Текст книги "Искатель, 2017 №8"
Автор книги: Алексей Курганов
Соавторы: Александр Вяземка,Александр Вашакидзе
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)
Возражений не последовало.
– Чтобы елось и пилось, чтоб хотелось и моглось! – произнес тост Семен Семенович, и все дружно приняли по бокалу красного вина, оказавшегося и в самом деле выше всяких похвал.
Дождавшись, когда гости справятся с шашлыком, генерал повернулся к Магаданенко.
– Давай, Шурик, рассказывай. Поведай, родимый, о делах наших скорбных.
– Да что тут рассказывать? – изрек прокурор убитым голосом. – Об этом и так целыми днями твердят по телевизору. Лично Пал Саныч дал команду специальную следственную группу создать. Со всей Москвы и Подмосковья старших следователей собрали. Тех, кто по особо важным делам. Сверху каждые полчаса звонят. Результатов требуют. Только где же их взять, если ни единой зацепки найти пока не удается?
– А младших следователей подключать не пробовали? – улыбнулся Сигизмунд Артурович. – Тех, кто по совсем пустяковым делишкам. Ладно, шучу. Ты вот чего, Александр Александрович, расскажи лучше о том, что удалось вам надыбать.
– Уж и не знаю, с чего начать, – вздохнул прокурор. – Преступления какие-то дерзкие, не похожие одно на другое. Ничем вроде бы не мотивированные. Ладно были бы угрозы или, допустим, требования. Так ведь не было ничего да и нет. Судите сами. Выходит Кондрашкин из офиса своей компании, а сверху, с чердака соседнего здания, киллер производит в него четыре выстрела из снайперской винтовки. Судя по трассологической экспертизе, позиция у стрелка была идеальная. Однако ни одна пуля в цель так и не попала, а киллеру удалось незаметно покинуть место преступления, не оставив никаких следов. Проходит два дня, и кто-то подкладывает Чекулаеву самодельное взрывное устройство. Правда, мощность заряда оказалась относительно небольшой, и потерпевший отделался телесными повреждениями, не представляющими опасности для жизни. Наконец, покушение на Барановского. По пути следования его кортежа преступники заложили в канализационный люк баллон с пропаном. Воздушно-газовая смесь рванула именно в тот момент, когда автомобиль с Барановским проезжал над люком. К счастью, все ограничилось повреждениями транспортного средства. Вот, собственно, и все.
– Может, стукачи чего-нибудь знают? Кто-нибудь их опрашивал? – поинтересовался Иннокентий Игоревич.
– Стукачи? – удивился прокурор. – Да их давно уже не осталось. Стучать-то не на кого. Профессиональную преступность мы давно уже искоренили. Если что и случается, так только на почве бытового злоупотребления спиртными напитками.
– А коррупция?
Прокурор смущенно потупил взор.
– Но мы стараемся беспощадно бороться, если вскрываются соответствующие факты, – пробормотал он.
– Ладно, – подвел итог беседы Сигизмунд Артурович. – Мы подумаем, что можно будет предпринять.
Глава 5
Вечера в Афинах были, конечно, не столь упоительные, как в России-матушке, но все равно очень приятные. Особенно летом, после того как спадал дневной зной и проголодавшийся народ подтягивался в многочисленные кафе и ресторанчики. Резидент российской внешней разведки подполковник Волк Федор Феликсович еще застал те времена, когда все так и было. Ныне заведения местного «общепита» (из тех, что еще не закрылись) в большинстве своем пустовали. Ничего не поделаешь – кризис! Вот и в той уютной таверне, куда он заглянул, не было ни души.
– О! Кирие синтагматархис! Ти канэтэ? Перастэ, перастэ, паракало[2], – радостно затараторил трактирщик.
«Успели уже пронюхать!» – с досадой подумалось Федору Феликсовичу. Секретная шифрограмма о том, что ему присвоено очередное воинское звание, поступила в посольство всего неделю назад.
Заказав порцию шоколадного мороженого и бутылочку минеральной воды, Волк присел за столик у окна и принялся ждать.
Два дня назад ему звонил из Москвы Максим Максимович.
– Как ты, Федя? – заботливо поинтересовался бывший шеф.
– Служу потихонечку, – сообщил Федор Феликсович.
– Тебя, я слышал, кое с чем можно поздравить? Рад за тебя, сынок.
– Вы-то как? – спросил Волк. – В Афины не собираетесь?
– Не сейчас. Возможно, где-нибудь в октябре-ноябре, когда попрохладнее будет. Обязательно посидим с тобой в той таверне, где ты меня устрицами угощал. Помнится, ты упоминал, что по четвергам они у них самые свежие. Жаль, но больше восьми штук мне не осилить. Здоровье уже не то. А звоню я тебе вот почему. Котика, понимаешь, завел. На кличку Тофик отзывается. Только вот захворал он у меня. Ветеринар лекарство выписал. Название электронной почтой вышлю. Оно на латыни написано. Не сочти за труд поискать в аптеках. В Москве его не достать.
– Будет сделано, – пообещал Волк.
Этот внешне безобидный телефонный разговор означал, что в той самой таверне, где пребывал ныне Волк, ему надлежало встретиться с человеком по имени Тофик. Посланец Максима Максимовича должен был появиться в четверг в восемь часов вечера. А то, что имя Тофик принадлежало якобы котику, являлось своего рода «сигнальным флажком». То есть просьбой оказать контакту максимально возможное содействие.
Рыжеволосый статный мужчина с блудливым взглядом брачного афериста появился ровно в восемь. Федору Феликсовичу, едва он увидел этого субъекта, вспомнились слова из старинной песенки: «Там был еще один роскошный мальчик, который ездил побираться в город Нальчик…»
«Жулик! – подумалось Волку. – Бабы без ума от таких прохиндеев. Как хорошо, что я не женщина!»
– Федор Феликсович? – спросил незнакомец.
– Ну да.
– Меня зовут Тофик. Вам привет от Максима Максимовича.
– Как там его котик? – произнес Волк слова пароля.
– Хворает, – прозвучал правильный отзыв.
– Что-нибудь выпьете?
– Спасибо. Если можно, чуть позже.
Тофик достал из кармана авторучку и набросал на бумажной салфетке рисунок человеческого уха рядом с жирным вопросительным знаком.
– Береженого бог бережет, – пожал плечами Федор Феликсович. – Как погода в белокаменной?
– Погода шепчет все о том же, – улыбнулся Тофик. – Я, собственно, чего вас побеспокоил. Не смогли бы вы оказать содействие в покупке кое-каких вещей?
– Не вопрос! – пообещал Волк. – В Греции по-прежнему есть все. Только вот денежек не очень хватает. Так, значит, по магазинам?
Из толстой пачки новеньких греческих драхм, недавно запущенных в обращение вместо евро, Федор Феликсович извлек купюру.
– Эфхаристо пара поли[3], – сказал он хозяину таверны на безукоризненном греческом языке.
По сравнению с японским или китайским, то есть с языками, которыми Волк владел в совершенстве, изучение греческого оказалось ничуть не сложнее школьной арифметики. Попрощавшись с трактирщиком, потерявшим дар речи от небывало щедрых чаевых, Федор Феликсович вышел с Тофиком на улицу. Он усадил гостя в припаркованный у входа свой служебный автомобиль с зелеными дипломатическими номерами.
– Вы бывали раньше в Афинах? – поинтересовался резидент. – Нет? Ну, тогда абсолютно все покажется вам интересным. Предлагаю съездить в одно дивное местечко.
Из-за бессовестно-грабительских цен на горючее, греческая столица давно уже избавилась от транспортных потоков. Сие позволяло с уверенностью констатировать, что «хвоста» за Волком, как обычно, не было да и не предвиделось. Промчавшись по набережной Посейдонос и проспекту Синтру, Федор Феликсович въехал в исторический центр города. Там, миновав площадь Синтагма, он свернул в узкую улочку, круто уходящую вверх. Подъем, пропетляв мимо жилых домов, которыми были плотно застроены склоны горы Ликавитос, завершился на небольшой площадке, отведенной под платную автомобильную парковку.
– Приехали, – сообщил Волк. – Пойдемте. Тут можно будет спокойно поговорить.
На вершине, куда Федор Феликсович привел визитера, стояла маленькая белая церквушка, а взору открывался восхитительный вид окутанного вечерними сумерками огромного города.
– Ух ты! – вырвалось у Тофика. – Впечатляет, однако!
– Родина демократии, – вздохнул Волк. – Хотя, конечно, чтоб ей провалиться, такой демократии! А ведь как хорошо начинали! До Индии при Александре Македонском сумели дойти. Раньше они говорили: «Мы бедная страна состоятельных граждан». А что теперь?.. Ладно, не будем о грустном. Итак, что я могу сделать для вас?
– Фамилия моя Белоглазов Тофик Анатольевич. Меня очень интересует одна дама.
«Ну, что я говорил! – подумал Волк. – Неужели он и впрямь брачный аферист? А может, даже сутенер?»
– Дама эта была раньше вашей соседкой по квартире. Звалась Екатериной Максимовной Сидоровой, – продолжил Тофик. – В настоящее время работает в американской разведке.
– Катюха – в ЦРУ?! – поразился Федор Феликсович. – Не может такого быть! Вы ничего не путаете? Та Сидорова, моя соседка, мыла полы в одной московской шарашке. Неужели в ЦРУ уборщицами теперь гастарбайтеров нанимают? Ни за что не поверю!
– Тем не менее это так. Информация из надежнейшего источника. Надеюсь, Максиму Максимовичу вы доверяете?
Вопрос, разумеется, был риторическим. Волк иной раз не доверял даже самому себе. Но Максиму Максимовичу!..
– Ну, допустим, – произнес он. – Только я тут с какого бока? Мы же с вами в Афинах, а не где-нибудь в Лэнгли, штат Вирджиния.
– А что нам мешает сгонять туда? – ухмыльнулся Тофик. – Все расходы, само собой, мы берем на себя.
– Кто это «мы»? – поинтересовался Волк.
– Мы – это держава российская. В пределах отпущенных мне полномочий могу пока рассказать лишь про то, что являюсь помощником Пал Саныча. Да, того самого Пал Caныча. В данный момент выполняю его личное, строго конфиденциальное поручение. Вам надлежит оформить отпуск. Полетим с вами за океан. Надеюсь, вы отнесетесь с пониманием к необходимости сохранить в тайне факт нашей беседы и, в особенности, ее содержание. И вот еще. Не знаю, обрадует вас это или огорчит, но Максим Максимович просил передать на словах, что через месяц вас ожидает увольнение в запас. В любом случае, если будет на то ваше желание, мы сможем гарантировать вам в дальнейшем очень приличное трудоустройство.
Глава 6
Как, имея в биографии две судимости, стать помощником руководителя исключительно солидного федерального учреждения?
«Таки не смешите мои щиблеты!» – ответил бы на этот вопрос любой из земляков Пал Саныча.
Помощником высокого руководителя рецидивист Белоглазов по кличке Чубайс, конечно же, не был. Эту легенду ему пришлось выдумать специально для реализации некоего хитроумного плана. Дело в том, что после условно-досрочного освобождения бесследно исчез Козлюк Иван Анисимович, владелец американской фирмы «Голден Рая», зарегистрированной на Багамских островах. Те, кому было поручено присматривать за бывшим зэком, понесли, разумеется, заслуженное наказание. Только вот легче от этого не становилось. Уж слишком много материальных ценностей в виде акций, недвижимости, роскошной яхты и прочего имущества продолжало числиться в Америке за этим проходимцем. Поиски, предпринятые, так сказать, по горячим следам, результатов не принесли.
Вопросов, требовавших незамедлительного решения, хватало и без Козлюка. Вот и получилось, что со временем об этом жулике все вроде бы забыли. Вспомнить о нем пришлось лишь в преддверии предстоявших выборов в Верховный Совет. Сигизмунд Артурович Зябликов обещал коллегам возвратить на родину денежный эквивалент добра, приобретенного этим деятелем на средства, вырученные от продажи украденных отечественных брильянтов. Исчезновение Козлюка грозило превратить данное обещание в «порожняк». Это неминуемо бросило бы тень на репутацию главы Верховного Совета.
Совсем не трудно было догадаться, что Козлюк сбежал в Америку к своему наворованному богатству. Только вот где и как там его искать? Тофик Белоглазов, получивший приказ заняться данной проблемой, день и ночь ломал голову, безуспешно пытаясь найти решение. В Нью-Йорке ему довелось однажды побеседовать с Михаилом Самойловичем Иткисом. Правда, сотрудничества в тот раз не получилось. Ничего не вышло и когда Белоглазов попробовал дозвониться Иткису из Москвы. По телефону ему очень вежливо объяснили, что никакого «факинг»[4] мистера Иткисатам не знают.
Тофик, сославшись на неодолимые трудности, мог бы, конечно, отказаться от столь почетного и ответственного поручения. Однако это могло стать камнем преткновения на пути реализации его карьерных амбиций. Папа Сильверст, давно собиравшийся уйти на покой, твердо обещал содействие в избрании Белоглазова на свое место в Верховном Совете. Вот и получалось, что кроме как к Арнольду Валентиновичу обратиться Тофику было теперь не к кому.
– Есть у меня одна мыслишка, – задумчиво произнес Арнольд Валентинович, выслушав любимого ученика. – Давай-ка сопоставим факты. Была у Артурчика женщина по имени Екатерина Максимовна Сидорова. Все бы хорошо, только завела она шашни с каким-то американцем. Приезжал он за ней пару раз на машине с номерами американского посольства. Это я видел собственными глазами. Потом укатила Катерина якобы к родственникам и домой не вернулась. А Савва-сапер мне потом рассказывал, как из Северопольска некую москвичку Сидорову Екатерину Максимовну отправили в загранкомандировку вместе с бригадой; шеф-монтажников. Они должны были собрать в Испании подводную лодку. На самом деле бригаду увезли в Колумбию. Там-то и выяснилось, что субмарину заказала местная наркомафия для перевозки кокаина в Штаты. Ясное дело – ребят этих, конечно бы, грохнули. Лишние свидетели, сам понимаешь, никому не нужны. Только оказались работяги не лыком шиты. Колумбийских мазуриков они повязали и сдали всю банду вместе с лодкой американцам. За это выплатили им в Штатах аж семь миллионов долларов. Мужики на эти деньги вскладчину построили потом в Северопольске заводик. Делают на нем навигационное оборудование и бытовые самогонные аппараты. А их переводчица Сидорова осталась в Америке. Похоже, уж очень шустрая она, эта бабенка. Теперь-то понятно – наша Катерина еще в Москве с американской разведкой снюхалась. В их посольстве в кого ни плюнь, однозначно в шпиона попадешь.; Вот ее бы и поискать тебе в первую очередь. Глядишь, с ее помощью и получится вычислить Козлюка. За спасибо она, конечно, пальцем о палец не стукнет. Следовательно, надо будет пообещать ей процентик с того, что Козлюк успел прикарманить. Уловил?
Папину подсказку Тофик, разумеется, принял к сведению. Цены бы ей не было, ежели кто-нибудь сумел объяснить заодно, где и как искать в Америке эту Сидорову. Вот почему, немного поразмыслив, он готов был уже признать свое поражение, как вдруг случилось невероятное. В супермаркете на Лубянке, куда Белоглазов заглянул, чтобы купить пачку сигарет, Тофик едва не столкнулся нос к носу с Михаилом Самойловичем Иткисом. А еще говорят, что курить вредно! Выходит, иногда это может даже приносить пользу. Пусть не для здоровья, но уж для дела как минимум.
К счастью, Иткис в тот момент расплачивался за купленный товар и Тофика не заметил. Зато Белоглазову удалось не только проследить за ним, но и, на всякий случай, запечатлеть в мобильном телефоне облик Михаила Самойловича. Из супермаркета тот пешком направился в Милютинский переулок, где скрылся в подъезде одного из жилых домов.
Казалось бы, ну вот он тот самый Иткис собственной персоной. Бери его тепленьким и начинай диалог. Так подумал бы кто угодно, но только не Тофик. Он-то как раз был очень умный, за что и получил свое прозвище – Чубайс. Первым делом Белоглазов позвонил Васе-душителю и велел вместе с Шибздиком срочно подъехать в Милютинский переулок. Пока соратники добирались, он принялся обдумывать план предстоящих действий. В Нью-Йорке общение с Иткисом являлось лишь одним из вариантов «наезда» на Козлюка. Ныне Михаил Самойлович стал, образно выражаясь, тоненькой нитью, которая могла бы вывести на беглого Ваньку. Важно было ниточку эту ни в коем случае не оборвать.
То, что Михаил Самойлович оказался в Москве, Тофика нисколько не удивило. В самом деле, ну и что за жизнь нынче в Америке? Не жизнь, а сплошной фильм ужасов. Причем чем дальше, тем страшнее. То стрельбу там учинят в местах естественного скопления населения, то вообще небоскребы взрывают. Взять хотя бы тот же Нью-Йорк. Даже много лет назад, когда Белоглазов с бригадой был там в служебной командировке, обстановка в том мегаполисе уж очень напоминала будни прифронтовой полосы. В том смысле, что ежели высунешься из траншеи, непременно пулю или осколок снаряда черепушкой поймаешь.
Туземные жители знали об этом вовсе не понаслышке. Не зря чуть ли не в каждом кинофильме у них показывали один и тот же сюжет. Подходит, скажем, какой-нибудь доходяга-наркоман к прилично одетому мистеру и сует ему под ребра «волыну». Жертва ограбления тут же достает из кармана бумажник и бормочет: «Только не убивай». В нью-йоркском метро Тофика тоже попытались взять на «гоп-стоп» два жирных придурка. Ну и что? Белоглазов просто сунул руку в карман плаща, изобразив, будто там у него покоится ствол. Грабители моментально стушевались и сами стали выгребать из карманов всю свою наличность. Кажется, всего-то долларов тридцать смогли наскрести. Пришлось снять с одного из них золотую цепь. Впрочем, оказалась она из позолоченной меди, то бишь – «дурилкой».
Просто так подойти к Иткису на улице было бы несолидно. Для серьезного и обстоятельного разговора требовалось какое-нибудь тихое уютное местечко. Например, художественная галерея, библиотека, в крайнем случае парк культуры и отдыха. Вася-душитель с Шибздиком должны были проследить за Михаилом Самойловичем и сообщить Тофику, когда клиент окажется в одном из таких мест.
В последующие два дня Иткис из дома никуда не выходил. Лишь на третий день в половине седьмого вечера он с какой-то женщиной показался из подъезда. Они пешком направились в сторону Сретенки. Шибздик проводил эту парочку вплоть до ресторана «Славянская трапеза», откуда и позвонил Белоглазову.
Глава 7
На пенсию полковника Максима Максимовича даже не проводили. На заслуженный отдых его, можно сказать, просто спровадили. Ни тебе, понимаешь, букета цветов и памятных подарков. Ни прочувствованных слов товарищей по работе под рюмочку какого-нибудь веселящего напитка. Впрочем, обижаться на это оснований не имелось. Служебные «междусобойчики», когда-то переименованные в «корпоративы», давно уже находились под строжайшим запретом. И все равно данное событие Максим Максимович хоть и скромно, но все-таки отметил, пригласив в ресторан старинного друга и однокашника Мишу Иткиса с супругой его Цилей Моисеевной.
Миша, то есть Михаил Самойлович, тоже числился пенсионером. Однако, в отличие от Максима Максимовича, был он этим вполне доволен, ибо ничто теперь не отвлекало его от любимого занятия – поэтического творчества. В Америке приличными тиражами разошлись два сборника его стихов на американском языке. А вот на родине публиковать Иткиса не соглашалось пока ни одно издательство. «Нет пророка в своем отечестве», – чем-нибудь иным объяснить это прискорбное обстоятельство у Иткиса не получалось.
– Уважаемые господа, не покажется ли бестактностью, если я попрошу разрешения пригласить на танец вашу прелестную даму? – с этой учтивой фразой к Максиму Максимовичу и его гостям обратился симпатичный рыжеволосый мужчина приятной наружности.
– Тофик, неужели это вы?! – удивленно воскликнул Михаил Самойлович. – Мы ведь, кажется, встречались в Нью-Йорке?
– Вы абсолютно правы, – ответил мужчина. – Поверьте, я искренне польщен тем, что вы все еще помните скромную персону вашего покорнейшего слуги.
Циля Моисеевна тоже повернула голову в сторону незнакомца.
– Извините, я не танцую, – сообщила она, смерив субъекта внимательным оценивающим взглядом.
– Может, вы не откажетесь разделить нашу трапезу? – предложил Максим Максимович. – Раз уж вы с Михаилом Самойловичем давние знакомые.
– Почту за честь, – с легким поклоном ответил Тофик, присаживаясь за столик. – Позвольте представиться: Белоглазов Тофик Анатольевич. Для вас – просто Тофик.
– Очень приятно. Меня зовут Максим Максимович. С Михаилом Самойловичем вы уже знакомы. Мне остается представить вам супругу Михаила Самойловича, восхитительную Цилю Моисеевну. Есть предложение поднять бокалы за встречу.
– Как там с вашим алмазным проектом? – поинтересовался Иткис, машинально отметив, что Белоглазов лишь пригубил содержимое своего бокала с великолепным крымским вином.
– Извините, никак, – развел руками Тофик. – Его пришлось временно заморозить. Козлюк оказался жуликом, и его посадили. Пока мы искали других партнеров, грянул мировой экономический кризис. Потом мажоритарный акционер почил в бозе, а наследники его до сих пор пытаются разобраться, кому сколько причитается.
– Ну и чем же вы теперь занимаетесь?
– Уговорили меня перейти на службу государеву. Тружусь ныне помощником по особым поручениям у Пал Саныча. Нуда, у того самого Пал Саныча.
– Даже так?! – вырвалось у Иткиса. – Что ж, поздравляю.
– Спасибо. Кстати, очень удачно, что мы с вами встретились. У вас ведь наверняка сохранились кое-какие связи в Америке. А мне недавно Пал Саныч поручил разыскать там одну женщину, нашу соотечественницу. Вот я и подумал – не смогли бы вы мне помочь?
– Что именно вам о ней известно?
– Да почти ничего. Она была командирована за границу переводчицей. Кажется, в Колумбию. Впоследствии оказалась в Америке. Вероятнее всего, вышла замуж за дипломата. Дальше следы ее теряются.
Михаил Самойлович с Максимом Максимовичем переглянулись.
– А как ее фамилия? – поинтересовался Иткис.
– Сидорова Екатерина Максимовна.
– У вас есть ее фотография?
– Увы!
– Ладно, – произнес Максим Максимович. – Оставьте, пожалуйста, номер вашего телефона. Мы подумаем, как вам помочь.
На листке, выдранном из записной книжки, Белоглазов изобразил номер своего мобильника, после чего откланялся, сославшись на неотложные дела.
– Что скажешь, Циленька? – обратился Иткис к супруге.
– Аферист! – безапелляционно заявила Циля Моисеевна.
– А мне то же самое еще в Нью-Йорке подумалось, – признался Михаил Самойлович.
– Разберемся, – усмехнулся Максим Максимович, сунув в карман листок с номером телефона.
В его душе набирало силу приятное, хоть и несколько зыбкое предвкушение чего-то очень любопытного и кое-что обещающего. Совсем как у котика, еще не успевшего почуять запах добычи, но уже уловившего краем уха подозрительное шевеление где-то за паркетным плинтусом.
Глава 8
Было бы не совсем корректным утверждать, будто с некоторых пор в тихом местечке под названием Лэнгли вовсе прекратилась невидимая постороннему взгляду напряженная кропотливая работа. Та самая, чье содержание составляло когда-то одну из самых охраняемых государственных тайн великой заокеанской державы. Тем не менее кое-что все-таки изменилось после подписания между Россией и США всеобъемлющего договора о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи.
В былые времена режим строжайшей секретности мог в ЦРУ касаться кого угодно, но только не главного аналитика, лейтенанта Кэтрин Бэдминтон. Именно через эту миссис, носившую в девичестве фамилию Сидорова, проходили все сверхсекретные материалы. Катерина на их основе готовила ежедневные сводки для директора самого могущественного (после российской внешней разведки) шпионского ведомства. Так уж было у них заведено. Вот почему Катина контора на ее исторической родине внезапно превратилась в своего рода держателя заокеанских тайн. Этим она, к слову сказать, не уставала вводить в досадливое смущение своих московских собратьев по ремеслу. С ними Катина контора регулярно и, между прочим, абсолютно бескорыстно делилась самыми сокровенными цэрэушными секретами.
Так продолжалось до тех пор, пока не случился в США очередной экономический спад. Это печальное событие стало давно ожидаемым катаклизмом. Тем не менее оно, как и всякая неприятность, подкралось незаметно, спровоцировав небывалой силы биржевой и финансовый крах. Именно тогда и было заключено упомянутое выше межгосударственное соглашение.
Многочисленные сателлиты, еще недавно клявшиеся в любви и верности Америке, предпочли сделать вид, будто ничего не случилось. Руку помощи братскому народу США протянула только Россия, согласившись на реструктуризацию части американских долгов. Помимо прочего, стороны также договорились больше не шпионить друг за другом и кардинально сократить штатную численность своих разведывательных структур. Однако и после этого ЦРУ, словно пущенный с горки железнодорожный вагон, продолжило по инерции имитацию деловой активности, почти потерявшей, очевидно, какой-либо практический смысл.
Вот и миссис Бэдминтон, как и прежде, ездила каждый будний день на службу. Там среди ее сослуживцев царила атмосфера нервного ожидания грядущего увольнения. В его неизбежности не сомневался отныне никто. Консенсуса не получалось достичь лишь в том, каков будет размер выходного пособия. То есть выплатят что-нибудь или вообще ничего не заплатят? Понятно, что Катерину подобного рода вопросы ничуть не тревожили. Львиную долю своих сбережений она давно уже конвертировала в российские рубли (самую твердую валюту мира) и разместила на депозитах в нескольких московских коммерческих банках.
Раньше ей частенько приходилось задерживаться на работе. Теперь у нее появилась масса свободного времени. Его наконец-то стало возможным посвящать домашним делам, в том числе заботам о любимом муже. Катин Сэмуля, подав в отставку, перебрался было в Иллинойс. Там занялся он выращиванием на приусадебном участке экологически чистого шпината и разведением йоркширских кроликов. Ими, втайне от жены и фискального ведомства, Сэм потихонечку приторговывал какое-то время на чикагском рынке. Иначе никак не получалось сводить концы с концами.
Повиснуть на шее у супруги Бэдминтону не позволяла гордость. В то же время попробуй-ка прожить на полковничью пенсию! Особенно если приходится платить налоги сразу за два объекта недвижимости, а стоимость коммунальных услуг повышают чуть ли не каждый месяц. Что уж говорить о ценах в продуктовых супермаркетах! Даже в тех, где торгуют одним лишь генетически модифицированным продовольствием. Оттого-то и стало подсобное хозяйство очень даже неплохим подспорьем. Однако продолжалась эта предпринимательская деятельность Сэма лишь до тех пор, пока не спалили тамошние бомжи его любимое бунгало. Домик, разумеется, был застрахован. Только вот страховая компания, как у них водится, обманула старика, выплатив после долгого разбирательства какие-то совершенно смешные деньги. Пришлось отставному полковнику возвратиться в лоно семьи.
Про Сидорову с ее колумбийскими приключениями и американской правительственной наградой Максим Максимович узнал из донесений нью-йоркского резидента Миши Иткиса. Данная информация, не имевшая, на первый взгляд, никакого касательства к текущим на тот момент оперативным разработкам, автоматически отложилась в глубинах феноменальной памяти полковника. Позже, когда от коллег из соседней братской страны хлынул поток цэрэушных секретов, у него зародилось в душе некое подозрение, переросшее со временем в догадку, а затем и в твердую уверенность. Как бы там ни было, но внезапное появление у спецслужбы соседей канала утечки совершенно секретных американских сведений являлось наверняка результатом внедрения «крота». Сообразить, кто именно им является, не составило никакого труда. Достаточно было просто сопоставить кое-какие факты.
Не бывает, как известно, бывших чекистов. Якобы случайная встреча с подозрительной личностью не могла не насторожить Максима Максимовича. Вполне вероятно, она, в нарушение достигнутых межправительственных договоренностей, свидетельствовала о тайной операции, затеянной заокеанскими коллегами. В таком случае американцам следовало «помочь». С тем чтобы вывести их впоследствии на чистую воду. Иными словами, ткнуть ребят «фейсом об тейбл»[5].
Прежде всего Максим Максимович через своего бывшего заместителя собрал исчерпывающую информацию о субъекте по фамилии Белоглазов. Им оказался мелкий жулик с двумя судимостями за мошенничество.
«Странно, – подумалось Максиму Максимовичу. – Вроде заокеанские коллеги дел раньше с такой шпаной не имели».
Впрочем, нельзя было исключить и то, что в данном случае имела место попытка просто-напросто запутать следы.
«Придется подключить Федю Волка, – решил Максим Максимович. – Хватит уже ему пузо свое на солнышке греть».
Глава 9
Слов на ветер Сигизмунд Артурович Зябликов никогда не бросал и собственные обещания выполнял неукоснительно. Этим, в частности, и заслужил свой непререкаемый авторитет. Между тем неожиданно возникшая проблема заключалась по большому счету даже не в том, чтобы помочь удержаться в руководящем кресле прокурору с ласкающей слух фамилией Магаданенко. Чье-то никем не санкционированное самоуправство могло породить в нестойких умах ложное представление, будто Верховный Совет потерял способность контролировать положение дел в стране. Требовалось, пока еще не поздно, найти и обезвредить таинственных террористов.
На заседании Верховного Совета, изложив коллегам содержание своей беседы с генералом Прониным, Сигизмунд Артурович предложил обсудить создавшуюся ситуацию и составить план действий. Пока члены Совета раздумывали, слово взял кадровик Нигматуллин Равиль Усманович, по прозвищу Хан. Свою прежнюю кликуху (Татарин) он предпочел сменить, мотивируя тем, что звучит она не очень толерантно.
«Ну-ну! – узнав об этом, с усмешкой подумал Зябликов. – Интересно, что еще наш популист придумает для привлечения электоральных симпатий?»
– Вряд ли мы с вами что-нибудь тут сможем придумать, – заявил Хан. – Предлагаю созвать сходняк и послушать не только наших авторитетных товарищей, но и молодую поросль, нашу надежду на будущие достижения.
– Какие еще будут мнения? – поинтересовался Артурчик.
– Проблема, как я полагаю, не терпит отлагательства, – произнес Папа Сильверст. – А быстро всех собрать у нас не получится. Думаю, следует провести расширенное заседание Совета с приглашением только членов нашего братства из Москвы и Подмосковья.
Так и порешили (при одном воздержавшемся), поскольку иных предложений не последовало.
На следующий день приглашенные члены братства собрались в подмосковном Метелкино.
– Братва! – начал Сигизмунд Артурович, открывая заседание. – Давайте, положа руку на сердце, вспомним, кем каждый из нас был еще сравнительно недавно. Одни тырили по мелочам все, что плохо лежит. Иные шарили по чужим карманам, обносили квартиры честных и не очень честных граждан, дурили мозги доверчивым недоумкам, отбирая нажитое непосильным трудом. Те, кто обладал соответствующей квалификацией, работали с железом, не отходя от кассы. Наиболее продвинутые изобретали и воплощали в жизнь способы обналичивания средств и уклонения от уплаты налогов, доили банки с помощью фальшивых авизо или хакерских атак и так далее. Были и такие, кто лишнего в голову не брал и жил по принципу: украл, выпил – в тюрьму. Кое-кто из нас все еще не может расстаться с ностальгической тоской по своему прошлому. Специально для них, как вы знаете, мы тут недавно оборудовали парк развлечений с ролевыми играми и аттракционами. Можно, например, получить приз за вскрытие дверного или сейфового замка. Поучаствовать в ограблении инкассаторов. Попытаться извлечь бумажник из кармана робота-манекена, снабженного чувствительными датчиками. Есть даже отель в стиле лагерного барака, где любой желающий может провести ночь на шконке или даже в ШИЗО. Я уже не говорю о самых разнообразных компьютерных играх, моделирующих иллюзию каких угодно противоправных деяний.
