Текст книги "Расколотая империя (СИ)"

Автор книги: Алексей Александров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 30 страниц)

Глава 24
Театр теней

Открыв глаза, Милева долго не могла понять, что происходит и где она находится. Ее окружала темнота. Холодный и сырой воздух обжигал легкие. Память восстанавливалась ослепительными вспышками, словно ее последняя техника.

Техника… Схватка с Таром! Зеленый плащ летит на мостовую. Меч в груди. Боль. Холод. Она что, умерла?

Она огляделась, вглядываясь в темноту. Но на загробный мир это что-то непохоже. Скорее подземелье. Или… Милева принюхалась и поморщилась, запах сточных вод был практически неуловим, но все же чувствовался. Канализация! Вот где она находится. Обширные, похожие на лабиринт туннели под городом.

Помнится как-то они с Таром и Харусом в них заблудились. И выбрались на поверхность только на следующий день, пропустив какой-то важный прием в императорском дворце. Императрица Имсаль была в ярости, устроив Тару, как главному зачинщику, дополнительные тренировки. Но и ей с Харусом перепало. Даже Тибера зацепило. Он знал, но ничего не рассказал, когда два принца пропали.

Милева откинула одеяло. Доспехи с нее сняли, как и толстый поддоспешник. Да и вообще из одежды оставили только штаны и рубашку.

Задрав ее, она ощупала свою грудь. Раны не было. Ни шрама, ни рубца – вообще ничего. Может ей приснился кошмар? Но тогда как она оказалась в канализации? И зачем?

Зрение стало проясняться, глаза окончательно привыкли к темноте. К тому же, темнота не была абсолютной, из под потемневшей от времени двери, что виднелась справа от ее ложа, пробивался слабый свет, явно магического происхождения. Любой, кто использовал, как зачарованные, так и обычные светильники легко мог заметить разницу.

Первым делом ее внимание привлек оставленный рядом с дверью меч. Ее меч! Скатившись с низкого ложа, Милева потянулась к нему и облегченно выдохнула, когда пальцы сжали обмотанную кожаным ремешком рукоять.

Теперь она чувствовала себя гораздо лучше. Но к мечу неплохо бы найти еще и одежду, а ничего подобного в маленькой комнатке не было. А камень был холодный. Накинув на плечи шерстяное одеяло, Милева подошла к двери. Прижалась к одной из щелей, пытаясь рассмотреть, что там происходит. Но в поле зрения оказался только зачарованный светильник, горевший ровным, слегка синеватым светом.

Она прислушалась. Где-то неподалеку журчала вода, но в остальном было тихо.

Дверь была не заперта и поддалась легко, разве что тревожно скрипнула.

Первое, что бросилось в глаза Милевы – ее одежда и доспехи, аккуратно разложенные на полу. Впереди, за каменной аркой протекала одна из речек, загнанных под землю еще во времена Первой империи, когда столица только строилась. А чуть в стороне, ближе к стене находился Тар, запертый в очередной магеме, нанесенной прямо на камни.

Милева обнажила меч. Но Первый принц был так погружен в глубокую медитацию, что не обратил на нее никакого внимания.

Помахав клинком из стороны в сторону, но не добившись никакой реакции, Милева вернула его обратно в ножны. А острый камешек, впившийся в пятку, недвусмысленно намекнул Пятой императрице, что ходить по подземелью босиком не лучшая затея.

Продолжая внимательно наблюдать за Таром, она быстро оделась, проигнорировав только доспехи. Подошла поближе к принцу. Но повторять ошибки прошлого и нарушать линии магемы или пересекать ее границу не стала. Одного наглядного урока оказалось достаточно. Еще неизвестно, какой из двух Таров сейчас контролирует общую оболочку.

Исходившие светом линии магемы стали тускнеть. Тар открыл глаза. Милева положила вновь положила руку на рукоять меча.

– Вижу, ты пришла в себя, – сказал Тар, открыв глаза. – Как ощущения?

– Что это было? – сухо уточнила она, вновь ощупав грудь. Боли не было, но воспоминания продолжали жить в ее голове. Тогда все казалось таким реальным – боль, темнота.

– Какая школу я использую, и достиг в ней мастерства? – спросил он, не торопясь с ответом.

– Лед. Это все знают.

– Если все что-то знают, это вовсе не значит, что они правы. Вспомни наше детство, какая школа давалась мне проще всего?

– Ле… – начала было она, но замолчала. Помимо льда была еще одна школа, в которой Тар демонстрировал определенные успехи. Хуже чем с его любимым льдом, но ненамного.

«А любимым ли?» – внезапно поняла она. И так ли плох был результат со второй школой. Да, считается, что одаренному, стоит выбрать что-то одно. Так проще и быстрее достичь высоких ступеней боевого мастерства. Но сильные одаренные наперечет, зная школу противника проще выработать контрмеры. Именно поэтому многие одаренные, получив шестую-седьмую ступень мастерства, изучают хотя бы две-три техники сторонних школ. Но что если изначально тренировать две школы, к которым у тебя есть предрасположенность? Это сложно. Невероятно сложно. Чтобы добиться результата тебе нужно быть гением и изнурять себя бесконечными тренировками… быть Первым принцем.

– Ты сотворил полноразмерную телесную иллюзию, – поняла Милева, воскресив в памяти набор техник школы иллюзии. – Да еще и с массовым отводом глаз. «Театр теней»? Но это техника десятой ступени, – внезапно поняла она, вспомнив одну незначительную деталь.

Другая школа! Да еще и такая редкая! Которой Тар владеет не в равной, а в большей степени чем школой льда. Секрет, который он спрятал от всех. Даже от нее! Существует добрых два десятка школ. Но основных четыре: огонь, вода, земля и воздух. Они понятнее, проще в освоении. Даже выбранный Таром лед считается если не редкой, то не особо популярной школой. Остальные, как и экзотические виды оружия, удел нескольких родов, ничем не примечательных, кроме выбранного пути развития своих бойцов.

– Ты всегда была умной девочкой, – согласился Тар.

Мысли Милевы вернулись к произошедшему.

– Что было дальше, после того, как я потеряла сознание? – требовательно спросила она.

– Ты точно хочешь это знать?

– Рассказывай! И не вздумай что-то утаить!

– Когда я от тебя что-то скрывал?

– Похоже, всегда! – отозвалась Милева ни на секунду не поверив в его искренность.

Прекрасно понимая, что долго сохранить тайну не получиться, Тар начал обстоятельный рассказ. Милева слушала его внимательно, не перебивала. Только сжимала и разжимала руку на рукояти меча.

–…Харус забрал Рантора. Я ушел в «скрыт» и унес тебя с площади. Клановые ударили по иллюзиям.

– Сынок, – прошептала Милева. – Бедный мой сынок. И это твой выход? – разозлилась она. – Все считают меня мертвой. Даже мой несчастный мальчик. Я должна быть с ним!

– Ты хочешь вновь подвергнуть его опасности?

– Но он в отчаянье! Я должна подать ему весточку, что жива.

Она дернулась, словно пытаясь убежать, но рука Тара сжала ее плечо. Милева попыталась вырваться, но Первый принц держал крепко.

– Не считай наших врагов тупицами. За ним следят. Пока он с Сейлан – он в безопасности.

– И в отчаянье! Это слишком жестоко.

– Зато его ненависть стала лучшим щитом из возможных. Кланы любят строить долгоиграющие планы. Они уже думают, как использовать Рантора против меня и отстанут от него на время. Будут задабривать, выражать сочувствие и поддержку. Это лучший вариант из возможных. А что ему можешь предложить ты? Бегство? Изгнание? Жизнь под чужим именем в чужой стране? Да и то если вам удастся сбежать.

– И все равно, это слишком жестоко. – Милева вновь попыталась вырваться, но уже не так отчаянно. Умом она понимала – Тар прав. Она и Рантор – две его последние слабости. И теперь обе эти слабости выведены из игры.

– Ничего, считай это испытание.

– Он ребенок! Твой сын!

– Именно поэтому он должен стать сильнее, чтобы просто выжить! Пламя горна и удары тяжелого молота выбивают из заготовки шлак, оставляя добрую сталь.

– Он ребенок! – вновь повторила Милева. – Оставь эти нелепые аллюзии твоей матери. Ты безумен, как она!

– Возможно, – не стал спорить он. – Но благодаря ее жестоким урокам я все еще жив. Назло всем нашим врагам.

Милева жадно втянула носом воздух, стараясь успокоиться. Поздно что-то менять. Как минимум, нужно выждать несколько дней.

– И с каких это пор твои враги внезапно стали нашими? – зло уточнила она. – Все что я хочу – мирно жить со своим сыном. Подальше от всей этой кровавой грызни за власть.

– Ты хочешь невозможного. Да и сама это понимаешь, просто боишься признать. От судьбы не уйти, Огонек. – Тар обнял ее, прижимая к себе. – А наши – связаны. Давно связаны.

– Я тебя ненавижу, – процедила она, но вырываться не стала, просто положила голову на его плечо. – Ты пришел и вновь все испортил.

– Ненавидь. Но вместе мы можем все исправить.

– Зачем? И что потом? Я не хочу становиться императрицей.

– Затем, – Тар отстранился и вновь посмотрел ей прямо в глаза, – что тогда ты станешь сама определять свою судьбу и судьбу Рантора. Я не буду вмешиваться.

– Врешь, – не поверила Милева. – Ты эгоист и собственник.

– Даю тебе слово. А ты знаешь – такими обещаниями я не разбрасываюсь. Мне достаточно того, что вы просто есть.

Милева нахмурилась. Верить или нет? Тому старому Тару она с легкостью могла доверить свою жизнь. Новому, пожалуй, тоже. Хотя после сцены на площади появились сомнения. Но СВОЮ жизнь, а не жизнь сына. Особенно если вспомнить методы воспитания, почерпнутые им у Первой императрицы.

И все же, эта льдышка прав – выхода у нее нет.

– Тебе лучше сдержать свое обещание, – сказала она, потеребив навершие меча. – Или я найду способ тебя убить.

* * *

– Убить всех астшанских выродков! – неизвестно, кто первым кинул этот клич, но толпа, заполнившая Торговую улицу, подхватила его с радостным, близким к безумию энтузиазмом. Всегда приятно найти виновника. А еще приятней – отомстить ему за свое унижение и страх… даже если он невиновен.

– Смерть им! Смерть! Смерть!

Первой жертвой стал прилавок с роскошными астшанскими коврами. Его владелец оказался глуп или слишком жаден – открыл торговлю, а не решил обождать несколько дней, как поступили другие астшанцы.

Жалкий лепет его оправданий никто не слушал. В ход пошли кулаки, палки, камни. А когда торговец упал еще и ноги, пока живое тело не превратилось в кусок измочаленной плоти, из которой уходила жизнь. Лавку подожгли, под шумок растащив часть ковров. Рядом с охваченным огнем прилавком завязалась драка, то пылающие праведным гневом патриоты империи не поделили захваченную добычу.

За лавкой торговца коврами последовала тележка с фруктами. Она принадлежала не астшанецу, а выходцу с Золотого архипелага, но разгоряченной криками и первой кровью толпе такие мелочи были неинтересны. Смуглокожий торговец повалился на мостовую, получив удар мясницким тесаком. Тележку перевернули, а южные фрукты покатились по мостовой и нашли свой конец под ногами бунтующих горожан.

Кровавое безумие ширилось. Любой, в ком заподозрили астшанца, становился жертвой разъяренной толпы. Постоялый двор в дальнем конце Торговой улицы объял огонь. Людей, пытавшихся выбраться из пламени с хохотом заталкивали обратно, не разбираясь астшанцы они или граждане империи. Один из истязателей так увлекся заталкиванием в огонь одного из астшанцев, что сам влетел в задымленный дверной проем. Когда же он попытался выйти обратно, толпа с радостным улюлюканьем не дала ему этого сделать и палач разделил участь своих жертв.

Погромы прокатились по Торговой улице. Выплеснулись в Серебряный город. Где-то под шумок один торговец пырнул кинжалом конкурента, который был вполне себе гражданином империи, никак не связанным с Астшаном и астшанцами. В другом месте разграбили склад торговой компании, также совершенно несвязанной с Астшаном. Кто в таком хаосе станет разбираться в деталях?

– Посольство Астшана! – крикнул кто-то, науськивая толпу на новую цель. – Сожжем главное гнездо выродков! Предадим его огню!

– Сожжем! Смерть!

Дружно ревя, толпа устремилась в Золотой город. Немногочисленные патрули городской стражи не рисковали становиться на ее пути. А может всему виной внушительные кошели серебра, которые получили сотники стражников, приняв решение не мешать праведному народному гневу.

Первыми опасность заметили охранники, несшие службу у ворот посольства. Сложно не заподозрить неладное, когда на тихие улочки Золотого города выплескивается шумная толпа и идет прямо к воротам посольства, изрыгая проклятья, ругательства и угрозы.

Закрыв решетчатые ворота, охранники спешно замотали их цепью, навесив массивные замки. И выстроились за решеткой, выставив перед собой копья.

Подойдя к окну Сетт ати Унсан зло потеребил кончик бороды. Зря он надеялся на лучшее. Ну да, если произошел призыв с нижних планов, то для имперцев виновник очевиден. Если кланы еще понимают, что Астшану просто невыгодно так подставляться, то толпе все равно. Толпа не думает – действует, заведенная горячими речами, общей на всех ненавистью и злостью. Особенно когда кто-то искусно подбрасывает дрова в пламя недовольства и ярости.

А в том, что это кто-то делает, Сетт ати Унсан не сомневался. Вполне возможно, что это те, кто и совершил ночной призыв.

– Господин, нас атакуют, – запоздало сообщил один из слуг, ввалившись в кабинет посла.

– Думаешь, я глухой или перебрал со сладким дурманом, что не слышу шума на улице? – зло рыкнул на него Сетт.

– Прошу прощения, господин, – поклонился слуга.

– Всех к воротам! И найди мою дочь.

– Юная госпожа уже знает и скоро прибудет.

– Хорошо. Свободен.

– Навались! Дружно! И-и-и, раз! И-и-и, раз!

Трещало дерево, лязгало железо. Ворота усиленно ломали импровизированным тараном из деревянной скамейки. Ажурная конструкция хоть и казалась хрупкой, но пока что не поддавалась. Выстроившиеся за решеткой воины равнодушно взирали за потугами беснующейся толпы, периодически поднимая щиты, чтобы отбить летящие сверху камни.

Не слушая криков, Сетт ати Унсан снял со стены перевязь с кривым шамширом. Предпочитая полагаться на силу призыва и одержимых, оружие он не любил. Да и владел им не то чтобы очень хорошо. Особенно теперь, когда набрал лишний вес. Но оружие порождает власть, да и не выходить же безоружным к безумной толпе. Правда, призывающий сам по себе оружие.

Одаренные Арвона выбрали свой путь развития, Астшана – свой. Какой из них лучше не удалось узнать даже спустя сотни лет непрерывных войн. В схватке один на один мастер пятой боевой ступени с легкостью разделается даже с сильным призывающим. Но где вы видели сильного призывающего без нескольких боевых химер или телохранителей, возможно измененных? А если призывающему дать немного времени для призыва, то только того мастера пятой ступени и видели… в желудке призванного демона. Да не одного, а вместе с десятком друзей не меньшей ступени.

– Они все же решились, – констатировала Эльгери, зайдя в кабинет отца.

Сетт оглянулся на дочь, не без удовольствия отметив ее спокойствие, готовность к бою и даже какой-то скрытый азарт. Похожий на рыбью чешую панцирь закрывал ее тело, а на поясе висел шамшир, точная копия того, что украсил его бок. Голову защищал остроконечный шлем, обмотанный на астшанский манер белой тканью.

«Вся в мать», – отметил посол астшана с легкой грустью о давно утраченной супруге из касты воинов.

– Пойдем, дочь моя. Мы не станем прятаться. Пора напомнить империи, что такое каста призывающих!

Пока они спускались, за тонкой цепочкой воинов нестройной толпой выстроился десяток слуг. Вооружены они были чем попало. От тесаков для разделки мяса, до дубинок.

В благословенном Астшане подобное сочли бы за нарушение канонов благонравия. Каждой касте отведена своя роль. Слуги обслуживают высшие касты, воины – сражаются, призывающие – правят и проводят ритуалы. Но где благословенный и спокойный Астшан, а где они? Арвонцам наплевать воин ты или слуга, измененный или призыватель – они пришли убивать и убьют всех. Так что даже кроткие обычно слуги решили не становиться скотом на бойне, а продать свои жизни подороже.

Один из воинов привел парочку боевых химер. По договору с империей, посольство Астшана могло держать на своей территории до пяти подобных тварей. И когда-то их именно пять и было. Но срок жизни боевых химер весьма ограничен. Четыре года, максимум шесть, а затем тело, ставшее вместилищем низшего, умирает. Вот и у трех посольских химер вышел «срок годности». А пополнить их число непосредственно в Арвоне не представлялось возможным.

Тела огромных тварей, бывших некогда собаками, раздулись и распухли от переливающихся под кожей гротескно огромных мышц. Короткая шерсть выпала, оставив местами жалкие куски. Глаза почернели, вместо зрачков горели яркие, похожие на тлеющие угольки огоньки. С бритвенно-острых зубов обильно капала слюна.

Узнав Сета, они приветственно зарычали, прекрасно понимая, что их не просто так выпустили из подвала под посольством.

Ажурная решетка ворот доживала последние мгновения. Цепи и замок выдержали, а вот петли сдались. Одна из них, выворотив камень кладки, бессильно обвисла, заставив атакующих утроить усилия.

– Смерть демонопоклонникам!

– Смерть! Месть! Смерть!

Решетка окончательно сдалась и начала падать.

Сетт и Эльгери обнажили мечи.

– Урхе! – коротко бросил посол Астшана, когда решетка грохнулась во внутренний двор, заставив цепочку воинов сделать три шага назад.

Получив приказ, боевые химеры взвыли и бросились вперед. Крики ярости сменились воплями ужаса и боли. Не каждый одаренный воин способен совладать с астшанской боевой химерой, что уж говорить о простых горожанах. Когти рассекали живую плоть. Острые зубы с легкостью отрывали конечности.

За воротами появилась настоящая просека из окровавленных тел. Испуганная толпа отхлынула назад, многие бросились бежать. Они пришли убивать, громить и грабить, а не умирать.

Еще немного и все было бы кончено. Но тут вперед выступила высокая фигура в белоснежном одеянии поверх полного доспеха. За первым воином из толпы появились другие.

– Белые жрецы! Слава Пресветлому! Владыка света с нами! С нами Бог! – крикнул кто-то, и готовая броситься в беспорядочное бегство толпа радостно поддержала этот крик.

– Владыка света с нами! С нами Бог!

Глава 25
Белый шквал

Появление белых стало для Сетта ати Унсан неожиданностью. Это первое нападение на посольство он надеялся все же отбить. День-два – и первые страсти улягутся. Вмешается Синий двор, которому невыгодно терять союзника. Вмешается не сам, чтобы не привлекать лишнее внимание к союзу с Астшаном. Но и этого будет достаточно, чтобы успокоить столицу.

Но с появлением последователей Белых жрецов, ситуация в посольстве становилась безнадежной. Слишком мало у него сил и еще меньше времени. Слишком агрессивна толпа.

– Предвестник и флагеллянты, – бросил он, словно выругался, плечом заслонив дочь. – Уходи, Эльгери.

– Они не посмеют напасть на посольство в столице империи, – возмутилась девушка, все еще не веря в происходящее.

– Посмеют! Просто скажут, что защищали мирных людей, – скривился Сетт, отлично понимая ход мыслей своих врагов и шаги, которые те скоро предпримут.

– Мирных? Эти глупцы сами напросились! Земля посольства – это земля Астшана. А Астшан не привык смирено склонять голову перед вражеским вторжением. Да и белые… неужели они хотят войны?

– Хотят. Но войны Арвона и Астшана. Именно за этим и пришли, – пояснил Сетт дочери.

Смутная догадка о главных виновниках ночных событий мелькнула в его голове. Поначалу она показалась ему дикой и смешной. Белые жрецы все это устроили? Невозможно! Немыслимо! Они не терпят магию в любых ее проявления. Особенно магию призыва.

Но червячок сомнений не оставлял. Ищи кому выгодно – древняя истина. А белые от нападения на посольство Астшана только выигрывают. Новый виток конфронтации между двумя осколками Первой империи. Вполне возможно, что дело дойдет до войны. А рядом белые… все в белом.

Его кулаки сжались в бессильной ярости. Грязная игра, но когда политические игры были чистыми и пахли розами?

– Император… – начала Эльгери и осеклась.

Ну да, император – главный арбитр всех споров… которого еще не выбрали. А Палате Власти явно не до разборок с Белыми жрецами. К тому же отец прав – белые прикрываются толпой горожан. И скажут, что только защищали их от богомерзкой магии астшанцев. Более того, не пролили ни единой крови самих астшанцев, только изничтожали призванных ими порождений. Кто будет разбираться, как оно было на самом деле? Да и толпа с удовольствием растерзает астшанцев без участия святош.

– Отец, я не могу тебя оставить!

– Можешь. Уходи, иначе все будет зря.

Одна из боевых химер уже пала изрубленная на куски «рыцарями света». Вторая оказалась умнее – не стала слепо бросаться на клинки, а металась по расчищенной от толпы и заваленной телами площадке, выискивая возможность для атаки. Но возможности не было, флагеллянты медленно теснили ее обратно к воротам. А за ними бесновалась разъяренная толпа.

– А ты, отец⁈

– А я покажу им, что такое Астшан… Все, уходи. Михар, проводи госпожу! – нетерпеливо закончил он, с холодным предвкушением отвернувшись к воротам.

Один из воинов вздрогнул, с сожалением посмотрев на товарищей. Путь воина – это путь к смерти. И он был к ней готов. Но не посмел противиться приказу господина.

– Пойдемте госпожа.

– Отец! – вновь воззвала Эльгери, но Михар мягко взял ее за предплечье и настойчиво повел к тайному выходу из посольства.

Сетт ати Унсан не удержался и бросил прощальный взгляд на дочь. Посмотрел на добивающих последнюю боевую химеру белых. На свой меч. Как нелепо он выглядел в его пухлых руках. Клинок полетел на мостовую. Достав кинжал, Сетт одним движением распорол себе запястье и затянул Песню призыва.

Зря Белые жрецы пришли. Сегодня он покажет им, что такое настоящий призыв с нижних планов. Напомнит, почему имя касты Призывателей нагоняет ужас на врагов Астшана.

* * *

Обустроенное в канализации убежище они покинули ближе к вечеру. И одно его наличие говорило Милеве о том, что к возможным неприятностям и уходу в подполье Первый принц начал готовиться задолго до произошедших событий.

Подземелья столицы тянулись на многие километры, создавая под городом настоящий лабиринт. Но Тар уверенно вел ее по одному ему известному маршруту.

– Ты так и не рассказал, какой у тебя план, – напомнила она, борясь с тошнотой. Только что прямо под ее ногами проскочила толстая крыса, наградив недовольным, хозяйским взглядом. И быстро удрала, почувствовав опасность, заставив Милеву прервать почти сформированную технику.

Пятая императрица не была белоручкой и повидала всякого. Кровь и грязь – вечные спутники любой войны. А повоевать ей пришлось немало. Но стойкая неприязнь к крысам стояла у Милевы на первом месте. Даже боевые химеры астшанцев не вызывали у нее такого омерзения, как эти серые, пищащие, отвратительные комочки. А сколько их еще ползает в темноте городской канализации?

– У меня его нет. Пока что нет, – признал Тар.

Милева нахмурилась.

– Звучит не слишком обнадеживающе. Что произошло ночью? Кто организовал массовый призыв?

– Белые, – бросил Тар и категорично пояснил: – Больше просто некому.

– А почему не астшанцы?

Вместо ответа он молча прошел еще несколько шагов вперед, а затем вытянул руку с зачарованным светильником к воде, осветив темное пятно, плывущие в мутном потоке. Пятном оказался человек. А вернее тело мертвого человека. Астшанца, судя по пестрой одежде и тюрбану на голове.

– Такое объяснение тебя устроит? Не ошибусь если предположу – в городе началась резня.

– Белые жрецы и призыв с нижних планов… – Милева скептически помотала головой. – Это против всех догматов их веры. Кто поверит, что подобное возможно?

– Все когда-то случается в первый раз. А фанатики способны и не на такое. Во славу Пресветлого! – Тар скривился от отвращения. Фанатиков он не любил. А фанатиков в белых рясах просто ненавидел. – Даже если их раскроют, они всегда могут все списать на сошедшего с ума, впавшего в ересь или поддавшегося происками магов адепта. И вот они снова чистые, все в том же белом.

Хоть у Милевы и остались сомнения, спорить она не стала. Пусть она и отстранилась от борьбы за власть, но внимательно следила за всеми игроками на этом неблагодарном поле. По другому нельзя, если хочешь выжить.

Ищи, кому выгодно. Если подумать, то от произошедшего больше всего выигрывали именно Белые жрецы… и немного Красный двор. Первый принц выбыл из борьбы за императорский престол. Зная не любовь Тара к белым, для последних это только плюс. Если пострадает посольство, то Арвон ждет ухудшение отношений с Астшаном. Еще один плюс для Белых жрецов. Удар по астшанцам, это удар по Синему двору, которому астшанцы явно симпатизирую. Три плюса при полном отсутствии минусов. Даже четыре – шансы Лорса стать следующим императором существенно выросли.

Едва миновав очередную ничем непримечательную развилку, Тар внезапно остановился. Да так резко, что шедшая следом Милева едва на него не налетела.

– Что случилось?

– Тихо! – Тар предостерегающе поднял ладонь, вслушиваясь в темноту бесконечных коридоров.

Милева замолкла и прислушалась. Капала вода, где-то в темноте тихо пищали мерзкие крысы. Больше ничего.

Она хотела повторить вопрос, но Тар предостерегающе погрозил ей пальцем.

– Идем туда! – приказал он, резко изменив маршрут.

– Чем этот коридор отличается от того, – раздраженно поинтересовалась Милева.

Отнюдь не романтические путешествия по канализации ей порядком надоели. Это лет в четырнадцать в них был какой-то азарт, таинственность, сказка. Но с тех пор прошло слишком много времени. Она повзрослела, вера в сказки прошла. Теперь ее глаза видели только серые камни, ржавчину и грязь. Нос чувствовал вонь сточных вод. А уши то и дело ловили шорохи и попискивания местных обитателей.

– Тем, что где-то впереди идет бой, – отозвался Тар.

Милева вновь прислушалась, но к предыдущим звукам прибавился только шум шагов… ее шагов! Тар передвигался совершенно бесшумно. Она нахмурилась, стала ступать аккуратно и тихо, но все равно чувствовала, что по сравнению с ним топает, словно хинданский слон.

Еще один перекресток и очередной уверенный поворот, заставил ее задаться вопросом, как Тар так уверенно ориентируется в подземельях?

Узкий боковой коридор вновь расширился, приведя к новой, заключенной в подземную каменную темницу речке.

– Приготовься! – приказал Тар, притушив светильник.

Милева все еще ничего не слышала, но последовала его совету, обнажив меч.

В дальнем конце коридора послышался шум. Кто-то бежал в их сторону.

* * *

– Бегите госпожа! Я их задержу!

Крик Михара все еще звенел в ее ушах, а звон стали гнал вперед в темноту. Белые выследили их! Или просто знали о ходе и ждали их в подземельях. Сопровождавший ее воин срубил одного из флагеллянтов и смог ненадолго задержать остальных, дав Эльгери возможность выбраться из западни. Но справиться со всеми он не мог.

Страх гнал Эльгери вперед. Откровенно говоря, она просто запаниковала. Одно дело считать себя отважной воительницей, а совсем другое – встретиться с врагом лицом к лицу. Даже та засада по пути в столицу империи ее так не испугала. Там были всего лишь клановы бойцы, неудачно замаскированные под разбойников. А здесь за ней пришли Белые жрецы – враг жестокий, непримиримый, страшный. Долгие мучительные пытки, а затем очистительный костер – это самое малое, что ее ждет, попади она к ним в руки живой. А они постараются взять ее живой. Именно это пугало Эльгери, заставляя бежать вперед, не разбирая дороги.

Даже про свои немалые силы Призывающей она как-то забыла, поддавшись страху. Нет, даже не страху, а постыдной панике. Один подземный коридор сменился другим, более широким, но таким же темным. Эльгери едва удалось вовремя остановиться не заметив, а скорее просто почувствовав невидимую опасность. Широкий коридор оказался каналом или руслом подземной реки. Узкая тропинка прохода, на которой два очень худых человека с некоторым трудом, но все же могли бы разминуться, прижималась к стенам.

– Вон она!

В дальнем конце коридора, из которого она бежала, появились яркие огоньки зачарованных светильников. Ненависть последователей Белого жреца к магии и одаренным всегда была выборочной. Зачарованными вещами, созданными одаренными с помощью этой самой богопротивной магии, они охотно пользовались.

Этот крик вновь подстегнул страх Эльгери, заставив продолжить бегство. Только ложносветлый бог этих фанатиков знает, сколько его последователей идет по ее следу.

Она должна выжить! Только так есть шанс отомстить!

Внезапно из темноты появилась чья-то рука. Эльгери вскрикнула, но ее утащили вбок, прижали к стене, зажав рот ладонью. Она дернулась. Но неизвестный держал крепко.

– Какая неожиданная встреча, – произнес знакомый голос. Продолжения не последовало – ее преследователи были совсем рядом.

Железная хватка разжалась, позволив Эльгери жадно проглотить новый вдох. Загорелся зачарованный светильник, осветив тусклым, но ровным светом фигуру Первого принца, шагнувшего в коридор навстречу ее преследователям.

* * *

Несмотря на всю свою грозную славу, Тар никогда не получал удовольствия от убийств. Даже когда речь шла о его врагах. Хотя и в излишнем милосердии его сложно было заподозрить. Если враг не сдается – врага уничтожают. Без эйфории, радости, гнева или тени каких-то иных эмоций.

Но случались и исключения из правил. Именно к таковым относились Белые жрецы. Их он всегда истреблял с некоторой долей удовольствия, когда предоставлялся случай. Да только такие случаи выпадали крайне редко. Тот же брат Анато, встреченный им по дороге столицу. Тар отлично знал, что он не простой проповедник, но разве это причина его убивать? Вот если бы белый дал повод…

Вставшие на его пути флагеллянты (хотя, кто у кого встал на пути вопрос спорный, даже теологический) этот повод дали. Они не только встали на его пути, но и имели глупость атаковать первыми.

Зачем? Кто их мертвецов разберет?

Многие одаренные слишком полагаются на техники, забывая про силу острой стали. Но Тар к таковым не относился. Мечом, да и не только мечом он владел отменно. А стойкость флагеллянтов к техникам была плохой заменой хорошим доспехам, которые последователи Пресветлого опрометчиво не стали надевать, стараясь как можно меньше выделяться из толпы.

Он был очень молод этот шедший первым флагеллянт. Совсем мальчишка, едва ли многим старше Бадриса. Если его и удивил новый противник, то в пустом взгляде не отразилось и тени эмоций. Парировав удар и прижав меч противника к стене, Тар внезапно отступил на два шага назад. Но стоило флагеллянту ринуться в атаку, как воин белых жрецов внезапно понял, что камень под его ногами превратился в ледяной каток. Пытаясь сохранить равновесие, он неуклюже взмахнул руками и схватился за стену. Устоял… но тут же получить удар мыском сапога в колено и все же оказался сбит с ног.