Текст книги "Я есть Закон! (СИ)"

Автор книги: Алексис Опсокополос

Соавторы: Денис Деев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 6

С утра я заехал в контору. Ну, как заехал – по привычке добежал трусцой, даже не став пытаться дождаться вечно опаздывающего утреннего автобуса. Физические нагрузки помогали прочистить голову перед боем.

Шеф поджидал меня в коридоре.

– О, Илюха, а ты вовремя! – обрадовался Маньков.

– Я уже ухожу, – с ходу осадил я его, направляясь к ноутбуку. – Только документы мне подпишите, и я поеду.

Маньков удивлённо моргнул. – Какие ещё документы?

– По салону.

Принтер выплюнул несколько тёплых листов формата А4. Я аккуратно скрепил их степлером и протянул шефу. Тот пробежал глазами по тексту, и его брови медленно поползли на лоб.

– Я чую подвох, меня статуса из-за твоих делишек не лишат?

– Не лишат, – я невозмутимо сунул ему в руку ручку. – Здесь всё составлено строго по букве Закона. Докопаться не к чему. А сам я их отправить не могу – у меня нет корочки адвоката.

Маньков тяжело вздохнул и принялся штудировать документы. Он перечитал их раз десять, вчитываясь в каждую запятую, мысленно примеряя на себя возможные последствия. Наконец, не найдя ни одного юридически слабого места, к которому могла бы придраться палата, он расслабился.

Более того, в его глазах блеснул знакомый хищный огонёк. Маньков почувствовал запах крови. Точнее, денег. Если эти бумаги сработают, дело обещало быть невероятно прибыльным. Он размашисто черкнул ручкой по листам.

– Разделай их там под орех, Таранов! Нам деньги нужны.

– Разделаю, – пообещал я.

Шеф улыбнулся, предвкушая скорое повышение уровня благосостояния, но громкий, бесцеремонный стук в дверь прервал полёт его мысли. А затем, не дожидаясь приглашения, в кабинет ввалилась целая делегация.

Возглавлял процессию администратор Андрюша. Его лицо лучилось совершенно неуместным, торжественным счастьем. По бокам от него высились два монументальных охранника в форме. Зачем-то, видимо, для пущего психологического устрашения, они нацепили на головы тяжёлые чёрные круглые шлемы, делавшие их похожими на двух гигантских муравьёв. У одного из стражей порядка в руках поблёскивал объектив видеокамеры.

– Добрый день, господа юристы! – возвестил администратор. – А мы к вам с визитом!

Он величественно повернулся к правому «муравью»:

– Снимаешь?

Тот усердно закивал тяжёлым шлемом. Андрюша повернулся к левому:

– И ты снимай!

Левый охранник засуетился и достал из кармана смартфон.

Администратор внушительно откашлялся, привлекая наше внимание.

– Итак, сегодня мы пришли, чтобы вручить уведомление…

– Не так, – на полном автомате поправил я, не выдержав этого надругательства над процессуальными нормами.

Андрюша споткнулся на полуслове. Его торжествующая улыбка слегка померкла.

– Что опять не так⁈

– Не «сегодня». Раз уж вы ведёте видеофиксацию юридически значимого действия, необходимо называть конкретную дату, – терпеливо, как неразумному ребёнку, пояснил я.

– А… Понятно. Спасибо, – на автомате искренне поблагодарил администратор и снова принял героическую позу. – Итак! Сегодня… то есть второго июня, две тысячи двадцать шестого года мы вручаем уведомление в компанию «РеалLex»!

Он замолчал и беспомощно завис, явно забыв, что полагается говорить дальше.

– Ну, вручайте уже, – приободрил я его.

Андрюша радостно встрепенулся и сделал решительный шаг к моему столу, протягивая бумаги.

– Не по адресу, – я вежливо указал ручкой на притихшего шефа. – Директор компании – он.

Администратор на лету изменил траекторию и с видом триумфатора всучил документ Манькову. Олег Борисович, находившийся в какой-то меланхоличной прострации от всего этого цирка, даже не читая, чиркнул неразборчивую закорючку на копии и вернул её посланнику.

– Снято! – зачем-то зычно гаркнул один из охранников.

– Отлично, отлично! Ну, всё, вручили! – закивал администратор, пряча бумагу на груди. – До свидания, господа юристы!

– Вы теперь должны покинуть здание! – радостно заявил Андрюша. – Ровно через два месяца!

– Пока что мы должно только одно: ознакомиться с документом, который приняли, – ответил я.

«Бригада торжественного вручения» не стала вникать в нюансы и, удовлетворённо громыхая ботинками, удалилась в коридор, оставив нас в тишине.

– Ну и зачем ты им подсказывал? – возмутился Маньков, как только за процессией захлопнулась дверь. – Я вообще не понял, Таранов, ты на их стороне или на нашей⁈

Я спокойно подошёл к шефу и аккуратно вытянул у него из оцепенелых пальцев свежевручённое уведомление.

– Я на своей собственной, – ответил я, внимательно вчитываясь в казённые строчки. – Просто физически не мог смотреть на их невыносимые процессуальные мучения.

– Запомни, Илья, – Маньков назидательно поднял палец, принимая позу умудрённого капиталистическим опытом наставника. – Мы юристы. Мы, безусловно, должны помогать людям, да. Но мы обязаны брать за это плату. Всегда! Иначе…

– То есть, если я прямо сейчас захочу помочь лично вам, вы мне за это заплатите деньги? – невозмутимо перебил я его, не отрывая взгляда от бумаги.

Маньков на секунду осёкся. Шестерёнки в его голове со скрипом провернулись, столкнувшись с этим непредвиденным логическим парадоксом.

– Нет! – наконец возмущённо нашёлся шеф. – С какой стати? Я же твой прямой начальник! Я и так плачу тебе зарплату!

– И, поверьте, совершенно не зря это делаете, – я удовлетворённо кивнул и вернул ему лист. – У нас до переезда ровно четыре месяца.

– Как четыре? – опешил Олег Борисович, лихорадочно впиваясь глазами в текст документа. – По уведомлению и по нашему договору аренды ведь всего два должно быть. И кстати, фиг тебе, а не зарплата в этом месяце, Таранов! Именно из-за твоих выкрутасов нам теперь придётся съезжать, искать новое помещение и нести колоссальные непредвиденные расходы!

– У нас четыре месяца, – спокойно повторил я. – Вы просто прочитайте основание, на которое они ссылаются. Внимательно.

Шеф нахмурился, пододвинул лист к самым глазам и начал читать вслух:

– «Настоящим уведомляем об одностороннем расторжении договора аренды на основании пункта четыре точка шесть…» Ну и что? Пункт о досрочном расторжении по инициативе арендодателя.

– Это пункт шесть точка четыре, шеф, – мягко поправил я. – Они в гневе перепутали цифры местами при наборе текста, а владелец подмахнул не глядя. Открой наш экземпляр договора и посмотри, что такое пункт четыре точка шесть.

Шеф быстро метнулся к себе в кабинет за договором аренды. Он быстро пролистал страницы, провёл пальцем по строчкам и замер. Его брови медленно, но верно поползли вверх.

– «Пункт 4.6…» – прошептал он. – «Арендодатель обязуется обеспечить своевременный вывоз твёрдых бытовых отходов с территории бизнес-центра…»

– Именно, – я довольно улыбнулся. – Они прислали нам официальное, заверенное печатью и подписью директора уведомление о том, что выгоняют нас на основании своей святой обязанности вывозить за нами мусор. Юридически эта бумажка – просто макулатура. Ошибка в основании делает односторонний отказ недействительным.

Шеф перевёл ошарашенный взгляд с договора на уведомление, а затем на меня. В его глазах начала плясать хулиганская радость.

– То есть…

– То есть их счётчик в два месяца даже не запустился, – кивнул я. – Они будут уверены, что через шестьдесят дней придут с охраной выкидывать наши столы. А мы в день «выселения» просто покажем им этот пункт. И им придётся выписывать новое уведомление. Правильное. А потом ждать ещё два месяца.

Я взял бумагу со стола и аккуратно подшил её в скоросшиватель.

– Растёшь, Таранов! Вот что значит хорошее влияние! Моё, то есть… А если ещё и с салоном не облажаешься…

– Не облажаюсь, – пообещал я, посмотрел на часы и добавил: – Поеду-ка я туда, наверное, прямо сейчас.

– Поезжай Таранов, поезжай.

Полчаса спустя я вошёл в «Афродиту» во второй раз. Только теперь в моей папке лежала не просто стандартная бумажка, а заряженное юридическое оружие.

Администраторша стояла у стойки и мило улыбалась респектабельной супружеской паре.

– … абсолютно уникальные методы омоложения на клеточном уровне, – ворковала она медовым голосом. – Наши специалисты творят настоящие чудеса…

При виде меня её идеальная улыбка дрогнула. Она мгновенно нацепила на лицо маску «деловой занятости».

– Посидите пока на диванчике, – процедила она сквозь зубы, даже не удостоив меня взглядом. – Я освобожусь и подойду.

– У меня очередная претензия, – громко и предельно чётко обозначил я цель своего визита.

Акустика в фойе была превосходной. Супружеская пара синхронно скосила на меня глаза. Судя по их лицам, словосочетание «очередная претензия» в контексте уникальных методов омоложения им категорически не понравилось. Они переглянулись, скомкано попрощались и поспешили к выходу.

Администратор проводила убегающих клиентов разочарованным взглядом и подошла ко мне вплотную.

– Зачем вы к нам ходите⁈ – прошипела она. – Я же вам русским языком сказала, что мы с вами свяжемся. Наш юрист в отпуске в Италии! Как приедет – отпишется!

– Я прекрасно понимаю, чего вы ждёте, – ровно ответил я, глядя ей прямо в глаза. – И это не юрист.

– И чего же?

– Вы ждёте, что проблема у моей клиентки пройдёт сама собой.

– Да какая это проблема⁈ – возмущённо фыркнула администраторша, закатив глаза. – Мелочь! Нерв чуть потянуло. И из-за этой чуши я должна тратить своё рабочее время⁈

Она круто развернулась, собираясь уйти.

– Секунду, – я открыл папку и извлёк из неё узкую полоску термобумаги. – Вот здесь прописана оказанная услуга. И её стоимость.

Девушка остановилась, нехотя повернула голову и брезгливо посмотрела на чек.

– Я вас умоляю, – она высокомерно скривила губы. – Сколько разговоров из-за этих копеек…

– Нет, – я позволил себе лёгкую, холодную полуулыбку. – Нас абсолютно не интересует стоимость услуги. Нас интересует название препарата.

Я сделал паузу, позволяя тишине повиснуть в воздухе.

– «Этерна Форте», – прочитал я вслух.

– Этерна? Отличный, проверенный препарат…

– Не зарегистрированный в Государственном реестре лекарственных средств Российской Федерации. – выложил я важный, но не самый убойный козырь.

– У нас… у нас всё официально! – выдохнула она, пытаясь вернуть голосу былую уверенность, но вышло жалко и тонко. – И вообще, мы же клиенту рассказывали про препарат! Она прекрасно знала, что мы используем.

– Пациент не обязан обладать познаниями в области фармакологии и мониторить реестры Росздравнадзора. Это обязанность медицинского учреждения – использовать только разрешённые методы и препараты. Подпись в «бумажке», как вы выразились, не легализует использование контрабанды.

Я сделал паузу, давая ей прочувствовать тяжесть ситуации.

– И я хочу получить исчерпывающую информацию: на каком основании вы применяете этот состав? А также – имеется ли высшее профильное медицинское образование и действующие сертификаты у того специалиста, который проводил инъекцию?

– А что вам ещё рассказать⁈ – выкрикнула она. – Может, какой оборот у нас ежемесячный⁈ Вы с улицы зашли… кто вы вообще такой, чтобы я перед вами отчитывалась⁈

Я не шелохнулся. Просто медленно открыл папку и выложил на стойку плотный лист с синей печатью.

– Я не с улицы. Вот – адвокатский запрос от нашей коллегии, – я прижал документ ладонью, разворачивая его к ней. – Подписан адвокатом Маньковым. Согласно Федеральному закону об адвокатской деятельности, вы обязаны предоставить ответ на данный запрос.

– Я вам ничего не обязана! – голос девушки предательски дрогнул и сорвался на визг.

– То есть вы официально отказываетесь принимать адвокатский запрос? – сухо уточнил я.

– Наш юрист вернётся, он и будет всё принимать! – дамочка предпочла спастись бегством. Она резко развернулась на каблуках и скрылась за дверью с табличкой «Только для персонала».

– Отлично, – невозмутимо констатировал я.

Вытащив телефон, я набрал номер дежурной части и попросил прислать наряд для пресечения продолжающегося административного и, возможно, уголовного правонарушения. Оставшиеся за стойкой две молоденькие сотрудницы смотрели на меня с таким ужасом, словно я был инквизитором, пришедшим за их душами.

Полиция оказалась на удивление расторопной. Всего через семь минут колокольчик на входной двери звякнул, и в «Афродиту» тяжёлым шагом вошёл здоровый капитан полиции. От него веяло вселенской усталостью, а под глазами залегли глубокие тени.

Я шагнул ему навстречу и коротко, без эмоций, обрисовал ситуацию.

– Заявление писать будете? – дежурно и с явной неохотой спросил он, доставая помятый бланк.

– Уже, – я протянул ему заранее распечатанное в офисе заявление.

Капитан слегка опешил от такой подготовки, но бумагу взял. В этот момент из подсобки соизволила выйти сбежавшая администратор. Вся её паника чудесным образом испарилась – при виде знакомого лица в форме она вновь обрела уверенность.

– Ой, Николай Николаевич, здравствуйте! Что же вы стоите? Присаживайтесь, может быть, чаю?

Она засуетилась, демонстративно усадила его за стеклянный журнальный столик и принесла чай в изящной фарфоровой чашке, полностью игнорируя моё присутствие. Капитан с удовольствием устроился на мягком диване. Лениво отхлёбывая горячий напиток, от которого пахло бергамотом, он, не спеша, будто читая скучную газету, пробежался глазами по моему заявлению.

– И что мы тут имеем… – капитан со стуком поставил чашку на блюдце и посмотрел на меня с лёгким пренебрежением. – Так. Клиентка ваша жива? Жива. Глаз дёргается? Так, у нас у всех сейчас глаз дёргается. Жизнь нонче такая, нервная. Заявление ваше я принял, рассмотрим в течение десяти суток. Ждите ответа.

За его спиной администратор позволила себе торжествующую, змеиную улыбку.

– Капитан, – мой голос лязгнул металлом, заставив участкового вздрогнуть. – Сейчас вы вызываете следственно-оперативную группу для проведения осмотра места происшествия. В рамках проверки по статье двести тридцать восемь прим. один Уголовного кодекса. Оборот незарегистрированных медицинских препаратов. Это тяжкий состав.

– Слушайте, не надо мне тут указывать… – начал было участковый, нахмурившись и пытаясь подняться с дивана.

– Я не указываю. Я фиксирую ваш отказ, – я демонстративно нажал на иконку диктофона на телефоне и положил его на стол рядом с чашкой. – Если через пятнадцать минут здесь не будет группы, мой следующий звонок – в Управление собственной безопасности и дежурному прокурору города.

Капитан замер. Улыбка на лице администратора превратилась в гримасу ужаса. В фойе стало так тихо, что было слышно, как гудит холодильник с кулером. Участковый шумно выдохнул, достал рацию и, даже не глядя на администраторшу, которая начала медленно оседать по стенке, нажал тангенту.

– Дежурный, это Степанов. На объекте «Афродита» в торговорм центре подозрение на тяжкое, двести тридцать восемь прим. один. Высылайте СОГ. И пусть эксперт по химии будет в составе. Да… до их прибытия холодильники с препаратами опечатываем.

Краем глаза я уловил резкое движение. Администратор за стойкой судорожно схватилась за свой смартфон, её пальцы тряслись, пытаясь набрать сообщение в мессенджере.

– Телефон на стол, – хлёстко отрезал я, пригвоздив её взглядом к месту. – Попытка предупредить соучастников и дать им время на уничтожение улик – это уже отдельная статья.

Администраторша психанула и бахнула телефон на стеклянную столешницу.

Глава 7

Стоило мне утром только переступить порог офиса, как я наткнулся на Манькова.

– Ты чего такой несчастный? – с усмешкой спросил шеф.

– Устал, – бросил я на ходу, направляясь прямиком в свой кабинет.

– С чего это ты устал⁈ – шеф увязался следом, не отставая ни на шаг. – Рабочий день ещё даже не начался.

– Бегал, – сказал я, опускаясь в скрипучее кресло. – Надоело играть в рулетку с местным расписанием и угадывать, соизволит ли приехать очередной автобус вовремя. Да и для здоровья полезно.

– Ты бы либо в спортзал записался, либо машину купил. А лучше и то и другое, – авторитетно посоветовал Олег Борисович, плюхаясь на стул для посетителей. – Тьфу ты, с мысли меня сбил со своим ЗОЖем! В салоне-то чем вчера закончилось?

Вместо долгих рассказов я молча вытащил из портфеля пачку документов с синими печатями и протянул шефу. Тот начал быстро их листать, и по мере погружения в текст его брови всё выше ползли на лоб.

– Опечатали⁈ – ахнул Маньков. – Весь салон⁈

– Ага, – с чувством глубокого удовлетворения ответил я.

За устранение столь вопиющего беззакония моё Ядро Истины наполнилось резким скачком, разом достигнув отметки в 0,47 процента. Система поощрила крупные победы над аморальными жрецами красоты.

– Надо этот салон пробить по базам, – сказал шеф и задумчиво почесал затылок. – Кому он вообще принадлежит…

– Зачем? – спросил я.

– Чтобы знать, кому мы дорогу перешли. Лишним не будет.

Маньков хотел сказать что-то ещё, но в этот момент скрипнула дверь и в кабинет вошла девочка лет пятнадцати-шестнадцати в джинсовом комбинезоне и с огромным рюкзаком, делавшим её похожей на улитку.

– Здравствуйте, – едва слышно произнесла она.

– Добрый день! – поприветствовал её Маньков. – Вы по какому вопросу, сударыня?

– А я… я к дяде Илье, – ответила девочка и её взгляд остановился на мне. – Я не по вопросу… я его племянница.

Олег Борисович медленно, как в замедленной съёмке, повернул голову ко мне. Его взгляд был полон искреннего изумления. Если бы в этот момент в кабинет зашёл кот Филимон с палкой «Докторской» колбасы, шеф вряд ли удивился бы больше. Признаться, и я удивился: в памяти Ильи Таранова не было ни единого упоминания о племянницах-подростках в комбинезонах.

– Племянница? – переспросил шеф у девочки, а потом обратился ко мне: – Таранов, у тебя, оказывается, есть фамильные тайны?

Я молча пожал плечами. Я уже знал, что родственники у людей существуют. Но что с ними делать? Практических навыков, как себя с ними вести, у меня не было.

– У меня для вас письмо, – девочка шагнула внутрь кабинета и протянула мне потрёпанный конверт.

– Если там написано, что у тебя богатый родственник в Африке или Пензе умер – не ведись, – усмехнулся Маньков.

– Почему?

Я не понял причины его веселья. Существование наследственной массы после прекращения биологического функционирования субъекта было делом обыденным.

– Просто ничего не подписывай, – продолжал веселиться шеф, явно намекая на распространённые в этом мире виды мошенничества.

– Я юрист, – напомнил я.

– Стал им, наверное, пару дней как, – парировал Маньков, он оглядел девочку с ног до головы и добавил: – Мы юристы, сударыня. С нами такие фокусы не прокатывают.

Девочка побледнела. Её пальцы сильнее сжали бумагу.

– Я не фокусница, я племянница дяди Ильи. Меня Света зовут. И у меня письмо от бабы Нюры, – сказала она и ещё раз помахала конвертом.

Маньков повернулся ко мне, ожидая подтверждения. В глубинах памяти Ильи тем временем что-то жалобно пискнуло. Дальняя родственница по имени Анна Егоровна действительно существовала. Реципиент видел её один раз в жизни, около двадцати лет назад, и сохранил лишь смутный образ старого зелёного домика, высокого крыльца и запаха сушёной травы.

– Есть такая в вашем фамильном древе? – спросил Маньков.

Я кивнул. Процессуальная проверка личности отправителя была пройдена.

– О! Тогда оставляю вас с вашими тайнами наедине, – сказал шеф и поднялся, поправляя пиджак. – Только у меня к вам просьба, Света – вы надолго дядю Илью не занимайте. Он всё-таки на работе вроде как.

Маньков вышел, аккуратно прикрыв дверь. Девочка положила конверт на стол. На нём не было марок или штампов – только моё имя, написанное неровным почерком.

– Вот, – стесняясь, произнесла Света.

Я вскрыл конверт – внутри лист с рукописным текстом. Почерк был неровным, буквы то наползали друг на друга, то обрывались, словно рука пишущего периодически теряла опору.

«Здравствуй, Илюшенька, надеюсь, ты меня помнишь. Вы с родителями приезжали ко мне в Тихую Заводь как-то летом и гостили. Обязательно передавай Зине и Серёже привет! Пишу я тебе просьбу. Позаботься, пожалуйста, о Светочке. Она тебе четвероюродной племяннице приходится. Дальняя, но родня. Не откажи. Помоги бедняжечке. Жизнь у неё не сахар. Мама её, дочь моя Олюшка больше не с нами, а папаша окаянный живёт в одном с тобой городе. Никчёмный человек, но алименты платит исправно. Я совсем старая стала, больше девочку тянуть не могу, да и в институт ей поступать надо».

Я задумался: как я могу помочь своей четвероюродной племяннице поступить в институт? Я ничего не знал о местных системах образования. Но продолжил читать:

«Зина подсказала, где тебя можно найти. А папашу Светы мы разыскать никак не можем. Знаем лишь, что машины где-то чинит. Помоги, пожалуйста, его найти и отведи к нему девочку нашу. Он всё-таки родитель, хоть и непутёвый, заботиться должен. Убедись, что она устроится хорошо и что он её обижать не будет. Зовут этого нерадивого Фискин Андрей Алексеевич. Спасибо тебе, Илюшенька. Баба Нюра».

Я поднял взгляд на девочку. Света сидела неподвижно, не сводя с меня глаз. В её взгляде перемешались страх и слабая, почти угасшая надежда. Она была частью моего фамильного древа, пусть и на самой его периферии, а значит, находилась под моей юрисдикцией. По крайней мере по земным неписанным законам.

– Твоя бабушка пишет, что твой отец живёт в этом городе, – произнёс я. – Но он скрывается…

Света шмыгнула носом, отвела взгляд и сказала:

– Он не скрывается. Он просто… занятой.

Я снова посмотрел в письмо. «Никчёмный человек», «нерадивый». Терминология бабы Нюры была эмоциональной, но суть ясна: субъект уклоняется от исполнения родительских обязанностей, ограничиваясь лишь финансовым откупом. Однако девочка верила, что отец не такой, как описывает его бабушка, а просто занят. Что ж, разыщем – узнаем.

– Поступить в институт – это вопрос административного регламента, мы его решим позже, – сказал я, складывая письмо обратно в конверт. – Сначала мы найдём этого Андрея Алексеевича. Если он является твоим законным представителем, он обязан обеспечить твоё содержание и развитие. Это статья восемьдесят первая Семейного кодекса. И раз он платит алименты, значит, есть след в банковской системе или в базе судебных приставов.

Девочка неуверенно кивнула, а я встал и отправился в кабинет Манькова.

– Олег Борисович, – сказал я, войдя к шефу. – Нам нужно пробить по базе одного гражданина. Фискин Андрей Алексеевич. Алиментщик, предположительно скрывает фактическое место жительства.

Шеф поперхнулся кофе и вытер губы платком.

– Таранов, ты серьёзно? – спросил он. – Снова алиментщик? У нас что, фонд защиты детства?

– Это вопрос восстановления семейного правопорядка, – объяснил я. – И личное дело. Посмотрите по своим каналам. Пожалуйста.

– Ну семейное дело – святое, – сказал Маньков и потянулся за телефоном.

Три звонка с шуточками и прибаутками – и шеф протянул мне бумажку с адресом.

– Нашли родителя, официально нигде не работает. И уже довольно давно. Но алименты платит. Видимо, образцовый папаша. Последнее – детям!

– Хорошо, спасибо! Вечером со Светой нанесём ему визит. Вы же не против, если она у нас посидит до вечера?

– У нас в офисе⁈ – Маньков округлил глаза. – Обалдел, Таранов! У нас тут не ясли. И не продлёнка.

– Понимаю ваше возмущение. Вы правы – просьба снимается. Посидит в кафе…

– Таранов, мне в последнее время кажется, что ты превратился в робота. Сердца у тебя точно нету. Целый день девочка в кафе сидеть будет? Таранов, она устала, она с дороги. Ты хоть представляешь, сколько и на чём она из своих Малых Барашек до города добиралась? Вези её сейчас к папаше, сдавай на руки и быстро обратно!

– Спасибо, – оценил я благородный жест Манькова.

– Такси вызови, нечего уставшую девчонку по автобусам таскать, – добавил шеф, уже утыкаясь в свои бумаги.

Я искренне не понимал, чем одна железная коробка на колёсах, именуемая «такси», принципиально отличается от другой такой же коробки под названием «автобус». Разве что габаритами и вместимостью. Но в итоге решил последовать настоятельному совету Манькова. В конце концов, шеф обитал в этом хаотичном мире гораздо дольше моего и явно знал толк в базовом земном комфорте.

Память услужливо подсказала нужный алгоритм. Несколько нажатий в приложении на смартфоне – и заказ был оформлен.

Практика тут же доказала правоту Олега Борисовича. Всего пара минут ожидания у тротуара, и к нам бесшумно подкатил обтекаемый автомобиль, щедро разрисованный жёлто-чёрными шашечками. Я по-хозяйски устроился на переднем пассажирском сиденье, предоставив Свете в полное распоряжение заднее.

– Добрый день, – вежливо поздоровался я с водителем, пристёгивая ремень безопасности.

– Здрасте, – кивнул тот, выруливая в поток, и бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида. – Дочка ваша?

– Племянница, – коротко обозначил я нашу степень родства, не вдаваясь в подробности.

– Здравствуйте! – звонко подала голос с заднего сиденья девочка. – Я Света. Я вообще в первый раз у вас в городе, поступать приехала.

– Какая молодец! – таксист явно оказался из породы словоохотливых водителей, для которых молчание в пути сродни изощрённой пытке. – И на кого же хочешь учиться?

– В университет буду документы подавать, на робототехнику, – с нескрываемой гордостью сообщила Света. – Я технику люблю.

– О-о-о! – с искренним, веским уважением протянул таксист. – Инженеры сейчас ох как нужны! Вот у меня, например, тачка – полностью электрическая. Сплошной хай-тек. И никто в городе, представляешь, понять не может, что у меня за ошибка постоянно вылезает!

Он с досадой ткнул узловатым пальцем в приборную панель, где на цифровом дисплее раздражающе мерцал красный индикатор. А Света тут же с любопытством потянулась вперёд между передними креслами. Наведя смартфон на панель, она сделала снимок непонятных символов.

– Я сейчас в интернете поищу, – пообещала она, тут же погружаясь в экран телефона.

– Да искали уже все кому не лень, толку-то ноль, – безнадёжно махнул рукой таксист, не сводя глаз с дороги. – Я уже по всем сервисам проехался. Даже на китайском нормальных мануалов нет. Так и езжу, как на пороховой бочке.

– У меня папа очень хорошо в машинах разбирается, – не отрывая взгляда от экрана телефона, сообщила Света.

– О, наш человек! Водитель или в автосервисе работает? – с готовностью ухватился за новую ниточку беседы водитель.

– Кажется, в автосервисе, – уклончиво и совершенно неуверенно отозвалась девочка.

– Кажется⁈ – таксист искренне опешил, даже слегка сбавив скорость. В его стройной картине мироздания род занятий собственного отца явно не должен был относиться к категории допущений.

Света предпочла отмолчаться. Она отвернулась и принялась с преувеличенным интересом разглядывать мелькающие за окном городские пейзажи. Повисшая в салоне пауза получилась неловкой. Беседа, ещё минуту назад бившая ключом, сама собой скомкалась и безвозвратно увяла.

Я молча анализировал эту социальную динамику, логично отметив про себя, что в биографии отца девочки наличествуют некие «слепые зоны», доставляющие ей явный дискомфорт. К счастью, маршрут оказался коротким, вскоре жёлто-чёрный электромобиль плавно притормозил у нужной точки координат.

– Ты это… напиши там в чате приложения, если вдруг папа с этой китайской хренью разберётся, – с плохо скрываемой надеждой попросил водитель на прощание.

– Обязательно, – твёрдо пообещала Света, поспешно выбираясь из салона на свежий воздух.

Я вышел из машины и внимательно огляделся. Район, в котором жил Светин отец, поразительно походил на мой собственный. Всё те же унылые ряды одинаковых серых пятиэтажных коробок. Типовая застройка, лишённая даже малейших зачатков эстетики.

Света остановилась рядом, уткнувшись в экран смартфона и сверяя наши текущие координаты с мерцающей точкой навигатора.

– Вон тот дом, – она неуверенно вытянула руку, указывая на одну из безликих панелек, которая абсолютно ничем, кроме облупившейся цифры на торце, не отличалась от своих унылых соседей-близнецов.

Если отец Светы не обременён регулярными трудовыми обязательствами, вероятность застать его по месту регистрации очень высока – выстроил я логическую цепочку. Ещё из офиса я предпринял пару попыток дозвониться до него, но абонент находился вне зоны действия сети. Так что нам не оставалось ничего иного, кроме как нанести личный визит без предупреждения.

Вычислив нужный подъезд, мы шагнули в его прохладный полумрак.

– Третий этаж, – определила Света, изучив нумерацию на почтовых ящиках.

Нужная нам дверь выделялась на фоне соседских отсутствием номера. Да и ветхую, исполосованную дерматиновую обивку, из которой тут и там торчали пожелтевшие клочья поролона, давно следовало отправить на свалку. Я машинально поискал глазами кнопку звонка – безуспешно. Пришлось пустить в ход костяшки пальцев, но мягкая, пухлая обивка предательски поглотила звук, превратив мой стук в совершенно несерьёзное шуршание.

– Вам кого? – раздался скрипучий голос за моей спиной.

Я обернулся. По лестнице, тяжело опираясь на перила, спускалась пожилая женщина – классический, бдительный страж подъездного порядка.

– Папу… – робко вырвалось у Светы.

– Нам нужен Фискин Андрей Алексеевич, – технично перебил я девочку, переводя разговор в сугубо официальное русло. – Он здесь проживает?

– Ага, проживает, – усмехнулась соседка, притормозив на лестничной клетке. – Он тут круглыми сутками проживает. Я за целую неделю ни разу не видела, чтобы он вообще на улицу выходил.

– Но с ним всё нормально? – с тревогой спросила Света.

Девочка подалась вперёд, пытаясь прочесть ответ на лице пенсионерки. Та смерила нас долгим, выразительным взглядом и ответила:

– С Фискиным-то? Нормально?

Бабка издала очередной смешок, удивительно похожий на воронье карканье, укоризненно покачала головой и продолжила свой неспешный спуск во двор. Я же отбросил излишнюю деликатность и забарабанил в дверь кулаком с удвоенной, пробивной настойчивостью.

– Может… с папой что-то случилось? – испуганно пискнула Света, нервно теребя ремень комбинезона.

– Проверим, – коротко пообещал я и обрушил на непокорную дверь ещё одну серию тяжёлых ударов.

Безрезультатно. По ту сторону царило абсолютное, глухое безмолвие. Открывать нам никто явно не собирался.

– Ладно, пойдём, – скомандовал я, отступая от дерматиновой преграды.

В моей голове уже стремительно выстраивался чёткий, юридически выверенный алгоритм действий. Пункт первый: официальное обращение в МЧС с требованием экстренного вскрытия жилого помещения, чтобы убедиться, что с гражданином Фискиным всё в порядке. Пункт второй: временная эвакуация девочки на мою жилплощадь. Кто знает, какая именно картина предстанет перед нашими глазами, когда спасатели срежут петли? Из беглого изучения местной нормативной базы я твёрдо усвоил одно золотое правило: неокрепшую психику подростка надлежит всячески щадить и оберегать от травмирующего шока.