Текст книги "Июнь 1941 года. Книга 3 (СИ)"

Автор книги: Алексей Махров

Соавторы: Валерий Гуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

– Заводи! – крикнул Зимин, подбегая к кабине.

Водитель крутанул стартер. Мотор провернулся, кашлянул, но не схватил.

– Все сюда! – рявкнул Зимин. – Быстро!

Панкратов, Круглов, Седых, Климчук, Гаврилюк, Платов, Коваленко, Смирнов и я – все оказались у борта почти одновременно. Раненые в кузове лежали молча. Даже стонать перестали, словно тоже поняли, что сейчас решается их жизнь.

– Водила, мать твою! – крикнул Зимин. – Зажигание! Стартер! Только не дави газ сразу до пола, зальёшь свечи!

– Да я умею! – взвыл водитель.

Он снова нажал стартер. Мотор прокрутился. Раз. Второй. Третий. Я слышал, как тихо матерится Панкратов, как Платов шипит сквозь зубы, как Коваленко рядом почему – то повторяет «давай, давай, давай» почти ласково, будто уговаривает не грузовик, а раненого коня. На четвёртом обороте двигатель схватил, закашлялся, чуть не заглох снова, но водитель поймал его газом.

– Толкаем! – крикнул Зимин. – Навались, парни!

Мы навалились. Грузовик дрогнул, пошёл, сначала тяжело, потом быстрее. Водитель вывернул руль, машина начала входить в поворот. И, о чудо, выехала на грунтовку.

Посреди леса раздалось такое дружное «УРА!», что с елочек начала осыпаться хвоя.

Мы догнали нашу «полуторку» и снова влезли в кузов, уже на ходу. Зимин забрался последним, и устало сел прямо у заднего борта. Я рухнул на пол рядом с ним, чувствуя, как дрожат от адреналина руки и ноги. Тело начинало требовать своё: воздух, воду, минуту покоя. В ответ ему доставались ветки по лицу, дым в лёгкие и новая дорога в темноте.

– Прорвались, – тихо сказал Недвигин, устроившийся у переднего борта. – Все прорвались. Я, честно говоря, не надеялся. Молодцы, парни! Вот бы еще до наших добраться…

– Доберемся, товарищ генерал, – ответил я, хотя уверенности не было. – Сейчас самое главное – Пинск проскочить.

– Только и до Пинска далеко, почти как до Берлина раком, – усмехнулся Зимин.

– До Берлина значительно дальше, – наставительно сказал Метёлкин.

– Ты проверял, Ванечка? – язвительно спросил Недвигин.

– Лично – нет! – очень серьезно ответил адъютант. – По карте смотрел!

В кузове раздался дружный хохот. Смеялись все, даже комдив. Бойцы, глядя на недоуменно вертевшего головой Метёлкина, начинали ржать еще сильнее. Замолчали только минут через пять, сбросив нервное напряжение.

Колонна ползла по просёлку, уходя всё дальше от поворота. Закрытые чехлами фары выхватывала из темноты только две колеи, и стволы деревьев по краям. Шоссе осталось позади, но ещё не отпустило нас полностью. Там, за лесом, ревели танки, стреляли пулемёты, рвались снаряды, и бойцы капитана Чеботарева продолжали сражаться с превосходящими силами врага, покупая для нас лишние минуты. Я не знал, сколько из них успеют потом отойти. Не знал, жив ли сам капитан. Я знал только одно: колонна грузовиков с ранеными все – таки прорвалась, но теперь нас ждало не менее опасное задание – проехать по немецким тылам к своим.

Глава 3

Дорога была знакомой – мы проезжали здесь всего два дня назад. В другом составе, с другими машинами, с другими планами, ещё не зная, сколько крови прольется, своей и чужой. А казалось, что миновало не меньше недели.

Двигались медленно, около двадцати километров в час, со скоростью велосипеда. Быстрее было нельзя. Грузовики перегрузили тяжелоранеными до предела, и каждая выбоина отзывалась в кузовах стонами и сдавленными проклятиями.

Мы ехали впереди, на головной «полуторке». Я стоял за кабиной. Рядом держался Гаврилюк – его глаза постоянно бегали по краям дороги, по деревьям, по кустам, по колеям, по сломанным веткам, по тем мелким приметам, которые обычный человек не заметит даже днём.

Недвигин сидел у правого борта и молчал. После прорыва генерал, как мне показалось, постарел лет на десять. Впрочем, глаза у него оставались прежними – внимательными, трезвыми, цепкими. Такой человек мог валиться от усталости, но пока не упал окончательно, продолжал вести за собой людей.

Сидевший рядом с комдивом Метёлкин держался на последних каплях гордости. Лейтенант с такой силой прижимал к себе планшет, словно тот мог прикрыть его от пуль и осколков. Лицо у Ванечки было бледным, губы плотно сжаты, но, надо отдать ему должное, он не ныл, лишь изредка морщился, когда «полуторка» прыгала в очередную промоину.

Я посмотрел на светлеющий восточный край неба. До рассвета оставался примерно час, но уже сейчас, в предутренних сумерках видимость немного улучшилась. Лес понемногу обретал объём: стволы перестали сливаться друг с другом, между верхушками деревьев уже не чернела мгла, кусты уже не казались сплошной стеной, на листьях заиграли капельки росы. Теперь я был уверен, что место укрытия трофейной техники мы не пропустим.

Через несколько минут просёлок начал подниматься на пологий песчаный увал. Здесь земля была суше, колёса перестали чавкать, машины пошли ровнее, и колонна немного вытянулась.

– Стоп, – вдруг сказал Гаврилюк, не громко, но так, чтобы его услышал водитель. – Вон там три кривые сосны у дороги, сухая берёза с раздвоенной вершиной, а справа болотце.

«Полуторка» сбросила скорость. Остальные машины тоже начали тормозить. Недвигин с легким «кряхтением» приподнялся и выглянул за борт.

– Здесь, товарищ генерал, – сказал я, показывая рукой. – В этом ельнике мы их замаскировали.

Недвигин встал, обернулся, поднял руку и громко скомандовал:

– Колонна, стой! Двигатели не глушить. Смирнов и Зимин, ко мне!

Гаврилюк, не дожидаясь команды, выпрыгнул из кузова и, пригнувшись, шагнул в заросли. Следопыт двигался бесшумно, словно тень, и я слышал только шелест, когда он раздвигал еловые лапы. Через минуту он вышел из зарослей и сказал коротко, с той особенной, скупой радостью, которая бывает у людей, нашедших то, что искали:

– Всё на месте, товарищ генерал. Машины стоят, маскировка не нарушена.

Недвигин выдохнул с облегчением, его плечи, до этого напряжённые, чуть опустились, словно он позволил себе на мгновение расслабиться, убрать ту стальную пружину, которая держала его последние часы.

– Зимин, Сошников, проверьте технику! – велел комдив. – Смирнов, выставь охранение. Ваня, пробегись вдоль колонны, проверь состояние раненых.

Мы с сержантом двинулись к укрытию. Сначала я ничего не увидел, кроме веток – настолько хорошо мы замаскировали технику, что ее контуры вообще не просматривались с дороги. Потом проступил знакомый угловатый нос броневика, низкая башенка и борт с черно – белым крестом. Рядом стоял «Опель», тоже вроде бы целый.

У меня внутри немного потеплело. Не от радости. Просто одна из тяжких проблем вдруг стала чуть легче.

– Не подвели, родимые, – сказал Зимин, и по голосу я понял, что ему тоже полегчало. – Вовка, заводи «жестянку». Круглов, давай в «Опель»!

Я открыл люк броневика, и с огромным удовольствием вдохнул затхлый воздух, пропитанный парами бензина и масла. На первый взгляд всё оставалось в том положении, как было. Я забрался на сиденье, потрогал рычаги, посмотрел на приборы. Включил зажигание, нажал на стартер. Двигатель провернулся тяжело, словно просыпался после неприятного сна, пару раз кашлянул, потом схватил, от чего броневик вздрогнул всем корпусом, затарахтел, подтраивая, но через несколько секунд заработал ровно.

Я открыл все смотровые люки, впуская в кабину свежий воздух, и крикнул наружу:

– Машина исправна!

Почти одновременно ожил «Опель». Он завёлся легче, чем броневик, хотя тоже сначала покашлял, будто возмущался, что его бросили в кустах, а теперь требуют ехать. Круглов высунулся из кабины, поднял большой палец.

Недвигин подошёл к броневику медленно, с хорошо видимым интересом, обошёл машину кругом, провёл ладонью по бронелисту, посмотрел на башню, на колёса, заглянул в люк. В предрассветном сумраке его лицо словно помолодело – скинуло обратно набранные ночью «десять лет» – настолько профессиональному военному понравился трофей.

– Неплохая игрушка, – сказал Недвигин. – Быстрая?

– По хорошей дороге – да, товарищ генерал, – ответил я.

– Вооружение какое? – деловито уточнил генерал.

– Пулемет в башенке, – вместо меня ответил подошедший Панкратов и полез наверх. – Мы его сняли, когда уходили, сейчас на место прикручу.

– А броня? – продолжил расспросы генерал.

– Противопульная… – вздохнул я. – А может даже и противоосколочная. На глаз – миллиметров пять – шесть.

– Он же почти целый, только пара царапин на борту, – похвалил Недвигин. – Как вы его захватили?

Зимин, стоявший рядом, усмехнулся в усы.

– Сошников постарался, товарищ генерал, – сказал он, и в его голосе прозвучала гордость. – Подобрался поближе, закинул в башню гранату.

– Он таким же приемом в первый день танк взорвал! – припомнил комдив. – Только тот сгорел, а этот целехонек!

– Так он гранату кинул, не взводя запал! Водитель с пулемётчиком тут же наружу кинулись, – пояснил Зимин. – Тут Вовка одному по яйцам, другому в рыло – уложил обоих.

– По яйцам, говоришь? – хрипло рассмеялся генерал. – Ну, вы даете, орлы! Хорошо сработали!

На самом деле я водителю в рыло не бил, но поправлять сержанта не стал.

– А «Опель» вы где раздобыли, Зимин? – генерал ткнул рукой в грузовик.

– А «Опель» мы у диверсантов отбили, товарищ генерал, – ответил Зимин. – У нас их даже два было, но потом… второй сгорел… – сержант посмурнел – вспомнил, сколько людей мы при этом потеряли – почти половину отряда.

– Вы за эти дни, сержант, столько немецкого имущества набрали, что впору отдельную трофейную команду при вас создавать, – сказал Недвигин. – Ладно, хватит шуток. Выгоняйте технику на дорогу. Броневик пойдет головным. «Опель» – за ним. В «полуторку» переложим раненых из других грузовиков.

Работа началась сразу. Раненых переносили осторожно, но быстро. Врачи и санитары командовали «грузчиками» жёстко и без всякого почтения к званиям.

– Куда вы его боком тянете? – возмущался мужчина лет сорока в окровавленном халате, надетом поверх гимнастёрки. – Под плечи берите! Под плечи, я сказал! У него бедро перебито!

Пока раненых распределяли по машинам, я выгнал броневик на дорогу. Панкратов установил пулемет и занял место в башне, устроившись там с удивительной ловкостью для своей комплекции.

– Ну как, Матвей? – спросил я, глядя на него снизу. – Всё в порядке?

– Всё отлично! – ответил он. – Оружие готово. Патроны есть. Если фрицы где – нибудь выскочат, будет чем приветить.

Через десять минут колонна была перестроена и тронулась в путь. Скорость движения выросла – в лесу стало гораздо светлей. На востоке появилась узкая оранжевая полоса. Птицы начали осторожно перекликаться в кустах, сначала по одной, потом целыми компаниями.

Первый хутор показался за поворотом, когда солнце уже поднялось из – за горизонта, залив оранжевым светом верхушки сосен. Добротные бревенчатые строения: дом, сарай, амбар, хлев, баня на отшибе, колодец с высоким журавлём, пустой двор. Сразу было видно, что поселение заброшено – нет дыма из трубы, нет собаки, нет кур, не слышно человеческих голосов. Внутри снова ёкнуло, но я не дал этому чувству разрастись.

– Стой! – приказал Недвигин из «Опеля». – Привал! Машины к колодцу не гнать, двор не забивать. Броневик вперёд, до поворота. «Опель» к сараю. Грузовики поставить вдоль опушки, носами к дороге. Выставить охранение.

Я отогнал броневик дальше по дороге, к повороту, и припарковал его за кустами так, чтобы над ними возвышалась только башенка. Зато следующий отрезок грунтовки, до самого леса, просматривался и простреливался на дистанцию в триста – четыреста метров. Теперь лихой атакой нас не взять. Панкратов медленно покрутил пулемёт, проверяя сектора стрельбы.

«Опель» встал у сарая. Грузовики один за другим сдали задом к опушке и остановились. Разведчики выскочили из кузова, разошлись в стороны. Смирнов медленно подошел к колодцу.

– Богатый хутор, – сказал он, оглядывая двор. – Дом справный, амбар большой, колодец хороший.

– Только людей нет, – коротко ответил Зимин.

Лейтенант посмотрел на него, хотел что – то спросить, но, видимо, передумал.

– Круглов! – крикнул он вместо этого. – Двоих к дороге, двоих за сарай! Зима, на тебе колодец – проследи, чтобы сгоряча ничего не сломали.

Врачи и санитары уже выбирались из грузовиков. Старший врач, тот самый мужчина лет сорока с усталым злым лицом, первым делом подошёл к Недвигину.

– Товарищ генерал, надолго привал?

– Минут десять, товарищ Рябинин, – ответил Недвигин. – Напоить людей, набрать воды.

– Вода – это хорошо! – сказал врач, но тут же добавил: – Некоторым из ранбольных нужна срочная перевязка, их растрясло в дороге.

– Долго стоять нельзя, – тяжело вздохнул комдив. – Делайте перевязки. Но только самые срочные.

Рябинин кивнул.

– Понял. Тогда мне нужны люди с флягами, котелками, вёдрами, любыми ёмкостями. Иначе мы не успеем напоить ранбольных – у меня всего пять человек персонала.

– Смирнов, слышал? – громко сказал Недвигин, обернувшись к ротному. – Выдели пару бойцов. Но чем больше, тем лучше! Ваня! – генерал посмотрел на адъютанта. – Займись распределением! Ты это лучше других умеешь делать. Напоить всех, без исключения! Сначала тяжелых.

– У нас все тяжелые, товарищ генерал, – напомнил Рябинин.

– Да, Борис Львович, я помню! – немного смутился генерал. – Это я так… по привычке сказал. – И сразу «сделал строгое лицо»: – Ваня, ты еще здесь? Давай, шевелись!

– Но, товарищ генерал, я… – начал было «блеять» Метёлкин, поняв, что ему сейчас придется бегать с кружкой и поить бойцов.

– Ваня, к колодцу! – оборвал его комдив. – Разговоры потом.

Начали поднимать воду. Колодезный журавль скрипел, ведро уходило вниз с глухим плеском, потом Зимин тянул его наверх, переливал в котелки, фляги, и какие – то крестьянские горшки, которые вынесли из сеней. Потом их несли к машинам, поили раненых. Кому – то доставалась целая кружка, кому – то буквально давали по ложке.

В отведенные Недвигиным десять минут, конечно же, не уложились – при такой тряске на дороге раны открылись у многих. Врачи и медсестры сбивались с ног. Где – то через полчаса меня и Панкратова сменили Круглов и Платов. И мы с Матвеем получили возможность немного передохнуть и напиться. Воспользовавшись случаем, я снял гимнастерку, облился водой, простирнул пропотевшую майку.

Недвигин медленно прошёл по двору, осматривая хутор. Заглянул в пустой хлев, раскрытые двери амбара, тёмные окна дома. Остановился возле меня и задумчиво произнес:

– Все вещи на местах, только людей нет. Сошников, что здесь произошло?

– Людей убили… – вздохнул я, ежась под прохладным утренним ветерком.

– Мирных жителей? – удивился Недвигин. – Кто посмел?

– Диверсанты, товарищ генерал, – снова вздохнул я. – Немцы, переодетые в нашу форму. Там дальше еще два обезлюдевших хутора. Убили и куда – то в болото тела скинули. Мы потом этих скотов нашли и уничтожили, но людей уже не вернуть.

– Ну – ка, рассказывай всё подробно! – велел генерал.

Я уложился в пять минут – встреча с группой Григоряна, его признание в убийствах, рейд на его базу, нападение отморозков Янкаускаса, преследование, трупы гражданских, дети на дальнем хуторе, бой в Клённиках, бегство литовца, поимка шпиона – милиционера.

Недвигин выслушал меня, не перебивая. И после рассказа долго молчал, глядя куда – то вдаль.

– Да, наворотили эти упыри дел, – сказал он через пару минут. – Вы, ребята, конечно, молодцы. Но… почему во вчерашнем докладе всего этого не упомянули?

– Почему не упомянули, товарищ генерал? – фальшиво изумился я.

– Ах, да – «В тылу обнаружена диверсионная активность», – усмехнулся Недвигин.

– Просто к выполнению вашего задания это не относилось, – пожал я плечами. – Вот тему развивать и не стали. Времени тогда на это не было.

– Сошников, – Недвигин шагнул ко мне и дружески положил руку на плечо. – Давай – ка я сам буду решать, что из сделанного вами относится к выполнению задания, а что нет? Договорились?

– Как скажите, товарищ генерал, – покладисто кивнул я, давно наученный горьким опытом, что с начальством не стоит спорить.

На этом разговор закончился. Я торопливо натянул сырую майку, гимнастёрку, опоясался ремнём с подсумками, и хотел уже было «спрятаться» в броневик, но тут откуда – то вынырнул лейтенант Ванечка, с ходу начав «правильно докладывать» комдиву, словно подавая мне пример.

– Товарищ генерал – майор, раненые напоены, повязки сменены, уцелело пятьдесят восемь человек! – говоря это, Метёлкин даже преобразился – куда – то делась ночная бледность и усталый вид. Сейчас он выглядел молодцевато и подтянуто. Мне даже захотелось поверить, что все вышеизложенное он проделал сам, лично. – Три человека скончались от ран по пути, один убит пулеметной очередью при прорыве.

Недвигин оглядел своего адъютанта с каким – то непонятным выражением на лице и спросил:

– Сколько бойцов осталось в строю?

– Полностью боеспособные: лейтенант Смирнов, сержант Зимин, сержант Коваленко, красноармейцы Сошников, Круглов, Седых, Панкратов, Платов, Кулешов, Гаврилюк, Климчук. У медиков шесть человек – военврачи Рябинин и Астахов, санитары Ельцов и Игнатенко, медсестры Соболева и Карпова.

– А себя, Ванечка, ты почему в список боеспособных не включил? – язвительно спросил комдив.

Метёлкин обиженно вскинул голову.

– Но я же…

– Ты – кадровый командир Красной Армии! – сказал Недвигин негромко, но таким жестким тоном, что Метёлкин отшатнулся. – У тебя личное оружие есть?

– Да, конечно, товарищ генерал, – пролепетал адъютант.

– Вот и отлично, Ваня, – сказал Недвигин и похлопал Метёлкина по плечу. – Записывай себя смело. Поставим тебя вторым номером в пулеметный расчет! Иди, изучай матчасть!

– Есть, товарищ генерал – майор! – отчеканил Метёлкин и чуть ли не строевым шагом «рубанул» в сторону «Опеля». Видимо, принимать на баланс матчасть.

Недвигин повернулся ко мне и подмигнул.

– Он, в общем, парень неплохой, старательный, – доверительно прошептал комдив. – Но… не боец, не боец…

Подошел лейтенант Смирнов. Только сейчас я заметил, что Алексей – ровесник Метёлкина, пребывает с ним в одном звании, но отличается, как волкодав от пуделя. Смирнов покосился на идущего строевым шагом сослуживца и доложил Недвигину «по своему»:

– Товарищ генерал, я проверил транспорт, оружие и боеприпасы. Всего у нас шесть грузовиков: Один «Опель», одна «полуторка», четыре «ЗИС–5». Плюс броневик «Sd.Kfz. 221». Все на ходу. У одного «ЗИС–5» радиатор подтекает после осколка, мы там немного подшаманили, выстругали чопик и забили – пока держит. Горючего – почти по полному баку.

– Хорошо, Смирнов, я понял, – кивнул генерал. – Что с оружием и боеприпасами?

Смирнов, прежде чем начать говорить, почему – то посмотрел на меня, словно я был хранителем арсенала.

– У всех разведчиков трофейные автоматы «МП–40», по двести – триста патронов на рыло. В смысле – на человека… Два трофейных пулемета «МГ–34», и почти пятьсот патронов на ствол. У Панкратова в броневике свой пулемет, сколько точно патронов – не знаю.

– Тоже примерно пятьсот, – подсказал я.

– Неплохо! – кивнул генерал. – Для серьезного боя маловато, но приемлемо.

– Ну да, патронов много не бывает! – снова влез я. – Бывает либо мало, либо мало, но больше не унести.

Недвигин и Смирнов не сразу поняли соль шутки, но когда врубились, от души расхохотались.

– А что с гранатами, Смирнов? – проржавшись, спросил Недвигин.

– Гранат нет, товарищ генерал, – виновато развел руками ротный. – При прорыве всё израсходовали. Там в лесу танки стояли, ну мы их…

– Понятно… – Недвигин задумчиво потёр подбородок.

– В «Опеле» от диверсантов кое – какая взрывчатка осталась и средства инициации, – припомнил я. – Надо Климчука озадачить, он у нас сапёр, пусть хотя бы что – то вроде взрывпакетов сделает, с куском бикфордова шнура. При новой встрече с немецкими танками хоть что – то будет.

– Добро, Сошников! Вот ты этим и займись! – решил Недвигин. – На ближайшем привале.

В этот момент к нам подошла молодая медсестра с усталым лицом и тёмными волосами, выбившимися из – под косынки. Она исподлобья окинула всех нас взглядом, начиная с комдива и решительно сказала, обращаясь вроде бы ко всем сразу, но глядя при этом прямо на меня:

– Товарищи, мы закончили перевязки и можем ехать, но… у нас полностью закончились перевязочные материалы.

Глаза у нее были серые, с темными кругами под нижними веками, но при этом внимательные, слишком взрослые для её совсем юного лица. Она будто оценивала: кто я такой и почему свободно общаюсь с командиром дивизии.

Я отвёл глаза первым. Не потому что смутился. Просто сейчас не было сил ещё и на чужие вопросы отвечать, даже не заданные вслух.

– В кузове «Опеля» есть два ящика немецких медпакетов, – сказал я. – Сейчас принесём. А как… вас… зовут?

После известия о медпакетах взгляд девушки смягчился, она посмотрела на меня с надеждой, и ответила:

– Ой, простите! Я налетела на вас, не представилась… Я Катя Соболева.

– Я – Володя Сошников. Пойдемте, Катя, я покажу! – я махнул рукой в сторону грузовика. Потом спохватился и спросил Недвигина: – Разрешите идти, товарищ генерал?

Комдив усмехнулся и кивнул. Мы с медсестрой пошли к «Опелю». За спиной отчетливо фыркнул Смирнов.

– А откуда у вас столько? – спросила по пути Катя.

– От немецких диверсантов, – рассеянно ответил я.

– Ой, а зачем они с вами поделились? – девушка даже отшатнулась от удивления.

– Да, им уже не нужно, – усмехнулся я. И добавил, видя, что медсестра меня не понимает: – Мы с ними в лесу встретились, ну и… перебили всех. Забрали у них оружие, боеприпасы, вон тот грузовик и… медпакеты.

– Там ничего больше полезного нет? – спросила девушка, разглядывая мой автомат, словно только что его увидела. А может реально только увидела – не до того было. – У нас медикаментов мало. Обезболивающее закончилось, даже спирта почти нет. Остался только йод.

– Не знаю точно, посмотрим, – ответил я.

В общем, я точно знал, что никаких медикаментов в грузовике не было, но решил немного продлить время общения с девушкой – чем – то она меня зацепила.

Мы залезли в кузов «Опеля» и провели тотальный обыск, но, ожидаемо, ничего больше не обнаружили. Я вручил Кате ящик с медпакетами, сам взял второй и проводил медсестру до грузовиков с ранеными. Возвращался в слегка задумчивом состоянии. Что сразу заметил Зимин.

– Вовка, ты чего такой смурной? – тихо спросил сержант. Оглянулся, увидел Соболеву, молча смотрящую мне вслед, и пробурчал: – А, вот оно что…

– Боюсь, что ты сейчас начнёшь шутить, – ответил я.

– Я уже начал, – усмехнулся Зимин.

– Вот этого я и боялся.

От дальнейших «упражнений» в подколках меня спас Недвигин – он громко скомандовал:

– По машинам!

Я рванул к броневику, но тут комдив окликнул меня:

– Сошников! Подойди!

Я подошел к комдиву, а он поманил пальцем моих сослуживцев.

– Смирнов, Зимин, идите сюда.

Мы собрались возле трофейного грузовика. Недвигин расстелил на капоте карту. Метёлкин попытался приблизиться, но генерал остановил его.

– Ваня, ты пока проверь, чтобы все машины были готовы к движению. Это совещание без протокола.

Метёлкин явно хотел возразить, но передумал.

– Есть, товарищ генерал – майор.

Когда он отошёл, Недвигин положил ладонь на карту.

– Давайте по – быстрому прикинем маршрут. Зимин, Сошников, вы дорогу знаете лучше остальных. Предлагайте!

Я провёл пальцем по тонкой ниточке, обозначающей проселочную дорогу.

– Отсюда около девяноста километров до деревни Клённики. Дорога небыстрая, но для грузовиков проходимая, если не пойдёт дождь. От Клёнников до Пинска ещё около двадцати километров.

Смирнов нахмурился.

– Девяносто километров по такой дороге с тяжелоранеными – это почти сутки, если без остановок. А без остановок не выйдет.

– Да, – сказал я. – Но другого пути просто нет.

Зимин кивнул.

– Согласен с Вовкой. Дорога мерзкая, но она есть. Если не встретим немцев, проскочим. Остановки можно будет сделать в паре укромных мест – в бывшем лагере диверсантов и на хуторе Игната. Они оба в стороне от дороги.

– Другой вопрос – что в Пинске. Как думаете, город захвачен? – спросил Недвигин.

– Скорее всего – да, – ответил я. – Но его можно объехать. Там тоже одно укромное местечко поблизости есть – затихариться в нем, и послать в город на разведку пару человек.

– Хорошо, принимается, – кивнул Недвигин. – Перед Пинском встанем, отправим разведку. Но меня интересуют угрозы на маршруте. Вы упоминали про мобильную группу немцев, проехавшую по этой дороге и засевшую в Клённиках.

– Может они и не в Клённиках засели, товарищ генерал, – ответил я. – Это только наше предположение – там самое удобное место для обороны.

Недвигин молчал, глядя на карту. Потом поднял глаза.

– Давайте сделаем так: двигаемся вперёд, стараясь избегать боя любой ценой. Сошников, ты на броневике пойдешь впереди, дистанция – километр. Если наткнешься на немцев, то…

Я понял – мне надо будет любой ценой задержать врага хотя бы на пару минут, давая время колонне найти хоть какую – нибудь щель в лесу и спрятаться туда.

– Понял, товарищ генерал, – твердо ответил я, глядя в глаза комдива.

– Вот и славно, – Недвигин первым опустил глаза.

– А если доберемся до Клёнников, то на месте решим, что делать, – сказал Смирнов.

– Когда доберемся! – поправил его Зимин. – Не «если», а «когда»!

Недвигин выпрямился.

– Тогда по машинам!