![](/files/books/160/oblozhka-knigi-ya-s-sssr33-tom-iii-si-310978.jpg)
Текст книги "Я С СССР! Том III (СИ)"
Автор книги: Алексей Вязовский
Жанр:
Альтернативная история
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)
Вскоре мы с интересом рассматриваем место, в котором нам предстоит провести следующий месяц. Советской делегации отведено в олимпийской деревне несколько зданий, между которыми есть площадка с флагштоком, на котором развевается алый стяг. Обстановка внутренних помещений в здании, честно говоря – спартанская. Все довольно скромно: у спортсменов в комнатах по десять кроватей, а туалеты и душевые – в конце коридора. И это действительно напоминает военные казармы, а еще советские пионерские лагеря. Столовая расположена в отдельном здании, женская часть делегации будет жить вообще на территории, отгороженной забором. Так японские власти заботятся о нравственности.
Нас с Седовым заселяют на второй этаж, и там условия уже более приличные – в комнатах кроватей не больше четырех, есть столы, за которыми можно работать и помещения для проведения собраний. Логика, по которой мы попали сюда, становится более понятна, когда выяснилось, что наши соседи по этажу – руководитель делегации Юрий Машин вместе с заместителями, куратор по линии ЦК КПСС Зубков и главный «присматривающий» в чине генерала КГБ со своими подчиненными. Т. е. мы с Германом как раз оказались в самой гуще событий – в штабе делегации, куда будет стекаться наиболее полная информация об успехах спортсменов, а скорее всего и о всяких проблемах и скандалах. И получим мы все это из первых рук – на ежедневных совещаниях и планерках.
Конец дня проходит в бытовой суете. Мы обустраиваемся, знакомимся с соседями, обмениваемся первыми впечатлениями. Нам сообщают распорядок дня и примерное расписание дел на завтра. Первую часть командировочных в размере 800 долларов раздали еще вчера, так что пока прибывают последние члены делегации, у нас будет немного свободного времени и возможность прогуляться по Токио или пройтись по магазинам. После утренней планерки естественно, и если погода позволит гулять. Моя первоочередная задача – купить себе карту Токио на английском, чтобы сразу начать ориентироваться в городе, и складной зонт, чтобы не промокнуть и не простыть, не дай бог. А еще хорошо бы заранее пройтись по намеченному на 3 октября маршруту. Конечно, расположение нужного мне объекта и подходы к нему накрепко вбиты в память еще в Москве, но заранее осмотреться на местности все-таки не мешало бы. Заодно проверюсь на предмет слежки.
Волнуюсь, если честно. Но Слово молчит, давая надежду, что все пройдет нормально.
* * *
Ранним утром просыпаюсь от топота множества ног и резких выкриков под нашими окнами. Любопытство берет верх, и я, потирая спросонья лицо, подхожу к окну. Похоже, только рассвело, а наши спортсмены уже вышли на утреннюю зарядку. Под аккомпанемент тренерских команд члены сборной в одинаковых синих спортивных костюмах разминаются и «заряжаются» прямо на площадке вокруг флагштока. Ладно… и мне пора вставать, а то в душевую потом не прорвешься.
– Кто там орет, как резанный? – стонет недовольный Герман тоже отрывая голову от подушки.
– Вставай, а то на завтрак опоздаешь.
– Издеваешься?! – Герман с новым стоном падает на подушку.
Вот совершенно не спортивный мужик. Полноватый, рыхлый – с таким по городу долго не погуляешь, он через час пощады запросит. Придется по примеру Геши Козодоева аккуратно свалить от него в городе, ведь по одному комитетчики нам категорически запретили ходить. Была бы их воля – они бы к каждому члену делегации приставили по паре охранников, а так им остается только грозить нарушителям немедленной высылкой в СССР. Смешная угроза, учитывая, что регулярных рейсов на Родину из Токио нет. Но и руководство делегации не устает нам об этом повторять по сто раз на дню, словно все мы только и мечтаем разбежаться, как тараканы, едва выйдя за ворота олимпийской деревни.
После завтрака и короткой планерки мы с Седовым и еще парой товарищей, наконец-то выбираемся в город. Сразу же берем такси, с которыми здесь проблем нет, и едем в самый центр столицы – на торговую улицу Гиндза. Попутчики тут же прощаются и заходят в магазин электроники, а наша цель – карта города. Купив, я сразу же углубляюсь в ее изучение, восстанавливая в памяти все, что узнал о Токио в Москве. Рядом нетерпеливо переминается Герман.
– Ну, скоро ты? Пойдем уже….
Магазинов здесь тьма – и крупных универмагов, и мелких лавок. Отличное место, чтобы избавиться и от Седова, и от слежки, если она, конечно, есть. А еще неподалеку станция подземки, линия которой ведет прямо к парку Уэно. Так что задача понятна – побродить по магазинам, заодно провериться, а потом сбежать.
Японцы воспринимают нас спокойно, европейцы для Токио вовсе не редкость, и тех же американцев здесь полным полно. Жители страны Восходящего солнца вежливы, завидев нас в лавке, встают, начинают приветливо кланяться и предлагать свой товар. Девушки по улицам ходят стайками и хихикают, прикрыв рот рукой, если мы на них смотрим. Тем более я и правда сильно выделяюсь ростом на фоне мелкотравчатых японцев. Герман достает из кармана список покупок, который ему составила жена, морща лоб, вчитывается в него.
– Так, нам нужен универмаг. Мне опытные коллеги подсказали, как здесь лучше делать покупки. Идем.
Я останавливаюсь и окидываю Седова взглядом, полным скепсиса. Вот уж не собираюсь послушно следовать за ним. Выдвигаю встречное предложение.
– Слушай, Герман… Нам ведь с тобой скорее всего нужны совершенно разные вещи. А давай мы не будем ходить друг за другом?
– С ума сошел?! Нас комитетчики убьют если узнают.
– А они и не узнают. Давай в пять встретимся здесь под часами и тогда в деревню мы приедем на такси вместе.
– А если…
– Если вдруг встретишь кого-то из наших скажешь что я только что здесь был – отошел в соседний магазин. Лады?
Герман нехотя кивает, и мы заходим в универмаг. А через несколько минут я уже выхожу оттуда один и отправляюсь в одиночное плаванье по Токио. Осваиваю основные улицы, захожу в торговые центры, любуюсь памятниками архитектуры. Разумеется, все это делаю под соусом съемки фоторепортажа. Карманы моего плаща набиты коробочками с купленной в универмаге цветной пленкой, и я щелкаю Зенитом, где только можно и нельзя. Внимательно изучаю карту токийского метро. Заодно проверился на предмет слежки. Чисто.
А вот с едой беда. Английского языка практически никто не знает, меню в ресторанчиках исключительно на японском. Фотографий или картинок в них естественно тоже нет. Поэтому ем по принципу «ткнул пальцем». Сашими, лапша удон, чего только не подают в ответ на мои мучительные попытки заказать европейскую пищу. И все это опять крайне вежливо, с суетой вокруг, поклонами. Начинаю сильно скучать по борщам и котлетам Вики.
Доехал до парка Уэно. Осмотрелся там. Сегодня дождя нет, в парке много гуляющих – и таких же туристов, как я, и местных. Парк красивый. Прошел по аллее до памятника, у которого мне завтра встречаться с японцем, потом прогулялся до Национального музея западного искусства. В сам музей не пошел, лишь посмотрел на его здание, построенное по проекту самого Корбюзье. Ну… ничего особенного, если честно. Судя по карте здесь совсем недалеко Зоопарк и Университет изящных искусств. А чуть в стороне Токийский университет, о котором мне предстоит написать статью. Но это уже не сегодня – сейчас разведка на местности закончена и мне пора возвращаться в Гиндзу, чтобы встретиться с Седовым.
Я приезжаю вовремя, до пяти еще десять минут осталось. Но Герман уже нервничает под часами.
– Больше не пойду с тобой никуда, где тебя носит?!
– В Токийский университет хотел попасть, но опоздал. Мне ведь Коган велел статью о нем написать.
– Ну, не в первый же день туда ехать! И я здесь подумал – все-таки нельзя нам по одному перемещаться по городу. Возможны провокации. Ну утренней планерке же слышал, что американцы подзуживают японских националистов? Те собираются устроить антисоветское шествие. Уже и повязки нарукавные с названиями северных островов пошиты – Шикотан, Кунашир, Итуруп…
Я лишь отмахиваюсь от опасений Седова – мне сейчас не до этого, другое на уме. Ловим такси и возвращаемся в олимпийскую деревню. Герман всю дорогу недовольно сопит. Но шопинг, судя по всему, удался – он весь обвешан свертками и сумками.
…Следующим утром все повторяется в полном соответствии с утвержденным руководством распорядком дня. Ранний подъем, зарядка, завтрак, планерка. Спортсменов ощутимо прибавилось – вчера прибыл еще один рейс из Хабаровска. И снова на планерке оглашают строгое предупреждение: в город поодиночке не выходить. Герман с укором смотрит на меня, намекая на мою вчерашнюю самоволку. Но генерал тут же оглашает другой запрет.
– И вчера вечером, после ужина насколько человек были замечены за распитием спиртных напитков. Позор товарищи! А кое-кого видели еще и меняющим водку на сакэ на территории олимпийской деревни! Совесть у вас есть, товарищи комсомольцы и коммунисты?! Какое мнение сложится у японцев о советских людях по вашей вине?
Теперь уже я тихонько посмеиваюсь в кулак, потому что именно Седова вчера вечером в этой теплой компании и застукали. Но водку и коньяк в Японию притащил не он один. А многие еще и икру с собой прихватили. Про такую мелочевку, как матрешки, хохлома и шкатулки с палехской росписью, я вообще молчу. И кстати чиновники в этом ничуть не отстают от спортсменов, они тоже запаслись «сувенирами» в надежде на выгодный «чендж». Но главная несправедливость, которая обижает наших олимпийцев – их командировочные намного ниже, чем у чиновников и членов нашей «политгруппы».
Аргументы властей несерьезные: якобы питание и проезд у спортсменов бесплатные, а вот бедным чиновникам придется в Токио потратиться на это. Хотя понятно, что они и питаются днем вместе со спортсменами, и ездят на тех же заказных автобусах. Но на все вопросы один ответ – ну, у вас же еще и премиальные за медали будут, так что старайтесь! Жлобье чиновничье… Слышал, что из этих премиальных со спортсменов потом еще и за форму собираются вычесть.
Планерка тем временем заканчивается, и свободный от тренировок народ снова срывается в город, стараясь успеть с покупками до открытия Олимпиады. И даже противный осенний дождь никого не останавливает. Спортсмены, у которых впереди изнуряющие тренировки, провожают нас завистливыми взглядами.
Сегодня я нервничаю. И даже внутренне готов к тому, что агент не придет. Что ж… тогда просто посмотрю Олимпиаду и честно выполню свою работу. Напишу для своего журнала статьи про Токио и Японию, возьму несколько интервью у наших великих спортсменов. Может, даже и для Известий напишу пару хороших репортажей с самых захватывающих соревнований. Я ведь знаю, что первые места возьмут советские боксеры, гребцы, борцы… И конечно, великие Жаботинский и Латынина. С последней я так и вовсе успел познакомиться, когда мы столкнулись за завтраком в столовой и перекинулись парой слов. Лариса показалась мне очень скромной, даже застенчивой. При этом весьма сосредоточенной и целеустремленной. Такая точно возьмет золото в спортивной гимнастике.
Дождь продолжал лить, к вечеру еще и обещали усиление ветра – на Токио надвигался очередной тайфун. Японцы попрятались по домам, прохожие закрылись плащами и зонтиками, что мне было только на руку.
Снова походил с Германом по магазинам, чтобы тот успокоился и перестал ныть, а ближе к полудню исчез по-английски. В два я уже был в парке Уэно и несколько раз проверился. Сегодня это было легко – на аллеях парка пустынно. Плохая погода, плюс рабочий день. В Японии, как и в СССР, еще не успели сделать субботы выходными.
Сайго Такамори – бронзовый пузатый военачальник в японской традиционной юкате – равнодушно смотрел на меня с гранитного постамента. Рядом с ним стоял невысокий бронзовый песик на поводке. Я начал не спеша фотографировать скульптуру с разных ракурсов, тайком поглядывая на часы. Время шло, а агента не было. Дождь усиливался, поднялся ветер, срывая с деревьев красные кленовые листья, на которые так любят «охотиться» японцы. Печально… но видимо придется уйти ни с чем.
Наконец, в конце аллеи появилась фигура человека под зонтом. Худой, непривычно высокий для японца. Полная противоположность бронзовому Такамори. Лицо у майора ПСИА тоже оказалось запоминающимся. Густые брови, сломанный нос – захочешь, не забудешь.
– Не подскажите, где выход из парка? – произнес я условную фразу по-английски – Я заблудился.
– Прямо и направо до конца аллеи – четко ответил агент. И тут же поинтересовался – Вы приехали в составе олимпийской делегации?
Не сговариваясь, мы отошли за памятник, закрылись от ветра и дождя зонтами.
– Да. Я имею инструкции возобновить наш контакт и обговорить новую систему связи.
– Этого не будет – покачал головой Мацура Танто – Я пришел на встречу лишь для того, чтобы сообщить: никакого сотрудничества не будет.
– Почему? – удивился я.
– Я больше не разделяю тех взглядов, что имел в молодости. Да и ваш Хрущев… – японец презрительно поморщился – Иосиф Сталин был гигантом в мировой политике. Определял жизнь и устремления людей на половине Земного шара. А этот неуравновешенный пигмей способен только стучать ботинком по столу в ООН и угрожать миру ядерным оружием…
Жесткая оценка. Но увы, справедливая. И можно только догадываться, насколько позорно выглядит взрывной, хамоватый Хрущев в глазах сдержанных, воспитанных японцев. Стыдоба конечно…
– К тому же у нас есть прогноз аналитиков, что Советский союз просуществует еще от силы лет двадцать – тридцать. Ваше техническое отставание в большинстве отраслей экономики усиливается, нарастают центробежные тенденции в союзных республиках. Поправьте меня, но у вас же в конце сентября случились восстание в Хасавюрте? Это в Дагестане? – Японец с трудом выговорил трудные незнакомые названия.
– Да, я слышал об этом – уклончиво ответил я и сразу вернул разговор к интересующей меня теме – Зачем же вы тогда рисковали и пришли на встречу?
– Ностальгия по молодости – вздохнул Танто – И вот вам прощальный подарок.
Мацура протягивает мне две обычные пальчиковые батарейки SONY, запаянные в заводскую упаковку.
– Что это? – я удивленно смотрю на «подарок».
– Контейнеры с микропленкой. Здесь анализ наших экспертов в области развития микроэлектроники. За ней будущее. Кроме того, там есть сведенья о некоторых двойных агентах из ваших спецслужб, о которых нам стало известно благодаря сотрудничеству с американцами. Прощайте.
Танто коротко кланяется и уходит прочь в пелену дождя. Я же растерянно смотрю на шпионский «гаджет» в своих руках. Умно придумано… Если купить в магазине до кучи еще несколько таких упаковок, то ни одна зараза не додумается их вскрыть и проверить, уж больно это обычный товар, который все везут из Японии. Кладу бесценные «батарейки» в карман, и направляюсь в сторону метро. По дороге еще раз проверяюсь, нет ли за мной слежки. Убедившись, что никому я не нужен, решаю зайти перекусить в небольшом ресторанчике рядом со станцией метро.
Пока жду свой заказ, а потом и ем, размышляю о Мацуре. Жаль, конечно, что на контакт с нами японец больше не пойдет. Но с другой стороны, я теперь могу вложить в его уста все, что угодно – мало ли что он передал мне еще и на словах во время нашей встречи? Почему бы мне не воспользоваться такой замечательной возможностью?
Вечером, сделав вид, что устал, ложусь пораньше спать. И прикрыв глаза, мысленно сочиняю длинный рапорт на имя Иванова. Описываю в нем встречу с Танто, безбожно завышая время контакта. Даю свою личную оценку поведению агента – сотрудничать он не будет, но сделал нам несколько прощальных подарков. Что-то записано им на микропленке, что-то он якобы сообщил мне устно. И это сразу несколько важных вещей.
Во-первых, бомба с законом Мура – дескать, японские эксперты сделали важное открытие относительно интегральных схем – количество транзисторов на них растет каждый год примерно вдвое. Это значит, что к 75-му году количество элементов в чипе вырастет до двух в шестнадцатой степени. Компьютеры станут супер мощными, а их размер можно будет резко уменьшить. Одними из главных отраслей в мировой экономике станут микроэлектроника, производство микропроцессоров, программ для ПК. Та страна, которая станет флагманом в этих секторах, получит ключевое преимущество. Почему Танто не доверил это пленке? Так он из спецслужб, и это не совсем их тема, да и не очень-то он уверен в выводах ученых. Но советские специалисты обязательно проверят выводы японцев – куда им деваться-то, когда «бомба» приехала через Особую службу! – и подтвердят необходимость судьбоносного поворота в микроэлектронике СССР.
И надо добавить перчика по линии спецслужб. Чего бы еще Танто мог мне сообщить из «жареного»? В голове вдруг начинает громко звучать Слово, и я на мгновение теряю сознание. Очнувшись и вытерев рукой кровь, идущую из носа – я четко понимаю, что же надо дать под вторым пунктом. Логос требует избавляться от монад Люцифера, рвущих ткань реальности. И одного из них я даже знаю. Этот тот самый израильский шпион Камиль, что внедрен в сирийское министерство обороны. Он готовит войну, которая тяжело аукнется по всему миру. От него можно и нужно избавиться, как можно скорее. Впишу и эту информацию в свой рапорт.
Прислушиваюсь к себе, пытаясь ощутить в переданной мне пакетом информации еще монад. Желательно на территории СССР. Но, увы, у меня болит голова, опять начинает идти кровь носом. Вздохнув, тянусь за носовым платком. Пора заканчивать мучить себя, иначе свалюсь. Все остальное теперь в Москве…
Глава 12
На Страшный суд разборки ради
эпоху выкликнув мою,
Бог молча с нами рядом сядет
на подсудимую скамью.
И. Губерман
Тайфун хозяйничал еще несколько дней. Из-за штормового предупреждения и непогоды в Токио нам предписано было не покидать Олимпийскую деревню, и мы все тихо сходили с ума от безделья, слоняясь из угла в угол. Единственным развлечением по-прежнему оставались собрания и планерки, на которых руководство читало свои нудные нотации и требовало от тренеров и спортсменов «усилить-углубить-повысить». Лишь восьмого утром дождь с ветром прекратились и небо немного расчистилось. Все повеселели и вздохнули с облегчением – наша вынужденная самоизоляция, кажется, закончилась. Голос диктора по радио сочился оптимизмом – синоптики обещали отличную погоду на две ближайшие недели – значит, открытие Олимпиады 10 октября пройдет при полном параде. И после завтрака все не занятые делом, группами отправились в город.
Накануне произошел забавный случай. В деревне поймали советского …«туриста – сантехника». Им оказался Григорий Кусикьянц – тренер боксера Валерия Попенченко. В штабе все настолько обалдели, что вызвали Кусикьянца на экстренно собранную комиссию. Присутствовал на ней ради любопытства и я.
В комнату вошел крепкий мужчина с высокими залысинами. Остановился у стола, где сидели члены комиссии, мрачно на нас посмотрел.
– Ну и что нам с вами делать, Григорий Филиппович? – первым взял слово руководитель делегации и по совместительству Председатель Спорткомитета СССР Юрий Машин – Это же скандал на весь мир! Тренер тайком пробирается в олимпийскую деревню, устраивается сантехником. И как только японцы вас пустили? Здесь же охраны полно!
– Я им помог починить прорванную трубу у северного выхода – покраснел от смущения Кусикьянц – Английский я знаю, учил для выездов на международные соревнования. Разговорился с помощником завхоза, господином Ёсихидэ Суга. У него большое хозяйство, а людей мало…
Члены делегации переглянулись, генерал КГБ покачал головой – бардак с безопасностью.
– Вы лучше скажите, как сумели выехать из Союза – в разговор вступил куратор по линии ЦК КПСС Зубков.
– Так я же прошел со всеми выездную комиссию – пожал плечами тренер – Мне выдали заграничный паспорт с визами. То, что я не еду в Японию – я узнал в самый последний момент. Пошел, купил туристическую путевку и прибыл сюда на теплоходе «Хабаровск». – Поймите, товарищи! – разгорячился Кусикьянц – У меня совершенно особый метод. Попенченко не может без меня на ринге!
– Это почему же? – полюбопытствовал Машин.
Тут я наконец, очнулся и схватился за ручку. Начал судорожно записывать историю. Ведь это же сенсация. Да и мужика надо спасать. Пока я конспектировал приключения Кусикьянца, тот рассказывал свой метод. Заключался он в том, что на ринге тренер несколькими фразами доводил Попенченко до состояния бешенства. Когда спортсмен уже готов был напасть на тренера, быстро направлял эмоции подопечного на соперника.
– Постойте, постойте – заинтересовался генерал – Это вы на Европе, в финале, ущипнули за задницу своего Попенченко?
– Я – виновато повесил голову Кусикьянц.
Все присутствующие засмеялись, атмосфера немного разрядилась.
– Товарищи, я помню эту историю – Машин подмигнул нам – Попенченко после этого нокаутировал соперника в первом же раунде и взял золото.
– Что будем делать? – Зубков повернулся к членам комиссии.
– Ничего – Машин опять заулыбался – Скандал поднимать не будем, пусть Кусикьянц и дальше щиплет своего Попенченко на ринге, лишь бы тот медали брал.
Чиновники дружно закивали, генерал поморщился, но промолчал – видимо решил пока подождать с выводами и дождаться результатов выступления боксера. Тренер бросился пожимать руки Машину и Зубкову. А я помчался к Седову.
– Герман! Хочешь сенсацию? Я тебе даже название к заметке придумал – «Воля к победе!»
– Русин, а мне оно надо? Если тебе заняться нечем, сам и пиши про такую ерунду. А я буду ждать открытия Олимпиады.
Вот же зараза ленивая…
– Хорошо, а если я напишу для газеты, отправишь мою статью в Известия?
– Отправлю. Только сильно не размахивайся, все равно урежут – этот курьезный случай максимум на небольшую заметку тянет.
Статью я, естественно, к вечеру написал, все равно заняться нечем было. И в ней постарался выставить Кусикьянца в самом лучшем свете, чтобы его потом не сильно ругали. Руки конечно чесались, написать про то, что вместо так необходимых здесь личных тренеров, в нашей делегации полно людей совершенно далеких от спорта и непонятно чем занимающихся. Но разве такое напечатают? Нет, это лучше Хрущеву потом при личной встрече рассказать, чтобы он на спортивных чиновников всех собак спустил за недополученные олимпийские медали.
* * *
Предупредив руководство о задании от редакции и получив от генерала КГБ «добро», я не теряя времени, рванул в Токийский университет. Составить компанию желающих не нашлось, но меня это ничуть не расстроило. Ориентируясь по карте, я добрался до нужной мне станции метро, а дальше прогулялся пешком. На улице распогодилось, потеплело, даже солнышко временами выглядывало, так что эта пешая прогулка получилась вполне приятной. Сам административный корпус из темно-красного кирпича меня не впечатлил, а вот деревья в университетском парке…
Дело в том, что символом Токийского университета является реликтовое дерево гинкго, его трехпалый лист даже изображен на эмблеме этого самого престижного учебного заведения Японии. Соответственно на территории кампусов произрастает большое количество этих уникальных растений. И сейчас, когда гинкго начали желтеть, они представляли собой незабываемое зрелище. Я даже остановился, чтобы полюбоваться этой красотой. А вообще-то Тодай – как сокращенно называют японцы свой главный университет – имеет свой ботанический сад и даже собственную обсерваторию. Но это мне уже любезно рассказал его ректор – господин Комияма Хироси, когда я выразил искренний восторг аллеей из золотых гинкго. К сожалению, свободного времени у него особо не было, но полчаса на интервью он мне все же уделил. А потом с глубокими извинениями передал меня на руки одному из своих сотрудников, который и устроил познавательную экскурсию по территории.
В первую очередь я, разумеется, хотел посмотреть додзё и знаменитого Масутацу Ояму, который преподает в университете каратэ Кёкусинкай. Но увы, именно сегодня занятий в зале не было – удалось лишь издалека поглазеть на макивары и другое оборудование для тренировок. Впрочем, про каратэ можно будет написать отдельную статью в журнал – да что там, можно даже стать первооткрывателем этого вида боевых искусств в СССР. И достойный повод у меня есть – в июне в Токио официально открыт Мировой центр школы Мас Оямы, и утверждено его название Киокушин – «Окончательная истина». А в рамках Олимпиады состоятся показательные выступления японских мастеров каратэ.
Мы шли дальше по территории и сотрудник – невысокий, очкастый японец – на хорошем английском подробно рассказывал об учебном заведении.
Как оказалось, Токийский университет, основанный еще в 1877 году, наиболее известен своими филологическим и юридическим факультетами. Тодай выпустил много японских писателей и политиков, его факультет Права и управления – главная японская кузница кадров для правительства. Выпускники факультета составляют значительную часть ведущих политиков и топ-менеджеров японских корпораций. Но кроме этого, в университете преподают и большинство академических дисциплин – в состав этого учебного заведения входит два колледжа (гуманитарных и естественных наук), 9 факультетов (медицины, фармацевтики, права, естественных и гуманитарных наук, экономики, инженерно – технических наук, педагогики и сельского хозяйства). При университете ведут научную работу 11 исследовательских институтов. Стоит ли после этого удивляться, что Токийский университет – один из самых престижных вузов не только в Азии, но и в мире.
Конечно, я не силен в медицине и химии, это скорее по Викиной части, но рассматривая и фотографируя исследовательские лаборатории, я завидую белой завистью современному оборудованию и приборам, которыми они оснащены. После того, что я увидел недавно в Хабаровске, начинаю вдруг остро ощущать в какой отрыв уже ушли японцы. Нам такое оснащение пока и не снилось, у нас его если только в каких-нибудь закрытых секретных лабораториях встретишь. А здесь на ультрасовременном оборудовании простые студенты и аспиранты работают. Чего ж потом удивляться отставанию СССР в ряде ключевых отраслей…
В Хабаровске я поражался наличию ЭВМ в институте? Забудьте. Здесь я впервые увидел настольный калькулятор Sharp! Не видно на столах студентов никаких арифмометров или абаков, даже логарифмических линеек практически нет – зато все они бодро стучат на электронных настольных калькуляторах модели CS-10A. Да, это еще не тот карманный микрокалькулятор на интегральных схемах с привычным маленьким окошком ЖК-дисплея. И размером он пока с обычную пишущую машинку. Но ведь и не такой громоздкий, как наша новейшая ленинградская «Вега»! Правда, стоимость у этого японского транзисторно – диодного чуда больше пятисот тысяч иен, но как скромно сообщил мне мой провожатый – университет на своих студентах не экономит.
Всю обратную дорогу я думаю о том, что увидел в Токийском университете, и когда добираюсь до магазинов бытовой техники в Гиндзе, отчетливо понимаю: Япония стоит на пороге бума по продаже электронных бытовых приборов, вот-вот электроника придет здесь в каждый дом. И нам до них теперь, как до Луны… Я еще больше убедился, что надо обязательно по приезду в Москву вкинуть нашим начальникам про закон Мура. Пускай начинают шевелиться – одним АСУчиванием не отделаешься.
* * *
Уже в городе я задумчиво рассматриваю витрину большого магазина электроники, решая какую технику стоит покупать в Японии. И вообще стоит ли. Вот, например, недорогие переносные магнитофоны, работающие на батарейках. Они сейчас еще все пока катушечные. Но ведь понятно же, что вскоре весь мир заполонят кассетные магнитофоны. Philips своим диктофоном EL3300 уже положил начало эре кассетной аудиотехники – до кассетного магнитофона один шаг. И снежный ком покатится с горы, только набирая на ходу обороты: кассетники, автомагнитолы, кассетные деки… Потом с моно мир перейдет на стереозвук, а там к концу 70-х и до Вокманов дело дойдет. Та же Sony уже наверняка ведет переговоры с голландцами, чтобы бортануть, а потом, и придушить их совместного европейского конкурента – немецкий Grundig. Да, пока до этого далеко, но ход истории не отменить. В 93-м Филипс проглотит Грюндиг, а потом уже и ее саму начнут распродавать по частям. В жестоком мире электроники выживает не только сильнейший, но и тот, кто в состоянии непрерывно поставлять на рынок инновационный продукт, основанный на использовании революционных идей.
Нет… подожду пока покупать магнитофон. Это лучше сделать в Европе. А здесь потрачу-ка я деньги на какую-нибудь экзотику. Куплю, например, для Когана-старшего этот забавный транзистор-радио в виде небольшого золотистого глобуса на подставке, прикольная вещь и цена нормальная – в пересчете около 15 долларов. Беру несколько упаковок пальчиковых батареек, максимально похожих на ту, что вручил мне Танто, несколько пачек фотобумаги для цветной печати, и упаковку цветной фотопленки. Олимпиада долгая – пленка точно пригодится.
В отделе грампластинок я подвисаю – глаза просто разбегаются, а ручки загребущие тянутся захапать побольше драгоценного винила. Для начала хватаю свеженький третий альбом Битлз «A Hard Day’s Night», который летом вышел в США в ярко-красной обложке – это для «Машины времени», пусть повышают свой уровень. И сразу же добавляю к нему миньон «Каникулы любви» японских сестер Пинац – эта песня сейчас в Токио из каждого окна звучит, а вот у нас их пластинка еще не выпущена, а потому и песня не известна. Так что будет у «соловьев» новый модный хит и сразу уже с русским текстом: «У моря, у синего моря…»
Просматривая пластинки, взгляд цепляется за диск-гигант в пестром цветном конверте с незатейливым названием «Звезды европейской эстрады». Тянусь посмотреть, что в нем – оказывается, это сборник песен самых разных исполнителей. Ага… а вот среди них и тот самый Тони Литл со своим «Хали-гали». И кого там еще только нет: начиная с Сальваторе Адамо с его «Падает снег» и заканчивая Далидой, Франком Аламо и Жельбером Беко с «Натали», посвященной русской переводчице. А еще Джон Холлидей с его знаменитым кавером «Станцуем твист снова», и та-дам!.. «Дом восходящего солнца» в исполнении британской группы The Animals! Плюс прошлогодний хит Битлз «Она любит тебя». Какая удача… Да это просто пособие для ликвидации музыкальной безграмотности моих машинистов! Про себя отмечаю некую странность – все песни длиной всего лишь по две-три минуты. Ну, да… середина 60-х – это время коротких, но очень ярких песен. Эх, надо будет сюда еще заглянуть до отъезда.
Довольный, как слон, подхватываю пакеты с покупками и вываливаюсь из магазина на улицу. И тут же понимаю, чего мне остро сейчас не хватает – пообедать и купить хорошую спортивную сумку, куда все эти покупки можно бы сложить. А то на шее фотоаппарат болтается, да еще и чехол с диктофоном по бедру бьет. И плащик болоневый хочется снять и свернуть, потому что солнце выглянуло и даже начало припекать. Через дорогу вижу магазин с вывеской, на которой коряво выведено на английском: «Road goods» – там явно есть дорожные сумки и складные зонтики. Теперь осталось перейти дорогу и постараться не попасть при этом под машину, они двигаются по проезжей части Гиндзы сплошным потоком. Еще бы. Согласно местной статистике, на начало 1964 года в Токио проживает больше 10,5 млн. жителей. И при этом в городе почти миллион машин. Миллион!!! Москва, например, такого уровня автомобилизации населения достигнет только в 90-е годы.