Текст книги "Я есть Закон! (СИ)"

Автор книги: Алексис Опсокополос

Соавторы: Денис Деев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Я почувствовал внутреннее напряжение. Мой разум отчётливо понимал физиологическую суть процесса: алкоголь – это яд. Этанол, разрушающий когнитивные функции и ведущий к потере самоконтроля. Пить мне категорически не хотелось. Да ещё и после того, как я видел, что алкоголь сделал с Вовчиком.

Но с другой стороны, я оказался в заложниках у незыблемых традиций аборигенов. Отказаться выпить с начальником после первого крупного коммерческого успеха, да ещё и в компании двух дам, означало нанести им всем тяжёлое социальное оскорбление.

Алёна, заметив моё лёгкое замешательство, наклонилась ближе и игриво толкнула меня локтем в бок.

– Эй, спаситель, ты чего притих? Выпить надо однозначно! – она лукаво прищурилась. – Грех не отметить спасение двух беззащитных девушек от злобного фейсера. Тем более, когда у нас такая потрясающая скидка на бар!

Я мысленно вздохнул и принял взвешенное, компромиссное решение: одну порцию этого яда мой молодой, здоровый метаболизм переварит без критических последствий. Ну, возможно, две, растянутые на весь долгий вечер. Три – это абсолютный, железобетонный максимум. Ни каплей больше. В памяти ещё слишком живо и ярко стоял образ лохматого Вовчика, пускающего слюни на продавленный диван в состоянии алкогольной комы. Терять человеческий облик я не собирался.

Официант материализовался у столика с поразительной для такого шумного места скоростью, проворно расставляя перед нами тяжёлые бокалы с напитками.

– Отлично, браток! – скомандовал Маньков, едва парень убрал поднос. – И сразу повтори заказ! Не хочу потом тебя полчаса по всему залу выискивать. Гулять так гулять!

Официант кивнул и снова убежал к барной стойке. Шеф же поднял свой бокал с янтарной жидкостью, в которой плавал крупный куб льда, и торжественно провозгласил:

– Ну, за знакомство, дамы и господа! Пусть этот вечер будет таким же прекрасным, как наши новые спутницы!

Мы сдвинули бокалы над столом, стекло мелодично звякнуло. Я поднёс виски к губам и, подавив сопротивление сознания, сделал свой первый глоток.

– Вы, наверное, часто здесь бываете, раз у вас официанты по первому щелчку бегают? – поинтересовалась Алёна.

– Бываем частенько, врать не стану, – самодовольно улыбнулся Маньков. – Но сегодня мы сюда пришли не просто отдохнуть. Сегодня мы отмечаем одно исключительно важное дело.

– Ого! И какое же? – девушка подалась вперёд, изображая живое любопытство.

– Мы отмечаем… – начал было я.

– … что Илюха летит на Марс! – громко перебил меня шеф, хлопнув ладонью по столу.

Девушки недоумённо захлопали ресницами. Я тоже замер, пытаясь осмыслить услышанное. Какой ещё Марс? Мой разум лихорадочно перебирал варианты, пытаясь найти в словах начальника хоть какую-то метафору, связанную с нашей юридической практикой. Но ничего не нашёл. Кроме предположения, что пить Маньков начал ещё до поездки в клуб.

А шефа уже неудержимо несло.

– Да-да, девочки! – Маньков понизил голос до заговорщицкого шёпота. – Илья прошёл первый, самый сложный этап отбора на важнейший проект. Подготовка к полёту на Марс! Он будущий колонизатор!

Алёна смерила меня скептическим, смеющимся взглядом и заметила:

– Что-то Илья не особо похож на космонавта.

– Чего это непохож? Похож! – не моргнув глазом парировал шеф. – Молодой, здоровый, крепкий! И умный! В космосе мозги тоже нужны! Не просто так летят же. Это великая миссия. Но учтите, информация строго засекречена. Государственная тайна!

– Настолько секретная информация, что вы её нам, двум случайным девчонкам, сразу выложили? – уточнила Алёна и рассмеялась.

– А потому что я с первого взгляда вижу: вы – свои девчонки! Вы не сдадите! – Маньков обезоруживающе улыбнулся.

Девушки рассмеялись, в этот раз даже Маша. И тут до меня наконец-то дошло. Никто не сошёл с ума. Это была просто игра. Специфический ритуал ухаживания. И всё за этим столом прекрасно понимали, что это ложь, но с удовольствием подыгрывали.

Пока я это всё раскладывал в своей голове, материализовался официант и ловко выставил перед нами вторую порцию заказанных напитков. Маньков тут же схватил свой стакан и произнёс:

– Ну что! Второй тост! За Илью – космонавта! Пусть красная планета будет к нему благосклонна!

– За Илью – космонавта! – хором повторили девушки и рассмеялись.

После этого и они, и Маньков выпили из своих бокалов, а затем все посмотрели на меня. И у меня не осталось выбора. В этом мире когда пьют за тебя, отказываться – значит проявить крайнее неуважение. Я взял свой виски и залпом выпил добрую половину обжигающей жидкости. И это был уже второй бокал. А ведь я собирался растянуть их на весь вечер.

Спустя всего пару минут я почувствовал, что внутри у меня всё стало как-то… странно. По телу разлилось горячее, пульсирующее тепло. В голове появилась непривычная лёгкость, словно гравитация Земли внезапно ослабла на несколько процентов, а мои мысли вдруг потеряли свою обычную строгую геометрическую форму и начали свободно плавать.

И тут Маша, изящно опираясь подбородком на руку, задумчиво произнесла своим бархатным голосом:

– А если серьёзно… это ведь было бы невероятно круто – полететь на Марс. Построить там базу, начать всё с чистого листа… Настоящая колонизация.

Эта наивная, глубоко дилетантская фраза подействовала на меня как красная тряпка на быка.

– Марс – это мёртвая, радиоактивная дыра! – уверенно заявил я. – Пыльный булыжник без магнитосферы и плотной атмосферы, с токсичным грунтом, пропитанным перхлоратами. При вашем нынешнем уровне технологий колонизировать этот кусок камня физически невозможно! Это билет в один конец для смертников! Я знаю координаты как минимум трёх пригодных для кислородной жизни экзопланет в этом рукаве галактики, и Марс в этот список не входит даже близко!

Смех за столом стих в одно мгновение. Все с удивлением смотрели на меня. А Маша так вообще с восхищением. И в этот момент снова появился официант – с третьим подносом.

Я чётко понимал: лимит исчерпан. Биологическая оболочка уже начала подавать признаки лёгкой интоксикации, и пить больше было категорически нельзя. Но какая-то неведомая, неподконтрольная мне сила заставила мою руку потянуться к столу и взять новый бокал с виски.

Все выпили, а затем Маша, слегка захмелевшая, с блестящими глазами, романтично и с вызовом произнесла:

– А мне кажется, если захотеть, можно и Марс колонизовать!

– Согласен! – поддержал её шеф. – Если надо будет, мы этот Марс на колени поставим! Мы там яблони посадим и океаны… нальём!

Я сделал большой глоток. Этанол ударил в голову, и в этот момент мои внутренние тормоза окончательно сорвало.

– На Марсе нет смысла ничего ставить на колени, – жёстко и абсолютно серьёзно отрезал я, ставя бокал на стол. – Тратить ресурсы на его терраформирование – идиотизм! Лететь надо в систему Эпсилон Эридана, на третью планету. Там идеальная гравитация, плотная кислородно-азотная атмосфера и стабильная водно-углеродная база!

И девушки, и Маньков с удивлением уставились на меня.

– Но! – я обвёл их презрительным взглядом. – На ваших допотопных химических жестянках, которые летают за счёт сжигания мёртвых динозавров, это нереально! У вас нет ни варп-двигателей, ни гравитационных компенсаторов! Вы даже за пределы облака Оорта не выберетесь, не говоря уже о межзвёздных перелётах!

Все слушали мои откровения с оцепенением. Мой тон был настолько безапелляционным и лишённым всякой иронии, что это сбивало шефа и девушек с толку. А пока они переваривали услышанное, на столе как по волшебству появилась ещё одна порция напитков – обслуживание по золотой карте работало на опережение. Я машинально схватил новый бокал, выпил половину и, чувствуя, как язык развязывается всё сильнее, продолжил рубить правду-матку:

– Раньше, кстати, была ещё одна идеальная планета. Настоящая жемчужина. И лететь до неё было всего сорок два световых года. Два солнца, изумрудные океаны… Идеальные условия для заселения.

Я тяжело вздохнул, вспоминая тот древний процесс, описанный во всех учебниках.

– Но три тысячи лет назад её приговорили к стиранию. Исполнителем выступил Верховный Трибунал. От планеты остался только пояс астероидов!

Маша, окончательно поражённая потоком моих мыслей и тем, с каким ледяным спокойствием я рассказывал эту «фантастику», подалась вперёд. Её тёмные глаза горели от любопытства.

– К стиранию? – заворожённо переспросила она. – А за что?

– Нарушили статью сто восемнадцать Вселенского Кодекса, – отчеканил я, глядя сквозь неё в глубь веков. – Несанкционированный синтез тёмной материи в нестабильном ядре планеты, повлёкший угрозу разрыва пространственно-временного континуума во всём секторе. Такие вещи не прощаются!

Шеф сидел с приоткрытым ртом. Он был просто в глубочайшем шоке от того, как его всегда скучного, педантичного и душного сотрудника вдруг понесло в такие дебри. Алёна, прикрыв рот ладошкой, складывалась пополам от смеха, решив, что это такой гениальный, невозмутимый стендап.

А вот Маша смотрела на меня с абсолютным, неподдельным восторгом. Кажется, колонизация космоса и мёртвые планеты заводили её гораздо больше, чем золотая скидочная карта Манькова.

– Машка у нас просто фанатка космоса и «Звёздных войн»! – сквозь смех выдавила Алёна, кивая на подругу.

Я нахмурился. Масштабные вооружённые конфликты с применением орбитального оружия – это худшее, что может случиться с любой цивилизацией. Как можно быть их фанаткой?

– Звёздные войны – это ужасно, – со всей искренней серьёзностью заявил я. – Разрушение планетарной инфраструктуры, аннигиляция миллиардов разумных существ, коллапс межзвёздной торговли и экономики… Это величайшая трагедия, а не повод для фанатства. Это…

– Да это шедевр! – перебила меня Маша, сурово сдвинув брови. – Это лучший фильм всех времён и народов! Абсолютная классика!

Мой мозг, изрядно подогретый крепким алкоголем, лихорадочно сопоставил факты: фильм, кинематограф, выдуманная история. Я мгновенно понял, что крупно подставился, приняв местную поп-культуру за обсуждение реальных исторических хроник.

– Так, давай выясним главное! – заявила Маша, глядя на меня в упор с самым серьёзным видом. – Ты за Империю или за повстанцев?

Я понятия не имел, о чём сюжет этого земного фильма, и не знал ни одного персонажа. Но базовая лингвистика и мой внутренний кодекс говорили сами за себя. Я юрист. Я воплощение Закона. И выбор был очевиден.

– Я однозначно за Империю, – твёрдо и безапелляционно ответил я. – Повстанцы – это незаконные вооружённые формирования. Мятежники. Они сеют хаос, нарушают общественный порядок и пытаются насильственным путём свергнуть легитимную власть. С точки зрения любого Уголовного кодекса, они террористы и абсолютное зло! Порядок, централизация и законность должны поддерживаться любой ценой, поэтому власть Империи полностью оправдана!

Шеф поперхнулся виски, пытаясь сдержать хохот. А Маша пришла в полнейший, неописуемый восторг. Её глаза сияли так, будто она наконец-то нашла родственную душу. Эта девушка, которая весь вечер казалась таинственной и сдержанной тихоней, схватила свой коктейль, вскочила с дивана и на весь VIP-зал восторженно закричала:

– За Императора!

– Во славу Империи! – радостно подхватил пьяненький Маньков, поднимая свой стакан.

Мы сдвинули бокалы. Я выпил свой виски до дна, чувствуя, как реальность окончательно размывается, и признавая очевидный факт: сегодня земной алкоголь одержал безоговорочную победу над здравым смыслом Верховного Трибунала.

Пока я обо всём этом думал, Алёна игриво покрутила зонтик в своём наполовину бокале, подалась ко мне и, слегка заплетающимся языком, протянула:

– Илья… ты такой… нестандартный. С тобой так весело! Я хочу выпить с тобой на брудершафт!

Мой затуманенный алкоголем разум лениво обратился к знаниям о земных традициях. «Брудершафт» – старинный застольный обряд, закрепляющий переход на более тесное, дружеское общение, то есть на «ты». Вполне логично. Мы сидим за одним столом, разделяем досуг и даже выступаем единым идеологическим фронтом за Галактическую Империю.

– Хорошо, – благосклонно ответил я, не видя абсолютно никаких юридических или этических препятствий для изменения нашего коммуникативного протокола. – Давайте выпьем.

– Илюха! – произнёс сквозь смех шеф. – Ты хоть понимаешь, на что только что подписался? Брудершафт – это же целоваться придётся!

Глава 21

Пробуждение было мучительным. Первое, что я ощутил, возвращаясь в сознание – это раскалывающаяся от тупой, пульсирующей боли голова. Во рту пересохло так, словно я всю ночь жевал песок в пустыне. Желудок предательски сжимался от спазмов.

Я тихо застонал и зажмурился. Моё тело переживало тяжелейшую химическую интоксикацию. Я перепил. Банально, грязно и абсолютно бесконтрольно перепил. В воспалённом мозгу билась только одна, классическая земная мысль, свойственная, как я подозревал, всем местным аборигенам в подобном состоянии: я искренне сожалею о содеянном и даю себе торжественное, нерушимое слово, что больше никогда, ни при каких обстоятельствах, не прикоснусь к алкоголю. Ни капли. Никогда в жизни.

И лишь сформулировав эту железобетонную клятву, я вдруг осознал странный тактильный диссонанс: моя кожа ощущала гладкую, прохладную нежность шелковой простыни. Тело утопало в невероятно мягком, пружинящем матрасе. Это совершенно точно был не мой старый, жёсткий диван.

Я открыл глаза. Незнакомый потолок с изящной люстрой. Чужая, стильно обставленная спальня с плотно задёрнутыми тяжёлыми шторами, сквозь которые едва пробивался дневной свет.

Память начала неохотно, урывками выдавать фрагменты вчерашнего вечера. Клуб. Грохот басов. Выпивка. Очень, очень много выпивки. Я помнил раскрасневшееся лицо Манькова, который безостановочно подливал мне виски и с энтузиазмом заявлял: «Пей, Таранов! Кто не пьёт, тот не мужик! Если не обмыть как следует первый большой успех, то Фортуна отвернётся и хороших дел больше не будет!».

Затем всплыли образы девушек. Алёна и Маша. Милые, красивые. Алёна много шутила и заразительно смеялась, а Маша много говорила про космос и местный фильм «Звёздные войны». А ещё я вспомнил тот самый брудершафт с Алёной. Как мы переплели руки, как выпили до дна, и как затем последовал поцелуй. Должен признать, этот земной ритуал оказался на удивление приятным.

Затем память подкинула совсем уж жуткие кадры: мы пошли на танцпол. До сих пор мне было искренне непонятно, в чём заключается смысл этого действа: хаотично прыгать и дёргать конечностями под оглушительно громкую музыку в толпе потных тел. Это казалось верхом нерациональности. Но потом ритм сменился, и я помнил, как мы с Алёной танцевали медленный танец, тесно прижавшись друг к другу. И это было вот прям совсем неплохо. Мне понравилось.

Дальше воспоминания напоминали рваную киноплёнку. Очередные бокалы. Опять танцы. Мы садимся в такси. Какой-то подъезд. Ключ поворачивается в замке… И короткие, но обжигающие вспышки страстной, яркой ночи. Биологическая оболочка Таранова ночью явно взяла верх над моим почти тысячелетним разумом. Было определённо здорово, но детали, к моему огромному сожалению, безвозвратно тонули в алкогольном тумане.

Я сбросил шелковое одеяло и с трудом сел на кровати. Попытался встать, и меня тут же ощутимо качнуло в сторону. Пришлось опереться рукой о тумбочку.

Позор. Какой немыслимый позор.

Я Великий Иллитар! Верховный Трибунал! Судья миллиардных цивилизаций и разрушитель миров! И меня банально шатает от того, что я употребил внутрь какую-то бурду. Хорошо ещё, что никто, кроме аборигенов, этого колоссального падения не видел. Не должен так себя вести носитель Закона. Это не подобает моему статусу и регалиям.

Оглядевшись, я нашёл на пуфике свои брюки. Кое-как, путаясь в штанинах, надел их. Поднял с пола измятую рубашку и накинул её. Натянул носки – грязные, вчерашние, но других не было.

Прислушался. Из-за приоткрытой двери спальни донеслись звуки: звон посуды, шум льющейся воды. Кто-то явно возился на кухне.

Я потёр гудящие виски и медленно, стараясь не делать резких движений, чтобы не спровоцировать новый приступ головной боли, вышел в коридор на звук. Добрался до кухни, бесшумно вошёл и замер.

У столешницы, спиной ко мне, стояла девушка. На ней был лишь короткий, до неприличия соблазнительный шелковый халатик, который практически ничего не скрывал. Она приподнялась на носочки и что-то усердно искала в навесном шкафчике. Дверца была распахнута и полностью скрывала её лицо, поэтому моего появления она не заметила.

Остатки утренней сонливости как рукой сняло. Я сделал ещё пару тихих шагов и… произошло непредвиденное. Проклятый рефлекс биологического реципиента сработал быстрее, чем мой разум успел его заблокировать. Память тела Ильи Таранова, подогретая вчерашними алкогольными возлияниями и воспоминаниями о бурной ночи, взяла управление на себя. Моя рука сама собой потянулась вперёд и уверенно легла на мягкий, соблазнительный изгиб, скрытый под тонким шёлком.

– А… – начал было я, собираясь произнести имя «Алёна».

В этот самый момент девушка захлопнула дверцу шкафчика и обернулась. Это была Маша.

Мой мозг на долю секунды закоротило. Маша? Но ведь я пил на брудершафт с Алёной! И целовался тоже с ней! Как я оказался в квартире у Маши⁈

– А… – только и смог повторить я, чувствуя себя полным идиотом с рукой на чужой ягодице.

Имя девушки я произнести не успел, но как выкрутиться из ситуации, тоже не представлял.

– Сказал А, говори Б, – с усмешкой произнесла Маша.

– А… можно мне водички попить? – жалобно и на удивление искренне выдавил я.

Маша тихо рассмеялась, глядя на мой помятый вид.

– Тебе можно всё, мой имперский штурмовик! – подмигнув, произнесла она. – В холодильнике минералочка есть. Спасайся.

Я распахнул дверцу большого двухкамерного холодильника и мгновенно выцепил взглядом открытую бутылку холодной минеральной воды. Достал её, схватил с сушилки первый попавшийся стакан и наполнил его до самых краёв.

Живительная влага обожгла холодом пересохшее горло. Я выпил стакан залпом. Как же стало хорошо! Пульсация в висках немного утихла, а пустыня во рту сменилась приятной прохладой. Жизнь начала налаживаться.

Я удовлетворённо выдохнул и налил себе второй полный стакан. Поднёс его к губам и только-только сделал первый большой глоток, как у меня за спиной раздался спокойный голос Маши:

– Полегчало, Иллитар?

Ледяная минералка пошла не в то горло. Я захлебнулся, выплёскивая воду изо рта и носа. Стакан выскользнул из дрогнувших пальцев, но я чудом успел перехватить его второй рукой, расплескав воду на кафель и свои ноги. Выпрямившись, в жесточайшем приступе кашля, судорожно хватая ртом воздух, я пытался прочистить дыхательные пути. И одновременно пытался оценить ситуацию.

Она произнесла моё имя. Истинное имя. Моя подлинная сущность раскрыта. В голове мгновенно всплыл жёсткий, бескомпромиссный Протокол Абсолютного Карантина: «Любая не ассимилированная биологическая единица низшего порядка, осознавшая истинную природу воплощённого Трибунала, подлежит немедленному устранению». Эта суровая мера была продиктована необходимостью исключить культурное заражение примитивных цивилизаций и предотвратить парадоксы в развитии их науки и религии.

Меня начало разрывать жесточайшее внутреннее противоречие. Как Верховный Трибунал, я был обязан немедленно уничтожить Машу. Но как Илья Таранов, гражданин и юрист, я не имел на это ни малейшего права! Убийство – это тягчайшее преступление, статья 105 Уголовного кодекса. Иллитар должен убить. Илья убивать не может.

Сводящий с ума парадокс!

И что мне делать? Допустим, убить. Но как? Свернуть ей шею прямо здесь, на кухне? А дальше что? Как утилизировать тело в условиях многоквартирного дома? Как объяснять пропажу человека? И самое главное, самое пугающее – я ловил себя на мысли, что мне категорически, до дрожи в руках не хочется причинять этой девушке вред. В итоге человеческая логика победила: здесь и сейчас местный закон важнее абстрактных космических директив.

– Что с тобой? – участливо спросила Маша, глядя на моё перекошенное лицо и слезящиеся от кашля глаза.

– Как… как ты меня назвала? – хрипло выдавил я.

– Иллитар, – спокойно повторила она, пожимая плечами.

– Но откуда ты знаешь это имя⁈

Маша рассмеялась, прислонившись бедром к столешнице.

– Здрасьте, приехали! Ты вчера весь вечер в клубе, а потом и в такси требовал, чтобы тебя называли только так. Орал, что «Илюха» – это недостойно Верховного Трибунала. Кстати! Истории твои про этого Трибунала! Очень проработанный лор. Ты это сам придумал или спёр сюжет откуда-то?

Я замер, приоткрыв рот. Мне было совершенно нечего на это ответить. Это было фиаско. Тотальная, сокрушительная катастрофа. Так низко Верховный Трибунал ещё не падал за всю историю мироздания. Я сам, по собственной воле, разболтал земной женщине величайшие тайны Вселенной, раскрыл своё истинное имя, а она восприняла это как пьяный пересказ фантастической книжки. Алкоголь – это однозначное, абсолютное и концентрированное зло!

– Иди умывайся, Иллитар, – с усмешкой скомандовала Маша, отворачиваясь к плите. – Приводи себя в порядок, скоро будет завтрак.

– А можно меня снова Ильёй называть? – попросил я.

– Да хоть Люком Скайуокером. Иди умывайся!

С облегчением выдохнув, я начал разворачиваться, чтобы уйти в коридор.

– Я тебе одноразовую зубную щётку на стиралке оставила! – донеслось мне в спину.

Я нашёл ванную. Скинул с себя одежду и встал под горячий душ. Вода смывала остатки липкого похмельного пота и позора. Я тщательно почистил зубы, привёл волосы в порядок и, почувствовав себя немного более похожим на человека, вернулся на кухню.

Там меня ждал сюрприз. Завтрак был уже готов. На столе дымился свежесваренный кофе, источая приятный аромат. На тарелках красовалась идеальная глазунья с поджаренными ломтиками бекона и помидорами, а рядом лежали хрустящие тосты, сливочное масло и розетка с вишнёвым вареньем.

Я сел за стол. Мы пожелали друг другу приятного аппетита и принялись завтракать. Я отрезал кусок яичницы, положил в рот, докинул туда же кусок бекона и мысленно констатировал: это было великолепно. Вкусный, сытный земной завтрак в компании красивой женщины определённо имел свои плюсы.

– Как же хорошо, что мне сегодня не надо идти на работу, – потянулась Маша, отпивая кофе. – И не пришлось рано вставать.

Эти слова резанули мой слух. Моя рука с вилкой замерла на полпути ко рту. Рано вставать? Я вдруг осознал, что с момента пробуждения ни разу не посмотрел на часы! Мой взгляд метнулся к настенному циферблату над холодильником.

Одиннадцать часов двадцать пять минут. Аппетит отбило сразу же. В двенадцать ноль-ноль к моему дому должен подъехать специалист для проведения независимой экспертизы! А я сижу и ем яичницу. Неизвестно где.

– Маша… всё просто замечательно и невероятно вкусно, – быстро произнёс я, вставая из-за стола. – Но у меня форс-мажор. Через тридцать пять минут мне жизненно необходимо быть дома!

Я залпом влил в себя горячий кофе, обжёг язык и бросился в спальню за своим пиджаком и галстуком.

– Стоять! – раздался в спину громкий и властный окрик.

Я от неожиданности аж вздрогнул и резко обернулся. Маша стояла в дверях кухни, скрестив руки на груди.

– А поцеловать повара? – сурово произнесла она, выгнув бровь.

– А, ну да. Извини. Всё было действительно очень вкусно! Спасибо! – я подскочил к ней, чмокнул в щеку и умчался обратно в спальню.

Накинув пиджак, я сунул галстук в карман и побежал в прихожую. Там я начал лихорадочно натягивать ботинки. Маша вышла в прихожую, прислонилась к косяку и с насмешкой наблюдала за моей суетой.

– Я, конечно, не люблю долгие и сопливые расставания по утрам, – философски заметила она. – Но ты, Илья, сейчас бьёшь все рекорды скорости.

– Приношу свои глубочайшие извинения, – сказал я, выпрямившись. – Это действительно вопрос первостепенной важности, от него зависят судьбы людей. Я ни в коем случае не хотел обидеть тебя своим поспешным уходом. Завтрак был прекрасен. Ночь… у меня даже слов нет, чтобы её описать. Это было просто волшебно! И если ты… если ты готова встретиться со мной ещё раз, то я с превеликим удовольствием…

– В ближайшую неделю я буду плотно занята по работе, – спокойно перебила меня Маша. – А потом можем встретиться. Позвони мне.

Я мысленно улыбнулся. Эта девушка нравилась мне всё больше и больше. Мне, как юристу и человеку, мыслящему структурно, пришёлся по душе этот чёткий, серьёзный и деловой подход без лишнего кокетства.

– Отлично. Продиктуй свой номер телефона, пожалуйста, – попросил я, доставая смартфон.

Маша усмехнулась и сказала:

– Ты ночью его раз пять записывал. Проверь.

Я открыл контакты. Действительно. Там красовались свежие записи: «Маша Клуб», «Мария», «Маша Брудершафт», «Маша Идеальная» и даже «Жена Императора».

– Записано, – подтвердил я, пряча телефон и глядя Маше в глаза, абсолютно искренне добавил: – Ещё раз благодарю за завтрак. И… в моей жизни ещё не было такой прекрасной девушки.

Я развернулся, взялся за ручку входной двери, готовый рвануть вниз по лестнице.

– Стоять! – снова скомандовала Маша.

Я послушно обернулся. Девушка шагнула ко мне, обхватила за шею и крепко поцеловала в губы. После чего улыбнулась и сказала:

– Беги уже, марсианин.

Я вылетел в подъезд и понёсся вниз, перепрыгивая через ступеньки. В моей гудящей голове пульсировала только одна мысль: успеть к двенадцати!

Такси затормозило у моего двора в двенадцать часов семь минут. Я буквально вывалился из салона на непослушных ногах, чувствуя, как каждое резкое движение отдаётся тупой, пульсирующей болью в затылке – чудесное действие минералки закончилось.

Я опоздал. Для существа, привыкшего к абсолютной пунктуальности, семь минут задержки были непростительной халатностью, но сегодня мой организм диктовал свои суровые условия. Меня откровенно потряхивало.

У подъезда меня, по уже сложившейся местной традиции, ждала делегация жильцов. Правда, на этот раз толпа заметно поредела – видимо, энтузиазм угас, оставив только самых стойких. Встревоженная Марина, бессменный Семёнович и ещё пяток соседей. Чуть поодаль, в стороне от основной группы, стоял дядя Петя. Он заложил руки за спину и с преувеличенным интересом разглядывал облака, всем своим видом показывая, что оказался здесь совершенно случайно.

Я подошёл к соседям, изо всех сил стараясь держать спину прямо и контролировать координацию движений.

– Илья… – Марина сделала шаг навстречу, и в её голосе прозвучала искренняя тревога. – Всё в порядке? Ты как-то…

Она тактично замялась, не решаясь подобрать подходящее слово для моего состояния.

Я прекрасно понимал, что выгляжу, мягко говоря, не блестяще. Мой некогда безупречный деловой костюм превратился в жёваную тряпку. Белая рубашка была безжалостно измята, а красивый галстук, с которым я так и не совладал, теперь жалко торчал из бокового кармана пиджака. Я знал, что моё лицо имеет нездоровый, помятый оттенок, а глаза красные, как у человека, не спавшего трое суток.

Образ строгого, непоколебимого юриста и надежды всего дома дал глубокую, пропахшую перегаром трещину.

– Благодарю за беспокойство, Марина, – хрипло, стараясь не дышать в её сторону, ответил я. – Возникли… непредвиденные обстоятельства непреодолимой силы. Эксперт ещё не подъезжал?

– Нет, экспертов тоже не было, – протянула Марина, с сомнением разглядывая мой мятый пиджак.

Семёнович подозрительно прищурился из-под кустистых бровей и задал вопрос, который волновал всех:

– Илья, а точно не будет, как в прошлый раз? А то мы тут стоим, ждём у моря погоды…

И что я мог им на это ответить? Правду? Сказать, что вместо того, чтобы, как подобает ответственному организатору, сделать с утра контрольный звонок в экспертное бюро, я валялся в тяжелейшей алкогольной интоксикации на чужих шелковых простынях? Моя хвалёная педантичность дала катастрофический сбой.

– Я сейчас позвоню, уточню их местоположение, – стараясь придать голосу твёрдость, произнёс я и потянулся в карман за телефоном.

Дядя Петя, до этого усердно делавший вид, что считает ворон на проводах, не упустил свой шанс и с нескрываемым злорадством прокомментировал:

– Ага-ага, давай, звони. Я что-то такое уже видел. Сейчас окажется, что у них машина сломалась или понос пробрал.

Я стиснул зубы, разблокировал экран смартфона, собираясь найти номер эксперта и приготовившись к худшему. Но набрать цифры я не успел. Тишину нашего обшарпанного двора вдруг разорвал громкий и неожиданно мелодичный автомобильный клаксон. И во двор неторопливо заехал большой белый пикап с логотипом на борту.

– Шёл бы ты, Петя на… домой, – посоветовал соседу Семёнович.

– А чего вы меня гоните⁈ – тут же взвился дядя Петя. – Это наш двор! Общественная территория! Когда хочу, тогда и гуляю!

Я проигнорировал эту перепалку. Кое-как пригладив измятый пиджак и попытавшись придать лицу максимально деловое выражение, я направился к остановившемуся пикапу.

Заглянув сквозь лобовое стекло, я искренне удивился. В просторном салоне находился всего один человек. И этот человек оказался… девушкой!

Хлопнула тяжёлая дверь, девушка выбралась наружу и бодро поздоровалась:

– Доброе утро!

Она была одета в обтягивающую спортивную форму, которая смотрелась бы абсолютно органично на соревнованиях по кроссфиту или на беговой дорожке, но никак не на строительном объекте. На её голове красовалась чёрная бейсболка, лихо сдвинутая козырьком назад.

– Доброе… – с лёгкой заминкой ответил я. – Вы из экспертной компании?

– Да, – ответила девушка и протянула руку для рукопожатия. – Кира Викторовна.

Я внимательно посмотрел на неё. На вид ей было максимум тридцать лет. Хотя учитывая подтянутую фигуру и свежее лицо, с таким же успехом ей можно было смело дать и девятнадцать.

– Илья Сергеевич, – официально представился я, отвечая на её на удивление крепкое, профессиональное рукопожатие. – А… остальные когда подъедут?

– Остальные? – удивилась Кира Викторовна. – А никаких остальных не предвидится. Я работаю одна.

За моей спиной тут же раздался издевательский гогот дяди Пети.

– Одна⁈ – с откровенным злорадством проорал он на весь двор. – Девчонка – эксперт⁈ По стенам и фундаментам⁈ Да-а-а уж! Ну, Илюха, молодец! Ты сегодня просто сам себя превзошёл!

Кира Викторовна полностью проигнорировала этот выпад. Абсолютная профессиональная невозмутимость – качество, которое я всегда высоко ценил, особенно в условиях тотального местного хаоса. Она открыла заднюю дверцу пикапа, достала оттуда компактный лазерный дальномер и, встав напротив фасада, принялась методично «обстреливать» нашу пятиэтажку. Раздавалась серия коротких электронных писков, красный луч скользил по кирпичной кладке, а девушка быстро переносила показания в планшет.