![](/files/books/160/oblozhka-knigi-ya-s-sssr33-tom-iii-si-310978.jpg)
Текст книги "Я С СССР! Том III (СИ)"
Автор книги: Алексей Вязовский
Жанр:
Альтернативная история
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)
Глава 2
Хотя еще Творца не знаю лично,
но верю я, что есть и был такой:
все сделать так смешно и так трагично
возможно лишь божественной рукой.
И. Губерман
Встав с утра и приняв водные процедуры, я занимаюсь гимнастикой. С удовольствием тягаю гирю Димона, а заодно размышляю, где мои друзья. На дворе 26-е августа. Осталось меньше недели до начала учебного года. Ребятам пора бы и вернуться.
На ловца и зверь бежит. На вахте общежития меня ловит дежурная.
– Русин! Тебе телеграмма.
Разворачиваю, смотрю на слегка кривые печатные строчки. Вика прислала телеграмму, что они уже выехали в Москву. Значит, приедут в лучшем случае завтра к вечеру. Отлично! А то я уже успел соскучиться.
Адрес, по которому мне велел явиться Иванов, находится в Замоскворечье, недалеко от станции метро Новокузнецкая. Старинный двухэтажный дом вытянулся вдоль Климентовского переулка и смотрит своими многочисленными окнами еще на две улицы – на Пятницкую и на Садовнический проезд. В той части, которая выходит на оживленную Пятницкую, располагается магазин тканей, весь остальной дом, судя по вывескам, раньше занимали какие-то мелкие конторы и учреждения. Но почему-то все подъезды были наглухо закрыты, видимо обитателей дома недавно отселили и теперь его готовили к ремонту. Я основательно помучился, прежде чем нашел тот подъезд, что мне нужен – по закону подлости он оказался самым последним. Я глубоко вдохнул летний московский воздух и шагнул внутрь.
Обычный такой обшарпанный подъезд и ничем не приметная дверь на втором этаже с потертой бронзовой табличкой, надпись на которой и прочитать уже невозможно.
Сразу после входа – невзрачный тамбур. За стеклянным окном сидит суровый мужчина с оттопыренным подмышкой пиджаком. Внимательно на меня смотрит.
– Я к товарищу Иванову – протягиваю в окошко паспорт. Документ внимательно изучают. Щелкает вторая дверь.
А вот за ней оказалась уже совсем другая жизнь, и первым, кого я встречаю – мой новый начальник. Иванов протирает лысину платком и лучится от удовольствия.
– Привет, Алексей! Нашел нас?!
– С большим трудом, Георгий Иванович.
– С трудом – это хорошо! – смеется начальник – Так и должно быть. Легко – это не про нас!
Смешно ему… а я как дурак во все закрытые двери ломился. Хотя конечно мог бы сразу догадаться, что пятый подъезд будет в самом конце дома. Только кто бы еще таблички с номерами этих подъездов над входными дверями оставил, вывески контор – и те половина разбитые.
– Ладно, не расстраивайся. Это был небольшой тест на сообразительность. Но ты в контрольное время уложился и явился ровно к назначенному часу. Пойдем, познакомлю тебя с сотрудниками. Их здесь пока мало, но кое-кто уже приступил к работе.
Идем по отремонтированному коридору, застеленному новой ковровой дорожкой. Сразу за дверями еще один пост охраны – что-то типа стойки ресепшена как в гостиницах. За ней стоит немолодой мужчина с седым ершиком волос – мне его представляют как Николая Демидовича. Потом идем мимо одинаковых дверей без каких-либо табличек, в воздухе витает приятный запах новой мебели и свежего ремонта.
– А здесь я обитаю – Георгий Иванович распахивает одну из дверей, и мы попадаем в приемную, за столом которой я вижу… Асю Федоровну.
Здороваемся и обнимаемся с ней, как родные. Видеть ее здесь мне очень приятно, и выглядит она не в пример лучше, чем в нашу последнюю встречу. Бежевая блузка с мягким бантом на шее и строгая черная юбка совершенно преобразили женщину, и сейчас мне стало окончательно понятно, что ей от силы лет сорок. Ну, может сорок с небольшим. Но пообщаться нам толком не удается, Григорий Иванович торопит:
– Ладно, ладно у вас еще будет время поговорить. Ася теперь мой секретарь, и тебе, Алексей, придется постоянно с ней общаться. Мой рабочий кабинет – толкает он следующую дверь – заходи.
Оглядываюсь. То ли потому что кабинет совсем новый после ремонта, то ли это специально так задумано, но он какой-то безликий. Отпечатка личности своего хозяина это помещение не носит. Обычное рабочее место обычного советского чиновника. О ранге его хозяина говорит лишь вертушка правительственной связи на приставном столике справа. Да подробная карта мира на стене.
– Вот здесь мы и будем с тобой встречаться. Как ты понимаешь, это неофициальное мое рабочее место, официальный кабинет расположен в Кремле. Но тебе там появляться не надо – Кремль всего лишь для отвода любопытных глаз. Вся наша основная работа будет происходить именно здесь. После окончания ремонта в этот дом заедет несколько тихих маленьких контор, так что вскоре мы благополучно затеряемся среди них. Главное в этом доме даже не удобное расположение в центре, рядом с метро, а его отличные подвальные помещения с выходами и выездами на соседние улицы. Но экскурсию туда пока проводить не буду, там еще ремонт продолжается. Теперь пойдем, покажу тебе твой кабинет.
– Да зачем он мне?
– А где ты собираешься хранить служебные документы и писать отчеты? На коленке в моей приемной? Или в своем общежитии? А может, на Таганке, под присмотром Мезенцева? – в голосе Иванова прорезается сталь – Алексей, привыкай сразу: за эти стены ничего выносить нельзя, ни одной бумажки. Все, что связано с твоей работой в Особой Службе должно храниться здесь в сейфе. Остальное держи в голове. Понятно?
Мне остается только кивнуть и отправиться вслед за Ивановым в самый конец коридора, где за одной из дверей, находится мой первый в этой жизни личный кабинет. Обстановка его простая и такая же безликая как у шефа. Пустые пока еще книжные шкафы вдоль стен, рабочий стол с самым обычным креслом, с правой стороны от стола, виднеется дверца вмонтированного в стену сейфа с двумя замками – кодовым и под ключ.
– Держи ключ – Иванов дает мне целую связку – Это от кабинета, а это от секретных входов. Потом покажу.
На окнах плотные жалюзи, широченный подоконник украшает пишущая машинка, накрытая чехлом. Вот! То, что нужно. Рядом лежит большая стопка писчей бумаги. Я опять тихонько радуюсь – не придется выпрашивать, как в случае с «Городом».
Получаю личную печать. И кабинет, и сейф нужно опечатывать после ухода с работы.
– Ключи от кабинета сдашь на выходе Николаю Демидовичу. В столе тоже есть ящики с замком, но все самое важное обязательно храни только в сейфе, это понятно? Все, жди. Сейчас к тебе зайдет преподаватель английского, заниматься вы с ней будете здесь, а я уехал по делам. Спешу!
Не успеваю я поинтересоваться, зачем так срочно мне преподаватель, как Иванов уже уходит. Черт, я же ему про Москвина забыл рассказать! Ладно, терпит. До завтра надеюсь, ничего экстраординарного не случится. А вскоре в моем кабинете появляется новый персонаж.
Преподавателем английского оказывается дама средних лет с манерами потомственной аристократки. Строгое, но очень элегантное платье на ней того благородного оттенка синего, что портные и модницы называют «французским». Аккуратно уложенные волосы, ухоженные руки с маникюром. Длина платья ровно по колено и его юбка слегка заужена к низу. На ногах тонкие полупрозрачные нейлоновые чулки и туфли лодочки на шпильках. Короче, дама эта – вся какая-то…нездешняя. Про себя я тут же окрестил ее герцогиней.
Я тоже подвергся пристальному осмотру с головы до ног. Аккуратно выщипанная женская бровь вопросительно приподнимается, и я спешу представиться, прерывая затянувшуюся паузу.
– Добрый день, я Алексей Русин.
– Здравствуйте, меня зовут Ирина Карловна – «герцогиня» мне благосклонно кивает и проходит к столу. Располагается в кресле и жестом предлагает мне занять один из двух стульев, стоящих по другую сторону стола.
– Итак, Алексей. Перед нами поставлена очень непростая задача – поднять уровень вашего английского и поставить вам нормальное произношение. Учитывая сжатые сроки, которые нам обозначили, придется изрядно потрудиться. Вы готовы к трудностям?
Можно подумать, у меня есть выбор. Партия сказала «надо», комсомол ответил «есть»! И весь разговор. Но свой английский я бы подтянул с удовольствием. Мне языки всегда хорошо давались, просто долгое отсутствие практики и необходимости читать на нем, свело все мои прежние познания если и не к нулю, то к весьма посредственному уровню точно.
Ирина Карловна начинает с того, что просит меня прочитать вслух какой-то текст. С удивлением понимаю, что это известный рассказ О. Генри «Последний лист». Странный выбор. Но текст этот читается легко. Если спотыкаюсь на незнакомых словах, герцогиня тут же сама поправляет меня, и я послушно повторяю за ней, стараясь копировать ее безупречное произношение. «Словом» не пользуюсь, только своей памятью – все по-честному. Я сейчас и сам заинтересован выявить свой реальный уровень.
– Достаточно – прерывает она меня на середине текста – Вы поняли, о чем этот текст?
– Конечно. Я читал этот рассказ раньше, правда, на русском.
– Вот как… Тогда переводить не нужно, а перескажите мне его на английском.
Пересказываю. Памятью меня бог не обидел. Герцогиня внимательно слушает, изредка кивая головой и поправляя. По ее реакции совершенно непонятно довольна она мною или нет.
– Хорошо. А теперь расскажите мне о себе, тоже, пожалуйста, на английском.
Ох, мать моя женщина… Я еще сроду столько на языке Шекспира не разговаривал. И с некоторыми словами типа «детдом» просто затрудняюсь. Приют что ли? «Герцогиня» задает мне наводящие вопросы и я, слыша ее безупречное произношение, тихо фигею. Ей бы в Букингемском дворце с английской королевой чайные церемонии проводить, а не со мной возиться. Наконец, она подводит итог и ставит свой диагноз.
– Ну, что ж… все не так скверно, как я опасалась. Ваш уровень вполне соответствует третьему курсу ВУЗа. Конечно, преподавание на журфаке МГУ столь важного для вашей профессии языка могло бы быть и получше – вздыхает она с укором – Но будем работать с тем, что имеем. Сделаем упор на спецлексику, чтобы вы расширили свой словарный запас и усвоили необходимые термины. Но в первую очередь займемся произношением и манерами. Соблюдение этикета при личном общении тоже важны, а культурные традиции у нас и на Западе все-таки сильно разнятся. Некоторые тонкости знать необходимо, чтобы не попасть впросак и не выглядеть белой вороной в чужой стране.
Вот вроде бы прописные истины говорит, но произносит их «герцогиня» так, что я невольно проникаюсь важностью сказанного. Меня уже гложет любопытство и просто подмывает спросить, где она преподает. Похоже, в какой-то закрытой школе для разведчиков. Но поскольку разговор только что шел о хороших манерах, я усмиряю свою любознательность. Напоследок получаю домашнее задание – освежить свои познания в английской фонетике. Прощаемся до завтра. Пока не начались занятия в университете, мы будем встречаться здесь каждый день.
Еще раз обвожу взглядом свой новый кабинет и выхожу, закрывая дверь на ключ. Хотел пообщаться с Асей, но та что-то усердно печатает на машинке – ей явно не до меня. Ничего, можно будет и завтра поговорить, теперь, наверное, часто будем с ней видеться. На выходе сдаю ключ от кабинета Николаю Демидовичу, расписываюсь и, попрощавшись с ним, выхожу на улицу. Напоследок окидываю взглядом место своей новой работы, и вдруг до меня доходит, что в прошлой жизни я здесь неоднократно бывал. Сейчас у этого дома непрезентабельный вид, а под его окнами узкие тротуары и проезжая часть. Но в будущем они превратятся в пешеходную зону, а на втором этаже этого отреставрированного дома откроется чешский ресторан. То есть на месте кабинета Иванова я когда-то в прошлой жизни пил с друзьями пиво?! Чудны дела твои, Господи… Прислушался. Нет, молчит Слово в голове.
Смотрю на часы – в общежитие возвращаться вроде рано, да и делать там мне сейчас особо нечего. А не прогуляться ли мне пока до ГУМа? Рубашки я своей вчера лишился в Абабурово, да и осень на носу, а теплых вещей у меня в шкафу – раз, два и обчелся. Практически все нужно покупать. И денег я с собой на это дело прихватил. А от Новокузнецкой до Театральной, то бишь нынешней площади Свердлова, всего-то одна остановка на метро. Съезжу.
* * *
В ГУМе для очистки совести прошелся сначала по секциям универмага и посмотрел, чем там торгуют. Ну, что сказать? Засада… Ратиновые тяжелые пальто на ватине с каракулевыми воротниками, двубортные костюмы родом из 50-х, или же однобортные, но из таких тканей, что тошнит. Рубашки подходят мне только по размеру воротничка, а дальше все надо кардинально перешивать, потому что они раза в полтора шире, чем мой торс. Про ботинки зимние вообще молчу – это колоды дубовые, которыми и убить можно, если хорошо замахнуться. Зато народищу в ГУМе! Шум, гам и очень много приезжих. Конец августа – люди перед первым сентября спешат сделать покупки.
Тоскливо вздохнув, иду на галерку. Вот умом понимаю, что поощряю спекуляцию, но заставить себя носить нынешний «совпошив» не могу. Хоть убей. Как представлю себя в этом убожестве, тошнотный рефлекс срабатывает. Избаловало меня товарное изобилие в прежней жизни, и отвыкать от него очень тяжело. С едой все не так страшно, были бы какие-никакие продукты, а приготовить можно по своему вкусу. Да и не привередлив я – могу в нашей столовке поесть. А вот с одеждой и обувью беда полная. И ладно бы у меня запросы были какие-то нереальные, так ведь нет. Ну, дайте мне джинсы самые обычные, дайте водолазку, куртку аляску с капюшоном – я ведь на большее и не претендую. Но в продаже только шерстяные брюки, костюмы с плечами, как у Аль Капоне и пальто в стиле старого члена Политбюро. Осталось только шапку-пирожок из нерпы на голову натянуть.
На галерке знакомый фарцовщик Фред лениво жует жвачку, облокотившись на парапет. Увидев меня сразу оживляется – почуял хороший заработок.
– Видел, ты по секциям решил прогуляться? – насмешливо кивает он вниз, на толчею первого этажа – Нашел там чего?
– Издеваешься, да?! Лучше скажи, чем сам сегодня богат.
– А чё надо? Есть фирменные нейлоновые рубашки.
– Сам их носи, у меня на синтетику аллергия.
– Не повезло – сочувствует мне Фред – Это сейчас самый писк.
Ага, писк. Только ходить в этом невозможно, тело к вечеру просит пощады. Синтетика сейчас еще такая кондовая, что кожа под ней совсем не дышит. Но наш народ за болоньей и нейлоном гоняется, как подорванный. Модно же!
– Фред, что такое кашемир знаешь?
– Обижаешь…
– Вот. Тащи, что из кашемира на меня есть – пальто, джемпера, водолазки… короче все.
– Джинсы фирменные есть, черные – как ты любишь. Шузы неплохие.
– Тоже неси. Потом некогда будет к вам ездить.
– Ладно. Я сейчас Бобу позвоню, поспрашиваю, что там у него еще твоего размера еще есть.
Он оценивающе смотрит на меня, что-то прикидывая в голове, потом неожиданно выдает:
– Слушай, мы не первый раз с тобой дело имеем, ты парень вроде надежный. Давай, ты сам к Бобу прямо домой подъедешь, а? Может, еще чего там зацепишь.
– А он далеко живет?
– Да не… здесь рядом, на Богдана Хмельницкого.
Зависаю, вспоминая нормальное название этой улицы… Ага, это бывшая и будущая Маросейка. Правда, недалеко, можно и прогуляться пешочком по Ильинке. Идем с Фредом звонить по телефону-автомату, расположенному между этажами. Стою в сторонке, разговор ведется на каком-то птичьем языке, понятном только посвященным. Конспираторы, блин… Наконец, добро получено, адрес Боба назван. Меня даже удостаивают вялого рукопожатия напоследок. Дожил Леша Русин… заимел авторитет среди московских фарцовщиков.
Из «конспиративной» квартиры вываливаюсь весь взмыленный и обвешанный пакетами с покупками. Оторвался я на славу – благо будучи в Абабурово успел перехватить из заначки пару пачек айзеншписовских богатств.
Ловлю частника и еду на Таганку, чтобы сгрузить там все купленное. Не хочу дразнить гусей таким количеством обновок. Но кое-что из легких вещей я все-таки забираю с собой в общагу. Главная моя добыча – пара черных шерстяных водолазок. Водолазка сейчас – это как бунт против костюма и галстука, которые носят все, от студентов и рабочих до чиновников. Она для тех, кто отвергает официоз. Наша молодежь пока еще не оценила благородной простоты подобных свитеров, но на Западе она уже важная часть большой моды после того, как её стали носить все звёзды европейского кино. И теперь без нее немыслим гардероб даже состоятельных молодых мужчин.
Ладно, а теперь у меня еще одно очень важное дело. Узнаю у вахтерши, вернулась ли Ольга в Москву и, не откладывая, направляюсь в женское общежитие. Нахожу нужную мне комнату и замираю перед ней. Шанс нарваться на грубость очень велик, но игра стоит свеч. «Пылесос» мне нужна. Решившись, я стучу в дверь ее комнаты. Дверь открывается – на пороге стоит соседка. Линялый ситцевый халатик, волосы накручены на бумажки, в руке черный карандаш. Видимо я отвлек девушку от сборов на вечернюю свиданку – жирной стрелкой подведен только один ее глаз. Увидев меня, соседка удивленно приоткрывает рот.
– Ой, Русин! Тебе чего?
– Привет, Ольга дома?
– Дома, дома – девушка с интересом меня разглядывает – А книжку подпишешь?
– Подпишу, куда уж мне деваться.
– Тогда ладно – кричит, обернувшись – Оль, это к тебе!
– Кто там еще? – слышу шаги, потом вижу ту, к которой и пришел.
Ольга не накрашена, волосы собраны в хвостик, халат ее в точности повторяет соседский, правда не такой выцветший и выглядит поприличнее. Она молчит, несколько секунд разглядывая меня с застывшим лицом, потом нехотя выдавливает из себя:
– Чего надо?
– Поговорить.
– А нам есть о чем с тобой разговаривать, Русин?
Соседке с любопытством «греет уши». Да… пойдут теперь опять разговоры по общаге. Как бы Вику не начали жалеть. Может перевезти ее на Таганку и дело с концом?
– Есть. Только хотелось бы без чужих ушей.
– Мне от подруг скрывать нечего – зло отвечает староста.
– Так если захочешь, потом сама ей расскажешь – выдержав паузу, добавляю – если сочтешь нужным.
Соседка презрительно фыркает, давая мне понять, что секретов у них и правда, друг от друга нет. Неприязнь продемонстрирована наглядно, только мне от этого не жарко не холодно, я вообще не с ней пришел разговаривать.
– Проходи – вздыхает, наконец, злюка и отстраняется, давая мне войти в комнату, которая похожа на нашу, как сестра близнец. Почище, конечно, поуютнее, занавесочки в цветочек, но в принципе обстановка один в один, стандартная.
Пока я усаживаюсь за стол, Ольгина соседка залетает в комнату, подхватывает пестрое аляповатое платье, лежащее на одной из кроватей, и красную клеенчатую сумочку со стула. Недовольно сверкнув на меня глазами, выходит, не забыв громко хлопнуть за собой дверью на прощанье. Ха!.. Уж не эта ли «модница» давала Ольге уроки соблазнения парней?! Тогда понятно, чего она так фыркает – ни хрена не сработали ее глупые советы. Ну, да ладно… не за этим я пришел.
– Оль, у меня есть к тебе предложение.
– Не интересно, Русин! Никаких дел я с тобой больше иметь не собираюсь – Ольга встает у окна против света, недовольно складывает руки на высокой груди.
– Ну, и зря. Если бы не дулась на меня, как мышь на крупу, я бы тебя с собой в Звездный городок к космонавтам взял. Мы там с Женей Евтушенко в конце июля выступали.
Ольга закусывает губу, невольно демонстрируя свою досаду, но молчит как партизан. Вот упрямая! А если так:
– Он кстати, приглашал меня выступить осенью в Политехе. Могла бы там со своим любимым Робертом Рождественским познакомиться.
Наживка заброшена, жду. Стихи Рождественского она еще больше моих любит, читает их наизусть, целые тетрадки ими исписала. Вот прямо слышу, как эта вредина сейчас зубами скрипит! Наверное, решает в уме – сразу же меня убить или сначала все-таки узнать цену за знакомство со своим кумиром? Кто кого: кумир против девичьей гордости. Молчим. Долго молчим. Она сверлит меня неприязненным взглядом, я смотрю в окно за ее спиной, жду. Соблазн слишком велик и, наконец, любовь к кумиру все же побеждает.
– Что хочешь?
– Хочу, чтобы ты со мной снова работала.
– Вот еще! Пахать на тебя даже ради Рождественского не буду.
– Оль, ну хватит. Давай я тебе лучше расскажу сначала, что это будет за работа.
Не давая опомниться, обрушиваю на нее подробности нового проекта. Округлившиеся глаза комсорга – лучшая награда. Она разом забыла все свои претензии и растеряла апломб. Что уж там… Просто поплыла. Халатик даже слегка на груди приоткрылся. А посмотреть там есть на что!
Я продолжаю заливаться соловьем, а Оля подалась вперед, а вскоре и вовсе плюхнулась на стул напротив меня. Теперь уже появились аппетитные коленки. Сглатываю слюну, выдаю финал:
– А в редакционный совет нового журнала позовем Шолохова!
Шах и мат, Оленька. Я то умом понимаю, что вот запойный Михаил Александрович в Советском студенчестве и рядом не нужен, но про мое знакомство с классиком в общаге слухи ходят. Поэтому Оля верит.
Вон даже рукой рот прикрыла в изумлении, слушая о моих наполеоновских планах. Но что приятно – в успехе проекта по возрождению журнала Ольга, похоже, не сомневается, в деловой хватке этой девушке не откажешь. Стоит мне замолчать, у нее возникает только один вопрос:
– И какова моя роль? Чем конкретно ты мне предлагаешь заниматься?
– Займешься тем, что тебе удается лучше всего – связями с различными студенческими организациями: со студсоветами вузов, с комитетами комсомола, с творческими коллективами и клубами типа нашего Метеора. Ты ведь многих своих коллег знаешь, со многими часто встречаешься на студенческих конференциях и мероприятиях по линии комсомола. Так кому я еще могу доверить эту важную работу?
– Я тебе согласия еще не давала!
– Так я и не требую немедленно ответа, у тебя будет время подумать. Но недолго, дня три.
Делаю паузу, потом продолжаю голосом змея-искусителя:
– Если все у нас получится, то вопрос с распределением после университета можно будет считать решенным, ты же хочешь остаться работать в Москве? Вот… И я хочу.
– Ну, тебе-то Дальний Восток и так не не грозит! – фыркает «Пылесос».
– Да как сказать. За два года, знаешь ли, многое может измениться – у меня и самого нет уверенности в Хрущеве – слишком многих людей он предал уже – Но в любом случае не хочется начинать с мальчика на побегушках даже в приличной газете. Хватит, на практике в Известиях насмотрелся. Пока там всерьез начнут воспринимать, все желание работать пропадет.
– Ну, у тебя и амбиции, Русин!
– Оль, ты ведь тоже карьеристка в самом хорошем понятии этого слова. Точно знаешь, чего хочешь и добиваешься этого. У нас ведь и с преддипломной практикой тоже проблем не будет, как собственно и с темой самого диплома. Думаю, можно будет потом договориться с деканом о коллективной защите, чтобы каждый член нашей команды, написал диплом по теме своей работы в редакции журнала. Представляешь, какой это произведет фурор на факультете?!
– Народ от зависти сдохнет – вздыхает староста.
Ольга вдруг закусывает губу, что выдает ее крайнее напряжение, и спрашивает глухим голосом:
– А …Селезневу тоже позовешь?
– С какой стати? – искренне удивляюсь я – Это работа для журналистов, а Вика – на биолога будет учиться, совсем не ее профиль.
– Из наших кого собираешься привлечь?
Ревнивица старается ничем не выдать себя, но я-то вижу, что ее чуть отпустило.
– Только тех, на кого могу железно положиться. Второй раз судьба нам такого шанса не даст. Когана и Кузнецова точно позову. Лева будет отвечать за раздел «Политика и экономика» – у него это отлично получится, нюх есть. Димон – за спорт, студенческое изобретательство и туризм.
– А его Лисневская?
– С Юлей пока не решил – морщусь я. Сколько прынцесса крови на югах попила…
– Зря. Она девица хваткая, хоть и стерва редкостная. И пишет очень неплохо. Жаль только, в нашей студенческой стенгазете работать наотрез отказывается. Она бы могла отвечать в журнале за театры, кино и моду.
Ага! Крючок то «Пылесос» зацепила.
– Спасибо, что подсказала. А ты, Оль решай, через три дня жду твой ответ. Не думаю, что нам всем еще раз представится такой шанс.
Думай, Оля, думай! Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор…
И я уже выхожу в коридор, как слышу в спину ее ехидное.
– А без бороды тебе намного лучше!
* * *
Возвращаюсь к себе, окрыленный удачными переговорами со старостой. Никуда от меня Ольга не денется, повыделывается для фасона и согласится, как миленькая. От таких шикарных предложений умные люди не отказываются. Теперь нужно переговорить с Левой и Димоном, их кандидатуры я тоже буду отстаивать перед Аджубеем и Ивановым. А вот с Юлей спешить не стоит, подумаю еще немного. Все-таки она ну очень… своеобразная девушка, и постоянно тратить рабочее время на ненужные споры с этой строптивицей меня как-то не прельщает.
У лифта меня перехватывает знакомый однокурсник:
– Русин, ты? Извини, без бороды сразу не узнал. Тебе на вахту звонили, тетя Даша просила передать.
– Спасибо, сейчас подойду.
И кому это я понадобился? Вроде о моем возвращении в Москву никто еще не знает. Иванов? Мезенцев? А может, это Москвин по мне уже соскучился, рвется «пошептаться»? Не хотелось бы пока с ним встречаться…
Но все оказывается гораздо интереснее – на вахте меня ждет домашний номер некого Жени, и просьба ему перезвонить. Знакомых с таким именем у меня немного, а из имеющих московский домашний адрес и вовсе один – Евтушенко. Похоже, вернулся в Москву и жаждет пообщаться.
– Старик, ты куда исчез?! – кричит он в трубку, едва услышав мой голос – Мы же договорились встретиться у нас на следующий день?
– Ну, прости, Жень, возникли срочные дела в Москве.
– Настолько срочные, что на день нельзя задержаться? – в голосе Жени слышится легкая обида.
– Поверь, настолько. Но что нам мешает встретиться в Москве?
– А ты готов?
– Как пионер – всегда готов!
– Лады. Записывай адрес, встречаемся там через два часа, нагрянем в самый разгар веселья.
Мои попытки узнать, к кому в гости мы идем, успехом не увенчались. На все вопросы у Евтушенко один ответ: «Увидишь…». Ладно, вот заодно и проверим, как работает на публике мой новый «черный образ». Джинсы плюс водолазка.
Нужный мне дом я обнаруживаю, едва выйдя со станции «Кутузовской». Он вполне обычный, сталинский, из типичного бежевого кирпича. Но главное его украшение – «античная» трехэтажная надстройка угловой части с высокой колоннадой, поддерживающей плоскую крышу с затейливыми башенками. Огромная широкая лоджия, опоясывающая надстройку, смотрит и на Кутузовский проспект, и на Киевскую улицу, окна и двери, выходящие на нее, венчают классические портики. Короче, сталинский ампир во всей красе. С лоджии на улицу доносится громкая музыка и женский смех. Судя по описанию Евтушенко мне именно туда.
Захожу в арку, нахожу нужный подъезд, лифт доставляет меня на десятый этаж. Последний лестничный пролет преодолеваю уже пешком и сквозь распахнутые на лоджию двери вижу танцующие пары. Звонить в дверной звонок кажется бесполезно, его все равно никто не услышит, так что с лестничной площадки сразу выхожу на лоджию. Протискиваюсь среди танцующих, пытаясь отыскать Женю. Публика здесь собралась приличная, если судить по одежде. Почти все мужчины в костюмах и галстуках, на женщинах модные платья и туфли. Многие курят, стоя у парапета, у большинства в руках бокалы с вином. И все о чем-то оживленно спорят. Обычная интеллигентская тусовка.
– Ты хто?.. – пытается преградить мне путь какой-то сильно подвыпивший товарищ в белой рубашке со сбившимся набок галстуком-селедкой.
– Евтушенко не видел? – отвечаю я вопросом на вопрос.
– Женька?.. Там! – машет он рукой в дальний угол лоджии, откуда доносятся взрывы женского смеха, и тут же теряет ко мне всякий интерес.
Ну, мог бы и сам догадаться – где милые дамы, там и поэт. Или наоборот. Прохожу мимо открытой балконной двери и ярко освещенных окон, наконец, вижу у колонны высокую фигуру в окружении женского цветника. Наш чаровник вдохновенно читает дамам стихи собственного сочинения, те с немым восторгом ему внимают. Женя в ударе, и как токующий тетерев ничего вокруг себя не видит. Ни музыка, ни танцующие пары ему совершенно не мешают. И только сорвав очередные аплодисменты и восторги, он замечает меня, скромно стоящего совсем рядом.
– Лешка, ну наконец-то! Девушки, познакомьтесь, восходящая звезда советской литературы – Алексей Русин. Прошу любить и жаловать!
Пока дамы переключали на меня свое внимание и с любопытством разглядывают, Евтушенко шепчет мне на ухо.
– Девушки здесь сегодня как на подбор, красавица на красавице. Не теряйся, здесь все по-простому!
Потом окидывает меня абсолютно трезвым взглядом и добавляет:
– Без бороды тебе тоже неплохо. И правильно, что ты ее сбрил, а то еще поклонницы начали бы путать тебя с Юликом Семеновым.
Я тихо хмыкаю. Вот вроде как похвалил меня, а ощущение почему-то, что слегка пнул. Но я к его манере общения уже привык, и не обижаюсь, делаю вид, что воспринимаю его слова исключительно, как похвалу в свой адрес. Женя отводит меня в сторону, где музыка не так слышна, заговорщицки подмигивает:
– Ну, рассказывай, зачем срочно в Москву полетел?
Ага, прямо сейчас все тебе и выложу, чтобы ты завтра по всей Москве разнес. Нет уж. Помучайся. Придаю лицу загадочное выражение и качаю головой:
– Рано говорить. Проект серьезный, если выгорит – обещаю тебе первому расскажу, а пока секрет.
– Ну, хоть намекни!
– Не могу, даже не проси.
Евтушенко с подозрением смотрит на мою серьезную морду, вздыхает.
Одна из женщин оставляет свою компанию и, не спеша, направляется в нашу сторону. Издалека в сумерках она слегка похожа на Одри Хепбёрн – нынешнюю мировую икону стиля. Такая же высокая прическа, узкое черное платье без рукавов, на изящной шее жемчуг в два ряда. В руке длинный мундштук с дымящейся сигаретой. Женщина явно посмотрела «Завтрак у Тиффани» и старается подражать героине – даже прядь волос высветлена как у Холли. А ведь этот американский фильм в советском прокате еще не шел, ибо признан жутко аморальным, и это говорит о том, что дама имеет доступ к закрытым показам.
– Евгений, познакомишь меня со своим другом?
– Конечно, Анета! Алексей Русин, автор нашумевшего романа «Город не должен умереть».
Я удостаиваюсь заинтересованного взгляда и протянутой для поцелуя руки.
– Гостеприимная хозяйка этого замечательного дома Анета Юрьевна.
– Можно просто Анета, а я буду называть вас Алекс – какие церемонии между друзьями?!
Нас с Женькой ловко подхватывают под руки и направляют к балконной двери. Потом ведут в большую комнату, видимо служащую в этой квартире гостиной. При ярком свете становится особенно заметно, что хозяйка лишь слабая копия кинодивы. И возрастом она постарше и статью попроще. Но фасон старается держать, всячески демонстрируя окружающим свои богемные замашки. Манерно обмахивается черным старинным веером, и отпивает маленькими глотками шампанское из высокого бокала на тонкой ножке. Женька наливает мне и себе по бокалу красного вина.