Текст книги "Я есть Закон! (СИ)"

Автор книги: Алексис Опсокополос

Соавторы: Денис Деев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Дядя Петя, не получив ожидаемой реакции, подошёл чуть ближе и презрительно сплюнул на асфальт.

– И за это мы такие деньжищи платим⁈ – картинно возмутился он, обводя взглядом притихших соседей. – Вон, пощёлкала кнопочками, метры туды-сюды посчитала, и вся экспертиза! Дайте мне рулетку, я вам за бутылку водки весь дом вдоль и поперёк измерю! И фундамент пальцем расковыряю!

Кира Викторовна по-прежнему не обращала на него никакого внимания. Она убрала дальномер, подошла к кузову пикапа и откинула крышку большого защитного ударопрочного кофра. И уже через секунду тишину двора разрезал нарастающий, высокий гул. Из кофра плавно взмыл в воздух массивный промышленный квадрокоптер. Это была не игрушка для съёмки свадеб, а серьёзный аппарат. Снизу к его брюху был прикреплён сложный прибор, ощетинившийся линзами и металлическими цилиндрами. Дядя Петя аж отшатнулся, увидев его.

– Лазерно-акустический дефектоскоп, – спокойно пояснила Кира, закрепляя планшет на специальной подставке у борта пикапа. – Просвечивает несущие стены ультразвуком и сканирует лидаром. Фиксирует скрытые микротрещины, пустоты в кладке, отслоение раствора и состояние арматуры.

Она пробежалась пальцами по экрану, внося данные. Квадрокоптер мигнул зелёными диодами и, словно привязанный к невидимой координатной сетке, начал автономный полёт. Он завис под самой крышей, затем медленно и плавно опустился вдоль стены до фундамента. Гул винтов на секунду изменил тональность – дрон сместился ровно на метр вправо и начал такой же идеально ровный подъём вверх. Снова смещение, снова вниз. Идеальная, механически выверенная траектория. Чистая автоматика, лишённая человеческого фактора и права на ошибку.

Дядя Петя как стоял с открытым ртом, так и замер, забыв закрыть челюсть. Семёнович уважительно присвистнул. А я подошёл ближе и заглянул в экран планшета. Там, в реальном времени, из сырых цифровых данных отрисовывалась безупречно точная, трёхмерная модель нашего старого дома. Программа уже начала подсвечивать цветовыми маркерами зоны напряжения в стенах.

Глядя на это торжество логики, математики и высоких технологий, я почувствовал, как пульсирующая боль в затылке начинает отступать. Инновации в строительной экспертизе оказались именно тем лекарством, которое было нужно Высшему Судье в это тяжёлое утро.

– Пока квадрокоптер сканирует внешний периметр, мне необходимо исследовать чердачные перекрытия для оценки состояния стропил, – деловым тоном сообщила Кира Викторовна.

Она подошла к пикапу и вытащила из кузова два массивных, укреплённых металлом кофра. Я шагнул вперёд, руководствуясь базовым социальным протоколом этого мира, который назывался «взаимопомощь».

– Давайте я помогу, – сказал я.

– Спасибо, – легко согласилась Кира и без видимых усилий передала мне один из чемоданов.

Как только мои пальцы сомкнулись на широкой ручке, я едва не выронил кофр! Вес оказался солидным. Моя нетренированная биологическая оболочка мгновенно отозвалась напряжением в суставах и ноющей болью в пояснице, но я стиснул зубы и постарался сохранить абсолютно невозмутимое выражение лица. Верховный Трибунал не пасует перед гравитацией!

Кира, подхватив второй кофр, устремилась к подъезду. Я понёс свою ношу следом, стараясь выровнять сбивающееся дыхание. За нами в подъезд потянулась небольшая толпа заворожённых соседей-наблюдателей.

Мы вошли в полумрак лестничной клетки и начали подъём. Мой слух легко уловил приглушённый диалог этажом ниже.

– А мы разве деньги платим, чтобы потом самим надрываться? – недовольно и тихо проворчала Марина, наблюдая за тем, как я преодолеваю ступеньки с тяжеленным ящиком.

– Ну а чего бы не помочь? – вполголоса ответил ей Семёнович. – Она же девушка.

– Ну я тоже девушка! – фыркнула Марина с неожиданной обидой в голосе.

– Это ты сейчас к чему? – не понял логического перехода сосед.

– Ни к чему! – резко отрезала Марина.

Я мысленно зафиксировал этот эмоциональный всплеск, без труда распознав паттерн – ревность. Марина была явно раздражена тем фактом, что эта спортивная, технически оснащённая незнакомка с ходу и безраздельно завладела вниманием толпы. И главное – моим вниманием. Местные обитатели в очередной раз продемонстрировали свою полнейшую иррациональность: вместо того чтобы радоваться высокому качеству предоставляемой услуги, они генерировали межличностные конфликты на пустом месте.

Когда мы поднялись на последний этаж, наша процессия упёрлась в непредвиденное препятствие. Путь к деревянному чердачному люку преграждала вваренная в стены массивная металлическая решётка, на толстых прутьях которой висел внушительных размеров амбарный замок. Я со вздохом облегчения опустил свой тяжеленный кофр на бетонный пол.

– А ключик-то у Юлиана остался! – радостно хохотнул с нижней площадки дядя Петя, явно довольный тем, что хвалёная экспертиза застопорилась.

Семёнович, стоявший рядом со мной, сурово нахмурился и сказал:

– Я пошёл за болгаркой. Срежем замок на хрен, и все дела!

– Не надо, – спокойно остановила его Кира. – Мы делаем экспертизу, а не ломаем дом.

Она щёлкнула замками своего кофра и извлекла оттуда небольшую четырёхколёсную машинку, отдалённо напоминающую марсоход. В её кузове был установлен небольшой, размером с теннисный мяч, металлический шар.

– LIDAR-сфера, – коротко пояснила она мне, заметив мой вопросительный взгляд. – Автономный сканер. Строит трёхмерную тепловую и структурную карту закрытых помещений.

Кира поднялась по верхнему пролёту лестницы к самой решётке. Схватилась одной рукой за толстый металлический прут, ощутимо напряглась и другой рукой с усилием откинула тяжёлый деревянный люк чердака. Старые петли издали натужный скрип, но поддались.

Обернувшись ко мне, она спокойно попросила:

– Робота подайте, пожалуйста.

Я взял со стоявшего на полу кофра четырёхколёсную машинку и, поднявшись на пару ступенек, протянул ей аппарат. Кира перехватила робота и аккуратно просунула его сквозь прутья решётки, поставив колёсами прямо на пыльные доски чердака. Раздался тихий жужжащий звук активированных сервоприводов. Убедившись, что сканер поехал в темноту, девушка отпустила решетку и спрыгнула с лестницы, идеально погасив инерцию согнутыми коленями.

Затем она невозмутимо отряхнула ладони и достала планшет.

– Синхронизация установлена, – сообщила Кира, глядя на экран, где из темноты уже начали проступать и отрисовываться цифровые контуры стропил. – Сейчас он проедет по всему периметру. Оценим процент износа балок, наличие гнили и критические утечки тепла.

– Девчонка – огонь! – с искренним восхищением выдохнул Семёнович, наклонившись к самому моему уху.

Хоть он и произнёс это вполголоса, Марина всё прекрасно услышала.

– Да… понты это одни, – недовольно фыркнула она, скрестив руки на груди, ей эта уверенная, оснащённая по последнему слову техники девушка-эксперт почему-то упорно продолжала не нравиться.

Я был с Мариной категорически не согласен. По моему мнению, эксперт работала на эталонном уровне профессионализма. Но именно в этом и крылась колоссальная проблема. После своего короткого расследования и общения с председателем ТСЖ я был почти на сто процентов уверен: никакого реального укрепления фундамента полтора года назад не было. Юлиан и подрядчики просто разворовали выделенные фонды. А это значило…

Это значило, что несущие конструкции нашего старого дома действительно могли находиться в критическом состоянии. И если новая, инициированная мной независимая экспертиза это подтвердит – а все эти дроны, лидары и просвечивающие сферы Киры совершенно точно не пропустят ни одной скрытой пустоты и ни одной критической трещины в бетоне, то мы сами признаем наш дом аварийным. И даже подложные бумаги Константина Дмитриевича не понадобятся. Этот неоспоримый факт зафиксирует моя же специалистка.

И тогда реновации быть. Застройщик получит абсолютно законное право пустить нашу пятиэтажку под экскаватор. А я ничего не смогу с этим поделать, потому что против Истины Трибунал бессилен.

Однако прервать экспертизу я не мог. И дело было даже не в человеческой морали, а в базовых директивах Закона. Истина всегда превыше амбиций. Если этот дом действительно представляет собой фатальную угрозу, жильцы должны быть немедленно эвакуированы и расселены. Независимо от того, сыграет ли это на руку мошенникам из строительной компании или нет. Допустить обрушение здания и гибель людей я не имел права.

– Наша основная проблема – это фундамент, – напомнил я Кире, когда мы вновь вышли во двор.

– Знаю, – ответила она. – Сейчас приступим. Но для юридически безупречного заключения мне необходимо составить комплексную оценку всей несущей конструкции.

Мы подошли к пикапу. Я уже привычно помог девушке – и схватил очередной тяжеленный кофр. И мы отправились в подвал.

Ржавая металлическая дверь ожидаемо оказалась заперта, но в этот раз обошлось без акробатических этюдов и препирательств – у запасливого и хозяйственного Семёновича обнаружилась связка дубликатов. Многие жильцы имели доступ в подвал.

Стоило двери со скрипом распахнуться, как в нос ударил тяжёлый, спёртый запах сырости, плесени и застоявшейся воды. Я не знал, проводил ли председатель Юлиан здесь тот самый многомиллионный капитальный ремонт, но содержал он вверенное ему имущество в плачевном состоянии. Луч фонаря выхватил из темноты обширные лужи, кучи слежавшегося строительного мусора и какие-то гниющие доски. Настоящее болото.

Дядя Петя, предсказуемо увязавшийся за нами, мстительно хихикнул, явно ожидая, что фифа в чистых кроссовках сейчас брезгливо развернётся и пойдёт к машине. Но Кира не сдалась и даже не поморщилась. Она закрепила на голове мощный фонарь и легко запрыгнула на толстую чугунную трубу, тянущуюся вдоль стены в полуметре над водой. Идеально держа равновесие, она уверенной походкой профессионального канатоходца пошла вглубь подвала. Через равные промежутки она останавливалась и устанавливала на трубе и выступах кирпичной кладки миниатюрные треноги с закреплёнными на них акустическими сферами.

– Минут пять – десять, – сказала она вернувшись. – И у нас будет полная картина.

Убедившись, что с выбором специалиста я не прогадал, соседи прониклись к Кире уважением и даже бросились помогать. Хотя работы было немного – по большому счёту, вся помощь свелась к тому, чтобы после замеров аккуратно сложить треноги и отнести тяжёлые кофры обратно в кузов пикапа.

– Ну что скажете? – нарушил я тишину, когда крышка багажника захлопнулась. – К какому предварительному заключению вы пришли?

– Да, дочка, что там с нашим старичком? – с надеждой присоединился к моему вопросу Семёнович. – Жить будет?

Кира стянула рабочие перчатки, оперлась о борт машины и ответила:

– У меня собрано почти сорок гигабайт сырых телеметрических данных. Даже архитектурная нейросеть не способна переварить такой объём информации моментально. Программа выдаст первичную 3D-модель, но я всегда вручную перепроверяю за ней каждую несущую балку, каждый узел напряжения и каждую скрытую трещину в бетоне. И только после этого ставлю свою печать и выдаю официальное заключение.

– Ну хотя бы примерно скажите, – не унимался Семёнович. – На глаз-то видно?

– Слова «примерно» и «экспертиза» не имеют между собой ничего общего, – отрезала девушка с профессиональной строгостью. – Простите, но результаты вы узнаете только после тщательного анализа.

– Абсолютно правильный подход, – одобрил я. – Но, кстати, насчёт заключения! В нашем договоре чётко прописано: нам необходимо получить готовый документ на руки в строго обозначенный срок. В случае нарушения дедлайна я не оплачу оставшуюся после предоплаты сумму.

Услышав мой финансовый ультиматум, Кира впервые за всё утро искренне улыбнулась. Угроза штрафных санкций её ничуть не испугала – скорее, она оценила сугубо деловой подход.

– Ну, значит, я сделаю всё от меня зависящее, чтобы вы получили бумаги вовремя, Илья Сергеевич, – сказала она. – До свидания!

Девушка легко запрыгнула в кабину, мощный двигатель пикапа рыкнул, и белоснежная машина неторопливо выехала с нашего двора.

– Да фиг она успеет! – тут же подал голос дядя Петя. – Одно дело – понты колотить, все эти ваши квадрики, роботы, планшетики светящиеся! А другое дело – реальные цифры просмотреть и рассчитать.

Марина, стоявшая рядом со мной, резко обернулась, гневно сжимая кулаки, и в сердцах воскликнула:

– Неужели ему никто морду не набьёт? Ведь мы и для него в том числе стараемся! Чтобы его же квартиру под бульдозер не пустили!

Дядя Петя открыл было рот, чтобы привычно огрызнуться, но резко осёкся. Поймав на себе сразу несколько обещающих физическую расправу взглядов, он благоразумно заткнулся. Зловредный сосед заложил руки за спину и с преувеличенным интересом пошёл наблюдать за облаками в противоположный конец двора.

Глава 22
Эпилог

Следующие несколько дней пролетели в непривычно спокойном, почти рутинном режиме. Я исправно посещал контору и даже успел успешно и технично завершить пару мелких гражданских споров. Местные законы становились для меня всё более понятным и послушным инструментом. В результате этой работы Ядро Истины в моей груди вышло на новый уровень наполнения – 0,012%. Мелочь, а греет.

Но всё это было лишь фоном. Я ждал сегодняшнего дня – дня общего собрания собственников жилья. Константин Дмитриевич и наш проворовавшийся председатель Юлиан в этот раз подошли к организации процесса со всей звериной серьёзностью. Собрание было назначено на двенадцать часов дня. Время, откровенно говоря, издевательское и максимально неудобное для большинства работающих жильцов. Но с юридической точки зрения придраться было не к чему: закон допускает любое время проведения, главное – строго соблюсти процедуру и сроки предварительного оповещения.

А уведомления на этот раз висели на каждом столбе и дверном косяке. Помимо этого, телефоны жильцов засыпали сообщениями, да и подъезды обойти не забыли с бумажками под подпись. Мои оппоненты извлекли урок из прошлого поражения и решили играть строго по правилам, выверяя каждую запятую, чтобы я не смог снова раскатать их на процессуальных нарушениях.

Моей единственной надеждой оставалось заключение независимой экспертизы. Девушка-эксперт с дронами Кира Викторовна обещала прислать готовый файл мне на телефон ровно к девяти утра.

Правда, если быть до конца честным с самим собой, надежды эти были весьма призрачными. Моя логика и понимание человеческой природы предсказывали неутешительный финал: дом действительно находится в аварийном состоянии. После того как стало ясно, что Юлиан банально украл деньги, выделенные на укрепление фундамента, чудес ждать не приходилось. Здание наверняка разрушается. И если экспертиза Киры это подтвердит, администрация и застройщик получит легальное право пустить нашу пятиэтажку под экскаватор.

Впрочем, предаваться долгим рассуждениям и рефлексии до получения документа на руки не имело смысла. На сегодняшний день я взял у шефа официальный отгул, чтобы полностью посвятить себя битве за дом. Однако планы пришлось скорректировать: около девяти утра мне позвонил Фискин.

– Илья, доброе утро! – произнёс отец Светы, и голос его вибрировал от нетерпения и гордости. – Я всё сделал! Комната готова! Обои новые, кровать с Серёгой собрали, стол поставили, чистота – как в операционной! Вот буквально час назад закончили. Хоть прямо сейчас привозите Свету!

– Доброе утро, Андрей, – ответил я, переваривая услышанную информацию и не зная, что говорить дальше, везти прямо сейчас к нему дочь в мои планы не входило.

– Это папа? – спросила как из-под земли выскочившая Света.

Я кивнул ей, и она аж засветилась от счастья. И я понял, что мучить девчонку дальнейшим ожиданием было бы откровенной жестокостью. Она и так слишком долго ждала того момента, когда снова станет нужна своему отцу. Быстро прикинул: съездить туда-сюда на такси – недолго. Подняться в квартиру, лично проверить жилищные условия, чтобы убедиться, что Фискин не приукрасил действительность, и передать девочку с вещами с рук на руки – дело пяти минут. Я с огромным запасом успевал вернуться в свой двор до начала полуденного собрания.

– Так что, Илья? – спросил тем временем Фискин.

И я принял решение: сегодняшнее утро начнётся с закрытия вопроса по опеке.

– Мы выезжаем прямо сейчас, – ответил я.

Света аж запрыгала от радости и помчалась собирать свои немногочисленные вещи в рюкзак. И через десять минут мы с ней уже выходили из подъезда.

Когда мы сели в такси, и машина тронулась, я достал смартфон и посмотрел на экран. Часы на нём показывали пять минут десятого. Я открыл почтовый клиент, там было пусто. Зашёл в мессенджеры – ни одного нового сообщения от абонента «Кира Экспертиза». А ведь мы договаривались на девять утра. Для документа, от которого зависит судьба целого многоквартирного дома, пять минут задержки – это уже тревожный сигнал.

Поездка до района Фискина заняла около двадцати минут. Когда такси затормозило у знакомого обшарпанного подъезда, я первым делом снова разблокировал телефон и проверил почту. Но новых писем там не было.

– Подожди минутку, Светлана, – попросил я, когда мы вышли из машины и остановились у тротуара.

Я зашёл в записную книжку телефона, нашёл там номер Киры и нажал на иконку вызова. Ничего не произошло, а через несколько секунд равнодушный механический голос оператора сообщил: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Это было уже совсем плохо. Я быстро набрал текстовое сообщение: «Кира Викторовна, доброе утро. Ожидаю результаты экспертизы. У нас горят сроки». Нажал «Отправить». Рядом с текстом повисла синяя иконка с часиками – сообщение даже не было доставлено абоненту. Телефон эксперта был полностью отключён от сети. И я почувствовал, как внутри меня начинает зарождаться холодный ком нервного напряжения.

– Дядя Илья, что-то случилось? – спросила Света, уловив перемену в моём настроении.

– Возникли непредвиденные накладки, – пояснил я. – Специалист обещала прислать важное заключение по нашему дому ровно к девяти утра. Документа нет, а её телефон отключён.

– Дядя Илья, ну вы чего, не переживайте так, – попыталась успокоить меня девочка. – Ну мало ли, всякое же бывает! Может, телефон разрядился, или она там, где связь не ловит. Или просто проспала.

– В деловом мире «всякое» не является уважительной причиной, – отрезал я, не разделяя её оптимизма. – У нас жёсткая договорённость и финансовые обязательства.

Я набрал номер Киры ещё раз. Всё тот же механический голос автоответчика.

И тут в мою голову, всё больше привыкающую к местным реалиям, полезли самые мрачные мысли. А что, если это подстава? Мой разум мгновенно выстроил логическую цепочку, и она мне категорически не понравилась. Дядя Петя. Этот вредный, болтливый мужик стоял во дворе и разглядывал белый пикап Киры. На борту машины огромными буквами красовались логотип и название её экспертной компании. Что стоило дяде Пете, давно и плотно снюхавшемуся с администрацией, шепнуть Юлиану, кто именно проводит экспертизу?

Председатель ТСЖ – вор, но далеко не идиот. Зная название фирмы, найти контакты руководства или самой Киры – дело пяти минут. Юлиан мог просто позвонить ей, обрисовать ситуацию и попросить «свернуть» экспертизу или «потерять» данные до окончания сегодняшнего собрания. А учитывая, какие деньги крутятся в реновации, он вполне мог предложить ей взятку, перекрывающую наш с ней гонорар в несколько раз. Человеческая алчность – самый надёжный инструмент саботажа.

С этими тяжёлыми, гнетущими мыслями я шагнул в полумрак подъезда. Мы со Светой поднялись на нужный этаж, и я нажал на кнопку звонка. За дверью тут же послышались торопливые шаги, щёлкнул замок, и на пороге возник Фискин. Было видно, что он очень старался подготовиться: надел выглаженную светлую рубашку, чисто выбрился и даже гладко причесал волосы.

Первый взгляд он бросил на меня, а затем посмотрел на Свету. И замер. Возникла та самая неловкая пауза, когда встречаются два человека, которые являются самыми близкими по крови, но при этом остаются абсолютно чужими.

Какое-то время отец и дочь молча смотрели друг на друга, а потом вдруг глаза Фискина расширились, будто он вспомнил что-то ужасное.

– Я сейчас… – пробормотал он и убежал вглубь квартиры.

Мы со Светой переглянулись, оставшись стоять на пороге. Вернулся хозяин квартиры через несколько секунд, неловко протискиваясь в узкий коридор с огромным, ростом почти с саму Свету, плюшевым медведем ядовито-синего цвета. На шее у игрушечного зверя был повязан пышный красный бант.

И они снова встали друг напротив друга, скованные напряжением момента, совершенно не зная, что делать дальше. Отец и дочь. Их обоих переполняли эмоции, которые было невозможно выразить словами.

Картина была до боли трогательной и нелепой одновременно: хрупкая девочка-подросток, судорожно вцепившаяся побелевшими пальцами в лямки своего рюкзачка, и растерянный, побитый жизнью мужик, отчаянно прижимающий к груди этого дурацкого гигантского медведя. Он пытался компенсировать годы своего отсутствия игрушкой, которая больше подошла бы пятилетнему ребёнку, и сам понимал всю неловкость ситуации.

У Фискина задрожали губы, глаза Светы мгновенно наполнились слезами.

– Света… – голос Фискина дрогнул. – Дочка… Какая же ты… большая стала. Красавица. Вся в маму…

Света шмыгнула носом, по её щеке покатилась первая, блестящая слезинка, оставляя влажную дорожку.

– Здравствуй… папа, – едва слышно прошептала она.

И это простое, забытое слово стало тем спусковым крючком, который разрушил невидимую стену между ними. Фискин сделал неуклюжий, робкий шаг вперёд, а Света бросилась к нему навстречу.

Они обнялись. Крепко, не обращая ни малейшего внимания на то, что гигантский синий медведь оказался зажат между ними, как мягкий пухлый щит. Фискин плакал, совершенно не стесняясь меня, утыкаясь лицом в макушку дочери, и безостановочно шептал какие-то бессвязные слова: просил прощения, клялся, что теперь всё будет иначе, благодарил за то, что она приехала. Света тоже плакала, и её маленькие руки крепко сжимали рубашку на спине отца.

Глядя на них, я почувствовал, как в груди разливается странное, щемящее тепло. Исключительно человеческая эмоция, которую невозможно было описать языком юриспруденции или космических законов.

Наконец, немного справившись с дыханием, Фискин нехотя отстранился и неловко всучил дочери плюшевого зверя.

– Это… это тебе, Свет, – сказал он и виновато улыбнулся сквозь слёзы. – Я не знал, что ты сейчас любишь… Но он мягкий. И синий.

Света обхватила огромную синюю лапу, прижала медведя к себе и, шмыгая носом, искренне, лучезарно улыбнулась.

– Спасибо, пап. Он очень классный. Я всегда о таком мечтала.

Мы прошли в квартиру. Фискин, суетясь и всё ещё периодически вытирая влажные глаза, тут же повёл Свету на экскурсию, горя желанием показать плоды своих трудов.

– Вот, это твоя комната! – произнёс он, с гордостью распахнув дверь. – Смотри, какая красивая!

В комнате действительно был наведён идеальный порядок: свежие обои, аккуратно заправленная новая кровать, письменный стол у окна. Всё скромно, но очень чисто и уютно.

– А тут у нас кухня! Тут ванная! Ну и там, в коридоре, всякое разное, кладовка небольшая, – продолжал тараторить Фискин, показывая нам свои владения.

В итоге мы пришли на кухню. В самом центре стола красовался большой бисквитный торт, украшенный кремовыми розочками. Рядом стоял уже закипевший электрический чайник и чистые чашки.

– Сейчас отметим приезд! – произнёс Фискин, радостно потирая руки, и тут же спешно добавил: – Тортиком!

Я смерил его строгим, внимательным взглядом и спросил:

– Надеюсь, исключительно тортиком и ограничитесь?

– Конечно! – ответил Фискин и замахал руками с такой искренностью, что не поверить ему было невозможно. – Илья, ты не сомневайся. С синькой я завязал наглухо. Даже в ту сторону в магазине ни разу не смотрел. И не хочется, честное слово! Как отрезало!

Он повернулся к Свете, и его лицо снова стало виноватым и полным раскаяния.

– Дочка… ты прости меня, пожалуйста, за то, как я тебя в прошлый раз встретил, – произнёс Фискин. – В каком виде я тогда был… Это позорище. Я клянусь тебе всем святым, что больше никогда в жизни такого не повторится. Ты меня таким больше не увидишь.

Света подошла к нему, ободряюще коснулась его руки и сказала:

– Всё нормально, пап. Я не обиделась, правда. Давайте лучше чай пить!

Девочка решила взять инициативу в свои руки, показывая себя настоящей, взрослой хозяйкой. Она уверенно подошла к столу, сняла чайник с подставки и начала аккуратно разливать кипяток по чашкам.

– Папа, – деловито спросила Света, оглядывая кухонный гарнитур, – а где у нас тарелки?

Мой слух мгновенно зацепился за эту фразу: «у нас». Я отметил про себя, с каким трепетом, гордостью и естественностью она произнесла это простое местоимение. Не «у тебя», а «у нас». Социальная ячейка сформировалась. Девочка наконец-то обрела свой настоящий дом и семью. Глядя на эту мирную кухонную сцену, человеческая часть меня искренне радовалась. Моя миссия как опекуна близилась к успешному завершению.

Но особо расслабиться и насладиться моментом я не мог – суровая реальность в виде отсутствия письма от Киры не давала. Я тихонько, чтобы не портить атмосферу праздника, достал из кармана телефон под столом и разблокировал экран. Проверил почту и мессенджеры. И снова никаких уведомлений. Мессенджеры молчали. Почтовый ящик был пуст. Я бросил взгляд на часы – время неумолимо утекало. Тишина от Киры становилась не просто пугающей, она грозила обернуться тотальным крахом всей моей стратегии защиты дома.

Я быстро съел свой кусок торта, выпил чай и, пожелав отцу и дочери счастья, пошёл в прихожую. У двери ещё раз тихо, чтобы не слышала Света, напомнил Фискину, что буду регулярно проверять, не сорвался ли он и не начал снова пить. После чего покинул квартиру.

Выйдя из полумрака подъезда, я остановился. Залез во внутренний карман пиджака и достал сложенный вдвое лист бумаги. Предписание ювенальной полиции. Как хорошо, что документ не пригодился и Свету не пришлось вселять к Фискину насильно.

Я развернул документ, пробежался взглядом по строгим юридическим формулировкам, и на моих губах сама собой появилась довольная улыбка. Я с удовольствием разорвал плотную бумагу пополам, потом ещё раз и ещё, после чего отправил кусочки бумаги в стоящую у лавочки урну.

Не пригодилась. И это было просто замечательно. Настроение резко пошло в гору, я чувствовал удовлетворение от идеально выполненной задачи.

[ НАПОЛНЕНИЕ ЯДРА ИСТИНЫ: 0,034% ]

Ядро не заставило себя долго ждать. Но эйфория моя продлилась недолго – ровно до того момента, как мой разум вернулся к текущему кризису и исчезновению Киры.

Я достал телефон. Взглянул на часы и мысленно выругался. Одиннадцать часов тридцать минут! За чаем, тортами и душевными разговорами я катастрофически засиделся. Снова проверил почту и мессенджеры, уже особо ни на что не надеясь – всё та же пустота. Теперь у меня не оставалось никаких сомнений. Это была подстава. Классическая, грязная, коррупционная схема. Юлиан через дядю Петю узнал контору, вышел на эту пижонку с дронами и просто перекупил её.

Я вызвал такси. Едва машина отъехала от тротуара, телефон в моей руке завибрировал. Звонила Марина.

– Илья, ты где⁈ – голос соседки срывался от паники и напряжения. – Тут уже все волнуются, народ собирается. Юлиан с какими-то хмырями в костюмах приехал. Начало скоро! Что там показала наша экспертиза?

Я тяжело вздохнул, глядя в окно на проносящиеся мимо дома, и сказал:

– Ничего не показала, Марина. Заключения нет. Эксперт на связь не выходит, телефон отключён. Нас, судя по всему, технично кинули.

– Как… кинули? – донеслось из трубки. – И что нам теперь делать⁈

– На месте будем смотреть, – ответил я. – Постарайтесь пока ничего не подписывать. И никому не говори, что заключения у меня нет. Я скоро буду.

Я сбросил вызов и откинулся на спинку сиденья. Мозг лихорадочно просчитывал варианты действий. По сути, если отбросить эмоции, ситуация была тяжёлой, но не фатальной. Если дом в реальности не является аварийным, то ещё ничего не потеряно. Просто будет на порядок труднее откатить всё назад. Сейчас на собрании мне нужно цепляться за любые процессуальные нарушения, требовать дополнительных проверок, оспаривать каждый пункт их повестки, чтобы просто затянуть время. Главное – сорвать легитимное голосование.

А потом мысли снова вернулись к Кире. Надо же было так ошибиться в человеке. Я ведь искренне восхищался её профессионализмом, её холодной, почти машинной расчётливостью, её невозмутимостью перед лицом местного хаоса. А она оказалась обычной, жадной до лёгких денег земной женщиной.

Такси резко затормозило, свернув в наш двор. Я вышел из машины и поправил пиджак, готовясь к тяжёлой битве. Бросил последний взгляд на экран телефона. Двенадцать часов три минуты. Опоздал.

Я решительным шагом направился к детской площадке, где в этот раз решили провести собрание жильцов. И тут же услышал отчаянный крик:

– Илья!

Ко мне на всех парах бежала Марина. Лицо у неё было бледное, глаза расширены от паники.

– Илья, ты где ходишь⁈ – выпалила она, хватая меня за рукав пиджака. – Там начали уже! Юлиан уже слово взял, распинается перед всеми!

Я открыл было рот, чтобы попросить Марину успокоиться и не паниковать, но тут раздался ещё один звонкий оклик, на этот раз с противоположной стороны двора:

– Илья Сергеевич!

Мы с Мариной резко обернулись. У самого выезда со двора стоял знакомый белый пикап. Из кабины выскочила Кира и побежала в нашу сторону, высоко подняв руку и размахивая каким-то документом. Она подбежала к нам, слегка запыхавшись. Её фирменная машинная невозмутимость сейчас дала небольшую трещину – девушка явно нервничала.

– Надеюсь, я успела! – с надеждой выдохнула Кира, протягивая мне скреплённые степлером листы.

Я забрал документ, чувствуя, как внутри распускается тугой, болезненный узел напряжения, стягивавший мои нервы всё это утро.

– Вообще-то, вы опоздали, – строго констатировал я очевидный факт, но тут же, решив быть объективным, добавил: – Но я и сам опоздал.

– Илья Сергеевич, простите ради бога! – искренне повинилась девушка. – У меня сегодня столько всего произошло с самого утра…

– При возникновении форс-мажора вы могли бы просто позвонить и предупредить о задержке, – по привычке включил я педантичного юриста. – Я неоднократно пытался с вами связаться. Ваше молчание навело меня на крайне негативные мысли.

– Да в том-то и дело! Я телефон разбила вдребезги! – Кира в сердцах всплеснула руками. – А до этого у меня питомец с приступом в ветклинику попал, пришлось срочно везти, спасать, оформлять. Я пока до офиса добралась, пока данные выгрузила. А куда отправлять? Номер-то ваш в разбитом телефоне. Распечатала и сюда. Короче, такое утро выдалось, что врагу не пожелаешь!