![](/files/books/160/oblozhka-knigi-ya-s-sssr33-tom-iii-si-310978.jpg)
Текст книги "Я С СССР! Том III (СИ)"
Автор книги: Алексей Вязовский
Жанр:
Альтернативная история
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)
Нет, лучше уж на первой встречной жениться, чем в сети этой семейки попасть! И потом – у меня же ведь Вика есть, так что здесь и думать не о чем. Надо срочно менять тему.
– Екатерина Алексеевна, у меня к вам есть небольшая просьба. Хочу услышать ваше личное мнение об этих трех пьесах – достаю из портфеля папки с нашей Ленинианой, выкладываю их перед ней. – В следующем году исполняется 95 лет со дня рождения Владимира Ильича Ленина, мы в нашем патриотическом клубе решили внести свой посильный вклад к этому юбилею – сидели в библиотеках, много литературы по теме и партийных документов перечитали. Пьесы уже зарегистрированы в ВААПе, у цензоров к ним претензий вроде нет. В нескольких областных театрах их даже взяли к постановке. Но вот столичные режиссеры осторожничают. Мне просто хотелось бы понять почему? Разве юбилей не будет широко отмечаться по всей стране? Или эти пьесы слабоваты для столицы? А может, у наших московских театров переизбыток пьес про революцию?
Фурцева возмущенно всплескивает руками, чуть не задев свою чашку, ее чайная ложечка со звоном катится по столу.
– Смеешься?! Театральных пьес с такой важной тематикой наоборот не хватает! Тем более в преддверии юбилея Ленина. А впереди у нас еще и 50-летие революции через три года, а там и столетие Ильича не за горами. Если пьесы ваши достойные, можно будет не ограничиваться только спектаклями, но и о художественном фильме задуматься!
Я растерянно тру подбородок, понимая, что сам так далеко даже не заглядывал. Зато Фурцева – опытная партаппаратчица – легко просчитывает все идеологические выгоды на несколько ходов вперед. Кажется, я сделал ей царский подарок, и она сейчас такую бурную деятельность разовьет, что только держись.
– Ну… тогда прочитайте их для начала. А то вдруг мы не оправдаем ваши ожидания?
Ага… скромность – наше все. На самом деле, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что все три пьесы отличные, других таких нет. А уж в уме и чуйке нынешнему министру культуры точно не откажешь. Сейчас прочитает их и быстренько даст животворящего министерского пинка московским театрам. И дальше уже события начнут развиваться сами, нарастая как снежный ком. А возможно и как снежная лавина.
– Хорошо – соглашается Фурцева – постараюсь прочесть побыстрее. Если мне они понравятся, я сама сразу же передам ваши пьесы на утверждение в Отдел драматургии нашего Министерства и попрошу, чтобы там не затягивали. Но вообще-то вам нужно было начинать не с самовольной рассылки пьес по театрам, а сдать их для оценки в Комиссию по драматургии при Союзе Писателей.
Угу… и похоронить их там года на два. Моя-то пьеса еще бы прошла, а вот Коган с Кузнецовым пока ни разу ни члены СП, и «их» пьесы застряли бы там намертво. А время нам дорого.
– Екатерина Алексеевна, я вот еще киносценарий написал по своему «Городу», а с ним мне куда?
– Это уже в Госкомитет по кинематографии. Сначала они его рассмотрят и утвердят, а потом уже сами подберут режиссера, и тот напишет режиссерский сценарий.
У-у-у… как все непросто. Мало ли кого они мне в режиссеры найдут? И что там еще напридумывает этот их режиссер. А если мне не понравится его вариант, будут у меня хоть какие-то рычаги воздействия на кинопроцесс? Одна радость – против ГРУ и КГБ особо не попрешь. Выделят своего консультанта, и попробуй посвоевольничать – быстро фантазию укоротят. Ладно, это уже дело десятое, пусть хоть утвердят сценарий сначала.
Неправильно истолковав мою задумчивость, Фурцева начинает меня утешать.
– Да, ты не переживай. Пока в Японии будешь, они все уже утвердят. И знаешь что? Я, пожалуй, сама позвоню Алексею Владимировичу, чтобы он взял на особый контроль. Книга-то отличная, думаю и литературный сценарий у тебя получился не хуже.
– А Алексей Владимирович это кто?
– Товарищ Романов? Это Председатель Госкомитета по кинематографии.
Я благодарно киваю Фурцевой. Такие знакомства мне точно не помешают. У меня, кстати, на Таганке еще пара авторских экземпляров «Города» осталась, берегу их на «всякий пожарный». Вот один и презентую с дарственной надписью товарищу Романову. А там глядишь – «Советский Писатель» дополнительный тираж издаст, тогда я и пополню свой стратегический запас. В мои мечты врывается голос Екатерины Алексеевны.
– А пока готовься к вступлению в партию и хорошенько подумай над тем, что я тебе сегодня сказала.
Уже в дверях, спрашиваю:
– Решили, что делать с Жуками?
– Какими Жуками? – отрываясь от документов интересуется Фурцева.
Нет, вот ничего нельзя бросать на самотек – обязательно пойдет не в ту сторону!
– У английской группы Битлз недавно вышел новый альбом. «Вечер трудного дня».
– И? – раздраженно произносит министр – Русин, ты тратишь мое время!
– Екатерина Алексеевна! Я слышал песни из этого альбома – он станет суперпопулярным. Молодежь во всем мире сойдет с ума от их музыки. И у нас в том числе.
– Не говори ерунды – припечатала Фурцева – Никто этих жуков у нас слушать не будет.
– Да уже крутят! – иду ва-банк я – Вся общага университетская гудит. Пластинка уже в Союзе.
Вот теперь министр все-таки отрывается от документов.
– И что ты предлагаешь?
– Комсомольскими собраниями не обойдешься. Нужна более тонкая контригра. Какая-нибудь популярная советская молодежная группа.
– Есть кто-то на примете? – Фурцева все-таки заинтересовалась.
– Меня попросили одному молодому ВИА из Гнесинки текстами помочь. Группа называется «Машина времени».
Министр тяжело вздыхает – Какой же ты настырный, Русин! – Потом снимает трубку.
– Зоя, посмотри, есть ли у меня «окно» в ближайшие дни?
Пока секретарь сверяется с ее графиком, Фурцева недовольно молчит и лишь постукивает карандашом по столешнице
– …вечер двадцатого? Запиши на это время прослушивание нового ВИА – и уже мне:
– Привози свою Машину в министерство. У нас есть просмотровый зал, послушаем твоих гнесинцев.
Аллилуйя! Я изображаю старомодный поклон и выскакиваю из кабинета. Надо срочно накрутить хвоста «московским соловьям». И три песни – это совсем мало. Надо хотя бы штук пять. Успеваю до Японии? Надо, кровь из носу, успеть!
* * *
Весь день меня не оставляло чувство, что я слегка налажал утром. Все-таки разговор в машине с Викой получился каким-то …неправильным, оставив после себя неприятное послевкусие. Ну, вот зачем я напомнил ей про университетских сплетников? Да еще вроде как и отгородился от нее при этом – мол, мне-то что, а вот тебе… Мы же одна команда! Дурака я свалял, короче. Забыл, эгоист Русин, какими ранимыми бывают девушки.
Вечером, когда Вика, как ни в чем не бывало, встречает меня на Таганке с ужином, чувство вины снова дает о себе знать. Потому что ни упреков, ни обид мне не высказывают. И если бы я не успел хорошо изучить подругу за прошедшие месяцы, то может даже и не заметил бы легкую грустинку в ее глазах. Но мы с ней так уже успели сродниться, что чувствуем друг друга иногда и без слов.
Сегодня после разговора с Фурцевой моя интуиция выдала первое серьезное предупреждение – они не отстанут. И дело даже не в ее личном интересе. Просто скажите: как нашим властям выпускать за границу человека, которого в Союзе ничего не держит? Ведь у меня абсолютно ничего нет. Ни родственников, ни семьи, ни крыши над головой. И рычагов воздействия на Русина нет, и даже ниточек за которые можно дергать. Может еще и поэтому посыпались на меня сверху милости в виде квартиры и работы в журнале? Теперь вот и о необходимости семьи вспомнили. Набрасывают поводок, привязывают покрепче к родной земле, чтобы не вздумал переметнуться в чужой окоп, и невдомек им, что меня и силком отсюда не выгонишь. Я ради этого окопа сюда и прислан. Буду защищать его грудью, под натовский танк брошусь если надо…
А ниточки, за которые меня можно дергать, на самом деле уже есть – друзья и Вика. Я вот за ужином попытался себе представить, что кто-то другой встречает меня с работы, сидит со мной за столом и засыпает потом на моем плече. И если честно, то аж передернуло от такой мысли. Никого я кроме Вики рядом с собой не вижу, и никто мне больше не нужен. Нет, от короткой интрижки без обязательств, конечно, ни один нормальный мужик не откажется, но меня ведь сейчас и налево особо не тянет – вот что странно-то! А ведь я в школе еще тот ходок был! Коллектив женский, много молодых учительниц…
И вот казалось бы… Молодое тело, огромный амурный опыт, а не тянет! Может, мне и правда стоит жениться на Вике, и всем будет счастье? И нам с Викой, и друзьям нашим, и властям дорогим.
Вконец измучив себя мыслями о браке, я выбираю удобный, как мне кажется, момент, когда мы расслабленно лежим в обнимку, уже почти засыпая. Осторожно спрашиваю:
– Ви-и-ик, как думаешь, может нам… пожениться?
– А зачем? – сонно спрашивает подруга. Тем самым нанося сокрушительный удар по моему мужскому самолюбию! Я впадаю в ступор и теряюсь с ответом.
И как понять этих девушек?! Кто там говорил, что они все поголовно мечтают выскочить замуж, причем любой ценой? Или это Москва так разлагающе влияет на женский пол?
– Ну… мы же любим друг друга, разве не естественно, когда большая любовь заканчивается счастливым браком?
– Ох, Леша… – вздыхает моя любимая половинка и распахивает свои карие глаза – Ты сам-то готов к семейным отношениям? Учеба, книги, стихи, выступления, журнал вот еще теперь… У тебя и времени-то на семью нет. Не хочу я становиться твоими оковами.
От возмущения сон слетает с меня, как будто его и не было.
– Вик, ну какие «оковы», а? Ты о чем вообще?!
– У тебя блестящая карьера впереди, теперь с такими людьми знаешься. Простая воронежская девчонка им не чета. Не хочу, чтобы ты потом начал меня стыдиться.
– Да плевать мне на них и на их мнение! Я сам решаю, кто мне нужен, и что мне делать. И с какой стати я вдруг должен тебя стыдиться?!
– Это ты сейчас так говоришь. А завтра встретишь какую-нибудь умницу-красавицу-москвичку и влюбишься в нее.
– Знаешь, Вик, я свою умницу-красавицу уже встретил! И нечего мне подсовывать всяких левых баб.
В ответ эта …нахалка начинает тихо смеяться. Нет, ну что это такое, а?! Здесь я весь изнервничался, можно сказать, предложение ей делаю, а она… Небеса, дайте мне терпения с этой непредсказуемой девушкой! Слово в ответ тихонько гудит в моей голове, и гудит явно одобрительно. Только некоторые что-то не торопятся отвечать на мое выстраданное предложение. Так, попробуем с другой стороны зайти…
– Нет, я, конечно, понимаю, что не подарок. Деспот, сатрап, диктатор и все такое… – начинаю я давить на жалость. Пауза. Тяжелый вздох – И времени мало тебе уделяю, какой из меня муж? Да, и жить со мной придется в семейной общаге…
Прием срабатывает безотказно, и Вика с жаром бросается меня разубеждать.
– Русин, да никакой ты не сатрап, и муж из тебя получится прекрасный! А жить с тобой я и в землянке готова. Но только давай не будем спешить с браком, а? Тебе еще два года учиться, мне все пять, а вдруг у нас дети пойдут?
– Викусь, дети заводятся вовсе не от штампа в паспорте. Хочешь, я сейчас покажу, откуда они берутся? – я просовываю руку под одеяло, нахожу любимые изгибы.
– Ты полчаса назад уже показывал! – смеется Вика, отталкивая мою руку. Впрочем все слабее и слабее.
– А вам, студентка биофака, незачет – я впиваюсь поцелуем в отвердевший сосок правой груди, Вика тихо стонет – С теорией плоховато, всякие глупости говорите. Назначаю срочную пересдачу экзамена!
И свою очередную порцию крышесносного секса я, конечно, получил. Вот только вместо твердого «да» услышал от Вики всего лишь обнадеживающее «я подумаю». Ничего… мы и не такие крепости брали.
Глава 9
На убогом и ветхом диванчике
я валяюсь, бездумен и тих,
в голове у меня одуванчики,
но эпоха не дует на них.
И. Губерман
– Трофим Денисович! Ну разве так предложения девушкам делают? – позади меня раздался скрипучий голос. Я вздрогнул и резко обернулся. Ключи, которыми я хотел закрыть дверь квартиры, весело звеня поскакали вниз по лестнице. Позади меня стоял благообразный, полностью седой старичок в старомодном костюме, со шляпой в одной руке и палочкой в другой. Его ясные, голубые глаза с любопытством меня разглядывали. На мгновения я почувствовал как в этих зрачках появляется образ Вечности, беззвучный грохот сталкивающихся галактик. Слово в голове перешло на торжественный марш.
– Ага… – только и смог я вымолвить, осторожно делая шаг обратно к двери. Последняя моя крымская встреча с Вечностью чуть не закончилась на дне Черного моря.
– Впустите или так и будем стоять на лестничной площадке? – старичок пристукнул по полу палочкой.
Я спустился на пару ступенек вниз, поднял ключи. Потом вернулся и распахнул незапертую дверь.
– Вика, на работу уже уехала? – поинтересовался старик – А вы сегодня вроде к Федину собрались?
– Если вы все знаете – зачем спрашиваете? – я повесил плащ на вешалку, приглашающе махнул рукой в сторону кухни.
– Чай, кофе, чего покрепче? – налив в чайник воды, я поставил его на плиту, уселся за стол. Гость присел рядом.
– Боюсь «что покрепче» это тело может и не выдержать – старик пощупал сам у себя пульс на руке, потом залез во внутренний карман пиджака. Достал паспорт, с интересом заглянул в него.
– Разговоры в спальне значит, подслушиваем – усмехнулся я, приходя в себя – А имя реципиента выучить не судьба?
– Так, кто у нас тут… Понятно. Яков Израилевич Либензон – старик убрал паспорт обратно, внимательно посмотрел на меня. На мгновенье на меня снова взглянула сама Вечность – Ваши дела я знаю благодаря Слову-проводнику. В последний месяц канал усилился, эфирное поле стабилизировалось. Это позволило совершить первое точное вселение. Я пробуду в этом теле ровно десять минут, после чего товарищ Либензон очнется в совершенном недоумении. Постарайтесь до этого вывести его на улицу и усадить на какой-нибудь скамейке.
Так… Что же первым делом у этого посланца Вечности спросить?
– В чем смысл спасения СССР и корректировки реальности?
– Сохранение глобальной исторической линии – моментально ответил «Яков Израилевич» – После распада СССР, эту реальность охватит эпидемия региональных войн и в 2031-м году произойдет череда ядерный терактов. Вслед за ними начнется третья мировая война, после которой эта Земля превратиться в выжженную пустыню. Как ни странно – противостояние двух сверхдержав – более безопасный способ развития нынешней цивилизации.
– А Карибский кризис? – тут же отреагировал я – По краю прошли.
– Трофим Денисович – «Либензон» посмотрел на старомодные наручные часы – не на то вы тратите мое бесценное время.
– Бог все-таки существует? – поколебавшись спросил я.
– Разумеется, существует. Это все сущее разом. Веер реальностей – это и есть его так сказать «тело».
– А вы… – я снял засвистевший чайник с конфорки, выключил плиту.
– Называй меня иммунной системой – старик с улыбкой отсалютовал мне шляпой – Я развоплощаю планы мм… ну допустим, Антихриста в разных реальностях, спасаю то, что можно спасти. Такой вот садовник вселенского дерева.
– А я…
– Не только ты – назидательно поднял палец старик – Но ты и Вика! Вы оба теперь мои Посланники в этой Яви. Вы – лейкоциты, если тебе будет понятнее медицинская аналогия.
– И какие же вирусы-бактерии мы должны уничтожить?
Вечность в глазах Либензона задрожала, мигнула. Старик покачнулся, я подхватил его под руку. Похоже десять минут закончились быстрее, чем «Яков Израилевич» планировал.
Тихонечко, мелкими шажками, я помог старику спуститься по лестнице и вывел его на улицу. В Москве наступило бабье лето, солнышко весело грело осенний воздух. Щебетали птички, пионеры тащили куда-то пачки с макулатурой. Невозможно поверить, что через 67 лет все это сгорит в атомном огне.
– Где я?! – Либензон дернулся у меня в руках, заозирался.
– Вам плохо стало – громким голосом произнес я – Вот, присядьте на скамеечку.
Я помог старику присесть, обмахнул его шляпой.
– Жарко, вот и перегрелись – я вручил Якову Израилевичу палочку – Посидите, отдохните. Воды принести? Эй, пионеры!
Я повернулся к ребятам, которые как раз проходили мимо.
– Присмотрите за дедушкой, ему что-то плохо стало.
Я потер лоб. Самого важного я так и не узнал. Все ли я правильно делаю?
* * *
По дороге к метро я еще раз прокручиваю в голове нашу беседу с Логосом. Прояснил он для меня немногое, потому как объект для подселения нужно было выбирать все-таки покрепче. Ладно. Начало нашему «человеческому» общению положено, надеюсь, в следующий раз беседа не прервется так внезапно. А сейчас нужно заставить себя отвлечься и заняться срочными делами. А их на самом деле у меня сегодня много. Сначала к Федину в СП, потом к третьей паре в универ, а днем у нас в три часа – партсобрание, о котором вчера вечером сообщил мне Солодовников. Михаил Васильевич сам нашел меня в библиотеке, даже неудобно как-то перед ним было. Про звонок Фурцевой он мне не сказал, но и так все понятно: товарищей из парткома резко поторопили с моим вступлением в партию.
На самом деле перед визитом к Федину нужно еще заглянуть в ГУМ, не могу же я пойти к нему с пустыми руками? Нет, правда. Я же вижу, что Константин Александрович по-человечески расположен, даже невзирая на указания сверху. Он и путевку в жизнь дал мне задолго до того, как я стал любимцем Хрущева. А что можно презентовать хорошему человеку в знак благодарности? Так чтобы это не выглядело взяткой, и в то же время жмотством? Правильно. Бутылку хорошего импортного алкоголя. А где его взять? Известно где – у фарцовщиков. Вот к ним я сейчас и направляюсь.
Фреда я нахожу на его привычном месте. Похоже этот парень сюда как на работу ходит, только другие на государство весь день трудятся, а он исключительно на себя. Стоит, лениво обозревает окрестности, не забывая при этом краем глаза следить за оперативной обстановкой. Сегодня на нем яркий полосатый пиджак, который, на мой взгляд, его совсем не красит – кургузый какой-то и вообще …слегка нелепый. Но видимо это последний писк моды. Ага… причем только среди фарцы. Потому что нормальный человек это чудо на себя не наденет.
– Привет труженикам пера! Какие запросы сегодня?
– Костюм нужен. Импортный, хорошего качества. Однобортный, с узкими лацканами, приталенный.
– Как у Магомаева что ли? – спрашивает Фрэд, демонстративно крутя в руках пачку LM – С искрой?
Я еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться в голос. Ну, да… и сразу в Ялту!
– Нет, без искры, Фред. И желательно темного цвета. В общем чтобы модно, солидно и сидел идеально. А еще нужна бутылка виски. Желательно в подарочной упаковке.
– Виски точно есть. Белая лошадь.
– А посолиднее что-нибудь? – морщусь я.
– Куда уж солиднее-то? – удивляется фарцовщик.
– Чивас Ригал хорошей выдержки, Баллантайнс, на худой конец Ред Лейбл.
– Разбираешься что ли? – меня удостаивают уважительного прищура.
– Да не сказать, что особо, но какие-то элементарные вещи все же знают? – выдаю я на автомате.
– Элементарные? – хмыкает Фред – С каких это пор виски попали в разряд элементарных вещей?
И, правда. Что-то я сейчас не то несу. Нет, но как же быстро к хорошему привыкаешь! И вроде в порядке вещей, когда в самом простом гастрономе рядом с домом выставлено не менее десяти сортов виски.
– Ладно. Сейчас чего-нибудь придумаем. Цена, я так понимаю, роли не играет?
– Ну, ты уж совсем-то не зарывайся.
– Постараюсь! – ржет этот гад – погуляй минут десять-пятнадцать.
Где он будет добывать нужный мне виски, меня мало волнует. И пойду-ка пока я до ювелирной секции прогуляюсь. Мне же скоро Вику окольцовывать.
Секция «Ювелирные товары» встретила меня полупустыми прилавками, скучающими продавцами и совершенно непотребным ассортиментом. Глаз здесь положить было абсолютно не на что. Или простенькие серебряные колечки незатейливого советского дизайна, или золото 585 пробы в виде грубой фабричной штамповки. А некоторые кольца еще и с вульгарными камнями, больше похожими на бутылочное стекло. Тоска… С обручальным кольцом проще – тонкий золотой ободок и все. А на помолвку надо ведь что-то с камнем выбрать а-ля Тиффани, или у меня в голове какие-то стереотипы из американских фильмов? В прошлой своей жизни я даже не задумывался о такой чепухе, а вот сейчас почему-то приспичило сделать все для Вики непременно красиво. Наверное, это любовь туманит мой рассудок, не иначе…
Выхожу оттуда, опечаленный и не успеваю дойти до лестницы, как натыкаюсь на Фреда. В руках его пакет, на морде довольная улыбка, видимо уже прикинул в мозгах свой профит и радуется удачной сделке.
– Держи свои Чивас! И дуй к Бобу, он тебя уже ждет. Там сейчас одна герла офигенный французский костюм подвезет, кажется и размерчик твой, и все как ты хотел – модно и солидно. Еле успел перехватить – еще час, и ушел бы в чужие руки.
– «Свой Чивас», Фред. Спасибо, но на будущее – виски это все же «он»! – посмеиваюсь я. Смотрю в пакет и обнаруживаю там до боли знакомую серебристую коробку.
– Да, ладно? – искренне удивляется фарцовщик – виски это же «они» вроде? Нет, правда?! Вот я сегодня вечером чуваков-то своих удивлю…
– Слушай, Фред… а у тебя нет знакомых в ювелирном?
– Ну… вообще-то мы с золотом и камушками стараемся не связываться, как ты понимаешь, это статья уже совсем другая. И люди там крутятся… особенные – нам до них далеко. А потом если попадешься на тряпках, можно еще отделением милиции отделаться, а золотишко и брюлики – это уже прямая дорога на Лубянку. Мне и моего навара на жизнь хватает.
– Жаль… хотел красивое колечко любимой девушке подарить.
Фред сочувственно смотрит на меня, потом спрашивает:
– Любовь что ли?
– Она самая.
– Ну, ты попал, Алекс… шмотку ей дорогую подари! Хочешь духи тебе французские подгоним?
– Нет, мне именно кольцо нужно. И что-нибудь приличное, не с булыжниками, как здесь продаются.
– Ладно, пошли… – вздыхает Фред – сведу тебя с девчонками из ювелирной секции.
Мужская солидарность – великое дело. А также связи и деньги. Через полчаса, весело насвистывая под нос «Вася, ну кто ж его не знает…» я уже иду по Ильинке в сторону Маросейки. Карман пиджака приятно оттягивает черная бархатная коробочка с изящным золотым колечком, украшенным совсем небольшим бриллиантом. Скромненько, но со вкусом. Только вот думаю: а нужно ли вообще говорить Вике, что это бриллиант? Может, спокойнее для нее вовсе не знать, что за камушек она будет носить на руке? Так ведь глазастая Юлька все равно ее просветит, зараза такая.
А меня впереди ждет хороший костюм, да еще из Франции. А это сейчас огромная редкость. На продажу оттуда везут что попроще, в основном синтетику из «Тати». А солидные вещи попадаются не так часто, если только кому-то по размеру не подошли. Или фарца предлагает хорошие вещи, но уже слегка поношенные, выменянные на икру и водку у интуристов, а этот вариант меня совсем не устраивает. И ведь еще нужно в размер попасть. Успокаивает лишь то, что мы с держателем «конспиративной» квартиры – Бобом примерно одной комплекции, так что будем надеяться, что с размером он угадал. Смотрю на часы – надо бы поторопиться, неизвестно, сколько придется пробыть у Федина. Прибавляю шагу.
– Хеллоу, Алекс! – фамильярно здоровается со мной Боб и приглашает пройти в комнату, где в низком кресле, поджав под себя ноги, сидит ярко накрашенная девица – Знакомься, это Кэт.
Я равнодушно киваю ей, на бегу бросаю на диван свой плащ и пакет с виски, подхожу к костюму, висящему на вешалке, на дверце шкафа – Это он?
Хорош!.. Просто то, что мне нужно. И цвет темно-серый – оттенок маренго. Нетерпеливо оглядываюсь.
– Боб, где померить можно?
– Вон там – машет он мне на дверь, ведущую в другую комнату.
– А здесь слабо?.. – крашенная «герла» затягивается сигаретой и, вульгарно вытянув губы, выпускает в мою сторону кольцо дыма – фигура у тебя вроде классная, порадуй девушку приятным зрелищем!
Девица раздражает. Прищуренные глаза с жирными стрелками, доходящими до виска, обесцвеченные перекисью волосы и неухоженные руки с обломанными ногтями – блин, королева центровой подворотни! Но она меня при этом еще и откровенно клеит, не выпуская бычок изо рта. К счастью, окно открыто, и весь дым от ее сигареты, не дойдя до средины комнаты, рассеивается. Я, молча, подхватываю костюм, висящий в прозрачном пакете на вешалке, и направляюсь во вторую комнату. На пороге бросаю девице через плечо:
– Детка, у тебя таких денег нет, чтобы за мой стриптиз заплатить.
Пока переодеваюсь и потом оглядываю себя со всех сторон в старинном большом зеркале, слышу через приоткрытую дверь, как она недовольно шипит на Боба:
– Это что за чувак? Откуда такой борзый взялся?
– Кэт, заткнись, а? – шипит в ответ Боб – Это наш хороший клиент, и я из-за тебя терять его не собираюсь!
– Не, правда, кто он?
– Писатель известный.
– Да, ладно?!
– Уймись. Его такие лярвы, как ты не интересуют.
– Тебе-то откуда знать? Все они такие из себя чистенькие, пока до койки дело не дойдет.
Вот сучка… знает ведь прекрасно, что я ее слышу. Вот из-за таких ситуаций и не люблю я иметь дело с фарцовщиками. Но костюм, который она притащила и правда хорош. И сидит на мне он отменно, даже брюки подшивать не нужно. Пиджак на мой вкус немного коротковат, но здесь уж никуда не денешься – мода сейчас такая. Нехотя снимаю костюм, убираю его в прозрачный целлофановый пакет. Зову Боба.
– Сколько она хочет?
Названная сумма конечно немаленькая, но костюм того стоит. А главное – эта дура, кажется, сама не до конца понимает, какую классную вещь она притащила. Куда ей, с ее куриными мозгами. Ей бы только жвачкой в переходе спекулировать. Боб тихо советует:
– Поторгуйся с ней. Кэт наверняка уступит, она на тебя запала.
– Да пошла она… На, – отдаю Бобу названную сумму – Сам с ней торгуйся.
– Духи есть французские Мисс Диор, нужны?
– Ладно, давай их тоже заберу.
В результате, отдав практически все, что у меня с собой было, я покидаю «конспиративную» квартиру даже не попрощавшись с наглой девицей. Шопинг был на редкость удачным, но я остался совсем без денег. И теперь мне придется ехать в Абабурово за наличностью – откапывать айзеншпицевскую заначку. А времени на эту поездку вообще нет. Если только вечером туда мотануться и заночевать?
Логос последние десять минут тихонько звенит в голове натянутой струной. Словно настойчиво подгоняя меня в спину – хватит, мол ерундой заниматься, дела же ждут! Согласен, ждут. Поэтому и сам тороплюсь поскорее уйти от Боба, чтобы не терять драгоценное время.
Внизу на выходе из подъезда молодая женщина с трудом пытается вывезти на улицу детскую коляску. Ребенок хнычет, мамаша его успокаивает.
Нынешние коляски жутко неудобные и неповоротливые, да еще и пружина у входной двери тугая. Вздохнув, притормаживаю, чтобы помочь.
– Давайте, вы подержите мои вещи, а я вынесу вашу коляску?
Женщина с радостью соглашается принять мою помощь, и я вручаю ей свои пакеты и плащ. Прямо в дверях мы сталкиваемся с группой короткостриженных мужчин в штатском. Я укоризненно смотрю на них:
– Товарищи, позвольте нам сначала вынести коляску, мы очень спешим!
Мужчины нехотя отступают, давая мне протиснутся и пропуская за мной женщину. Один даже помогает придержать тугую дверь. Пока я ставлю детскую коляску на асфальт, мужчины уже успевают исчезнуть в подъезде. Все, кроме одного. Рыжий парень с веснушками внимательно смотрит на фирменные пакеты, которые женщина мне передает. Потом глядит на меня. Обратно на пакеты.
– Эй, парень, подожди-ка!
И тут чуть в стороне я замечаю милицейский газик. Упс… В голове взвывает Слово, время словно замедляется. Воздух превращается в кисель, «рыжий» все никак не поднимет руку подозвать меня к себе.
Я успеваю подумать сразу о многом. Похоже, что я попал под облаву и по душу Боба приехали милиция. Прокручиваю внутри ситуацию. «Индульгенции» у меня с собой нет, и для начала мне придется долго доказывать, что я не верблюд и оказался в этой «нехорошей» квартире совершенно случайно. Иначе запросто могут включить меня в состав «преступной группы». С покупками своими мне точно придется расстаться – это вещдоки. Потому что если я на них предъявлю права, то на лицо уже факт моего участия в спекулятивной сделке, а это влечет за собой штраф как минимум, и телегу по месту учебы. В свете предстоящего вступления в партию, мне это совершенно не нужно. Покупка вещей у спекулянтов – это та же аморалка, просто в более легкой форме. А еще потеря времени в милиции и нудная профилактическая беседа.
И совсем не удивлюсь, если Боб, спасая собственную шкуру, легко сдаст ментам – кто я, и что я. А это уже иной уровень неприятностей и новая встреча с Москвиным. Значит что? Надо рвать когти.
Я резко вдыхаю воздух-кисель, время возвращается к своему привычному ритму.
– Парень, ты оглох?
Не дожидаясь новых приказов от рыжего, перепрыгиваю через декоративный заборчик и срываюсь на бег. Сзади раздаются свистки – оглядываюсь, из уазика вылезает милиционер в форме. Оперативник бежит за мной, бухая ботинками. Детская площадка, прыжок через скамейку, я наращиваю темп. Редкие прохожие на улице смотрят на меня с любопытством, но не мешают. И то хлеб. Кто-нибудь ведь мог и попытаться схватить. Помощь родной милиции сейчас не пустой звук для народа.
Выбегаю на Архипова, быстро пересекаю ее и ухожу во дворы, продолжая движение в сторону Солянки. Свистки все дальше, а потом и вовсе затихли, Фу… Похоже все-таки оторвался. Не мудрено. Здесь такие лабиринты из старых зданий, что сам Минотавр обзавидовался бы. Но не расслабляюсь – милиция свой район по-лучше меня знает. Пробегаю задворками синагоги, выскакиваю между домами на Солянский проезд и тут же ныряю в свободное такси, на мое счастье стоящее на обочине.
– На Таганку – прошу я шофера – и если можно побыстрее, опаздываю. Готов доплатить за срочность.
– Ну если готов… – смеется дядька в кожаном картузе.
Почему на Таганку? А куда еще? Я же не попрусь с костюмом к Федину, а потом еще и на партсобрание? Нужно срочно закинуть его домой. Мог бы и на метро, конечно, доехать, но на Ильинку мне нельзя, там одни учреждения, и в каждом по посту милиции – значит до «Площади революции» не доберешься. На Дзержинку тоже лучше не соваться – на проезде Серова я буду как на ладони. А станцию «Площадь Ногина», которая в будущем станет «Китай – городом» – увы, еще не открыли. Так что такси. Но подъехать на нем прямо к дому мне паранойя не позволяет. Лучше сделать небольшой крюк и остановиться у метро на многолюдной площади, чтобы затеряться там окончательно. Вся поездка обходится мне в семь минут и какую-то мелочь, меньше полтинника натикало. Отдаю водиле рубль и ныряю в толпу. Выдыхаю. Все, теперь меня сам черт не найдет.