадовой.

– Юля, не смей! – зашипел Виктор, хватая жену за локоть. – Не смей ему его говорить! Илья, я официально, как муж и законный представитель, запрещаю тебе Милорадовой перезванивать!

Я примирительно поднял руки ладонями вперёд и спокойно сказал:

– Не переживайте. Ни я, ни вы не будем звонить Милорадовой.

– Что значит, не будем? – Виктор аж задохнулся от возмущения. – Да ты издеваешься, что ли⁈ Ты же только что просил номер! Всё. Стоп-кран! Дальше никто никуда не едет, ты нас слышишь вообще⁈

Юлия смотрела на меня со смятением. Нервный тик заставил её подмигнуть в очередной раз, но, прикусив губу, она вдруг решилась, и её пальцы быстро забегали по экрану. Виктор дёрнулся, пытаясь вырвать у жены телефон, но та решительно отвела его руку.

– Вот номер! – сказала Юлия, показывая мне экран.

– Отлично!

Я достал свой телефон, набрал номер якобы Милорадовой и включил громкую связь. Пошли гудки, и через несколько секунд из динамика раздался приятный, профессионально поставленный женский голос:

– Добрый день! «Афродита» на Садовой, слушаем вас!

– Тише! Ничего не говорите! – отчаянно зашипел Виктор, делая страшные глаза.

– Здравствуйте! – громко произнёс я, поднеся телефон ко рту. – Это салон красоты?

– Да, слушаем вас, – донеслось в ответ. – Вы хотели к нам записаться?

– Да. На… – я замялся, не зная местной номенклатуры процедур.

– На коррекцию бровей, – одними губами, едва слышно подсказала Юля.

– На коррекцию бровей, – уверенно повторил я.

– Хорошо, – в голосе невидимой собеседницы промелькнуло лёгкое, но быстро подавленное удивление, видимо, мужчины были нечастыми гостями на подобных процедурах. – На завтра на пятнадцать тридцать вам будет удобно?

– Да, вполне. Адрес точный не подскажете?

– Записывайте: улица Садовая, тридцать два. Или давайте я вам прямо на этот номер геолокацию скину?

– Спасибо, я так найду, без геолокации, – вежливо ответил я. – Просто скажите, это возле какой станции метро?

– Метро? – администратор на другом конце провода явно растерялась.

– Да-да, мне удобнее добираться на метро.

– Вы, наверное, ошиблись, – голос в трубке хихикнул. – Наш салон находится в Туле. И к нам из Москвы метро пока не протянули.

– Понятно. Извините. Видимо, перепутал номера. Можете отменить мою запись.

Я сбросил звонок, посмотрел на Виктора и спросил:

– Никаких мыслей в голову не приходит?

– Погодите. Я не понял, – пробормотал сосед и почесал затылок. – А Милорадова-то где живёт?

– А сам-то как думаешь? – со злостью сказала Юлия. – В Москве она живёт!

– А звонили нам… из Тулы?

– Да, – подтвердил я. – Из Тулы.

Виктор заморгал, окончательно запутавшись в географии и логике происходящего, и сказал.

– То есть… Елизавета Милорадова приехала к нам, позвонила, а потом… уехала? Но зачем? Какой в этом вообще смысл?

Я посмотрел на Юлю. Она была явно сообразительнее своего мужа, потому как покачала головой и с раздражением произнесла:

– Витя, не тупи! Это не она звонила.

– Как не она? – не понял Виктор. – А кто тогда?

– Какая разница? – сказал я. – Кто-то другой. Может быть, та самая девушка, которая только что пыталась записать меня на коррекцию бровей. Или, что гораздо вероятнее, та наглая администратор, с которой мы имели неудовольствие общаться. Голосовая имитация, немного актёрского мастерства и расчёт на вашу панику. Всё просто. И это сработало.

Лицо Юлии исказилось от гнева. Страх перед всемогущей медийной персоной бесследно испарился, уступив место чистой, концентрированной женской ярости, злости на неизвестную сотрудницу местного филиала.

– Вот же сучка! – злобно прошипела соседка. – Да я прямо сейчас поеду на Садовую и такое устрою им там! Да я ей патлы вырву!

– Плохая идея, – осадил я её пыл. – Как только вы окажете на неё любое физическое воздействие, закон будет нарушен уже с вашей стороны. И в ту же секунду вы станете виноватой. А я, согласно своим принципам, немедленно перестану вас защищать. Никакого рукоприкладства. Только правовые методы.