Текст книги "Я есть Закон! (СИ)"

Автор книги: Алексис Опсокополос

Соавторы: Денис Деев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 15

В офис я прибыл с заметным отклонением от рабочего графика. На этот раз винить непредсказуемый общественный транспорт не имело смысла – задержка была вызвана исключительно моим визитом к Юлиану Ивановичу. По личному делу. То есть, оправданий у опоздания не было. И едва я успел переступить порог, как на меня налетел шеф.

– Илья, твои опоздания уже не просто входят в привычку, а стали традицией! – возмущённо выговорил Маньков, потрясая в воздухе каким-то бланком. – Если ты и дальше будешь так опаздывать, мы свои деньги за Вовчика никогда не получим!

– Пусть он для начала принесёт документы, – невозмутимо ответил я, проходя к своему рабочему месту. – Без фактуры начинать процесс бессмысленно.

– Он в девять утра был здесь! – рявкнул Олег Борисович. – Принёс всё, что нужно. И, между прочим, категорически заявил, что с тобой на разборки с бывшими работодателями не поедет. Так что воевать с его бывшими работодателями тебе придётся самому.

– Я бы не сказал, что наш клиент похож на воина, поэтому вы меня не расстроили этой новостью, – сказал я. – Но при таком раскладе мне необходима нотариальная доверенность на представление его интересов. Без неё я для его бывшего руководителя просто человек с улицы.

– Да ты так душевно опоздал, Таранов, что Вовчик уже успел сбегать на второй этаж к нашему нотариусу и сделать её! – ответил Маньков и хлопнул стопкой бумаг по моему столу. – Всё готово!

– А клиент не сказал, почему он не хочет со мной ехать?

– Нет. Просто наотрез отказался, и всё.

Я медленно опустился в кресло, анализируя полученную информацию.

– А вам не кажется это странным? – спросил я. – С чего вдруг наш клиент избегает встречи с бывшим работодателем? Может быть, там всё не так просто, как он нам описал, и присутствуют скрытые факты?

– Какие ещё факты? – нахмурился шеф.

– Я не знаю какие. Но его поведение меня удивляет.

– Хочешь сказать, что Вовчик нам соврал, и его никто на деньги не кидал?

– Исключать нельзя ничего. Может, он просто хочет попить кровь бывшему начальнику.

– Ты же видел Вовчика! – воскликнул шеф. – Ты помнишь, как он вчера с мясом выдирал у меня тысячу рублей?

– Ну я бы не сказал, что с мясом, – заметил я. – К тому же он быстро понял, что вытрясти с вас что-либо – дело непростое.

– Но ты же должен был понять, что значит для него тысяча рублей! И напомнить тебе, сколько стоит доверенность, которую он на тебя выписал? Не по карману Вовчику такие шутки. И вообще, брось ты, Таранов, искать чёрную кошку в тёмной комнате! У Вовчика просто ранимая творческая натура. Программист, что с него взять? Он привык с железом общаться, а не с людьми. Парень просто не хочет лишнего стресса. Поэтому поедешь один и сам всё сделаешь.

– С процессуальной точки зрения так даже лучше, – согласился я. – Отсутствие эмоционального и непредсказуемого клиента на переговорах всегда повышает шансы на успех.

– Вот! Грамотно мыслишь, – похвалил меня шеф. – Приступай к работе. Нам деньги нужны.

– Сейчас приступлю, – пообещал я. – Но прежде я хотел бы прояснить один момент.

– Какой?

– Раз уж я беру всё дело целиком на себя, да ещё такое сложное дело, вы сами говорили, что авторское право – то ещё болото, то хотелось бы узнать, какая премия предусмотрена лично мне за это дело?

Маньков опешил. Он даже отшатнулся от моего стола, словно я внезапно заговорил на китайском языке.

– Чего? – растерянно спросил шеф, придя в себя. – С чего это вдруг тебе премию?

– Ну, посудите сами, Олег Борисович. – я решил применить к Манькову его же излюбленный метод холодной коммерческой логики. – Мы работаем без предоплаты. То есть существует вполне реальный шанс отработать абсолютно бесплатно, если выяснится, что Вовчик что-то от нас утаил. При этом я трачу своё время, интеллектуальный ресурс и беру на себя конфликтные переговоры. Вполне логично рассчитывать на премию за повышенный риск.

Шеф нахмурился, пожевал губами, обдумывая мои слова, и наконец нехотя кивнул и сказал:

– Ну… логика здесь, конечно, есть. Некрасиво с твоей стороны так ставить вопрос и вытрясать с меня деньги, но логика есть. Тут спорить не стану.

Маньков на некоторое время замолчал, делая вид, что сильно задумался и что-то высчитывает, после чего добавил:

– Ладно, убедил, красноречивый. Пять процентов твои. Всё же ты мой лучший сотрудник. Можно сказать, сотрудник месяца.

– Пятьдесят, – спокойным, лишённым эмоций тоном парировал я.

Маньков закашлялся, демонстративно выпучил глаза и воскликнул:

– Сколько⁈ Ты ничего не попутал, Таранов⁈ Какие пятьдесят⁈ Это грабёж! Хорошо… семь! И это моё последнее слово!

– Не меньше сорока пяти.

– Да ты издеваешься!

– Ничуть. Я просто следую вашим инструкциям, – хладнокровно пояснил я. – Вчера вы сами прочитали мне исчерпывающую лекцию о том, что юрист должен ценить каждую копейку. Бороться за неё. Уметь торговаться и выжимать из ситуации максимум. Я оказался способным учеником. Разве нет?

Маньков замер, сражённый моим аргументом. Попытка оспорить собственные заветы грозила ему потерей авторитета. Начался жёсткий торг. Мы методично сбивали и повышали ставки, пока не упёрлись в компромиссную цифру.

– Ладно! – выдохнул взмокший Маньков. – Остановимся на тридцати процентах от гонорара. Но тридцать процентов от чистой прибыли! Сначала вычтем все наши расходы на бензин, бумагу, пошлины…

– Чистые тридцать процентов от общей суммы гонорара! – отрезал я, пресекая последнюю попытку урезать мою долю. – Без учёта накладных расходов.

– Вот же научил на свою голову! – воскликнул Маньков. – Лучше бы ты так с клиентов деньги выбивал, чем с родного начальника!

– Со всех выбьем, – пообещал я.

Мы ударили по рукам. Маньков посмотрел на свою ладонь, затем на меня, покачал головой и пробормотал:

– Вот так вот придёшь как-нибудь в офис, а тебе скажут, что ты здесь больше не работаешь, что Таранов твой кабинет забрал, и он теперь директор. Вырастил бесчувственную акулу капитализма. Теперь жди, когда она тебя сожрёт.

Шеф ещё какое-то время причитал, но потом всё же успокоился, и я смог перейти к следующему пункту моей повестки.

– Мне нужно провести независимую строительную экспертизу дома, – сказал я. – У вас есть организации, которые смогут это сделать максимально качественно?

– Какого дома? – настороженно спросил шеф. – Ты за какое-то новое дело взялся, и я об этом не знаю?

– Моего дома, – пояснил я. – Председатель нашего ТСЖ пытается подвести его под реновацию и доказывает, что дом вот-вот развалится. Хочу это утверждение оспорить.

Шеф успокоился, кивнул, достал телефон и быстро продиктовал мне контакт. Я записал и спросил:

– А это кто?

– Сеня, – ответил Маньков. – Для тебя – Семён Сергеевич. Мой однокашник. У него своё бюро. Берёт, конечно, недёшево, зато делает всё так, что ни один суд потом не подкопается. Оно того стоит, поверь.

– Верю, – сказал я. – Сейчас я быстро с ним созвонюсь, обрисую задачу, получу счёт, отправляю этот счёт председателю нашего ТСЖ, а затем сразу же сажусь за изучение документов Вовчика.

– Хороший план, Таранов, одобряю, – удовлетворённо кивнув, произнёс Маньков. – Действуй! Деньги сами себя не заработают. Нам скоро за аренду платить, Андрюша сегодня опять приходил. И жена мне кровь пьёт – давно никуда на отдых не выезжали. Да и машину починить надо. В общем, деньги нам нужны.

– Вы полагаете, Олег Борисович, что мы все ваши проблемы закроем с одного этого дела? – искренне удивившись, спросил я.

– Мы их закроем, когда ты начнёшь нормально работать! – отрезал Маньков.

– Но я работаю. Только я не понимаю, почему работать должен только я, а проблемы закроем мы? Причём ваши личные проблемы.

– Руководить таким сотрудником, как ты – уже серьёзная работа. Практически подвиг! И вообще, Таранов, не умничай, тебе не идёт. Иди решай проблему со своим домом, пока я закрываю глаза на то, что ты собираешься делать это в рабочее время.

Шеф ушёл, я быстро созвонился с его однокашником, получил счёт и направил его Юлиану Ивановичу. После чего принялся за дело Вовчика.

На изучение документов, которые притащил лохматый программист, у моего вычислительного модуля ушло ровно две минуты: несколько тощих приказов, типовой трудовой договор, скопированный из интернета, и копеечные расчётные листки. Никаких дополнительных соглашений о передаче исключительных прав на служебное произведение не было и в помине.

Гораздо больше времени – целых тринадцать земных минут я потратил на сбор данных об ООО «НейроЭстейт», откуда Вовчика так бесцеремонно выперли. Я погрузился в открытые базы данных, реестры юридических лиц, судебные картотеки и финансовые отчётности. Местная информационная паутина была полна дыр, но даже сквозь них я нарыл кое-что весьма интересное, касающееся этой конторы. После этого я отправился отстаивать интересы клиента.

Бизнес-центр, где обитали бывшие работодатели нашего сисадмина, разительно отличался от нашего. Это был настоящий храм современного бизнес-культа: стеклянная башня, пронзающая небо. Нужная мне контора располагалась на самом верхнем этаже. Лифт, разумеется, прилагался.

Едва двери бесшумного скоростного лифта разъехались, я оказался в пространстве, которое местные с придыханием именуют «лофт». По сути, это была гениальная по своей наглости афера: аборигены ободрали штукатурку до голого, шершавого кирпича, выставили напоказ сплетения ржавых вентиляционных труб, бросили на пол грубые доски, поставили пару кожаных диванов и назвали это элитарной роскошью. Я был искренне впечатлён тем, как ловко они научились монетизировать строительные недоделки.

За стойкой ресепшена восседала миленькая девица. Я не стал тратить время на прелюдии, молча положил перед ней нотариальную доверенность от Вовчика и потребовал директора или кого-то из хозяев бизнеса. Звёзды сошлись удачно: один из учредителей оказался на месте. Меня проводили вглубь этого урбанистического великолепия, в кабинет за тонированным стеклом.

Учредителя звали Степан. Он был довольно молод для владельца прибыльного бизнеса. На нём была простая, но кричаще-дорогая футболка, а на ногах красовались модные кроссовки.

Степан полулежал в эргономичном кресле, крутил в пальцах стальной стилус и смотрел на меня со снисходительной, дерзкой усмешкой, свойственной лишь «хозяевам жизни». Однако за этой вальяжной ширмой скрывался холодный ум – это читалось по его цепкому взгляду.

– Меня зовут Илья Таранов. Я представляю интересы создателя архитектуры приложения «СмартМетр», – сразу перешёл я к делу, выкладывая на стол доверенность. – Я изучил вашу документацию. Ваш бывший сотрудник не передавал вам исключительных прав на программный код. Следовательно, ваша текущая монетизация продукта незаконна.

Степан перестал крутить стилус. Его брови слегка поползли вверх, но усмешка никуда не делась.

– У вас есть два пути, Степан, – сказал я, рисуя перед ним векторы развития событий. – Вариант первый: мы встречаемся в суде. Опираясь на закон, мы признаём ваши права ничтожными, забираем исходный код обратно и взыскиваем с вас всю упущенную выгоду за время использования программы. Плюс компенсацию за нарушение авторских прав. И поверьте, я найду способ заблокировать ваше приложение в сторах уже на этапе обеспечительных мер.

Я сделал паузу, позволяя ему переварить угрозу бизнесу, затем продолжил:

– Вариант второй: мировая. Вы выплачиваете моему клиенту справедливую компенсацию его интеллектуального труда. Взамен мы прямо здесь и сейчас, цивилизованно и по всем правилам, оформляем договор об отчуждении исключительных прав в пользу вашего ООО. У меня на руках генеральная доверенность, я уполномочен подписывать такие документы. Выбирайте.

Степан медленно отложил стилус и смерил меня долгим, оценивающим взглядом, словно пытаясь понять, как со мной разговаривать.

– Слушай, юрист… – протянул он в итоге, скривив губы. – Ты мне тут судами не маши. Я Вовчика знаю как облупленного. Этот лохматый тюфяк в жизни бы не додумался адвоката нанять. У него и денег-то на тебя нет. Ты вообще откуда нарисовался? Мошенник, что ли? Решил на дурачка нас развести по липовой бумажке?

Его подозрительность была абсолютно логичной. Отказ Вовчика ехать на переговоры действительно выглядел как слабое звено в моей легенде.

– Вы можете проверить подлинность доверенности по реестру нотариальной палаты. Прямо сейчас, с вашего компьютера, – предложил я.

– Да чего мне там твои реестры проверять? – Степан фыркнул, доставая из кармана смартфон. – Сейчас я просто этому придурку позвоню и спрошу напрямую. Кажется, я ещё не удалил его номер.

– Это тоже приемлемый вариант верификации фактов, – согласился я, проигнорировав оскорбление клиента.

Степан нашёл контакт, нажал вызов и демонстративно включил громкую связь. В динамике раздались длинные гудки, а затем послышался хриплый, неуверенный голос нашего подвального сисадмина:

– Алло…

– Вовчик? Привет, – с издёвкой в голосе произнёс Степан. – Тут ко мне в офис какой-то серьёзный дядя в пиджаке пришёл. Тарановым представился. Говорит, что он твой юрист и пришёл выбивать из меня миллионы. Твоих рук дело?

Повисла короткая пауза. Было слышно, как Вовчик на том конце провода тяжело вздохнул.

– М-моих… – просипел программист. – Я ему доверенность дал. Разговаривай с ним, Стёпа. По закону.

И Вовчик торопливо бросил трубку. А Степан медленно опустил телефон на стол. На его лице отразилось искреннее, глубочайшее потрясение. Усмешка окончательно испарилась.

– Охренеть… – тихо произнёс молодой коммерсант. – Он жив… И даже по телефону разговаривает. Надо же.

– Что вас так удивляет? – попросил я пояснить.

– Да то, что он до сих пор не сдох, – прямо ответил Степан. – Вовчик – хороший программист, где-то даже гениальный. У него мозги работают как квантовый компьютер, я таких кодеров никогда не видел. Но у него есть один ма-а-аленький недостаток. Он бухает. И бухает он, господин Таранов, по-чёрному: страшно, до потери человеческого облика, запоями. За это мы его, собственно, и выпнули. Работать с ним стало физически невозможно.

– Однако какое-то время вы мучились, но работали? – уточнить я. – Пока Владимир не доделал приложение.

Степан тяжело вздохнул, окончательно отбрасывая маску дерзкого стартапера, и устало потёр лицо руками.

– Вот как всё было, – сказал он уже без всякой усмешки. – Вовчик пришёл к нам устраиваться года полтора назад. Принёс на флешке демку своего «СмартМетра». Показал код. Мы с партнёрами просто обалдели – алгоритм был гениальным. Мы его тут же взяли в штат. Положили ему такую зарплату, что многие сеньоры в столице позавидовали бы. Принцип у нашей конторы простой: мы не жалеем денег на таланты, чтобы сотрудники вообще не парились о бытовухе и просто спокойно работали.

– Хороший подход, – согласился я.

Степан горько усмехнулся и продолжил:

– И что в итоге мы получили от Вовчика? Полгода этот «гений» не делал вообще ничего. Задачи простаивали, дедлайны горели. Зато бухал он эпически, с размахом, не просыхая неделями. Когда мы наконец вызвали его на ковер, чтобы с треском вышвырнуть за срыв всех графиков, он испугался. Понял, что кормушка закрывается. Притащил нам допиленный код своего «СмартМетра» и заявил: «Пацаны, это вам, для компании. Только не увольняйте!»

– И вы его оставили.

– Оставили. Дали ему ещё один шанс. И зарплату сохранили хорошую. Он кое-как, в перерывах между запоями, доделал архитектуру до релизной версии. А потом снова ушёл в глухое пике. Терпеть этот цирк дальше не было смысла, Вовчик разлагал всю команду, испортил атмосферу в компании, он вообще испортил всё, что мог. И мы его выгнали. А теперь вот приходите вы и заявляете, что Вовчика обидели. Вы серьёзно?

Глава 16

Вот теперь всё встало на свои места. Теперь я понимал, почему Вовчик наотрез отказался ехать со мной на переговоры и почему он даже не пытался судиться с бывшими работодателями. В глубине своей проспиртованной души этот лохматый абориген прекрасно осознавал, что морально он абсолютно неправ: он пропил доверие, сорвал все задачи и сам добровольно отдал программу в качестве откупа за собственную никчёмность. И всё это время, пока приложение приносило миллионы, его просто давила банальная человеческая «жаба» – жгучее чувство упущенной выгоды. Вот он и скулил по подвалам про злых капиталистов, но в суд не шёл, потому что знал: по справедливости он эти деньги не заслужил.

Я ещё раз внимательно рассмотрел Степана – его изумлённое лицо. По земным, общечеловеческим понятиям этот парень в дорогих кроссовках был абсолютно прав. Он честно платил нерадивому сотруднику, терпел его выходки и получил продукт, который тот сам же ему и вручил.

Но я Верховный Трибунал. И я мыслю не эфемерными категориями «справедливости», «совести» или «понятий». Я оперирую Законом. А значит, действовать я должен исключительно по Закону.

– Это увлекательная, но весьма тривиальная история о человеческих пороках, – холодно произнёс я. – И я прекрасно вас понимаю. Скажу больше, я восхищаюсь вами, я бы не смог так долго терпеть пьющего сотрудника. Но вся эта лирика не имеет ни малейшего отношения к юриспруденции.

Степан нахмурился и сказал:

– В каком смысле – лирика?

– В таком, что предмет нашего разговора – программа, написанная вашим бывшим сотрудником, а не его трудовая дисциплина.

– Он сам программу отдал! – возмущённо воскликнул бывший работодатель Вовчика.

– И где это зафиксировано? – спросил я. – Даже если допустить, что гражданин Владимир в порыве раскаяния решил подарить вам интеллектуальную собственность стоимостью в миллионы, факт передачи исключительных прав должен быть оформлен документально. Договором об отчуждении. В письменной форме. С чётко прописанными условиями. Это статья 1234 Гражданского кодекса.

Степан побледнел. Его коммерческая интуиция начала подсказывать ему, что пахнет жареным.

– У вас есть такой договор? – продолжил я задавать вопросы. – Дополнительное соглашение? Хоть один акт приёма-передачи исходного кода, подписанный его рукой? Нет. Ничего этого у вас нет. А значит, де-юре, ваша компания незаконно использует, тиражирует и монетизирует чужой интеллектуальный труд, украденную вами чужую собственность. И тот факт, что автор этой собственности злоупотреблял алкоголем на рабочем месте, никак не легализует ваше воровство.

Степан смотрел на меня уже с нескрываемой ненавистью, а я перешёл к финальной фазе давления:

– Если мы пойдём в суд, судье будет абсолютно плевать, сколько литров спиртного выпил мой клиент. Судья потребует договор. Договора нет. Вы проиграете процесс в первом же заседании. Приложение снимут с витрин, ваши счета арестуют для выплаты компенсации, а инвесторы, которые наверняка есть в вашем стартапе, порвут вас на части за такие юридические риски.

Я замолчал, давая Степану время осознать неизбежное, после чего подытожил:

– Выбор за вами. Мы можем похоронить ваш бизнес в судах. А можем оформить передачу прав прямо сейчас, задним числом. Но эта услуга обойдётся вам в ту самую справедливую компенсацию, о которой я говорил в начале.

– Послушайте, как вас там зовут… – сказал Степан и снова откинулся в кресле, пытаясь нацепить обратно маску хозяина жизни.

– Илья, – напомнил я.

– Послушайте, Илья. Вы юрист, я бизнесмен. Давайте без этих громких слов про воровство. У нас есть трудовой договор. Вовчик получал зарплату? Получал. И немалую. Значит, всё, что он там напрограммировал – это служебное задание в рамках трудового договора. Служебное произведение. Всё законно, и точка!

Я молча достал из кармана смартфон. Пара касаний экрана, и я вывел нужную страницу из выписки ЕГРЮЛ, положил аппарат на стол, плавно пододвинул его к Степану и сказал:

– Посмотрите внимательно на дату регистрации вашего юридического лица. Январь две тысячи двадцать пятого года. А базовый код «СмартМетра», согласно надписи на экране загрузки был создан Владимиром в две тысячи двадцать четвёртом.

Я взял смартфон и ткнул пальцем в приложение. Оно начало загружаться. Помимо названия, на экране микрошрифтом высветилось: © 2024.

– Этот факт уже заверен нотариально, – сказал я. – Бессмысленно сейчас бросаться и переделывать загрузочный экран. И вот что получается: юридическое лицо, которого физически не существовало в природе, никак не могло выдать служебное задание на написание кода годом ранее. Следовательно, весь этот алгоритм – изначальная и неотчуждаемая личная собственность моего клиента. А ваша компания не инновационный стартап, а наглые цифровые пираты.

Степан уставился на экран смартфона, а продолжил, не давая ему опомниться:

– И ещё для вашего понимания основ права: трудовой договор – это не купчая на душу человека. Это всего лишь покупка рабочего времени специалиста на выполнение конкретных задач. Работник не ваш раб. Выплата голого оклада не даёт работодателю права бесплатно и по умолчанию забирать интеллектуальную собственность, созданную вне официальных, задокументированных служебных заданий.

Я закончил свою речь, и в кабинете повисла тишина. Бывший работодатель Вовчика смотрела на меня, оценивал всё, что я сказал, и корпоративная спесь сползала с него буквально на глазах.

– И что ты хочешь? – спросил он в итоге, поняв, что нет смысла спорить с очевидным.

– Компенсацию, – ответил я.

Стоило отдать должное Степану, он не стал дальше препираться, качать права или грозить службой безопасности. Он принял поражение как прагматик и с досадой произнёс:

– Хорошо. У нас сейчас на носу новый раунд инвестиций, и суды мне вообще никуда не упёрлись. Нет у нас времени на всю эту возню. Хоть я и считаю искренне, что мы ничего этому придурку лохматому не должны – мы его кормили, пока он бухал, но юридическая недоработка с нашей стороны есть. Документы как следует не оформили. Поэтому я дам вам миллион. Мои юристы сегодня же подготовят все необходимые бумаги о передаче прав, завтра мы с вами встречаемся и всё подписываем. Деньги получите сразу. Переводом на счёт. После чего расходимся, и я забываю о существовании Вовчика. Так пойдёт?

Я мысленно отметил, что всё идёт по исключительно хорошему сценарию. Этот абориген мыслил категориями эффективности, что сильно упрощало задачу. Однако в этот момент в моём сознании яркой вспышкой возник образ шефа и его пламенная речь о том, что юрист должен торговаться за каждую копейку и выжимать ситуацию по максимуму.

И раз уж я взялся мимикрировать под лучшего юриста этой планеты, мне следовало применять их локальные алгоритмы до конца. Я выдержал театральную паузу, сохраняя зрительный контакт, после чего позволил себе лёгкую, снисходительную усмешку и произнёс:

– Миллион? Вы шутите? Миллион рублей – это не просто ничтожно мало за интеллектуальный продукт такого уровня, который уже приносит вашей компании стабильную сверхприбыль. Заявленная вами сумма оскорбляет моего клиента. И меня заодно.

– Про клиента только не надо, – брезгливо скривился Степан. – Он такой суммы даже и представить в состоянии.

– Зато у меня с фантазией всё в порядке, – парировал я. – Я могу представить, и я чётко вижу, что один миллион – это объективно мало.

– Да Вовчику что миллион, что два – всё едино! Он их пропьёт за месяц!

– А это уже совершенно другой разговор. Но вас абсолютно не должно волновать, как именно мой клиент распорядится своими честно заработанными деньгами. Будь то алкоголь, благотворительность или покупка недвижимости. Вас должна волновать только сумма отступных.

– И сколько ты хочешь? – Степан напрягся, явно готовясь к жёсткому торгу.

– Десять миллионов! – не моргнув глазом, заявил я.

«Заряжай сразу с большим запасом!» – всплыли в памяти наставления Манькова. У меня не было времени изучать финансовые отчёты и подсчитывать реальную прибыль, которую уже принесла и ещё принесёт им эта программа. Я пошёл по пути наименьшего сопротивления: просто взял предложенную Степаном сумму и умножил её на десять. Как и учил шеф. Теперь, согласно местным алгоритмам коммерции, можно было начинать потихоньку сбавлять цену в процессе дискуссии.

Степан саркастично усмехнулся и спросил:

– А чего не сто?

– Потому что десять миллионов вы заплатите, а сто – нет, – невозмутимо ответил я.

После этого я расстегнул портфель и выложил на стол стопку готовых бумаг.

– Это официальные жалобы по процедуре DMCA, – пояснил я, постучав пальцем по документам. – О нарушении авторских прав в цифровую эпоху. Завтра утром они уйдут в сторы и администраторам ваших серверов. Ваше приложение будет заблокировано и удалено из магазинов на весь период судебных разбирательств. А суды, как вы сами понимаете, могут длиться годами. Вы можете прямо сейчас в уме прикинуть свои финансовые и репутационные потери от простоя продукта, оттока пользователей и срыва инвестиционного раунда. Моё предложение предельно простое: выкуп прав за десять миллионов рублей, либо завтра ваш бизнес фактически перестаёт существовать.

– Это уже шантаж, – заметил Степан.

– Ни в коем случае, – возразил я. – Это исключительно информирование о правовых последствиях.

Бывший работодатель Вовчика какое-то время молчал, буравя меня взглядом. Затем он резко выдохнул и сказал:

– Ладно. Десять так десять. Я больше потеряю, если продолжу с вами сейчас спорить на эту тему. Моё время стоит дороже.

Я мысленно усмехнулся – последняя фраза была чистейшей воды бравадой, попыткой сохранить лицо перед наглым визитёром. Степан явно всё мгновенно взвесил и понял, что десятка за спасение курицы, несущей золотые яйца – это приемлемая цена. А возможно, даже очень маленькая.

Внезапно до меня дошло: я погорячился и назвал слишком мало! Раз этот самоуверенный делец так легко и быстро согласился, значит, реальная стоимость кода Вовчика была намного выше. Завет Манькова «торговаться за каждую копейку» я не выполнил.

Но, с другой стороны, логика подсказывала иное. Десять миллионов – это крупная сумма. И наша комиссия с этой суммы тоже не маленькая. Эти деньги с лихвой закроют все текущие потребности конторы «РеалLex» на много месяцев вперёд, включая аренду. И эту сумму мы могли получить чуть ли не прямо сейчас. А назови я другую цифру, бывший работодатель Вовчика мог упереться, и дело затянулось бы на месяцы.

В общем, не стоило корить себя за то, что, выражаясь языком шефа, не выжал Степана досуха. Я выложил на стол заранее подготовленный проект договора об отчуждении исключительных прав.

– Ознакомьтесь. А электронная версия на флешке, – сказал я и положил накопитель рядом с бумагами.

Степан взял договор, бегло просмотрел текст и сказал:

– Бумаги нормальные. Но мой юрист их всё равно должен проверить. И подписывать всё будет сам Вовчик. Лично. Никаких подписей по доверенности на такие суммы я не потерплю. Потом окажется, что в доверенности запятую не так поставили, и она недействительна.

– Без проблем, – согласился я, признавая правомерность его требования. – Сегодня или завтра с утра Владимир приедет и всё подпишет. А вы дадите команду на оплату.

– Дам, – пообещал Степан. – Как подпишет, так и дам. И предупреждаю, что бухгалтерия будет платить с обычного расчётного счёта фирмы, так что перевод не мгновенный. Идти может до трёх дней. Хотя обычно день в день.

Я удовлетворённо кивнул и начал собирать свои бумаги обратно в портфель. Степан следил за мной внимательным, изучающим взглядом. Когда я уже застегнул молнию, он покачал головой и с нескрываемым уважением произнёс:

– Пипец, ты ушлый.

– Я специалист по авторскому праву, – ответил я, доставая из внутреннего кармана пиджака свою визитку и аккуратно кладя её на край стола. – И вообще по любому праву. Обращайтесь.

Я вышел из стеклянной башни бизнес-центра на залитую солнцем улицу. Взвесив текущие приоритеты, я вызвал такси. Приложение на смартфоне безжалостно сообщило, что эта поездка спишет с моего счёта практически все остатки местных платёжных средств. Но деваться было некуда: временной ресурс сейчас был гораздо важнее стремительно пустеющего баланса.

Когда я вернулся в офис, там царила атмосфера нервного напряжения. Шеф и лохматый сисадмин ждали моего возвращения с таким видом, будто от моих переговоров со Степаном зависела судьба всей планеты.

– Наконец-то! – с чувством выдохнул Маньков, едва я переступил порог кабинета, он указал пальцем на съёжившегося на стуле Вовчика и добавил: – Илюха, он меня уже задолбал! Сидит здесь и каждые десять минут ноет: «А есть ли шансы? А вдруг они нас пошлют? А вдруг полицию вызовут?». Я ему уже сто граммов коньяка хотел налить для снятия стресса.

– Вот этого делать точно не стоит! – сказал я. – А что касается шансов, они реализованы. Я договорился.

– Да ладно⁈ – воскликнул шеф, и в глазах его вспыхнул азарт. – А теперь порадуй меня, Таранов, и скажи, что ты выбил из этих эксплуататоров миллион.

– Нет.

Лицо шефа вытянулось, а Вовчик по-сиротски шмыгнул носом.

– Полляма? – с угасающей надеждой уточнил Олег Борисович и тут же добавил: – Только не говори, что ты отбил свою поездку туда на такси, и мы должны этому радоваться. Сколько?

– Десять, – невозмутимо произнёс я.

– Тысяч? – трагическим шёпотом спросил шеф.

– Миллионов.

– Чего⁈ – в один голос абсолютно синхронно заорали Маньков и Вовчик.

– Степан согласился на мировую, – сказал я. – Но есть условие. Нужно ехать к ним в офис и подписывать договор об отчуждении прав исключительно личной подписью автора. По доверенности они оформлять отказались. Если Владимир успеет всё сделать сегодня, деньги переведут уже сегодня, и на счёт они поступят в течение трёх дней, в зависимости от скорости банковских транзакций.

– Да я прямо сейчас поеду, – сказал Вовчик.

– А я поеду с тобой! – заявил Маньков. – Лично всё проконтролирую, кабы чего не вышло. А то ты от волнения им ещё дарственную на свои почки подпишешь.

Вовчик насупился, а я поддержал шефа и сказал:

– Одобряю, правильное решение. Присутствие опытного куратора на подписании документов минимизирует риски.

– Пойдём! – сказал Маньков Вовчику.

Но тот не сдвинулся с места. Неожиданно он расплылся в какой-то жуткой, безумной улыбке. Похоже, до его перегруженных нейронных сетей наконец-то дошёл смысл сказанного. Десять миллионов. Дикие, совершенно невообразимые для подвального сисадмина деньги. Он издал какой-то странный, булькающий звук, перешедший в глупый, истерический смех.

– Десять… десять лямов… – бормотал он, хватаясь за всклокоченную голову. – Обалдеть… Да я же… да мы же… да как же…

Он подлетел ко мне и принялся исступлённо трясти мою руку. Его смех становился всё громче. В порыве неконтролируемой эйфории он попытался было обнять меня, но наткнулся на мой ледяной, взгляд и вовремя притормозил, ограничившись лишь пожатиями руки.