Текст книги "Я есть Закон! (СИ)"

Автор книги: Алексис Опсокополос

Соавторы: Денис Деев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

– Спасибо тебе! – выпалил он, преданно заглядывая мне в глаза. – Да я вам вашу долю… да как только капнут на счёт… сразу же! Слово пацана! Сразу же переведу всё до копейки, как договаривались!

– Попробуй только не перевести, – сказал Маньков. – Без штанов оставим, всё имущество отсудим.

– Переведу, – снова пообещал Вовчик.

А Маньков подошёл ко мне и с чувством гордости похлопал по спине.

– Илюха… не ожидал. Вот честно, не ожидал! – произнёс шеф, и в его голосе прозвучали неподдельные слёзы умиления. – Горжусь тобой! Моя школа! Выбил из этих наглых стартаперов по максимуму! Раздел под орех!

Я благоразумно решил умолчать о том факте, что, судя по реакции Степана, «максимум» находился где-то в районе тридцати – сорока миллионов, и я свой потенциал переговорщика объективно недоработал. Но разрушать триумф шефа было нерационально.

– Раз уж моя миссия на сегодня выполнена, – воспользовавшись моментом, произнёс я. – Можно я отлучусь по своим делам на остаток дня? Мне нужно сгонять в деревню к бабе Нюре.

Маньков широким, барским жестом взмахнул рукой и сказал:

– Сегодня тебе можно всё, Таранов! Поезжай хоть в деревню, хоть в Москву!

– И завтра я немного опоздаю.

– Да хрен с тобой! – сказал шеф, подталкивая Вовчика к выходу. – Если этот лохматый гений сегодня всё подпишет, и они переведут нам нашу долю, можешь завтра вообще на работе не появляться! Я тебе лично официальный выходной выпишу!

– Благодарю.

Маньков с Вовчиком направились к выходу, но уже в коридоре шеф вдруг затормозил, развернулся и крикнул:

– Кстати, Илюха! А что у нас там с салоном красоты? С этой… с Милорадовой?

– Ждём, – ответил я. – Ждём официального возбуждения уголовного дела. Салон использовал незарегистрированный препарат, экспертиза на руках, угрозы не сработали. Как только полиция даст бумагу, сразу идём в бой.

Шеф довольно оскалился, показав мне большой палец, и потащил счастливого Вовчика навстречу миллионам. А я полез в смартфон выяснять, где находится деревня Тихая Заводь и как туда добраться.

Глава 17

К зданию ювенальной полиции я подошёл ровно к девяти часам утра. Минута в минуту. Эта пунктуальность стоила мне немалых усилий: из деревни с поэтическим названием Тихая Заводь я вернулся глубокой ночью, поэтому на сон и восстановление сил у меня оставалась всего пара часов. Но это стоило того, я пожертвовал не просто так: теперь в моём портфеле лежала она – бумага, наделяющая меня реальными процессуальными полномочиями. Официально заверенная доверенность от бабы Нюры.

Вообще, утро началось вполне позитивно. Света своё вчерашнее обещание сдержала – на завтрак мой организм получил туземное блюдо под названием «яичница». Оказалось, что термически обработанный белок на удивление неплохо сочетается со странной красной бурдой, которую аборигены именуют «кетчуп». Таким образом, на встречу с инспектором по делам несовершеннолетних я прибыл сытым и в хорошем настроении.

Я толкнул дверь уже знакомого мне кабинета и вошёл внутрь. Женщина-майор восседала на своём рабочем месте, словно и не уходила никуда. А вот меню у неё изменилось: вместо бутерброда с варёной колбасой она сосредоточенно поглощала песочные печенья, запивая их чаем из огромной кружки. Увидев меня, инспектор перестала жевать.

– Прямо с утра пришёл? – с лёгким раздражением поинтересовалась она, смахнув крошки со стола. – Неймётся тебе, гражданин юрист? Так торопишься, чтобы девчонку от тебя побыстрее выселили и в распределитель отвезли?

Я подошёл к столу, расстегнул молнию на портфеле, достал из него документ и положил перед майором.

– Не будет никакого распределителя, – сказал я. – Вот нотариальная доверенность от действующего законного представителя Светланы. От её бабушки. Я уполномочен представлять интересы ребёнка.

Инспектор мельком посмотрела на бумагу, печально вздохнула, осознав, что простой бюрократической отпиской от меня уже не отделаться, и положила надкусанную печеньку на тарелку.

– Значит, представитель… – неохотно протянула она.

– Илья Сергеевич Таранов, – добавил я.

– И что ты от меня хочешь, Илья Сергеевич?

– Содействия.

– В чём?

– В организации официальной передачи несовершеннолетней, а если говорить бытовым языком – вселении Светланы по адресу фактического проживания её отца.

Майор усмехнулась и посмотрела на меня с откровенным скепсисом.

– Какой ты быстрый! – сказала инспектор. – Вселение он организует… А если она на фиг родному отцу не нужна? Зачем тогда вселять? Насильно мил не будешь.

– Насильно мил не будешь, – согласился я. – Но исполнять обязанности придётся. Статья шестьдесят третья Семейного кодекса. Родители не просто имеют право, они обязаны воспитывать своих детей, заботиться об их здоровье, физическом, психическом и духовном развитии. Уклонение от этих обязанностей является прямым нарушением Закона.

– Ты мне статьями-то своими зачем сыплешь? – поморщилась майор. – Кодексы я и сама читать умею. Нам о живой девчонке думать надо, а не о параграфах! А если её папаша – маргинал неблагополучный какой-нибудь? Алкаш конченый? Или того хуже – психопат? Ты ребёнка кому на растерзание отдать хочешь по своим законам?

– Я с ним беседовал, – пресёк я её домыслы. – Физиологически и психически он нормален. Опасности для окружающих не представляет. Но он боится ответственности и пытается уклониться от неё.

– И я тебе на слово должна верить, да? Значит, сделаем так: сначала мы сами побеседуем с этим вашим папашей, проверим жилищные условия, а уже потом решим, вселять туда девочку или нет.

– Когда? – уточнил я.

Майор смерила меня долгим, неодобрительным взглядом и сказала:

– Торопишься, значит, эту Свету сбагрить со своей шеи? Непорядок. Ты же ей вроде как родной дядя, пусть и дальний. Мог бы и потерпеть ребёнка в доме.

Я мгновенно распознал в её словах классическую манипуляцию. Майору просто не хотелось лишний раз подниматься со стула и заниматься всей этой бумажной и оперативной канителью.

– Нет, – ответил я. – Светлану я не сбагриваю. Я, в отличие от некоторых государственных служащих, не пытаюсь затянуть процесс. Я решаю проблемы несовершеннолетней девушки единственно верным, законным путём. И требую содействия компетентных органов.

Инспектор недовольно поджала губы, понимая, что продавить меня на чувство вины не вышло.

– Ладно, законный ты наш… – буркнула она, понимая, что я не отстану и работу свою ей делать придётся. – Тогда приезжай за предписанием об устранении нарушений прав ребёнка завтра вечером.

– Почему не сегодня? – поинтересовался я. – Вам нужно два дня, чтобы составить один документ?

– Ты мне тут не умничай. Бумажку эту я за пять минут сделаю. Но, помимо этого, надо, чтобы участковый наведался к папаше твоей племянницы и проверил, действительно ли он нормальный. Если у отца дома всё хорошо, нет притона и есть спальное место – получишь свою бумажку. И вселяй на здоровье.

– Участковому не хватит одного дня, чтобы зайти и проверить? – продолжил давить я.

– Да откуда ж вы такие шустрые берётесь? – с раздражением пробурчала инспектор. – Хорошо, завтра утром приходи.

Такой вариант меня устроил, я пообещал прибыть завтра так же к девяти и оставил инспектора наедине с недоеденным печеньем.

Покинув здание ювенальной полиции, я сверил время и понял, что мой суточный график трещит по швам. Пришлось снова прибегнуть к услугам наёмного транспорта и доплачивать за срочность. Но оно того стоило – сегодня был критически важный день в битве за выживание нашего многоквартирного дома.

Ровно в десять утра инженеры экспертной кампании должны были прибыть на объект для обследования фундамента и несущих конструкций. Пропустить этот момент я не имел ни малейшего процессуального права. Оставлять земных аборигенов наедине с фактами – верный путь к коррупции. Я обязан был держать весь процесс под личным, неусыпным контролем от первой до последней минуты.

Я успел в самую последнюю минуту – такси въехало во двор в девять пятьдесят девять. Расплатившись, я покинул салон машины и тут же понял, что прибыл как нельзя вовремя: у моего подъезда уже бурлило стихийное народное собрание. Местный социум, до крайности взбудораженный слухами о грядущем сносе и моей внезапной юридической активностью, решил взять ситуацию под свой коллективный, хотя и абсолютно неорганизованный контроль.

В авангарде этой толпы стояли главные дворовые активисты: Марина и Семёнович. Чуть позади переминалась с ноги на ногу остальная массовка. Мой взгляд быстро выхватил в этой пёстрой толпе знакомую физиономию дяди Пети. Он благоразумно затесался в самые задние ряды, прячась за спинами соседок. Он старался не отсвечивать, но при этом явно жаждал быть в гуще событий.

Толпа галдела в тревожном ожидании – ждали инженеров, ждали председателя Юлиана Ивановича и, похоже, меня. Потому как стоило мне появиться во дворе, как все тут же уставились на меня.

– Привет, Илья! – крикнула Марина, шагая мне навстречу и нервно теребя ремешок сумочки. – Ну что? Приедут эксперты?

– Обязательно приедут, – ответил я, нисколько не сомневаясь в своих словах, так как процессуальные механизмы были запущены, аванс переведён, и вариантов невыполнения обязательств у подрядчика просто не существовало.

Марина с сомнением посмотрела на экран своего смартфона и сказала:

– Уже две минуты как должны быть здесь.

Она была права, однако переживать пока не стоило – с точки зрения земной логистики и несовершенства местных транспортных артерий, погрешность в сто двадцать секунд являлась величиной статистически ничтожной.

– В пробке стоят, наверное, – миролюбиво и ободряюще прогудел басом Семёнович. – Да и народ сейчас, прямо скажем, необязательный пошёл. Расхлябанный. Вот супруга моя недавно доставку еды заказала. У нас дома маленький сабантуй намечался… К шести часам вечера должен был курьер приехать. А в итоге к восьми явился, зараза!

Толпа тут же благодарно подхватила заданный вектор: по рядам покатились сочувственные охи и ахи. Местный социум с удовольствием погрузился в коллективное осуждение современности: мол, раньше-то да, порядок был, дисциплина и совесть, а теперь – сплошная халтура, и никто толком работать не хочет.

Именно в этот момент лёгкого недовольства масс дядя Петя решил, что настало время выходить на сцену ему. Он высунулся из-за плеча стоявшей перед ним соседки и начал потихоньку мутить воду.

– А экспертам этим… деньги-то уже заплатили? – с ехидцей в голосе поинтересовался дядя Петя. – Много, наверное, содрали? И небось из наших фондов оплатили, а? Из народных денежек ТСЖ?

– Ага, дядь Петя, – мгновенно осадила его Марина. – Вы-то у нас больше всех фонды бережёте! Особенно когда сами пытались с нас деньги собрать. Исключительно для своего племянничка!

Дядя Петя возмущённо засопел. Сдавать позиции перед лицом общественности он не собирался и решил пойти в контратаку.

– А если бы Лёха взялся, то мы бы тут сейчас не торчали! – огрызнулся он, потрясая в воздухе узловатым пальцем. – Решил бы парень проблему на раз-два! У него связи, хватка!

– Опять своего балбеса рекламируешь? – угрожающе прогудел Семёнович. – Ты у него что, в доле, Петь? На проценте сидишь со сборов?

Дядя Петя резко стушевался. Его глаза воровато забегали, а былая уверенность испарилась.

– При чём тут доля⁈ – пискляво, с нотками оскорбленной невинности возмутился он, торопливо пятясь обратно в спасительную глубину массовки. – Чего вы начинаете⁈ Я как все! Я, может, душой болею! Дом наш хочу сохранить!

За вялотекущей перепалкой между Мариной, дядей Петей и Семёновичем прошло пять минут. А затем ещё пять. И ещё пятнадцать. Двор медленно, но верно закипал. Инженеров не было видно, и жильцы начали потихоньку роптать, энтузиазм масс стремительно сменялся раздражением.

Меня такое положение дел тоже категорически не устраивало, мы заплатили более чем достаточно, чтобы получить пунктуальный, достойный сервис, а не стоять на асфальте в ожидании чуда. Я поднял руку, призывая толпу к тишине.

– Спокойствие! – уверенным тоном произнёс я, гася нарастающий конфликт. – Сейчас я позвоню руководству бюро и всё выясню!

Я достал смартфон, нашёл в контактах номер однокашника Манькова и нажал кнопку вызова. Трубку сняли почти мгновенно.

– Доброе утро. Это Илья Таранов, – представился я. – Где ваши специалисты?

– На выезде, – ответил директор экспертного бюро.

– На нашем выезде? – уточнил я.

– Нет, Илья Сергеевич. Не на вашем.

– Нарушение устных соглашений недопустимо, – произнёс я. – Мы чётко договаривались, что ваша бригада приедет к нам на объект к назначенному времени!

В трубке тяжело вздохнули.

– А ещё мы договаривались, Илья Сергеевич, что вы произведёте предоплату за наши услуги, – парировал директор. – И мы тоже ждём. Мы вчера бригаду в резерв поставили, оборудование подготовили. Сидим, ждём. А оплаты всё нет и нет. Ни копейки не упало. Нет перевода – нет выезда инженеров.

Однокашник Манькова сбросил звонок, а я медленно опустил телефон. Пазл мгновенно сложился.

– Отбой, – произнёс я, глядя на собравшихся. – Эксперты сегодня не приедут. Наш председатель обманул меня. Он не оплатил счёт.

Над двором повисла тишина, которая мгновенно сменилась гулом разочарования. Настроение толпы, ещё минуту назад готовой бороться за свои права, качнулось в противоположную сторону с пугающей скоростью.

– Нашёл кому доверить… Юлиану… – покачала головой одна из старушек.

– Илья, ну как так? – с обидой протянул ещё кто-то из толпы. – Мы ведь тебе поверили. Стоим тут, ждём…

– Ну вот, – язвительно подхватила соседка с первого этажа. – А ещё юрист! Говорил, что всё знает, что всё под контролем, всё будет хорошо…

Я допустил фундаментальную ошибку: поверил на слово загнанному в угол, испуганному коррупционеру, не проконтролировав исполнение ультиматума до конца.

– Да они заодно с Юлианом! – радостно взвизгнул дядя Петя, вылезая из задних рядов. – Спелись! Это они так наши денежки пилят, поняли⁈ Сначала один мозги пудрит, потом другой!

В бой немедленно вступила Марина.

– Прекратите пороть чушь! – рявкнула она. – Илья единственный, кто хоть что-то делает для дома! А Юлиан наш – крыса!

Но маховик разочарования уже был запущен. Соседи начали недовольно расходиться по своим подъездам, бормоча проклятия в адрес ТСЖ, юристов и коммунальщиков. Дядя Петя, злорадно ухмыляясь, пошаркал следом за ними.

Во дворе остались только мы втроём: я, Марина и хмурый Семёнович.

– Ничего. Время до собрания у нас ещё есть, – сказал я, отбрасывая эмоции и возвращаясь к алгоритмам решения проблемы. – Я сам оплачу эту экспертизу.

– Илья, дело это не быстрое, – покачал головой Семёнович, доставая из кармана сигарету. – Ну оплатишь ты сегодня, ну приедут они завтра. А толку? Инструментальное обследование, расчёты, лаборатория… День в день тебе никто официальное техническое заключение с печатями не выдаст. А без бумаги на собрании нас сожрут.

Однако я был настроен решительно.

– Значит, я найду способ ускорить их работу, – сказал я. – У меня есть рычаги.

– Да какие рычаги! – Марина в сердцах всплеснула руками. – Илюха, давай просто спустимся сейчас в подвал и набьём этому Юлиану морду! И заставим оплатить счёт!

– Физическое насилие – это не наш метод, – отрезал я. – Тем более что вопросы к Юлиану Ивановичу у меня теперь появились совершенно иного толка.

Я на секунду прикрыл глаза, сопоставляя факты. Логическая цепочка выстраивалась пугающе стройной. Юлиан железно пошёл против меня. И сделал он это не от природной вредности. Он осознанно пошёл на срыв экспертизы, потому что панически боялся её результатов. Он украл деньги жильцов – это однозначно. А значит, независимая экспертиза неизбежно покажет, что дом аварийный. Что фундамент разрушается. Юлиану жизненно выгодно, чтобы сейчас прошла реновация и дом оперативно снесли! Тогда все доказательства его воровства превратятся в строительный мусор.

Но если сейчас мы получим на руки независимую бумагу, подтверждающую аварийность – это станет железным, неопровержимым доказательством того, что никакого капитального ремонта полтора года назад не было. И тогда Юлиан точно сядет.

– Расскажите мне про тот ремонт полтора года назад, – попросил я соседей. – Что конкретно они делали?

– А ты не видел? – удивилась Марина.

Это был прокол с моей стороны – Илья должен был видеть. Соврать я не мог – Ядро бы мне этого не простило. Пришлось говорить правду:

– Не видел.

Но мой ответ никого не насторожил – он был воспринят как признание в невнимательности. Марина же задумчиво наморщила лоб и сказала:

– Ну, подъезды красили, это я точно помню. Воняло краской жутко. Потолки белили. Вроде козырёк над входом чинили…

– Это всё косметика, – перебил её Семёнович. – Илья, я бывший строитель. Хозяйственник. Я в этих ремонтах собаку съел. Никакого нормального ремонта здесь не было. От слова «совсем».

– Вы уверены? – уточнил я. – Юлиан утверждает, что укрепляли фундамент.

– Абсолютно уверен, – ответил Семёнович. – Чтобы усилить фундамент такого старого дома, нужны земляные работы. Нужно отмостку вскрывать, траншеи бить по периметру. Нужны миксеры с бетоном, арматура. Грязищи было бы по колено на весь двор. А тут пришли двое в спецовках, раствором щели в цоколе замазали, краской сверху мазнули и ушли. Генеральный косметический ремонт, условно говоря. Фундамент они и пальцем не трогали.

Я кивнул, не выдавая своих мыслей. В памяти чётко всплыла цифра из сметы: две трети огромной суммы были списаны именно на гидроизоляцию и укрепление несущего основания. Мне срочно нужно было пробить эту контору – ООО «КапСтройТрест», которой Юлиан перевёл наши деньги.

И тут у меня в голове возникла пугающая мысль: а что, если дом реально аварийный? Что, если застройщик Константин Дмитриевич не фальшивой бумажкой размахивает на собраниях? Да, процедуру они наверняка проводят через одно место, с процессуальными нарушениями, подкупами и липовыми подписями. Но суть от этого не меняется: если фундамент разрушается, а Юлиан украл деньги на его спасение, то дом опасен для жизни.

И если дело обстоит так, то это кардинально меняет всё. Тогда реновация и снос – это не рейдерский захват земли, а суровая, объективная необходимость. Нельзя бороться за право людей жить в доме, который может рухнуть им на головы в любой момент.

Но гадать и строить гипотезы было нельзя. Мне нужны были сухие, беспристрастные цифры. Мне нужно было успеть провести независимую экспертизу и получить её результаты до собрания. Любой ценой.

– Я всё решу, – пообещал я Марине и Семёновичу. – Я проведу эту экспертизу и сам её оплачу.

Теперь я точно знал, что смогу это сделать. Финансовый вопрос больше не стоял: сегодня Вовчик должен был получить свои миллионы, а значит, доля от этой суммы перепадёт и мне. И она покроет любые расходы на инженеров.

– Держитесь. Я на работу, – бросил я соседям и быстрым шагом направился в сторону остановки такси, времени до собрания оставалось всё меньше.

В офис конторы «РеалLex» я прибыл уже после полудня.

– Какие новости, Олег Борисович? – спросил я, заходя к шефу в кабинет. – Вовчик деньги получил?

Маньков сидел за столом, мрачно уставившись в погасший экран смартфона.

– А хрен его знает, – отозвался шеф.

– Что значит, хрен знает? – уточнил я. – Как это понимать с юридической и фактической точек зрения?

– То и значит! – Маньков в сердцах хлопнул ладонью по столу. – Пропал наш лохматый гений. Растворился. На работу сегодня не вышел, в подвале его нет. Телефон вырублен – «абонент временно недоступен». Стопудово деньги ему на счёт упали, у него крышу от нулей сорвало, и он решил сквозануть!

– Это предельно нерациональное и глупое поведение, – возразил я, отказываясь верить в примитивную человеческую жадность. – У нас же на руках подписанный им договор об оказании юридических услуг. Там чётко зафиксирована наша доля. Закон на нашей стороне. Мы взыщем их через суд.

Маньков запрокинул голову и нервно расхохотался.

– Договор! Илюха, я тебя умоляю! – отсмеявшись, произнёс шеф. – Пока мы будем по судам бегать и приставов пинать, этот придурок свои десять лямов в такой кэш выведет и так далеко спрячет, что ты с него потом только анализы взыскать сможешь. По чайной ложке в месяц!

Я вынужден был признать, что земная правоприменительная практика действительно имеет свои уязвимости.

– Значит, нужно действовать разумно и оперативно, – сказал я. – Нужно прямо сейчас ехать к нему домой. Но есть проблема: я помню его паспортные данные из доверенности. У него постоянная регистрация вообще в другом городе. Нам нужен его реальный, фактический адрес проживания.

– Сейчас узнаем, – Маньков решительно поднялся из кресла. – Пойду вниз, в эту их подвальную ремонтную контору. Тряхану его начальство и коллег, наверняка кто-то знает, в какой берлоге этот гений обитает.

– Олег Борисович! Пока вы не ушли! Один вопрос. Ситуация с моим домом обострилась. Экспертиза нужна срочно, но у меня сейчас нет свободных средств, раз гонорар подвис. Вы можете договориться со своим однокашником, чтобы он провёл обследование в долг? Под мои личные гарантии.

Маньков посмотрел на меня, как на умалишённого и снова рассмеялся.

– В долг? Экспертизу такого уровня? Илюха, ты вроде умный парень, а иногда такие глупости несёшь. Утром деньги – вечером экспертиза. И то, только на следующий день, им подготовиться надо.

Дверь за шефом захлопнулась, и я понял, что узы земной дружбы редко выдерживают испытание отсутствием предоплаты. А счёт тем временем шёл уже на часы. Раз денег на элитного инженера у меня больше не предвиделось, а судьба Вовчика терялась в тумане, я сел за свой компьютер и принялся срочно обзванивать самые дешёвые экспертные бюро, чьи контакты смог найти в открытых базах.

Разговор за разговором заканчивался ничем: либо заламывали неадекватную цену за срочность, либо отказывались выезжать на старый объект без полного пакета проектной документации, либо не имели нужной лицензии.

Наконец, на седьмом звонке мне повезло. Трубку сняла девушка с приятным голосом. Выслушав мои вводные, она немного поторговалась и согласилась на приемлемые условия: небольшая предоплата, которую я ещё мог наскрести по сусекам, в момент проведения экспертизы, а остальная сумма – строго по факту выдачи заключения.

– Только завтра приехать мы никак не сможем, – виновато предупредила она. – У нас аврал на другом объекте. Но послезавтра будем у вас сто процентов! С самого утра всё замерим, и к нужной вам дате техническое заключение с печатями будет лежать у вас на столе. Гарантирую.

– Меня это устраивает, – сказал я. – Договорились.

Меня действительно устраивал такой вариант, учитывая, что другого не было. Я скинул девушке адрес и выдохнул. И в этот момент в кабинет фурией ворвался Маньков. Лицо у него было красным от гнева.

– Глухо! – рявкнул шеф. – Никто ничего не знает! Этот партизан никого к себе в гости не звал, адрес не светил. Говорят, снимал какую-то халупу на окраине, а где точно – хрен его знает!

Шеф упал в кресло и злобно оскалился, доставая мобильный телефон.

– Ну всё, Володенька, ты сам напросился, – прошипел он, набирая номер. – Сейчас я всех знакомых ментов на уши поставлю. Всех оперов подниму! По биллингу его найдём, по камерам вычислим. Из-под земли достану лохматого! Никто не смеет кидать Олега Манькова на бабки!