Текст книги "Я есть Закон! (СИ)"

Автор книги: Алексис Опсокополос

Соавторы: Денис Деев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 18

Вчерашний вечер и сегодняшнее утро дались мне нелегко. Пришлось терпеть немой укор Светы. Девочка не проронила ни слова упрёка, не закатывала истерик и даже честно приготовила на завтрак обещанные мюсли с молоком – кстати, так себе еда, но я буквально кожей чувствовал её напряжённое ожидание. Ей жизненно необходимо было узнать, что там с отцом, а мне толком и рассказать было нечего – я был настолько занят спасением дома и выбиванием миллионов из стартаперов, что не успел завершить её дело. А обещать что-либо в очередной раз было глупо.

Но сейчас я входил в кабинет инспектора ювенальной полиции, прибыв, как и вчера, к самому открытию, и рассчитывал, что дело Светы наконец-то начнёт двигаться. Я вошёл в тот момент, когда майор налила себе полную кружку чая и приготовилась к тотальному уничтожению пузатых шоколадных пряников. Увидев меня на пороге, она обречённо вздохнула и поставила чай на стол.

– Держи, Илья Сергеевич, – сказала инспектор и протянула мне официальный документ с синими печатями. – С участковым я вчера созвонилась, он папашу твоей племянницы знает. Гражданин не образцовый, но вроде не маньяк и не запойный. Так что вселяй свою Светлану. А если отец будет против, опять же, привлекай участкового. Порядок действий понятен?

– Более чем, – ответил я, пряча документ в портфель.

– Удачи тебе в этом нелёгком деле. А если ничего не выйдет даже с участковым, и ты после этого не откажешься от этой глупой затеи, то приходи, будем думать, что делать.

– Почему вы называете глупым моё желание поселить ребёнка у родителя? – удивился я.

– Да не, всё нормально, – ответила инспектор, но почему-то при этом усмехнулась. – Закон есть закон, пускай папаша исполняет родительские обязанности.

Я ещё раз поблагодарил майора за помощь и вышел на улицу. Проснувшийся утренний город шумел машинами, а у меня внутри разливалось тёплое, совершенно человеческое чувство – радость. Мне нестерпимо хотелось рвануть прямо сейчас за Светой, потом к Фискину, взять с собой участкового и с триумфом поставить точку в этом семейном деле.

Но суровая реальность быстро остудила мой пыл. В карманах было пусто. У меня не было денег на такси, чтобы нормально, без унизительной давки в автобусе, довезти ребёнка с вещами до нового места жительства. Я глубоко вздохнул, признавая очевидное: один день погоды уже не сделает. Сначала нужно решить вопрос с финансами. Нужно найти пропавшего Вовчика и получить свою законную долю от нашего вознаграждения.

Да и помимо поисков лохматого сисадмина у меня была ещё одна критически важная задача. Мне нужно было срочно навестить контору под названием ООО «КапСтройТрест» – ту самую, которая полтора года назад якобы делала капитальный ремонт нашего дома. Пора было брать председателя Юлиана за мягкие места и выяснять раз и навсегда: действительно ли они укрепляли несущие конструкции фундамента, или весь этот ремонт – наглая фикция и отмывание денег, из-за которых наш дом теперь действительно стал аварийным.

Прямо от дверей ювенальной полиции я отправился по адресу, где располагалось это самое ООО «КапСтройТрест». В моём портфеле лежали заботливо скопированные из папки Юлиана документы: договор подряда, акты приёма-передачи выполненных работ, счёт и банковское платёжное поручение, подтверждающее, что миллионы со счёта ТСЖ благополучно ушли подрядчику.

Поскольку на такси денег не было, пришлось воспользоваться местным общественным транспортом. Эта поездка стала очередным суровым испытанием моей выносливости. Дребезжащий, пропахший соляркой и чужим потом автобус тащился на самую окраину города так долго и тяжело, словно преодолевал гравитационное поле газового гиганта.

Когда я наконец покинул салон, пейзаж вокруг разительно отличался от центральных проспектов. Здесь царила унылая промышленно-спальная тоска. Нужный мне юридический адрес привёл меня к облупленному двухэтажному зданию за ржавым забором.

На фасаде гордо красовалась выцветшая пластиковая табличка: «Бизнес-центр 'Олимп». Однако характерная архитектурная форма, заложенные кирпичом просторные веранды и сиротливо торчащий из земли бетонный грибок во дворе безошибочно выдавали в этом «Олимпе» типовой советский детский садик, павший жертвой коммерциализации в лихие девяностые.

В крошечном закутке, где когда-то, вероятно, дети оставляли свои сандалии, теперь располагался пост охраны. За стеклом разгадывал кроссворд пожилой вахтер в мятом камуфляже.

– Доброе утро. Подскажите, как пройти в офис ООО «КапСтройТрест»? – вежливо поинтересовался я, заглядывая в окошко.

Вахтер медленно поднял на меня глаза и сказал:

– Чаво? Строй-чаво?

– ООО «КапСтройТрест», – повторил я. – Строительная компания. Они зарегистрированы по этому адресу.

– Не знаю таких, – равнодушно бросил дед, возвращаясь к кроссворду. – У нас тут в основном склады с китайскими шмотками да ремонт холодильников и чайников. Иди в администрацию, они арендаторами заведуют. Второй этаж, направо по коридору.

Я поблагодарил, поднялся по лестнице, нашёл дверь с табличкой «Администрация», вежливо постучал и тут же вошёл в кабинет. Внутри за столом, заваленном папками-скоросшивателями, сидела грузная женщина в очках на цепочке и ожесточённо стучала по клавишам старенького компьютера.

– Здравствуйте, – сказал я. – Мне нужна ваша помощь. Я ищу руководство ООО «КапСтройТрест», которое, судя по документам, располагается в вашем здании.

Женщина перестала стучать по клавиатуре, поверх очков посмотрела на мой строгий костюм и портфель, и тяжело вздохнула.

– Ещё один, – произнесла она, обращаясь скорее к потолку, чем ко мне. – Господи, как же вы задолбали.

– Но у меня есть документы… – начал было я, расстёгивая портфель.

– Молодой человек, можете не доставать свои бумажки, – перебила меня женщина. – Нет тут никакого вашего «СтройТреста». И никогда не было.

– Но юридический адрес в договоре ваш, – я попытался оперировать фактами.

– Охотно верю, – сказала женщина. – Раз в неделю стабильно кто-нибудь приходит и кого-нибудь ищет. То строителей, то поставщиков картошки, то финансовых гениев.

– И вас это не удивляет?

– Нет. Меня это не удивляет. Раньше у нас тут на первом этаже сидела одна ушлая юридическая конторка. Занималась регистрацией предприятий. И за малую копеечку они предоставляли свой адрес – то есть адрес нашего здания всяким фирмам-однодневкам. Массовая регистрация это называется. Плодили эти ООО-шки сотнями! Их, конечно, потом хлопнул ОБЭП. Конторку прикрыли, организаторов посадили, а кабинет мы сдали под склад туалетной бумаги. Но вот такие, как вы, до сих пор к нам приходят, ищут тех, кому отдали свои денежки. А здесь никого нет и никогда не было!

Сказав это, женщина поправила очки и снова уставилась в монитор, давая понять, что аудиенция окончена.

– Благодарю за исчерпывающую информацию, – сказал я и покинул кабинет.

В тишине коридора я сложил дважды два. Никаких строителей не существовало. Никто не привозил бетон, никто не усиливал фундамент, никто не делал гидроизоляцию. Юлиан Иванович просто нашёл «помойку» – контору-однодневку с номинальным директором, подписал с ними фиктивный договор подряда, перевёл на их счёт собранные с жильцов миллионы, а затем эти деньги благополучно обналичили и рассовали по карманам.

Акты приёмки работ, которые председатель так трепетно прятал в сейфе, не стоили даже той бумаги, на которой были напечатаны. И это означало только одно. Тот самый пугающий вывод, который я сделал вчера во дворе, подтвердился окончательно. Дом действительно никто не чинил. А значит, он с огромной долей вероятности по-настоящему разрушается и представляет реальную угрозу для всех, кто в нём живёт.

Пока я спускался по лестнице на первый этаж, картина окончательно кристаллизовалась. Больше никаких гипотез – только голые факты. Капитального ремонта не было, ремонт носил исключительно бутафорский, показной характер для отвода глаз. А огромные суммы целевых сборов просто прогнали через подставную контору-однодневку и распихали по карманам.

Я вышел на улицу, и в этот момент в кармане завибрировал телефон. Я достал аппарат и, принимая вызов, взглянул на экран – звонил шеф.

– Илюха! – в голосе Манькова слышался неприкрытый охотничий азарт. – Работает ещё старая гвардия! Мои бывшие товарищи пробили лохматого ушлёпка. Есть реальный адрес Вовчика. Сейчас скину тебе геолокацию, встречаемся там ровно через полчаса!

– Через полчаса не смогу, – сказал я. – Давайте ориентироваться на час.

– Таранов! – возмущённо взревел в трубке шеф, да так, что мне пришлось немного отодвинуть динамик от уха. – Чем ты таким, мать твою, сейчас занят, что наша премия для тебя не повод ускориться⁈ Бери свою задницу в охапку, сажай её в такси, и чтобы через полчаса как штык был на месте!

– Я бы с превеликим удовольствием переместил свою задницу на указанную точку через полчаса, – невозмутимо, подстраиваясь под его экспрессивную терминологию, ответил я. – Но проблема в том, что я сейчас нахожусь на противоположном конце города. И мои текущие финансовые возможности позволяют мне посадить вышеупомянутую задницу исключительно в муниципальный автобус. Который ходит раз в сорок минут.

Маньков переварил эту суровую экономическую реальность, а затем сказал:

– Нищеброд… Вышли мне свой адрес и стой на углу! Никуда не дёргайся! Сейчас сам закажу тебе такси!

– Принято, – ответил я и отправил шефу свои координаты, после чего остановился у покосившегося забора бизнес-центра «Олимп».

Долго ждать не пришлось. Буквально через пару минут к тротуару лихо подкатил жёлтый автомобиль с шашечками на борту. Операция по перехвату новоиспечённого миллионера началась.

Такси доставило меня по нужному адресу. Это был типичный спальный район, застроенный безликими панельными многоэтажками. Шеф уже ждал меня у нужного подъезда. Он нервно мерил шагами асфальт, непрерывно курил и выглядел как человек, у которого из-под носа уводят выигрышный лотерейный билет.

– Наконец-то! – выдохнул Маньков, бросая окурок в урну. – Илюха, у меня исключительно нехорошее предчувствие. Прямо чую, как наши денежки в трубу улетают. Пошли!

Мы поднялись на нужный этаж и остановились перед обшарпанной дверью, обитой драным дерматином. Я постучал. Затем нажал на кнопку звонка. Внутри квартиры не раздалось ни звука, даже трели самого звонка слышно не было – вероятно, он давно сломался.

– Похоже, дома его нет, – сказал я. – Или ваши коллеги из старой гвардии ошиблись с биллингом или базами данных.

– Сейчас проверим, – произнёс Маньков, развернулся к соседней двери и нажал на кнопку звонка.

Дверь приоткрылась, звякнув цепочкой. В щели показалось бдительное лицо пожилой женщины.

– Здравствуйте, уважаемая! – шеф мгновенно включил своё обаяние. – Подскажите, а в тридцать второй квартире Владимир проживает? Лохматый такой, сутулый, в свитере вечно ходит.

– Да, живёт там Володя, – подозрительно оглядывая нас, ответила соседка. – Фамилию его не знаю, мы не общаемся. А вам он зачем? Опять затопил кого-то?

– Хуже. Алименты не платит, – на мой взгляд, не очень удачно пошутил Маньков. – Спасибо вам.

Соседка захлопнула дверь. Сомнений больше не было – это действительно была берлога лохматого сисадмина Вовчика. Мы снова принялись стучать, звонить и дёргать за ручку. Но тишина за дверью была абсолютной.

– Может, он просто напился на радостях и спит мертвецким сном? – с надеждой предположил шеф, прикладывая ухо к холодному металлу. – Ты же сам говорил, что его за пьянку попёрли с престижной работы.

– Может, и так, – согласился я. – Но, учитывая человеческую природу, я всё же склоняюсь к тому, что он просто скрылся с нашими деньгами.

Маньков с укоризной посмотрел на меня и произнёс:

– Верить надо в людей, Таранов. Надо верить в их лучшие качества!

– Но алкоголизм – это не особо хорошее качество, – резонно заметил я.

– Это всяко лучше крысятничества! – жёстко отрезал Маньков.

– Тут надо смотреть на остальные вводные и оценивать вероятности…

– Не умничай! – взорвался шеф.

– Я не умничаю, Олег Борисович. Я просто пытаюсь объективно оценить нашу текущую ситуацию.

– А чего тут оценивать⁈ – удивился шеф. – Вовчик – или синяк, или крыса. Третьего варианта я в упор не вижу. Есть, конечно, крохотная вероятность, что наш лохматый друг шёл по улице, замечтался о своих миллионах, и его сбил глухой доставщик на электросамокате, и Вовчик сейчас в реанимации… Но эта вероятность ничтожна. В общем, пока мы не попадём внутрь этой квартиры, ответа мы не узнаем.

– И как мы туда попадём? – поинтересовался я.

– Вариантов, опять же, два: открыть дверь ключом или выбить её на хрен!

– Но у нас нет ключа.

– А ты сообразительный, Таранов. Ключа у нас нет. Значит, вариант остаётся всего один.

Сказав это, Маньков многозначительно кивнул на хлипкую преграду.

– Мы не можем выбивать чужую дверь, – заявил я. – Это незаконное проникновение в жилище. Статья сто тридцать девять Уголовного кодекса. Мы юристы. Наша обязанность – защищать Закон, а не нарушать его.

– Таранов, мать твою, не умничай! Там, за этой облезлой дверью, возможно, лежат наши с тобой честно заработанные миллионы! Выбивай!

– Но почему я?

– Потому что ты шкаф здоровый! Тебе пару раз плечом ударить, и эта картонка с петель слетит!

– Я не могу нарушать Закон! – я упрямо стоял на своём, хотя внутри меня уже боролись процессуальные нормы и банальное желание получить заслуженный гонорар. – Надо вызывать полицию и МЧС. У нас нет ордера.

– У нас нет времени на полицию! Выбивай!

– Я не буду нарушать Закон!

Маньков закатил глаза, глубоко вдохнул и внезапно сменил тактику. В его глазах блеснула хитрость старого лиса.

– А если Вовчику там с сердцем плохо? – трагичным шёпотом произнёс шеф. – От радости и обильных возлияний мотор прихватило? Может, он там помирает сейчас медленно, корчится на линолеуме, а ты тут про кодексы рассуждаешь с умным видом! Выбивай давай! Если Вовчик коньки отбросит, это на твоей совести будет!

– Нет, – я оставался непреклонен. – Я не буду ломать чужую собственность на основании лишь вашего ничем не подкреплённого предположения. Я понимаю вашу логику, Олег Борисович, и вы были бы абсолютно правы: мы были бы обязаны выбить дверь, спасая жизнь человека, если бы точно знали, что Вовчик дома и ему плохо. Но сейчас это лишь ваша гипотеза. А предположение не повод нарушать Закон!

Маньков уставился на меня. Его лицо покраснело от напряжения. А затем он выдал гениальный по своей наглости ход. Шеф прижался ухом к замочной скважине, округлил глаза и заявил:

– Это не предположение, Таранов! Вовчик в квартире! Я слышу его стон!

Я подошёл ближе и тоже прислушался. Как и ожидалось, мой слуховой аппарат не зафиксировал ничего, кроме гула труб в подъезде и отдалённого шума лифта. За дверью стояла абсолютная, мёртвая тишина.

– Но я ничего не слышу, – констатировал я.

– Тебе к лору надо сходить – уши прочистить! – зашипел шеф, активно жестикулируя. – Вот же, стонет! Только что стонал! «Помогите, помираю», – говорит!

– Но я не слышу.

– А я слышал! – Маньков ткнул себя пальцем в грудь. – Ты мне что, не веришь⁈

Я замер в растерянности. Мой внутренний детектор лжи буквально вопил о том, что шеф врёт. Нагло, беспардонно и виртуозно. Но… ситуация приобрела совершенно иной юридический окрас.

С точки зрения алгоритмов Закона, передо мной стоял свидетель. И этот свидетель только что прямо, вслух заявил, что слышит звуки, свидетельствующие о реальной угрозе человеческой жизни. Статья 39 Уголовного кодекса Российской Федерации: «Крайняя необходимость». Причинение вреда охраняемым законом интересам не является преступлением, если это сделано для устранения опасности, непосредственно угрожающей личности.

Формально, опираясь на показания свидетеля Манькова, я больше не нарушал Закон. Я совершал акт спасения. И это была идеальная лазейка, потому что выбить эту хлипкую дверь и найти свои деньги мне хотелось ничуть не меньше, чем моему начальнику. Тем более что я их планировал потратить не на личные нужды, а на спасение дома.

Я поправил галстук и сделал шаг назад, оценивая хлипкие петли.

– Раз вы слышали стон, Олег Борисович, – произнёс я, – то мы обязаны действовать. Отойдите.

– Ну наконец-то! – воскликнул шеф, отходя в сторону.

Я коротко выдохнул и ударил плечом в хлипкую дверь. Тонкий металл дверной коробки жалобно хрустнул, и дверь вылетела с первого же удара, распахнувшись настежь и ударившись ручкой о стену коридора.

Мы с Маньковым ворвались в квартиру. В нос тут же ударил густой, сбивающий с ног симбиоз запахов: перегара, немытого тела, элитных сыров и пролитого алкоголя.

Квартира представляла собой иллюстрацию к философскому трактату о том, как внезапное богатство уничтожает неокрепшую человеческую психику. Это была полная, абсолютная и безоговорочная катастрофа. Повсюду валялся мусор, детали системных блоков вперемешку с грязными носками, но поверх этого привычного холостяцкого хаоса цвёл натюрморт безумной, безудержной роскоши.

На обшарпанном полу громоздились пакеты из дорогих тульских ресторанов. Картонные коробки из-под крафтовой пиццы с трюфельным маслом соседствовали с пластиковыми контейнерами, в которых засыхали недоеденные устрицы, лапы краба и остатки мраморной говядины. Повсюду валялись бутылки всевозможного дорогого спиртного. Здесь были пузатые фляги из-под французского коньяка с золотыми этикетками, вытянутые бутылки коллекционного односолодового виски и пара перевёрнутых бутылок шампанского, лужи от которых уже успели липко засохнуть на линолеуме.

А в самом центре этого гастрономического апокалипсиса, на продавленном, заляпанном соусами диване, лежал Вовчик. Он раскинул руки в стороны и тихо, размеренно пускал слюни на обивку.

Я в два шага пересёк комнату, подбежал к непризнанному гению и профессионально прижал два пальца к его сонной артерии. Пульс был частым, тяжёлым, характерным для сильной интоксикации, но вполне ровным.

– Жив! – с искренней радостью констатировал я, поворачиваясь к шефу.

Маньков тем временем даже не смотрел в сторону своего клиента. Он аккуратно, стараясь не наступить на крабовую клешню, подошёл к журнальному столику, поднял наполовину недопитую бутылку дорогущего коньяка и задумчиво посмотрел её на свет. Затем шеф откупорил пробку, понюхал и сделал элегантный глоточек прямо из горлышка.

– Неплохо. Весьма неплохо, – с видом заправского сомелье произнёс Олег Борисович, облизнув губы. – И что-то мне подсказывает, Илья, что денюжку наш лохматый друг всё-таки получил. На такие напитки его зарплаты в подвальном ремонте не хватило бы даже на пробку.

– Теперь было бы неплохо нам свою часть получить, – прагматично заметил я.

Шеф вздохнул, сделал ещё глоточек из горлышка, затем поставил коньяк на стол и подошёл к дивану. Он похлопал Вовчика по бледным, заросшим щекам.

– Володя! Володенька! Просыпайся, родной! Подъём! – позвал Маньков.

Но Вовчик лишь невнятно замычал и попытался отвернуться к спинке дивана. Он был пьян до овощного состояния. Маньков выпрямился и почесал затылок.

– Плохо дело, – произнёс шеф. – Своим ходом этот организм будет часов десять в себя приходить, не меньше.

– Но я не могу ждать столько, – сказал я. – Мне срочно нужны деньги. За десять часов банк закроет операционный день, и мы не успеем сделать переводы.

– Да мне как-то тоже не улыбается в этом свинарнике долго торчать, – признался Маньков. – Надо поторопить процесс. Беги в аптеку, Таранов. Купи раствор глюкозы для внутривенного введения, физраствор и систему для капельницы. А я пока клиента подготовлю.

Я остался стоять на месте, вопросительно глядя на начальника.

– Чего стоишь? Кого ждёшь? Беги давай! Время – деньги! – прикрикнул Маньков.

– А на что я куплю? Я же предупреждал, что мой бюджет исчерпан, – напомнил я.

Шеф грязно выругался, достал свой смартфон, быстро потыкал пальцем в экран, и в моём кармане тут же тренькнуло уведомление о входящем переводе.

– Закинул с запасом! – сказал Маньков. – И давай шустрее! Одна нога здесь, другая там!

Я развернулся и выбежал из провонявшей крабами и перегаром квартиры. Ближайшую аптеку я заприметил ещё когда мы подъезжали к дому, так что маршрут был проложен оптимально. Провизор немного удивилась столь специфическому набору, но товар выдала без вопросов.

Когда я, вооружённый пакетом с медикаментами, вернулся в квартиру Вовчика, процесс подготовки клиента был завершён. Маньков времени зря не терял. Он очистил диван от объедков, уложил программиста ровно, вытянув его правую руку. А рядом с диваном возвышалось чудо местной инженерной мысли: шеф соорудил вполне функциональный держатель для капельницы, используя старую деревянную швабру, примотанную синей изолентой к спинке стула.

– Давай сюда свой пакет, – скомандовал Олег Борисович, закатывая рукава рубашки с видом опытного полевого хирурга. – Сейчас мы его воскрешать будем. Придержи его за руку, Таранов, чтобы не дёрнулся.

Я намертво зафиксировал обмякшую конечность Вовчика. Маньков ввёл иглу в вену и закрепил её полоской пластыря. Раствор животворящей глюкозы устремился в проспиртованный организм новоиспечённого миллионера.

Минут через пятнадцать Вовчик начал подавать признаки осмысленной жизни. Он застонал, дёрнул головой, с трудом разлепил опухшие веки и мутным взглядом уставился на нас.

– Олег Борисович… Илья… – просипел он, пытаясь сфокусироваться на швабре-капельнице.

– Кинуть нас решил? – деловито поинтересовался Маньков.

Потихоньку до измученных алкоголем нейронов лохматого сисадмина дошло осознание ситуации. Его губы задрожали, лицо скривилось, и он вдруг совершенно по-детски, горько и безутешно разрыдался.

– Мужики… простите меня… – всхлипывал Вовчик, размазывая слёзы левой рукой. – Вы не думайте… Я не хотел! Я вас не кидал! Оно как-то само получилось… но я не кидал…

– Не хотел, но кинул! – сурово осадил его Маньков, но в голосе шефа уже не было прежней кровожадности.

– Не кидал я… – пробубнил Вовчик, шмыгая носом. – Деньги вчера вечером капнули на карту. Думаю, чего я вас на ночь глядя дёргать буду? Договорились же на утро. А сам смотрю на нули – и глазам не верю. Отметить же как-то надо! Хоть чуть-чуть… Спустился в супермаркет, взял бутылочку шампанского самого дорогого… и вот этот коньяк, настоящий, французский. Думал, грамм пятьдесят выпью за успех, и спать. А потом… а потом вообще ничего не помню… Отключило…

Я этому бедолаге верил, он не был похож на злонамеренного мошенника или «крысу». Он был просто слабовольным идиотом, чья психика не выдержала столкновения с астрономической суммой. Вовчик дрожащей рукой, игнорируя капельницу, потянулся к своему смартфону, валявшемуся на краю дивана, и пробормотал:

– Телефон подайте. Сейчас всё переведу… до копеечки… как договаривались… простите меня, пожалуйста…

Я подал Вовчику смартфон, он схватил его левой рукой и на удивление лихо вошёл в банковское приложение. И почти сразу после этого в кармане Манькова призывно звякнул уже телефон шефа. Маньков достал аппарат, посмотрел на экран, и его лицо мгновенно озарилось выражением абсолютного, глубочайшего умиротворения.

– Пришли наши денюжки! – констатировал шеф.

И в ту же секунду мощный разряд чистой, концентрированной энергии пронзил мою грудную клетку.

[ НАПОЛНЕНИЕ ЯДРА ИСТИНЫ: 0,0085% ]

Я замер, прислушиваясь к ощущениям. Дело было завершено. Законный договор исполнен, справедливость восторжествовала. И, что самое примечательное, алгоритм Системы сработал даже в том случае, когда я защищал свои собственные интересы!

Маньков тем временем спрятал телефон и посмотрел на плачущего сисадмина уже с отеческой снисходительностью.

– Завязывал бы ты хернёй заниматься, Володя, – философски произнёс шеф, похлопав программиста по здоровому плечу. – Прекращай бухать и приведи мозги в порядок. Распорядись деньгами нормально. Квартиру купи – на нормальную однушку или даже двушку в человейнике тебе вполне хватит. Или машину купи, зубы вставь, в конце концов. Иначе оглянуться не успеешь, как пропьёшь всё до последней копейки и опять будешь в нашем подвале чужие компы за мелочь чинить. Тебе оно надо?

Вовчик завертел головой, давая понять, что такой расклад его не устраивает. После чего, пустив очередную слезу, выдавил из себя откровение:

– Синька – зло.

– Умная мысль, Володя, – похвалил его шеф, вытаскивая иглу из вены. – Только не забудь о ней, когда протрезвеешь.

Оставив пациента наедине с муками совести, мы покинули пропахшую перегаром квартиру, вышли на улицу, а там шеф достал свой телефон, спустя несколько секунд завибрировал наконец-то и мой телефон. Я достал аппарат и с удовлетворением посмотрел на экран. Там светилось уведомление от банка: «пополнение счёта на 750 000 рублей».

Мои законные, выторгованные в тяжёлом кабинетном бою проценты от гонорара конторы упали на мой личный счёт. Финансовый кризис Ильи Таранова был официально завершён. Моя физиономия невольно расплылась в улыбке.

– Ну что, Илюха! – Маньков хлопнул меня по спине так, что я едва не выронил телефон. – Такую победу грех не отметить!

Я сразу же вспомнил Вовчика и результат его отмечания, и идея показалась мне не очень удачной.

– А это обязательно? – спросил я.

– Обидеть меня хочешь? – ответил вопросом на вопрос Маньков.

– Нет.

– Тогда не выпендривайся! Сегодня мы гуляем!

Я посмотрел на счастливое лицо шефа и понял, что отказываться нельзя. У местных аборигенов совместное распитие крепких напитков в честь крупной финансовой удачи являлось важнейшим ритуалом, скрепляющим деловые связи. Отказ, тем более прямой, да ещё и начальнику в день триумфа, был бы воспринят как оскорбление и нарушение базовых социальных протоколов.

– У меня сейчас есть одно неотложное семейное дело, – сказал я. – Но я абсолютно согласен, что мы обязаны отпраздновать этот успех.

– Понимаю! Семья – это святое! – с готовностью согласился опьянённый богатством Маньков. – Да и кто днём отмечает? Мы же не Вовчик. Переносим мероприятие на вечер! В восемь ноль-ноль жду тебя у входа в ночной клуб «Красный бархат», что на Ленина. Не опаздывай! Столик я закажу. Будем пить виски, курить сигары и обсуждать, как мы с тобой захватим юридический рынок этого города!

– Но я не курю сигары, – робко заметил я.

– Таранов, не душни! – воскликнул шеф. – Мороженое тебе куплю.

– Это приемлемо, – согласился я. – Буду в восемь.

Шеф покачал головой, выражая неудовольствие моей плохой готовностью в предстоящему отмечанию, но ничего не сказал. Он достал телефон, чтобы вызвать такси, а я решил прогуляться. Отмечать приход большой суммы – это, конечно, хорошо, но это вечером. А вот днём…

Днём мне предстоял непростой разговор с Фискиным. И я очень надеялся, что всё пройдёт хорошо, и что я наконец-то смогу решить вопрос со Светой.

«А вот в случае решения этого вопроса уже точно не грех отметить», – подумал я и удивился тому, как быстро я перенимаю не самые лучшие привычки местных жителей.

* * *

Дорогие читатели!

Позади уже большая часть книги, и мы думаем, что большинство из вас уже решили, стоит ли эта книга того, чтобы читать её дальше. Поэтому со следующей главы открывается подписка.

Авторы, конечно же, надеются, что вы к этому моменту не разочаровались ни в истории, ни в герое, которого ждёт ещё много приключений и интересных дел на пути к установлению абсолютного порядка и верховенства Закона.

Мы надеемся, что вы захотите пережить эти приключения вместе с ним. И надеемся, что вы продолжите делать это на портале Автор Тудей, так как только ваши подписки и покупки позволяют авторам продолжать писать книги.

Заранее всем спасибо за поддержку!

PS

По уже сложившейся традиции в благодарность за награды вам в гостевую сказать спасибо придёт вот такой вот замечательный чибик, очень похожий на героя книги. Но не сразу, а в течение 2–3 дней. )