Текст книги "Искатель, 2017 №8"
Автор книги: Алексей Курганов
Соавторы: Александр Вяземка,Александр Вашакидзе
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)
Сигизмунд Артурович сделал паузу, чтобы глотнуть минеральной воды.
– Что имеем мы на текущий момент? – продолжил он. – Реализация положений Магаданской декларации позволила не только навести образцовый порядок в отчизне. Каждый из нас, бывших воров, стал не просто законопослушным налогоплательщиком. Все мы, являясь акционерами промышленных предприятий и кредитно-финансовых учреждений, вынуждены нести одновременно тяжкое бремя контроля над положением дел на вверенных нам объектах народного хозяйства. До последнего времени у нас это неплохо получалось, ибо кому, как не нам, лучше всех известно о тайных способах отчуждения материальных ценностей. Тем не менее даже на этом благостном фоне нашлись какие-то гниды, чьи не санкционированные нами деяния могут послужить примером для нестойких граждан с пониженным уровнем социальной ответственности. Я имею в виду те возмутительные теракты, что случились неделю назад. Обращаюсь ко всем с настоятельной просьбой включить мозги. Фраеров, не способных даже толком имплементировать элементарное мочилово, необходимо в кратчайшие сроки вычислить, изловить и строго наказать. Чтобы другим неповадно было. Имеются ли у кого-нибудь соображения, вопросы или предложения?
Пока присутствующие «переваривали» сказанное главой Верховного Совета, с ехидной репликой к докладчику неожиданно обратился кадровик Нигматуллин. Дескать, в курсе ли Артурчик, что некий зэк по фамилии Козлюк, не отсидев практически ничего из назначенного ему срока, выпущен на волю и сгинул бесследно в неизвестном направлении?
– Ежели память мне не изменяет, а она у меня очень даже прекрасная, на этой крысе зависло порядка ста пятидесяти лимонов. В зелененьких баксах, разумеется, – добавил Хан с издевательской ухмылкой. – Только кое-кто вроде бы обещал кое-что Верховному Совету. Вот я и спрашиваю: отвечать за базар кто-нибудь собирается? Или как? В обща-ке, наверное, бабок скопилось немерено? Что нам какие-то полторы сотни лимонов?!
Как и рассчитывал интриган, в зале воцарилась гнетущая тишина, чреватая чудовищной силы взрывом. Сладкое слово «общак» в сочетании с девятизначной цифрой способно было смутить и даже ввести в соблазн кого угодно.
«Ах ты, подлец! – подумалось Сигизмунду Артуровичу. – Эх, надо было все-таки отослать тебя в светлое будущее. Впрочем, без оппозиции тоже не здорово. Как же все-таки сделать ее управляемой?»
Аудитория затаила дыхание, и лишь Папа Сильверст не смог сдержать тонкой иронической усмешки. Уж он-то превосходно знал – застать Артурчика без козырного туза в рукаве можно разве что в парилке.
– Хоть это и не относится к теме нашего сегодняшнего форума, тем не менее я отвечу всеми нами уважаемому Равилю Усмановичу, – начал Зябликов. – Полагаю, большинство из вас в курсе затронутого вопроса. Правда, далеко не все знают, что в деле Козлюка мы столкнулись с непростой дилеммой. С одной стороны, наш самый справедливый в мире суд вынес суровый приговор проходимцу, покусившемуся на всенародное достояние. С другой стороны, скажите мне, а какой с него прок на зоне? Да никакого! Одна, прости господи, головная боль!
Сигизмунд Артурович обвел аудиторию суровым взглядом.
– Нуда! На хрена он там нужен?! – скуксившись, забормотали те, по кому скользнул стальной взор Артурчика.
– Вы меня знаете, – продолжил Зябликов. – Вот и подумайте, а с какой радости нам его, козла вонючего, уговаривать? Кто-нибудь сможет представить, как я, например, ползаю перед фраером на коленях и умоляю это чмо? Хватит, мол, крысятничать. Не пора ли бабки вернуть?
По залу прокатился легкий смешок, больше похожий на тихое деликатное хихиканье. Нарисовать в воображении картину, предложенную Артурчиком, вряд ли хватило бы фантазии или смелости у кого-нибудь из присутствующих. А вот про то, с какой неуловимой быстротой может появляться в ладони председателя Верховного Совета лагерная заточка, знали тут очень многие. Тускло сверкнув любовно отполированным лезвием, «перышко» легко, словно в кусок маргарина, вонзалось, при случае, в печень провинившегося. Брр! Спаси и сохрани, Матерь Божья!..
– Отсюда вывод, – продолжил Сигизмунд Артурович, – а не лучше ли сделать так, чтобы он сам принес наши тугрики с поклоном да на полусогнутых?
– Верно! – с энтузиазмом отозвалось собрание. – Именно на полусогнутых! Непременно с поклоном!
– Короче, – веско произнес Артурчик, и легкий оживленный шумок в аудитории мгновенно стих. – Короче, пришлось отправить барыгу на химию в один из отдаленных уголков нашей необъятной родины. Вы спросите – почему? Да потому что прокуратура, ни с кем не посоветовавшись, успела объявить его в международный розыск. Ежели он в Штатах объявится, его тут же заметут, быстренько придумают обвинительное заключение и впаяют лет двадцать. А имущество, что он успел прикарманить, разумеется, конфискуют.
Небольшая толика правды, как известно, способна закамуфлировать любую ложь. Учить этой истине Сигизмунда Артуровича не было никакой нужды. Он и сам смог бы поучить кого угодно.
– Надеюсь, вы понимаете всю сложность стоящей перед нами задачи? С одной стороны, реализовать активы и вернуть деньги на родину без Козлюка мы не можем. Формально он все еще числится собственником. С другой стороны, отправить его в Америку, пока он находится в розыске, не представляется возможным. Сие чревато тем, о чем я поведал чуть выше. Американцы, у которых трещит по швам дефицитный госбюджет, давно уже раскатали губу на данное имущество. На официальные просьбы отечественной прокуратуры убрать фамилию Козлюка из списка разыскиваемых лиц они не реагируют. Наши специалисты, конечно, занимаются этим вопросом. Остается дождаться результатов их работы. Так что, ошибочка тут у вас вышла, Равиль Усманович.
– Но ведь… – попытался что-то возразить Нигматуллин.
– Повестка дня исчерпана, – перебил его Сигизмунд Артурович. – Цели ясны, задачи определены. За работу, товарищи!
Глава 10
О Нью-Йорк, великий город! То есть очень большой и густонаселенный. Железобетонные джунгли – иначе не скажешь. Тофику там в прошлый раз совсем не понравилось. Федор Феликсович и вовсе ни разу в США не бывал.
Перелет из Москвы на сверхзвуковом ТУ-174 продлился всего-навсего три часа. Впрочем, Белоглазову этого вполне хватило, чтобы заложить основу будущих неформальных отношений с двумя очаровательными девушками-стюардессами. Можно было, конечно, посвятить какое-то время осмотру нью-йоркских достопримечательностей. Однако эта мысль почему-то ни Тофику, ни Волку в голову не пришла. Отстояв очередь за билетами, они вылетели в Вашингтон на допотопном «Боинге» одной из местных авиакомпаний.
– Пойдем перекусим, – предложил Белоглазов, когда они разместились в знаменитом вашингтонском отеле «Уотергейт». – А вечерком можно будет и в гости наведаться.
– Не сегодня, – возразил Волк. – Катюха меня таким не узнает. Придется пару дней повременить, пока не отрастет щетина. А еще надо будет парик приобрести, чтобы окончательно войти в образ.
– Не понял! – удивился Тофик. – На хрена такой маскарад?
– Телка может подумать, будто мы с тобой из ЦРУ или ФБР. Вроде как проверку ей устраиваем, наподобие провокации, – принялся объяснять Федор Феликсович. – Значит, кинется сразу в полицию звонить. Нам с тобой это надо? А вот если я буду с длинными волосами, небритым и слегка поддатым, она сразу сообразит, что перед нею бывший сосед ее, Димка Овечкин. Если, конечно, захочет пойти на контакт. Ежели не захочет, надо будет думать, как ее обаять.
– Захочет! – с уверенностью заявил Белоглазов. – Они тут в Америке все на баксах помешаны. У меня есть полномочия сделать ей предложение, от которого она отказаться не сможет.
– Что ж, – вздохнул Волк. – В таком случае флаг тебе в руки. А я все-таки прогуляюсь завтра с утра. Поищу паричок в местной торговой сети.
В аргументах Федора Феликсовича имелся налицо неоспоримый резон. Тем не менее терять зря время Тофик не собирался. Вот почему, взяв такси, он вечером отправился по адресу, которым в Москве снабдил его Максим Максимович. Там, в пригороде американской столицы, обиталищем Сидоровой оказался небольшой двухэтажный домишко с зеленой лужайкой перед фасадом. Окна в нем были плотно задернуты шторами. Однако кое-где сквозь них пробивался свет, свидетельствуя, что жильцы находятся дома.
Тофик велел таксисту подождать минут десять, а сам направился к домику. Обогнув его, он оказался на заднем дворе, усаженном какой-то растительностью. На втором этаже строения виднелось приоткрытое окошко, из которого доносился странный гул. Взобраться по водосточной трубе на узкий карниз оказалось плевым делом. Осторожно заглянув в окно, Белоглазов обнаружил внутри симпатичную тетку с роскошным бюстом. В комнате, обставленной спальным гарнитуром, она энергично драила напольный ковер щеткой пылесоса.
«Так вот ты какая, Екатерина Максимовна!» – успел подумать Тофик.
Хлипкий деревянный карниз внезапно обломился, и Белоглазов полетел вниз. Приземлился он спиной на что-то ужасно колючее. Превозмогая жуткую боль, он кинулся к поджидающему его такси. Муки, которые довелось ему претерпеть по дороге до отеля, можно было бы сравнить, вероятно, с шествием на Голгофу.
– Федор Феликсович, выручай, – взмолился Тофик, ввалившись в гостиничный номер Волка. – Погляди, бога ради, что там у меня на спине?
– Где это тебя так угораздило? – поразился Волк. Вся спина Белоглазова оказалась густо утыкана застрявшими под кожей обломками колючек. – Нет, дружище. Я тут бессилен. Здесь хирургу работы на полдня. Потерпи. Сейчас попробую вызвать неотложку.
Подъехавшая вскоре карета скорой помощи увезла Белоглазова в госпиталь. А Федор Феликсович спустился в бар, чтобы принять перед сном пару-тройку бокалов двойного виски со льдом, но, разумеется, без содовой.
Утром он прогулялся по магазинам. Искомый парик приобрести удалось с неожиданной легкостью. Судя по отражению в зеркале, с длинными волосами Волк выглядел почти как Дима Овечкин, бывший сосед Кати Сидоровой. Гораздо сложнее оказалось найти подходящий крепленый напиток. Для реализации задуманного подошло бы что-нибудь вроде отечественного «плодово-выгодного» или, например, «трех семерок». Именно такое пойло дало бы нужный «выхлоп». То есть зловоние, которое наверняка отложилось в Катюхиной памяти.
Женское обоняние, натренированное ароматами элитных и не очень элитных парфюмов, могло запросто уловить подделку. Это в том случае, если Федору пришлось бы мешать пиво, допустим, с благородным португальским портвейном или, упаси господь, со знаменитым испанским хересом.
Глава 11
– Ну и как же ты, Вася, до жизни такой докатился? – вкрадчивым голосом поинтересовался Сигизмунд Артурович. – В террористы решил податься? Может, еще и пояс шахида у тебя имеется?
Огромный увалень, известный среди своих как Вася-ду-шитель, стоял перед главой Верховного Совета. Безмятежным спокойствием лучился Васин голубоглазый взор. Столь же невинный и бесхитростный, как у какого-нибудь юного воспитанника детского садика.
– А зачем? – спросил Вася.
– Что – зачем?
– Ну, пояс шахида зачем?
– Это я тебе потом объясню. Ты где взял взрывчатку?
– Сам сделал, – заулыбался Вася. – Это же элементарно. В любой аптеке все нужные компоненты имеются.
– Погоди с аптекой, – велел Сигизмунд Артурович. – Кто тебя вообще надоумил всю эту лажу устраивать?
– Никто не надоумливал, – сообщил Вася. – Это я сам придумал. Хотел вначале нитроглицерином обойтись. Его ведь сделать, как два пальца об асфальт. Но с ним проблем не оберешься. От малейшего толчка взрывается. А с пластидом в этом смысле значительно проще. Ему даже взрыватель не нужен. Можно просто воткнуть в него стеклянную ампулу с кислотой. Ножкой наступишь, хрясть – и ба-бах!
– И много у тебя этого пластида?
– Думаю, килограмма три наберется.
– Отдашь все Рамзесу. Понял меня? Ну, а в Хохловском переулке?..
– Нет, там не пластид. Там газ рванул. Пришлось в канализационный люк баллон запихнуть с пропаном. Вместе с дистанционным взрывателем. Схему я сам придумал. Вот, поглядите.
Бумажку с изображенной на ней схемой Сигизмунд Артурович разглядывать не стал. Он просто отложил ее в сторону.
– Ну, ладно. С этим более или менее понятно. А вот стрельбу ты какого хрена затеял? Взрывчатку, что ли, пожалел?
– Так это же все понарошку. Чубайс нам говорил, что клиентов надо заблаговременно к переговорам готовить. Своего рода любовную прелюдию им устраивать…
– Вот что я скажу тебе, Вася, – перебил его Сигизмунд Артурович. – Накосячил ты, конечно, по полной. Сколько раз я вам, козлам, втолковывал – беречь надо отечественного предпринимателя. Суть не в том, что понтами до поры до времени они тешатся. Футбольные клубы заграничные покупают. Бешеные бабки на закордонных курортах просаживают вместо того, чтобы нашу собственную рекреационную сферу поддерживать. Особняками да яхтами по всему свету владеют, хотя пользоваться этим добром им недосуг. Это все пройдет. Профсоюзы и так уже потихонечку хвосты им прижимают, чтобы не борзели по-наглому. Главное – делом они занимаются. Рабочие места создают, налоги в казну платят, имуществом своим рискуют. Вот ты, Вася, деньги когда-нибудь терял?
– А то! Позавчера Валенку всю зарплату в очко продул.
– Обидно?
– Не то слово!
– А представь, будто лишился ты сразу нескольких сотен лимонов. Может, даже миллиард потерял. Каково, братец? Из князи, так сказать, прямо в грязи! Ты вот дрыхнешь себе по ночам. А им, олигархам нашим, мысли нехорошие спать не дают. И про конкурентов, и про налоги, и про зарплаты работников. Про то, где бы новое оборудование купить, чтобы, значит, повысить производительность труда. За что же их убивать? Им помогать надобно. Беречь их надо как национальное достояние. Усек?
На Васином лице изобразилось выражение мучительного раздумья.
– Ладно, – вздохнул Сигизмунд Артурович. – Косяки свои сам будешь исправлять. Свободен пока. Ружьишко только не забудь сдать вместе с пластидом.
Вася бочком протиснулся к выходу, а Сигизмунд Артурович обратил свой взгляд на Рамзеса, Иннокентия Игоревича Рамзайцева. Пока глава Верховного Совета беседовал с Васей-душителем, тот молча сидел в углу скромно обставленной кухоньки. Именно на ней, в своей малогабаритной квартирке, Артурчик предпочитал проводить за чашечкой ароматного чая приватные встречи с соратниками.
– Скажи-ка мне, Кеша, а откуда у него погоняло такое? Он что, и впрямь придушил кого-то?
– Бог с тобой! – улыбнулся Иннокентий Игоревич. – Да он и мухи-то не обидит. Просто фамилия ему такая досталась – Душителев.
– А пластид где он делать научился? В армии, что ли, служил?
– В университете. Химиком стать собирался. Но его с третьего курса поперли. Производство контрафактного виски затеял. За это и срок схлопотал. А виски, кстати, очень неплохое у него получалось. Ничуть не хуже шотландского. Я пробовал. Хотя, конечно, водочка наша для здоровья намного полезнее. Если не шибко злоупотреблять.
– Так, говоришь, Фима-хакер его вычислил?
– Ну да. Васька сдуру на весь интернет растрепал про свои подвиги. Видео, понимаешь, выложил с места событий. За это ему несколько миллионов лайков обломилось. Любит народ наш смотреть, как убивают кого-то. И даже советы в коментах шлют. Мол, в следующий раз надо бы сделать так-то и так-то. Чтобы уж наверняка.
– Выходит, весь этот цирк он ради лайков устроил?
– Не совсем. Мне кажется, метит наш пацан на место Чубайса. Популярность себе зарабатывает. На случай, если Тофик пойдет на повышение.
– Ничего не понимаю. И как это не замела его до сих пор наша доблестная полиция?
– Да очень просто. Васька под чужим ником в интернет заходит и с помощью специальной программы шифруется. Это чтобы никто вычислить его не смог. А вот у Фимы получилось.
– Ну, и что теперь?
– Давай-ка с Арнольдом посоветуемся, с Папой нашим Сильверстом, – предложил Рамзес. – Это он мастер придумывать, как подфартить и вашим и нашим.
Глава 12
– Да, брателло, повезло тебе, – изрек Федор Феликсович, выслушав рассказ Тофика о его злоключениях. – Узнаю цэрэушные штучки. Мастера они такие подлянки устраивать. Карниз-то наверняка был подпилен, а внизу специально колючки посажены. Хорошо что не ядовитые. А то пришлось бы отправлять тебя на родину в гробике цинковом. Груз двести называется. Слыхал про такой?
Из госпиталя Белоглазова отпустили на следующий день после случившейся неприятности. Как раз перед обедом. Очевидно, чтобы лишний раз не кормить. Правда, колючки из него все-таки извлекли и зеленкой спину помазали. Даже сделали на прощание какой-то укол.
– Ладно, ты давай выздоравливай, – предложил Волк. – А мне придется морду лица в надлежащий вид приводить. Чтобы малость припухла для наглядности. Что у нас завтра? Суббота? Вот и ладушки. К Сидоровой надо будет до полудня подъехать, чтобы на обед не опаздывать. Здесь они его ланчем называют.
Белоглазов отправился в свой гостиничный номер, а Федор Феликсович, вздохнув, достал пиво из холодильника. Оно у американцев оказалось ничуть не хуже российского, и пить его можно было прямо из бутылки. А вот некую мексиканскую бурду пришлось набулькать в стакан. Иначе в горло бы не полезла. Судя по цене и запаху, она имела все шансы послужить достойной заменой аналогичной отечественной продукции, давно, правда, исчезнувшей с прилавков столичных магазинов…
К дому Сидоровой они подъехали, как и планировалось, ровно в полдень. Водитель такси всю дорогу с подозрением посматривал через зеркало заднего вида на длинноволосого небритого пассажира, от которого несло тошнотворным похмельным зловонием. Однако неудовольствие свое он озвучивать воздержался, за что и получил от Федора Феликсовича аж десять долларов на чай.
– Кен ай би ов эни хэлп ту ю?[6] – спросил пожилой плешивый дядька, отворивший входную дверь.
– А Катя дома? – дохнув перегаром, поинтересовался Волк.
– О, вы русские?! – обрадовался дядька. – Катя, Катя, к нам гости из России.
– Димка?! – воскликнула Сидорова, выглянув из-за спины мужа. – Каким ветром тебя занесло?
«Слава богу, узнала», – с облегчением подумал Федор.
– Ну, что вы стоите? Проходите, пожалуйста, в дом, – пригласила гостей Катерина. – Это Сэм, мой муж. Сэмуля, познакомься. Это мой московский приятель Дима Овечкин.
– Тофик Анатольевич, – поспешил представиться Белоглазов. – Зовите меня просто Тофик.
– Катюха, – взмолился Волк, стаскивая с головы свой парик. – Дай, пожалуйста, пасть сполоснуть каким-нибудь виски. Боялся, не узнаешь ты меня без похмельного выхлопа. Даже зубы не стал чистить с утра.
– А ты прав, – заметила Сидорова, вперившись в Федора внимательным взглядом. Примерно таким, каким вглядываются в лица пассажиров пограничники, проверяющие загранпаспорта. – Тебя бы еще побрить – точно бы на улице не узнала. Тебе с содовой?
– Лучше чистый.
– А вам, Тофик, что предложить?
– Какой-нибудь сок, если можно.
Усадив гостей на диван, Катя поднесла им бокалы с напитками, а сама удалилась на кухню, сообщив, что обед скоро будет готов.
– Ну, а вы, Сэм?.. – поинтересовался Волк.
– Катя знает – я пью только русскую водку с американским оранж джюс[7]. Никому, даже жене, не доверяю делать этот коктейль. В нем главное – очень тщательно соблюсти пропорции. Давно вы прибыли в Америку?
– Три дня назад. Но скоро возвращаемся. Дела, знаете ли. Бизнес, так сказать.
– О, Россия! – промолвил Сэм, закатив глаза. – Я так люблю вашу страну. Я много лет там работал в посольстве. А вам нравится Америка?
– Очень нравится, – слукавил Федор. Ему, если честно, нравились по-настоящему только необъятная отчизна и его любимая Греция.
– Димуль, а как ты узнал мой адрес? – спросила Катя, накрывая на стол.
– Нам его дал Иткис Михаил Самойлович, – ответил ей Тофик. – Вам поклон от него и супруги его, Цили Моисеевны. Надеюсь, вы помните их?
– Конечно, помню. Он нам с Сэмом две книжки свои подарил. А еще мы несколько раз встречались в Нью-Йорке. Припоминаешь, Сэмуля?
– О да! Замечательная семья! – подтвердил Сэм.
За обедом разговор продолжился о разных пустяках, хотя Белоглазову очень бы хотелось поскорее перейти к делу. К счастью, перед тем как подать кофе, Катя напомнила мужу: «Сэм, тебе пора на боковую. Не беспокойся, наши гости тебя извинят».
Сэм отправился на второй этаж в спальню, а Сидорова принесла из кухни приготовленный кофе и присела за стол.
– Ну что, мальчики? У вас проблемы или мне это только померещилось? – спросила она.
– Давай, брателло, излагай тему, – предложил Волк.
– Дело в том, – начал Белоглазов, – что мы с Димой представляем одну очень солидную коллекторскую структуру. Настолько солидную, что именно нам правительство поручило взыскать долги с некоего Козлюка Ивана Анисимовича. В девяностых он зарегистрировал на Багамах фирму и через офис на Манхэттене занялся реализаций брильянтов, похищенных из государственного хранилища драгоценностей. Значительную часть выручки наш подопечный присвоил и потратил на приобретение в США недвижимости и прочих материальных и финансовых активов. На все это имущество у нас имеются с собой копии документов. Оригиналы, изъятые у преступника, хранятся в Москве. Сам Козлюк числится в бегах, хотя, возможно, скрывается в Штатах. Наша первейшая задача – установить его местонахождение. Как мы полагаем, он в любом случае вынужден будет заняться восстановлением утраченных документов, подтверждающих право собственности. Ясно, что при этом ему надо будет объявиться. Образно выражаясь, всплыть на поверхность. Вот тут-то мы и рассчитываем его прихватить. Наша организация в курсе того, где вы работаете. Если вы поможете найти Козлюка, то окажете тем самым огромную услугу не только родине, но и нашей структуре. А уж мы, поверьте, сумеем по достоинству оценить ваше содействие.
– Что ж, ваш план представляется достаточно разумным, – немного подумав, ответила Сидорова. – В Америке немало фирм, специализирующихся в области подобного рода расследований. Почему бы вам не обратиться к одной из них?
– Видите ли, существует несколько причин, заставляющих нас отвергнуть такой вариант. Во-первых, совсем не факт, что наши потенциальные партнеры смогут найти Козлюка. Однако очень приличный аванс они, безусловно, потребуют. Для нас, в случае неудачи, это станет неоправданной финансовой потерей. Во-вторых, львиную долю тех средств, что получится изъять у преступника, нам придется вернуть государству. Любая фирма вынуждена платить налоги, арендовать офисы, содержать штат сотрудников и нести массу прочих расходов. Все эти издержки перекладываются, естественно, на плечи заказчиков. Вот и выходит, что после оплаты услуг американских партнеров, нашей структуре останется лишь навар от яиц. С другой стороны, воспользовавшись своим служебным положением, вы смогли бы заработать очень приличные деньги. При этом и мы не остались бы внакладе. Что скажете?
– Вообще-то, мальчики, я работаю в ЦРУ всего лишь уборщицей, – солгала Катерина. – На вашем месте я бы не стала переоценивать мои возможности. Правда, кое-кто из сотрудников мне немножечко симпатизирует. Можно, конечно, попробовать. Как знать, может, кто-нибудь из них и согласится заработать лишний доллар? Одним словом, мне надо немного подумать Если я правильно поняла, вы привезли с собой копии документов. Могу ли я с ними ознакомиться?
– Запросто, – ухмыльнулся Тофик, доставая из кармана «флэшку». – Тут все, что у нас имеется.
– А как будем держать связь?
– Здесь уже забиты номера наших с Тофиком мобильников, – сообщил Федор Феликсович и протянул Кате купленный накануне изящный телефончик.
«Гаджет» выглядел очень эффектно, оттого что был декорирован стразами, издали похожими на настоящие брильянты.
Глава 13
В подвале крематория царил таинственный полумрак. Может, и не очень таинственный, но все-таки жутковатый. Наверное, потому, что под низеньким потолком теплилась лишь тусклая лампочка, свет которой отбрасывал странные, леденящие душу тени.
Папа Сильверст с Рамзесом сидели на потертом продавленном диванчике. Перед ними в скрипучем деревянном кресле покоилась мужская фигура с обездвиженными липкой лентой конечностями. Мужчина выглядел довольно сомнительно. То есть внешность его вряд ли внушила бы доверие не только представителям органов правопорядка, но и простым, ни разу не сидевшим гражданам. К тому же особый «шарм» индивидуальным особенностям его облика придавал синебагровый «фингал», полыхавший под левым глазом субъекта.
– Мой друг Жорик Шекспирян часто повторял оболтусу своему Гамлету: «Чем я тебя породил, сукин ты сын, тем я тебя и убью, гадёныш!» – произнес Арнольд Валентинович тихим задумчивым голосом. – Правда, это не помогло. Пацана все равно посадили.
– Волки позорные! – заныл связанный.
– Кеша, а кто это? – поинтересовался Папа Сильверст.
– Да так, один безпредельщик. Герасимов его фамилия. А погоняло у него Муму, – пояснил Иннокентий Игоревич. – Месяц, как с зоны откинулся. С тех пор не просыхает. Пришлось двое суток взаперти его подержать. Чтобы собразиловка у него хоть чуть-чуть заработала.
– Нуда, я что-то припоминаю. Это не он ли порвал нашу декларацию, а потом плюнул в рожу парламентеру? Ай-я-яй! Как нехорошо!
– Он самый, – подтвердил Рамзес. – А теперь вот в террористы записался. На кого работаешь, гнида? – обратился он к пленнику.
– Да вы чего?! – возмутился тот. – Какие такие террористы? Не при делах я, в натуре. Зуб даю.
– И винтовка, конечно, не твоя. И взрывчатка. И чертежик взрывателя, разумеется, не ты рисовал. Почему же везде отпечатки твоих пальцев имеются?
– У-у-у! – взвыл «террорист», задергавшись в кресле.
– Надо бы с ним еще поработать, – заметил Арнольд Валентинович. – Кино ему показать. То, которое Вася для интернета снимал. Объяснить мужику, что именно говорить придется на следственном эксперименте. Про перспективы растолковать, которые ему светят.
– Это все Васькина забота, – заверил Рамзес. – Артурчик велел, чтобы он сам косяки свои разруливал.
– Нет, Кеша. Васька слабак. Лучше ты сам обрисуй нашему гостю в деталях, как бедолага недельки две будет на тот свет добираться. Если, конечно, нас не послушает. И вообще пожалеть его надобно. Сопьется ведь на воле. Нечего ему тут делать. На зоне его обогреют, накормят, оденут-обуют. Охранять будут круглые сутки, чтобы никто его не обидел. Не жизнь, а малина…
Ровно через три дня утренние новости большинства российских электронных средств массовой информации начались с краткого сообщения с пометкой «молния». Звучало оно примерно так: «Ночью в столице был задержан гражданин, подозреваемый в совершении на территории Москвы трех террористических актов. Как нам только что сообщили в пресс-службе МВД, данное задержание явилось итогом тщательно спланированной и успешно проведенной операции столичных правоохранителей. Следствию удалось собрать неопровержимые вещественные доказательства, свидетельствующие о причастности задержанного к инкриминируемым ему деяниям. Подозреваемый уже дал чистосердечные признательные показания. Сегодня он будет доставлен в Басманный суд для избрания ему меры пресечения».
Приблизительно в то же самое время или чуть позже Волк с Белоглазовым, сидя в баре отеля «Уотергейт», готовились отойти ко сну. Тофик уже выпил на ночь стакан молока. Федор Феликсович неторопливо допивал третий бокал двойного виски со льдом, но, как обычно, без содовой.
– Чего-чего?! – вдруг встрепенулся Волк, повернув голову в сторону телевизора.
Тофик тоже обратил свой взор на экран, где демонстрировалось изображение симпатичной девушки азиатской наружности. Девуленька что-то бойко щебетала на непонятном языке.
– Ну и дела! – пробормотал Федор Феликсович, дослушав телевизионное сообщение. – Японцы передают, что по всей Москве гремят взрывы. Множество убитых и раненых. Власти в панике и не знают, что делать.
– Надо бы нашим звякнуть, – растерянно пробормотал Белоглазов.
– Звони, – велел Волк. – А я пока по другим каналам пошарю. Может, еще какие-нибудь подробности сообщат.
Тофик отошел в сторонку, чтобы сделать звонок, а Федор Феликсович, попросив пульт у бармена, принялся «терзать» телевизор, последовательно переключаясь с одного канала на другой.
– Горбатого лепят твои японцы, – радостно хмыкнул Белоглазов спустя две минуты. – Никто в Москве ни о каких взрывах не слыхивал.
– Ну и брехуны!.. – чуть не вырвались у Волка непечатные слова возмущенного негодования. – Никак не угомонятся! Опять фейковыми новостями пудрят мозги населению…
В этот момент его пылкая риторика была прервана звонком мобильного телефона.
– Димка, ты где? – услышал он в трубке Катин голос.
– В гостинице, – сообщил Федор. – А что?
– Жду тебя в скверике. Это в двух кварталах от твоего отеля. Как выйдешь, сверни направо и двигайся по прямой. Заодно проверь, нет ли слежки.
– Катюха звонила, – пояснил Волк. – На рандеву[8] приглашает. Я тебе сейчас объясню, куда путь держать.
– А ты?
– Я пойду за тобой. Береженого, как говорится, Бог бережет. А недоумков, сам понимаешь, конвой стережет.
Глава 14
«Как много нам открытий чудных готовит просвещенья дух», – примерно такого рода оптимистическое предположение должно было осенить каждого посетителя административного корпуса подмосковного пансионата Метелкино. Эта мысль, сформулированная, быть может, несколько иначе, и впрямь приходила в голову тем, кто был допущен лицезреть внушительных размеров установку, именуемую «перемещателем».
Стены огромного зала, где располагался агрегат, были увешаны множеством портретов лиц, удостоившихся отправки в светлое будущее. Под каждым портретом имелся отдельный стенд. Там, под стеклом, хранились благодарственные письма перемещенных лиц и красочные фотографии. На них эти счастливчики, можно сказать, баловни судьбы, сияли лучезарными улыбками на фоне особняков, утопавших в буйной субтропической растительности. Те же лица позировали на борту шикарной океанской яхты в окружении полуобнаженных молоденьких красоток. Они же катались на горных лыжах по заснеженным склонам, что-то вкушали за столиками явно элитного ресторана, поднимались по трапу персонального авиалайнера и так далее.
– А на хрена козе баян?! – в свое время возмутился Савва Макарович Ельсуков, по прозвищу Сапер. Таковой была его первая реакция на задумку Папы Сильверста. То есть на идею отправлять клиентов в светлое будущее. – Что-то перемудрил ты, Арнольд Валентинович, – заявил Сапер. – Брать надо этого Козладоева. Разок двинуть гаду под дых, чтобы пополам согнулся, – и по почкам ему, по почкам резиновым шлангом! Как кровью писать начнет, сам все отдаст до копеечки.
