![](/files/books/160/oblozhka-knigi-ya-s-sssr33-tom-iii-si-310978.jpg)
Текст книги "Я С СССР! Том III (СИ)"
Автор книги: Алексей Вязовский
Жанр:
Альтернативная история
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)
Глава 7
Коварство, вероломство и корысть
игру свою ловчат настолько точно,
что глотку нынче могут перегрызть
без боли, анонимно и заочно.
И.Губерман
На выходе из университета меня тормозит тетя Даша. Она, кажется, уже смирилась с ролью моего личного секретаря и даже начала гордиться этим. Еще бы тетке не впечатлиться! С какими известными людьми по телефону теперь разговаривает, из каких важных организаций ей звонят. Вот и сейчас она уважительно сообщает мне об очередном звонке, старательно зачитывая свои каракули, написанные на бумажке химическим карандашом.
– Из Союза Писателей звонили. Секретарша велела передать, что тебя Федин очень просил заехать. Сегодня же. Что-то важное видать.
«Федин очень просил» и «важное» звучит внушительно. И тревожно. Надо ехать. Просто так секретарь не настаивала бы на моем срочном появлении. Отодвигаю все дела в сторону и мчусь в СП.
Константин Александрович принимает меня без очереди и, поздоровавшись, сразу переходит к делу.
– Так, утром мне звонили – мэтр красноречиво показывает глазами наверх – твой вопрос с квартирой решен. Все складывается, как нельзя лучше – не будет никаких ведомственных писательских домов и никаких претензий со стороны коллег. Моссовет выделил тебе квартиру в Доме Авиаторов. Любят тебя, Русин, наверху!
– А что за квартира? – ошарашено уточняю я.
– Квартира не очень большая, жилая площадь чуть больше тридцати метров, но зато двухкомнатная. А главное – какой дом!
Федин от удовольствия причмокивает.
Я на минуту выпадаю из реальности. Это куда же они меня засунули-то?! Память упорно помалкивает насчет Дома Авиаторов, а лишних «проколов» при свидетелях я стараюсь избегать. Во избежание, так сказать… Упаду обмороки и привет! Сейчас Федин и сам мне все расскажет.
– Ты, кажется, даже не понимаешь, о чем речь?
– Так я же не москвич – ловко отмазываюсь я – что это за дом такой?
Федин насмешливо качает головой.
– Алексей, Дом Авиаторов – это высотка на площади Восстания!
Ох, мать твою!.. Это та высотка, что на Кудринской площади что ли?! она же сейчас у нас площадью Восстания называется. Вот дела!.. Никак сам Хрущев в процесс вмешался – в этот элитный дом простым решением Моссовета точно не заселяют.
Константин Александрович по-отечески посмеивается, глядя на мою изумленную физиономию. Потом становится серьезным:
– Только с подачей документов на прописку не затягивай. Сам понимаешь, с такими квартирами все не просто, а тебе надо побыстрее застолбить ее за собой.
– Но я же в Японию уезжаю!
– И что? Едешь по загранпаспорту, гражданский – на прописку. Пока будешь в Японии, документы уже пройдут все инстанции. А может, до отъезда успеешь еще и жилищную комиссию пройти.
И то, правда. Прописка у меня сейчас временная – в общежитии, так что проверять особо там нечего. Справку из универа и паспорт сдал – и вперед. Рассыпаюсь в благодарностях, Федин насмешливо машет на меня рукой.
– Беги уже, счастливчик! Смотровой ордер ждет тебя прямо в домоуправлении, паспорт не забудь с собой взять. И Алексей, вот еще что… – снова переходит мэтр на серьезный тон – помалкивай пока про квартиру. Не любят у нас везунчиков. Кляузами своими всю радость отравят.
Растерянно прощаюсь с Фединым, выхожу из приемной и в легком ступоре застываю у окна. До сих пор не верю в случившееся. Как все просто получилось… двухкомнатная квартира в высотном доме на площади Восстания. Щедра же наша власть к своим верным слугам! Сколько бы лет рядовому журналисту или писателю пришлось ждать отдельную квартиру в Москве – десять? Двадцать? И это еще при обязательном наличии московской прописки и хотя бы комнаты в коммуналке или общаге. А где бы дали квартиру? На выселках поближе к МКАДу? Здесь же раз – и сразу нормальное жилье. В центре.
Но Федин прав – надо бы поторопиться с документами на прописку – за обладание квартирой в этом доме целые сражения происходили. Причем во все времена. И пока молчок, даже своим ничего не скажу. А то обязательно кто-нибудь проговорится. Вот вернусь из Японии, получу ключи и закатим тогда новоселье.
Лечу на Краснопресненскую, как на крыльях. На подъезде к высотке притормаживаю, пытаясь окинуть взором место своего будущего проживания. Да какая бы не была эта квартира – все равно соглашусь. Одно место чего стоит! Поживу там пару лет, осмотрюсь, а дальше уже решать буду.
Паркуюсь перед центральным подъездом, выясняю у бабулек в сквере, где здесь домоуправление, и, не теряя времени, направляюсь туда. Побродив по коридорам, нахожу кабинет местного начальника, или по-старому – управдома.
На стене коридора рядом с его кабинетом висит большой плакат с описанием местного хозяйства. Начал читать, и глаза мои полезли на лоб – 452 квартиры, 14 подъездов, 22 жилых этажа в центральном корпусе и по семнадцать в двух боковых. Да это же город в городе! Одно перечисление объектов сферы услуг и досуга целый печатный лист занимает. Гастроном № 15 площадью в 6000 кв. м, кинотеатр «Пламя» с двумя залами на 500 человек, почта, собственная телефонная станция, сберкасса! А еще по мелочи: ателье, парикмахерская, химчистка, и кафе-мороженое. Живут же люди… Построили себе социализм в отдельно взятом государстве.
– Молодой человек, вы что-то хотели? – окликает меня строгая дама с «халой» на голове.
– Хотел …да – отвлекаюсь я от занимательного чтения и перевожу на нее взгляд – Мне нужно забрать смотровой ордер и посмотреть выделенную квартиру. К кому я могу обратиться?
– Вы, наверное, писатель Русин? Павел Семенович в Исполком отъехал, ордер оставил мне. Пойдемте в кабинет.
Дама оказывается секретаршей местного управдома. Отдает мне на руки ордер, заставляя расписаться в какой-то амбарной книге, потом вызывает по телефону техника-смотрителя. Когда в кабинет заглядывает пожилой усатый дядька в замусоленной кепке, она представляет его мне и вручает нам связку ключей.
– Вот Никанор Алексеевич, он сейчас проводит вас, товарищ Русин, все покажет и расскажет. Если квартира вас устроит, Павел Семенович подпишет ваш ордер, и можете начинать оформлять документы. Список нужных справок я вам потом дам.
Вежливо благодарю любезную даму и в сопровождении техника-смотрителя отправляюсь осматривать свою будущую недвижимость.
– Марина Сергеевна – дама у нас сурьезная – просвещает меня дядька, пока мы огибаем дом и идем к нужному нам подъезду – Не смотри, что она секретарша. Павел Семенович без нее как без рук. Да и жильцы ее шибко уважают. Если что случится – неисправность, вдруг какая, или соседи сверху нечаянно зальют – все сразу к ней бегут! Лучше нее нашего домового хозяйства никто здесь не знает. Она тут с первого дня работает, с самого заселения. А меня можешь просто Алексеичем звать, я птица невысокого полета.
Алексеич оказывается бесценным кладезем информации. Пока мы идем, я успеваю узнать много интересного: и про лифты, и про пожарные лестницы, и про специальные помещения в холле для хранения колясок и велосипедов.
– Ты сам-то женатый будешь али холостой пока? – по-простому интересуется дядька.
– Холостой. Не успел еще женой обзавестись.
– Ну, вот квартиру получишь – самое время и жениться – смеется он.
– Да, мне сначала университет еще закончить надо.
– В МГУ, что ли учишься?
– И учусь, и работаю. Вы мне вот что лучше скажите, Никанор Алексеич – соседи у меня тихие?
– Соседи-то? – задумывается дядька – слева пожилая вдова живет, у вас с ней общий балкон будет. А с другой стороны семья с двумя детьми – сын школьник, а дочь уже взрослая. Женщины в семье неплохие, и старый академик был хорошим человеком, а вот сын его – нынешний хозяин – скандалист, каких мало. Пропади он пропадом! День и ночь кляузы на всех строчит.
Подходим к центральному подъезду бокового корпуса, открываем высокую входную дверь, и попадаем в холл. Здороваемся с консьержкой, я оглядываюсь и…теряю дар речи. Огромные хрустальные люстры, спускающиеся на цепях с потолка, мраморные колонны с резными капителями, потрясающей красоты цветные витражи над лифтами. По обе стороны от лифтов парадные мраморные лестницы, на стенах бронзовые канделябры. На полу тоже мрамор – только уже не белый, а разноцветный, выложенный красивым рисунком. Дворец блин …музей. Алексеич хитро улыбается в усы, наблюдая за моей реакцией. Мда… красиво живут …авиаторы.
Молча, поднимаемся в лифте на 14-й этаж. И снова попадаем в холл. От лифта в разные стороны расходятся два вестибюля, а дальше коридоры, в которые выходят двери квартир. По словам Алексеича, в каждом таком «отсеке» по 8 квартир. И вестибюли, и общие коридоры застелены паркетом. На потолке бронзовые светильники с матовыми плафонами и гипсовая лепнина. На одной стене огромное зеркало с меня ростом в раме из мореного дуба, на другой за фигурным дымчатым стеклом расположен пожарный гидрант. Кое-где стоят цветы в кадках и даже небольшие пальмы. Как они тут выживают?
– Через холл можно пройти на плоскую крышу и перейти в другие подъезды – поясняет мне Алексеич – Это не только для эвакуации на случай пожара, лифты ведь тоже иногда отключают на профилактический ремонт.
– Как-то все у вас здесь запутано… Я даже не представляю, где сейчас нахожусь.
– Так и дом у нас непростой – высотный к тому же! – поднимает палец вверх дядька – Потом ознакомишься с поэтажным планом эвакуации и во всем разберешься.
Ладно… Лишних противопожарных мер и правда не бывает. Строители, кажется, предусмотрели здесь все на свете – честь и хвала им за это. Подходим к одной из дверей, на ней висит бронзовая табличка с номером и есть прорезь почтового ящика. Сама дверь дубовая, с красивой отделкой дверного полотна филенкой. Всю жизнь прожил в Москве и даже не догадывался, что здесь такая красота. Все больше писали об убранстве дома на Котельнической, но эта высотка ему ни в чем не уступает.
Алексеич открывает замок, и мы заходим вовнутрь. Хорошая просторная прихожая.
– Так, сначала покажу тебе места общего пользования – продолжает экскурсию техник-смотритель – Здесь у нас кухня. Не очень большая. Но зато в ней есть мебель, холодильник, автоматическая мойка для посуды, газовая плита и измельчитель для пищевых отходов. Здесь мусоропровод.
– Простите, а мебель и холодильник – это прежние жильцы, что ли оставили?
– Нет – смеется дядька – такое у нас в каждой квартире установлено.
О-фи-геть… Если не сказать грубее. Просто чудеса какие-то. А Алексеич уже тянет меня дальше.
– Здесь туалет, а тут ванная комната.
Я бы уже ничему не удивился, даже душевой кабине с гидромассажем или джакузи. Но нет – в ванной только приличная плитка и самая обычная чугунная ванна. Из всех излишеств – два душа, один с гибким шлангом, другой статичный, на штанге. Зато, как рассказывает Алексеич, в подвале дома стоят автономные бойлеры, и отключение горячей воды летом жильцам не грозит. А на отопительных приборах установлены регуляторы температуры.
Но что меня потрясло – так это мощная вентиляционная система и промышленная пылесосная установка, размещенная в цокольном этаже, которая по системе металлических труб, подведенных к каждой(!) комнате в доме, вытягивает из квартир всю пыль – надо просто вставить шланг в стену, и пылесось на здоровье. Такого я в и в будущем не припомню у самых современных домов.
Дубовый паркет и городской телефон, по которому можно позвонить консьержке, на этом фоне кажутся мелочью, не заслуживающей упоминания.
Ущипните меня, я же сейчас точно в 64-м?! Но, похоже, уже и в 54-м кто-то жил в СССР, как при коммунизме. И все эта райская жизнь и великолепие высоток цвело на фоне бараков и перенаселенных коммуналок в ветхом жилом фонде. Кажется, я начинаю понимать Хрущева, когда он объявил жесткую борьбу с излишествами. Во сколько же обошлась государству эта уникальная высотка? По техническому оснащению даже дом на Котельнической, где живут Коганы, до нее не дотягивает.
А вот с жилыми метрами в моей будущей квартире все довольно скромно – 33,6. В одной комнате метров пятнадцать, в другой около девятнадцати. И спасибо, что они отдельные. Со слов Алексеича во многих квартирах тесновато, и зачастую комнаты в них смежные. Здесь есть, например трехкомнатные квартиры площадью всего сорок метров, совсем, как в хрущевках. И это как-то странно на фоне просторных холлов и коридоров…
Открываем дверь в большую комнату и …видим там кучу коробок на полу.
– Ах, паразит такой! – Грозит кому-то кулаком Алексеич – опять за старое взялся, никак не угомонится! Вот уж я нажалуюсь Марине Сергеевне и Павлу Семеновичу.
– Чьи коробки-то?
– Да соседа твоего! Прежние-то жильцы новую квартиру получили и переехали. А этот паразит вбил себе в голову, что квартира должна ему достаться.
– С какой стати? Он очередник?
– Нет, конечно! Но дочка его замуж собирается, вот он и бегает по всем инстанциям, пороги обивает, чтобы ему квартиру отдали. Так ведь ему по нормативам не положено!
– Понятно. Самозахват. Хорошо еще мебель свою не занес.
Алексеич удрученно качает головой.
– Придется, наверное, милицию вызывать…
– Не надо милиции, так справимся.
Направляюсь к соседней квартире и жму на кнопку звонка. Дверь открывает вихрастый конопатый мальчишка.
– Привет. А отец дома?
Парнишка кивает, и вскоре в дверях появляется хозяин квартиры. Толстый боров, поперек себя шире, вытирает руки о полу своего замусоленного махрового халата и хмуро смотрит на меня злыми свинячьими глазками.
– Уважаемый, это ваши коробки в моей квартире лежат?
– Чего?..!
– Я вам даю вечер на то, чтобы вы убрали оттуда свои пожитки.
– А то что?! В домоуправление побежишь жаловаться? – ухмыляется он – Запомни, эта квартира моя.
– И документ на нее есть?
– Скоро будет.
Я насмешливо осматриваю наглую сволочь, претендующую на мое жилье. МилАй… нашел с кем тягаться! Да я в 90-е от черных риэлторов родственника отбил, прорву судов с ним прошел – неужели думаешь, с тобой не справлюсь?!
– Вот когда ордер у вас будет, тогда и поговорим.
– Да ты знаешь сопляк, кем мой отец был?! – начинает заводиться боров – Академиком мирового уровня!
Двери соседних квартир начинают приоткрываться, мои будущие соседи наблюдают за набирающим обороты скандалом.
– Причем здесь заслуги вашего отца? Вы сам-то кем будете?
– Я?! Ответственный сотрудник министерства Гражданской Авиации!
– А по вам и не скажешь. Ведете себя, как биндюжник на привозе. Знаете, что? – делаю задумчивое лицо – Я, пожалуй, передумал. Вам и часа вполне хватит, чтобы вынести свое барахло. А потом вызову дворника, и все, что вы не успеете унести, окажется на помойке.
– Что?!!!
Глаза борова налились кровью, и этот идиот бросился на меня с кулаками. Ох, зря он так!.. Делаю быстрый захват за руку, бросок через бедро – и вот уже «боров», подвывая, валяется на грязном полу, уткнувшись мордой в коврик для ног. Халат его позорно задрался, обнажив жирное волосатое пузо, обтянутое линялыми сатиновыми семейниками.
– Товарищи, все видели, что он первым напал на меня в присутствии представителя домоуправления?
– Я свидетель – чистая самозащита! – выступил вперед седой мужчина из квартиры напротив – Допрыгался Витек, и на тебя управа нашлась!
– И я подтвержу, что он бросился на вас с кулаками! – присоединилась к нему моя пожилая соседка слева – Давно было пора его на место поставить, совсем распоясался, негодяй!
– Молчи, карга ста… о-йё… – я чуть усилил нажим на руку, и «боров» заскулив, подавился своей руганью.
– Не сметь женщин оскорблять! Он у вас, правда, ответственный работник министерства? Хамло какое-то…
– Да какой он «ответственный»! Мелкая сошка на побегушках в хозотделе.
Я задумчиво смотрю на скулящего захватчика моей собственности. И что вот мне с этим жлобом делать, а? Он же не отступится, будет потом мстить и пакостить, доносы писать. Не трепать себе нервы, плюнуть и отказаться от замечательного жилья? Вот уж хренушки – такая квартирка нужна самому! С другой стороны – ну, вызову я милицию, пожурят они его за самозахват, а дальше что? Привлечь его за бытовое хамство – можно в лучшем случае через товарищеский суд в домоуправлении. Очень страшно! Морду ему набить – так он сам на меня в милицию заявит. А просить Мезенцева вмешаться, это уж как-то слишком… Все равно, что из пушки по воробьям стрелять. Может так припугнуть…
– Меня редактор в Известиях давно просил статью написать о бытовом хамстве, да все как-то руки не доходили. А сейчас, кажется, я нашел подходящего героя для фельетона. Никанор Алексеевич, вы же сообщите мне его фамилию и место работы? Товарищи, добавите фактов для статьи?
– Да, с удовольствием! Там не то, что на фельетон – на уголовную статью о мелком хулиганстве уже наберется.
– Вот и прекрасно.
Я поднимаю «борова» за шкирку и пинком отправляю его в полет по месту прописки. Кто-то придавлено охнул за дверью, когда этот гад, перелетев через порог своей квартиры, снес в прихожей калошницу. Я демонстративно отряхнул ладони, седой сосед тут же протянул мне руку.
– Позвольте представиться: Иван Тимофеевич, майор авиации в отставке.
– А я – Ольга Мироновна, пенсионерка, вдова генерала Матвеева.
– Ваш новый сосед, Алексей Русин. Журналист, как вы уже поняли, работаю в «Известиях».
За соседской дверью грязно матюгнулись, и она с грохотом захлопнулась. Алексеич мстительно сплюнул на сбившийся коврик у двери и для верности пнул его еще ботинком.
– Неужели все мучения наши закончились?! – Всплеснула руками соседка – Второй год подряд соседей оскорбляет! Как отец-академик умер, житья от него не стало, совсем с цепи сорвался! То чужую собачку ногой в лифте пнет, то дверь на лестницу перекроет – что хочет, то и творит! А сколько кляуз от него люди выслушали? Нет, а помните товарищи, как он у квартиры Власовых разбил банку сметаны и отказался ее убирать? А бедная Ирина Петровна поскользнулась и чуть ногу не сломала? Подтвердите, Никанор Алексеевич, ведь было?!
– Подтверждаю! На него в домоуправлении уже целая пачка заявлений лежит. А про твою квартиру, Алексей, я вообще молчу. Если бы не Марина Сергеевна, он бы ее, наверное, на второй день уже захватил.
– А с фельетоном, Алексей – это вы хорошо придумали! Мы уже и сами думали в партком по месту его работы обратиться.
– Так он еще и член партии?
Я удивленно качаю головой, слушая возмущенных соседей. Взрослые люди и не могут сообща справиться с бытовым хамом. Воспитание что ли не позволяет? А терпеть выходки этого быдла не надоело? До Русина некому было ему мозги вправить? И что интересно – это ведь не единичный случай. Люди сейчас почему-то терпимо относятся к таким вещам и стесняются обращаться в милицию. Правовое сознание на нуле.
– Ладно, болезнь запущена, придется лечить товарища. На статью в «Известиях» и местком, и партком точно отреагируют. А не примут меры к своему зарвавшемуся сотруднику, им же хуже. Вторая статья будет уже с критикой в их адрес. Алексей Иванович Аджубей очень не любит, когда его газету игнорируют.
За соседской дверью снова выругались, и там началась какая-то возня. Видимо глава семьи мобилизует родственников на вынос коробок из моей квартиры…
– Ой, товарищи, что же мы стоим в коридоре? Алексей, пойдемте, я вас хоть чаем угощу.
Милой Ольге Мироновне отказать невозможно. Да и мне нужно где-то час перекантоваться. Уходить, не завершив важное дело, не стоит. Оборачиваюсь к Алексеичу:
– Никанор Алексеевич, а нельзя нам вызвать слесаря? Я бы хотел сразу заменить все замки и потом опечатать квартиру, чтобы некоторым умникам больше не пришло в голову снова вскрыть ее. В этом случае это уже будет квалифицироваться как уголовное преступление – по статье «взлом и проникновение в чужое жилище».
– Он и так больше не полезет, побоится! И открутить ничего не сможет, вы уже все там видели. Но заменить замки – это правильно. Так надежнее. И после попрошу Марину Сергеевну опечатать вашу дверь печатью домоуправления.
Переход Алексеича с «ты» на «вы» немного удивил меня. Но видимо мой авторитет в глазах техника – смотрителя взлетел до небес после укрощения соседа-борова. Вручаю ему трешку на покупку замков, и мужчина исчезает. Процесс запущен. А я иду в гости к соседке.
Квартира Ольги Мироновны похожа на мою. Примерно тот же метраж, те же двери и паркет, и точно такая же кухня. Но расположение комнат чуть другое и поскольку квартира обставлена мебелью, выглядит она гораздо уютнее. Мебель… Эх, мне же теперь придется озаботиться обстановкой квартиры. А купить сейчас что-то приличное – та еще проблема. На пике моды минимализм. Все эти торшеры на тонких штангах, серванты и шкафы из полированного дерева на козьих ножках, странной конструкции хлипкие кресла и диваны, которые быстро продавливаются и теряют вид. У большинства населения практически полупустые комнаты, да оно и понятно – что можно уместить на 8-10 кв. м? А в хрущевках самая большая комната – 17 метров, да и та проходная. Все добро там хранят в кладовках и на антресолях, благо они предусмотрены. Главное украшение дома – книги, ковер, хрусталь. Только вот что-то не вдохновляет меня этот соц минимализм, в детстве на него насмотрелся. И уж ковры с хрусталем точно скупать не брошусь – чур, меня от этой заразы!
– Алексей, ну что же вы застыли в дверях, садитесь скорее за стол! Читала ваш Город не должен умереть в Новом мире. Захватывает. Книжку подпишите?
Ольга Мироновна гостеприимно отодвигает для меня массивный стул и начинает выставлять на стол, покрытый вязанной белой скатертью предметы чайного сервиза.
Я согласно киваю, осматриваюсь. А вот эта мебель родом из 50-х. Массивные буфеты с закругленными углами, за стеклом вышитые салфетки, фарфоровые статуэтки и несколько сервизов. Книжные шкафы, словно из публичной библиотеки, забиты разнокалиберными книгами и какими-то папками. Видимо от покойного мужа остались. Стол и стулья дубовые, тяжелые, основательные. Диван со спинкой обитой бархатом. На стене часы с маятником в большом деревянном футляре. На полированной тумбе небольшой телевизор Рекорд. С потолка, украшенного лепниной, свисает бронзовая люстра – уменьшенная копия тех, что висят здесь в холлах и коридорах.
Соседка, увидев мой интерес к обстановке ее квартиры, наивно расценила его как восхищение.
– Алексей, если вы хотите посмотреть вторую комнату, я совсем не против. Так что смотрите и сами набирайтесь опыта.
Рассыпавшись в благодарностях и извинениях за свое любопытство, иду осмотреть и спальню. Там стоит невообразимый гарнитур из карельской березы – предел женских мечтаний в 40-50-х. Шкаф, кровать, комод, трельяж – все из карельской березы! От яркой рыжины пестрит в глазах, а на фоне светлого дубового паркета очарование редкой древесины теряется напрочь. Ну …не знаю. Может, это кому-то и красиво, да и стоит этот гарнитур, наверное, дорого, но на музейный антиквариат он никак не тянет. Не хватает ему изящества, грубовато сделан. И снова тяжелая бронзовая люстра. Не мое точно. Вежливо хвалю тонкий вкус хозяйки, отчего Ольга Мироновна расцветает. Заметно, что пожилой женщине не хватает общения.
Угощаясь вишневым вареньем и душистым чаем, успокаиваю себя тем, что время купить мебель у меня еще будет. С Таганки никто не гонит, да и из общежития сразу не выселят. Месяца два у меня есть, а за это время я определюсь с тем, что мне нужно. В Японии вон посмотрю, как люди живут. Кстати, японский стиль очень мне по душе. Всегда был его поклонником. Это тоже вроде как минимализм, но доведенный до совершенства и с совсем другим, восточным колоритом. А главное – полное отсутствие в жилище хлама. Точно, куплю там каких-нибудь журналов по интерьерам и начну потихоньку воплощать лучшие идеи в жизнь. Придя к этой довольно простой мысли, я как-то внутренне сразу успокоился. Все ведь в моих руках. Голова на плечах есть – не пропаду. Кухонная мебель уже есть и с раскладушками в магазинах проблем нет. Вон, надувной матрас после юга остался.
– Лешенька – заглянула в комнату Ольга Мироновна и осеклась, покраснев – ой, ничего, что я с вами на ты?
– Все нормально. Со мной можно по-простому.
– А Витек-то свои коробки уносит из твоей квартиры! Торопится, всех домашних заставил помогать.
– Ну, и прекрасно! Сейчас Алексеич еще слесаря приведет, и будет совсем хорошо.
Дальше Ольга Мироновна начинает расспрашивать меня о родителях. Узнав, что я сирота, искренне сокрушается.
– Вот и я одна на белом свете осталась. Оба сына на войне погибли, муж недавно умер. Он ведь у меня военным специалистом был, в закрытом институте работал. Всю жизнь ВВС посвятил.
– Так в вашем доме правда одни «авиаторы» живут?
– Да, бог с вами! – машет соседка на меня рукой – Здесь и спортсменов хватает, и артистов, кого только нет. Быстрицкая в соседнем подъезде живет, семья Абрикосовых, Петр Олейников…
– И академики.
– Ученые тоже есть. Но некоторые жильцы – из тех, которые еще первыми заезжали в этот дом, уже умерли или переехали. Вроде бы десять лет всего прошло – вздыхает пожилая женщина – а нас старожилов уже все меньше и меньше становится. Раньше мы все знали друг друга, семьями дружили, в гости ходили, а теперь все больше незнакомых лиц в лифте встречаешь.
– Ну, надеюсь, мы с вами, Ольга Мироновна, подружимся.
– Обязательно подружимся! Лешенька, а девушка у тебя есть?
– Есть. Я вас с ней познакомлю. Но чуть позже. Просто мне скоро в командировку уезжать.
– Надолго?
– Примерно на месяц. А потом вернусь и сразу начну обживать новую квартиру.
– Ох, скорей бы. С вами за стеной все повеселее будет!
На этом моменте я чуть не поперхнулся чаем. Ну… не знаю. Иногда мы с Викой очень…несдержанны.
Ольга Мироновна задумывается, а потом таинственно понижает голос.
– Алексей, я должна вас еще кое о чем предупредить. Дом у нас очень непростой. И по телефону здесь нужно разговаривать осторожно.
– Прослушивают? – догадался я.
Соседка кивает.
– В доме своя телефонная станция, так что понимаете. И конечно, старожилы знают, что в первом подъезде есть специальные помещения для этого. Раньше-то постоянно оттуда бобины по ночам вывозили, теперь конечно на современную технику, наверное, перешли… Но…
– Я все понял – осматриваю стены. С гэбэшников станет и в комнаты прослушку залепить. Вот они наслушаются наших с Викой стонов!
– В доме вообще много секретных помещений – продолжала тем временем бабуля – . Например, огромный бункер. В самом начале это бомбоубежище держали открытым, но мальчишки же знаешь какие? Полезли посмотреть, да заблудились. Один где-то в метро вышел, а второй – вообще на другой стороне Садового кольца. Потом закрыли его от греха подальше – женщина многозначительно замолкает, потом продолжает – и самые верхние этажи у нас не простые. Они считаются техническими, но попробуй туда зайти – все перекрыто, а там явно кто-то есть. В общем, все у нас здесь непросто – вздыхает Ольга Мироновна.
– Но гастроном-то хоть хороший? – меняю я тему.
– Отличный! Никуда больше даже и не ходим. Все есть, и кулинария там прекрасная. Ты парень холостой, готовить тебе некогда, а так забежал после работы – и купил что-то на ужин. Дома только разогреть надо.
Наш интересный разговор прерывает звонок в дверь. Алексеич привел слесаря. И мне приходится проститься с доброй соседкой, чтобы взять под личный контроль установку новых замков. К счастью, слесарь – человек опытный, и полная замена замков не требуется. Вполне достаточно заменить в них сувальды. Пока специалист возится с замками, я выхожу на свой балкон. Ляпота… С высоты 14 этажа открывается прекрасный вид на Москва-реку. Белый Дом еще не построен, как нет, разумеется, ни Сити, ни Центра Международной Торговли. Зато я вижу перед собой сразу три высотки – впереди за рекой гостиницу Украина, левее здание МИДа, и вдалеке на горизонте родной МГУ. Эх, кажется, я уже влюбился в этот дом…