Текст книги "Новая раса (СИ)"

Автор книги: Александра Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

Глава 21

22 июня 214 года NPrE

Тедди отодвинул планшет и хмуро посмотрел на законченную статью. Обычно, написав хороший текст (а этот точно был неплохим), журналист испытывал радость и удовлетворение, но не сегодня. Во-первых, эту статью никто никогда не опубликует, а во-вторых – ее вообще нельзя было писать. Корпорация убивала даже за половину того, что в ней было изложено. Но он все равно написал – потому что ему нужно было навести порядок в мыслях и чувствах.

Тедди погрузился в текст с раннего утра. Он описал все, что произошло с ним и с принцем, собрал воедино все, что узнал, изложил свои выводы и предположения – да из этого получилась бы не одна статья, а цикл из трех-четырех! И вот теперь, когда все закончено, результат целого дня работы нужно уничтожить, чтобы никто не узнал.

Тедди закрыл файл, открыл быстрое меню и завис над кнопкой «Удалить». Никому нельзя это показывать, но он же и не собирался, верно? Ничего ведь не случится, если он просто будет держать статью у себя?

«Даже из правительственных баз крадут файлы, – ехидно шепнул внутренний голос, – а уж из планшета какого-то журналиста – вообще раз плюнуть!»

Но выкидывать вот так сразу… Что плохого в том, если файл пару дней полежит на карте памяти?

«Я даже Полу его не покажу, – подумал Тедди. – Потом перечитаю и тогда…»

Раздалась трель видеовызова, Росс вздрогнул и чуть не удалил плод многочасовых трудов. Он уже знал, кто это, он обещал поговорить, но все равно ему понадобилось несколько секунд, чтобы взять себя в руки, принять вызов и сказать:

– Привет, пап.

– Слава Богу! – воскликнул Бернард Росс и окинул Тедди таким долгим, внимательным, встревоженным взглядом, что журналисту стало стыдно. Отец все-таки волновался и не зря.

– Я в порядке, пап. Уже сижу в своем купе, тут полная безопасность в два слоя – меня охраняют люди Риверы и СБ экспресса.

– Хорошо, – выдохнул Росс-старший. – Как ты себя чувствуешь?

– Отлично. Весь день работал с утра. А ты? – осторожно спросил Тедди. Обычно отец прекрасно выглядел для своих шестидесяти семи, но сейчас был бледным, осунувшимся и как будто даже постарел.

– Все нормально, – ответил он. – Я сразу же отправил за тобой Риверу и его лучших людей. Ванесса, твой брат и сестры не в курсе, – тут же добавил отец. – Я не хотел их волновать.

– Ну, мама вряд ли помнит, как меня зовут, так что…

– Тед! – с укором воскликнул Росс-старший.

– Ну ладно, ладно, – пробурчал журналист. Его матушка честно выполняла свой контракт – зачала четверых детей (вынашивание, правда, доверила митра-кубам, поскольку ее саму это занятие ничуть не прельщало) и придавала светский блеск дому Россов, но сами дети занимали в ее мыслях меньше места, чем новая сумочка или организация благотворительного бала.

– Когда ты намерен вернуться? – спросил отец. Тедди сглотнул. Он ждал этого вопроса.

– Я еще не знаю, пап. Они, в смысле Ривера и шеф СБ, говорят, что меня нельзя никуда выпускать, пока не изловят главарей группировки. Я не знаю, когда они их поймают.

– Ладно, – кивнул отец. – Надеюсь, они справятся с этим быстро. Кстати, для кого ты сейчас пишешь?

– «Вестник культуры Метрополии и колоний».

– Ты попусту расходуешь на них свои силы! – фыркнул Росс-старший, и Тедди, к своему изумлению, был с ним согласен. – В «Мерте» есть отличное место политического обозревателя. Ты же интересуешься именно этой сферой? Завтра у нас будет Гейл с мужем, и я…

– Пап! – взвыл Тедди. – Не надо!

– Почему? – после паузы спросил отец.

– Я хочу пробиться сам! Я могу пробиться сам! Я не хочу, чтобы за моей спиной шептались, что очередной толстосум купил сыночку козырное место! Об этом и так шепчутся всю мою жизнь!

– Хорошо, – вздохнул отец. – Это я понимаю. Сам таким был. Но здесь намного безопаснее, чем в колониях.

– Пап, не начинай.

Бернард Росс долго смотрел на него. Тедди заерзал в кресле. Безопасность семьи была таким пунктиком у сталелитейного магната, что он нанял небольшую личную армию для охраны детей и жены.

– Ладно, – наконец сказал он. – Ты, видимо, заводишь в своем путешествии полезные знакомства.

– Э?

– Мы давно бьемся с Министерством тяжпрома Эр-Руммала за концессию на добычу и переработку тимерида, вели безуспешные переговоры полгода, и вдруг вчера мне позвонил замминистра и был невероятно любезен. Сегодня мне прислали на подписание документы для получения расширенной лицензии.

Журналист пораженно вытаращился на отца.

– В смысле⁈

– До меня дошли слухи, что ты свел знакомство с кем-то из семьи султана, – отец улыбнулся. – В обаянии и напоре тебе не откажешь. Так что подумай, Тед, если не хочешь в политическую журналистику, то можешь начать работать у меня.

– Спасибо, пап, – неловко выдавил один из Россов-младших, – но я ничего не делал специально. Это так… совпадение. Ну, то есть, не надо меня благодарить, я ничего…

– Понял-понял, – добродушно сказал отец. – Как скажешь. Хочешь поговорить с сестрами? Твой брат на работе, а мама уехала на курорт.

– Нет, пап, я потом позвоню. Хочу немного отдохнуть. Голова еще не слишком варит из-за успокоительных таблеток.

– Там хорошие врачи? – тут же вскинулся родитель. – Я распоряжусь прислать лучших из лучшей клинике в Таулане.

– Нет-нет, тут отличные доктора, не беспокойся. Носятся со мной, как няньки с младенцем. Но если что – я обращусь к Ривере.

– Ладно, поверю на слово, – проворчал Росс-старший. – Хорошо, что хоть кто-то в чертовой «МТ» нормально выполняет свои обязанности.

Попрощавшись с отцом, Тедди некоторое время сидел неподвижно и тупо смотрел в стену. Он не думал, что они когда-нибудь поговорят нормально, и тем более не предполагал, что будет переживать из-за того, что отец хуже выглядит. А еще… нет, какого черта⁈

Журналист вскочил и ринулся вон из купе. За ним следом тут же устремился один из охранников, но Росс слишком пылал от негодования из-за принца, чтобы сердиться еще и на телохранителя. Тедди ворвался в лифт, нажал на кнопку и на вопрос охранника «Все в порядке, сэр?» мрачно процедил:

– Ага.

Он добрался до купе АльНилама и наконец задумался о том, зачем пришел. Он полагал, что его общество настолько принцу опротивело, что тот приплатит за счастье никогда больше не встречаться и едва ли обрадуется вторжению в свое купе. Но нельзя же вот так все оставить! Росс решительно нажал на звонок.

Когда двери откатились в стороны, Тедди сглотнул: Ан-Файяз как будто стал еще массивнее с тех пор, как журналист видел его в последний раз. Слуга принца окинул гостя таким долгим, изучающим взглядом, словно прикидывал, что из него приготовить к ужину, и спросил:

– Добрый вечер, саид. Что вам угодно?

– Я хочу видеть принца!

Ан-Файяз поднял бровь.

– Мне нужно увидеть его высочество, – сказал Тедди, постепенно теряя боевой задор, – чтобы поговорить о том, что мне рассказал отец.

Мурад усмехнулся (нет, ну почему он это себе позволяет⁈) и со словами «Эфенди примет вас в гостиной» пропустил Росса в купе. По знаку журналиста недовольный охранник остался у дверей в холле.

АльНилам лежал на большом диване среди пышных подушек и скармливал полоску сушеного бекона цветку в горшке. У Росса от этого зрелища тут же возникло желание убраться отсюда, пока цел, но вад-принц уже повернулся к нему и даже приветливо улыбнулся.

На нем не было ни его необъятного халата, ни платка. Журналист смущенно потупился – он не был уверен в том, что заслуживает такого доверия.

– Садитесь, Тедди, – сказал вад-принц. – Как вы себя чувствуете?

– Хорошо, спасибо, – Росс опустился в кресло и с некоторой опаской посмотрел на тарелочки со сладкими лакомствами и графин с красным чаем, которые принес якзан. – А вы?

– Тоже неплохо. Угощайтесь, – добродушно предложил АльНилам и растянулся на подушках. – Все это сладкое мне нельзя, тем более что я уже съел пару штук на этой неделе.

– Почему нельзя?

– Я очень быстро полнею.

Журналист чуть не подавился печеньем и возмущенно уставился на худощавую фигуру принца. Это ж надо так бессовестно врать! Да у него жирок был, наверное, только в младенческом возрасте!

Мурад наполнил чашку Тедди чаем и опустил в нее три куска чего-то вроде застывшего меда. Молодой человек настороженно принюхался.

– Там нет наркотика правды, не бойтесь, – с усмешкой сказал АльНилам. – Что вас привело в наше скромное купе?

– Я разговаривал с отцом, и он мне сказал… это вы заставили руммальского министра дать моему отцу лицензию на разработку каких-то месторождений⁈ – выпалил Росс.

– Заставил? – вад-принца это явно позабавило. – Вовсе нет, как я могу заставить что-то сделать министра тяжелой промышленности? Я случайно упомянул вашу семью и помощь саида Риверы в беседе с его величеством, да продлит Аллах его годы.

– Он решил, что я это специально, – пробормотал Тедди. – Папа, в смысле. Предлагал мне работу.

– Предлагал, – задумчиво повторил АльНилам. – Извините. Я не знал, что ваш отец из-за этого станет требовать, чтобы вы все бросили и вернулись к нему.

– Требовать? – с удивлением повторил Росс. – Вовсе нет, он просто предложил, а я отказался. Хотя и жаль было его расстраивать.

– И вам ничего за это не будет? За отказ?

– Нет, конечно. Я же не его собственность.

АльНилам отвел глаза, и Тедди тут же вспомнил, что ему говорил принц на станции.

– Извините, – быстро сказал он. – Я не это имел в виду.

– Вы его не боитесь? – спросил АльНилам, и Росс изумленно на него вытаращился:

– Нет, конечно!

– Надо же, – прошептал вад-принц. Мурад сурово посмотрел на Тедди, словно тот в чем-то был виноват, и журналист торопливо перевел тему:

– Я никому не рассказывал о том, что было на станции и в тоннелях, и не расскажу. Но меня почему-то и не спрашивали, хотя я думал, что эпсилон-майор прискачет ко мне в тот же вечер.

– Ну, во-первых, у нее было множество других дел, – ответил АльНилам, заметно расслабившись. – А во-вторых, я сказал ей, что если она вздумает вас допрашивать, то я откажусь от сотрудничества.

– Что⁈

– Вы заботились обо мне, Тедди. Очень немного людей в этом мире по-настоящему заботились обо мне, – вад-принц посмотрел на Мурада и улыбнулся.

– Но это же из-за меня вы оказались в плену.

– Но мы же выбрались, не так ли? И уже вернули эмбрионы родителям, у которых их украли.

Журналист помолчал, собираясь с силами для следующего вопроса. Якзан принес АльНиламу чашу с напитком.

– Вы дадите мне что-нибудь, стирающее память? – наконец спросил Росс.

– А вы этого хотите?

Тедди опустил глаза. Безопаснее было бы ничего не помнить обо всем, что он увидел.

– Если вы меня попросите – то дам, – сказал его высочество.

– Но… я же знаю теперь про эмбриофермы и про… про вас, – прошептал Росс. Черт, да про это невозможно не думать!

– Не только вы знаете про меня, – невозмутимо ответил принц. – Вот Мурад тоже знает. В целом, если вы кому-то расскажете, то пострадает только репутация моего отца. Не то что бы меня это волнует.

– Почему⁈

– Потому что я его не люблю и считаю, что его место в тюрьме, как и всех, кто возглавляет Корпорацию.

– Эфенди, – предостерегающе сказал Ан-Файяз. Росс потрясенно уставился на его высочество:

– Но вы же выполняете его приказы!

– Да. Но вовсе не потому, что это доставляет мне радость и удовольствие. Не все отцы такие, как ваш.

Тедди набрал в грудь воздуху, чтобы атаковать принца тучей вопросов, сдулся и пробормотал:

– Я ни о чем не стану вас спрашивать.

– Забавно, особенно если учесть, что вы журналист и задавать неудобные вопросы ваша профессия. А еще выдавать потрясающие теории, – хмыкнул АльНилам. – Вы при первой же нашей встрече заявили, что я – тайная дочь султана. Хотя в этом вы не очень ошиблись.

Росс густо покраснел.

– В любом случае, – беззаботно продолжал принц, – все, что вы узнали, вы никогда и ничем не сможете подтвердить, так что если вы вдруг решите написать про это статью или пост в MyTime, то вам все равно никто не поверит. Но я бы на вашем месте этого не делал. «МТ» очень нервно относится к разглашению своих тайн.

– Еще бы! Если наружу выйдет то, что она делает с эмбрионами…

– То ничего не будет. Тедди, всем плевать на эмбрионы и эксперименты «МТ» по созданию таких, как Сай Ашерон.

«Эксперименты⁈» – чуть не подпрыгнул журналист. Что значит – эксперименты? Что еще с ними делают, кроме вживления биомеханоидов⁈

– Правда, у Корпорации столь много врагов, что они непременно воспользуются таким компроматом как поводом, чтобы свалить Тадичей и «МТ». А они очень не хотят повторить судьбу Сандовалей и «Арс Механы». Вот чего они боятся, а вовсе не того, что общество вдруг что-то узнает при эмбриофермы. Хотите покормить Нунура? – спросил АльНилам и кивнул на цветок. – Ему очень нравится бекон.

– Нет, спасибо, – подавленно ответил Тедди. Ему хотелось вернуться к себе, чтобы как следует обдумать то, что ему говорил Пол, и то, что повторил АльНилам. – Получается, что в борьбе с «МТ» нет никакого смысла?

– Ну, может, и есть, – лениво ответил вад-принц и протянул растению полоску бекона. – Например, если поднять бунт среди существ. Хотя для этого потребуется не только рассказать им все, но и как-то отключить все их клейма. Освобождение рабов, – глаза АльНилама вдруг сверкнули, как у кошки, – разве это не благородная цель?

* * *

Щенок наконец-то ушел, обремененный новыми знаниями – наверное, будет переваривать их несколько недель. Ирфан собрал диванные подушки и покрывало в гнездо и весьма уютно в нем устроился. Он дал Нунуру понюхать отвар, который сделал Мурад, и приглашающе похлопал по дивану. Якзан снова уселся рядом.

– Неплохо прошло, м?

– Я все еще не понимаю, зачем ты все это ему рассказываешь.

– Но мы же не можем нанести удар по «МТ» и султану только вдвоем. Нам нужны союзники.

– И как тебе в этом поможет полоумный журналист? – скептически спросил Мурад.

– Он не полоумный. Он добрый, мечтательный и очень хочет стать рыцарем в белых доспехах, который изменит этот мир.

– Это и значит, что он полоумный.

– А еще у него есть отец, – задумчиво сказал Ирфан.

– Бывает. У многих есть отцы.

– Но не у всех они мультимиллиардеры, которые до сих пор упорно избегают таких сделок с «МТ», которые позволили бы Корпорации прихватить часть их бизнеса.

– Я не припоминаю, чтобы Бернард Росс открыто выступал против Корпорации, – возразил якзан. Нунур с удовольствием хрустел сырным шариком.

– Конечно, Росс-старший не будет выступать открыто, он же не идиот. К тому же в нашем мире невозможно избежать деловых контрактов с «МТ», особенно в крупном бизнесе. Но Росс – точно не фанат семейки Тадичей. Я полистал его бизнес-досье в Реестре сделок. Весьма интересная картина, поизучай на досуге. «МТ» очень любит долевые контракты, чтобы влезть в бизнес своих партнеров, но Росс весьма ловко избегает их заключения. Все его контракты партнерские или лицензионные.

– Ладно, допустим, – сдался Мурад, который ничего не понимал во всех этих бизнес-штуках. – Но ты рассказываешь щенку довольно опасные вещи.

– Потому что это подогреет его негодование. А мне нужно, чтобы он выполнил мою просьбу не задумываясь.

– Ну, с «не задумываясь» у него и так проблем нет, – проворчал Ан-Файяз.

– Тедди Росс не станет молчать только потому, что так всем удобно. Ему плевать, насколько всех вокруг устраивает порядок вещей и что если его нарушить, то наше общество погрузится в хаос. А еще у него есть кондитер.

– Не знаю, почему ты решил, что он из Сай Ашерон, – покачал головой Мурад. – Но даже если и так, я не уверен, что он захочет впутываться.

– Ради себя – может, и нет, но ради юноши – вполне, – между бровей Ирфана легла глубокая морщинка. – Нужно очень, очень хорошо все обдумать, Мурад. За двести с лишним лет «МТ» не проиграла ни одной корпоративной войны, а шанс у нас только один.

«Так как нам в этом поможет баламутный журналист?» – хотел спросить Мурад, но не стал. Он всегда предоставлял вад-принцу обдумывать его планы в молчании – ему была нужна тишина для размышлений. К тому же, хорошенько все обдумав, эфенди обязательно все ему расскажет – они так договорились, и Ирфан всегда держал данное слово.

– А Фонтейн? – спросил якзан. – Что ты о нем думаешь?

Глава СБ проводил их к камере Фиалковской и ждал снаружи, пока они не закончат. Но он не ушел вместе с ними. Когда Мурад обернулся, чтобы узнать, в чем дело, ему показалось, будто Фонтейн хочет зайти в камеру.

– Ты уверен, что он вошел к ней?

– Не вполне. Я не успел проследить за ним. Но мне кажется, что он не запирал дверь, а открывал ее.

– Интересно, – задумчиво протянул АльНилам. – С чего бы ему это делать. Едва ли дело в праздном любопытстве.

– Фиалковская еще была под действием сыворотки правды.

– Да, но он же наверняка понимает, как опасно задавать некоторые вопросы. Он столько лет верно служит «МТ»… может, майор дала ему какие-то распоряжения. Надо будет выяснить.

– Только будь осторожен.

– Само собой. Нужно также навести справки о Бернарде Россе и его друзьях. Вероятно, среди них тоже есть те, кто недолюбливает «МТ».

– Я этим займусь. Вряд ли журналист что-нибудь об этом знает.

– К тому же сын не всегда в состоянии непредвзято оценивать отца. Для меня, да и для тебя, мой отец – конченный садист и ублюдок, но объективно говоря, он один из лучших правителей султаната за последнюю сотню лет.

– Ну, я бы не стал утверждать так однозначно…

– Уж куда лучше моего деда, который не отличал ВВП от ВПН, – фыркнул вад-принц. Мурад усмехнулся в усы.

Дед Ирфана, Фахад ибн-Ибрагим, больше всего любил яхты, предметы искусства и прекрасных женщин. При чем законные жены в их число не входили, так что за годы супружества он обзавелся лишь двумя детьми – Сайидом и его младшей сестрой Халидой. Едва Сайиду исполнилось тридцать, как Фахад ибн-Ибрагим тут же отрекся от престола в его пользу и скрылся в направлении ближайшего яхт-клуба. С тех пор экс-султан не интересовался ни делами государства, ни делами семьи и, может, был в чем-то прав, поскольку в свои девяносто семь сохранял отменную бодрость духа.

– А теперь я хочу в джакузи, – заявил Ирфан. – Хочу забыть хотя бы на пару дней обо всем этом.

– Вы хотите провести в ванной пару дней, эфенди?

– А кто сможет мне помешать? Даже дела Корпорации могут подождать.

* * *

Вечерние сумерки в Таулане были густо-сиреневыми, как кисель. В свете больших круглых фонарей, парящих над перроном, одни пассажиры спешили покинуть поезд, другие – занять места в купе; до отбытия оставалось еще три часа. Теплый ветерок трепал голубые ленты на широкополой шляпе пассажирки, которая поджидала Акса на перроне напротив командного вагона.

– Ну что, куда теперь? – спросил Фонтейн.

– Пока останусь здесь, – сказала Фан. – Нужно все-таки поймать Авилеса и хорошенько потолковать по душам. Ну или выяснить, что он внедренный агент.

– Если он агент, то наверняка скачет от радости, видя такие преследования со стороны «МТ», – хмыкнул Акс. – Это отлично подкрепляет его легенду. Но я думал, что Павлидис продлит тебе отпуск.

– Цель достигнута, – майор тронула носком туфли чемодан, стоящий между ней и Акселем. – Так что мой отпуск закончен. Но мне очень понравилось!

Она не особенно обрадовалась, когда Аксель вломился к ней в купе в два часа ночи, но, едва увидев драгоценный контейнер, вырвала его из рук Акса и прижала к груди, как давно потерянное дитя. Фонтейну не хватило духу рассказать Фан, как он его нашел, да она и не слишком интересовалась. Ее вполне устроил ответ «В холодильнике».

– Ну, может, мы еще встретимся, – сказала майор. – Может, проведем отпуск где-нибудь вместе, охотясь за очередным террористом.

– Нет уж, спасибо, я с этим завязал. Надеюсь, что больше ни одного в жизни не увижу.

– А что насчет твоего принца? – поинтересовалась Фан. – Ты уже выпихнул это сокровище из экспресса в руки Эль Шадияр?

– Если бы, – горестно вздохнул Фонтейн. Вчера вечером он встретил АльНилама и его якзана в одной из курительных экспресса и, конечно, тут же задал этот волнующий вопрос. Его высочество вытащил из-под платка мундштук кальяна и томно изрек: «Поскольку наша миссия успешно завершена, то нам предоставили небольшой отпуск, так что, пожалуй, мы проведем еще немного времени в этом унылом месте». Фонтейн едва смог скрыть свое разочарование.

По лестнице из командного вагона на перрон спустилась Анна Дмитриевна. Шеф СБ на всякий случай вытянулся по стойке смирно. Начальница поезда все еще не оттаяла, и он был уверен, что она уволит его к черту за выходку с пленными террористами.

Однако мысль о том, что майор Фан с опасным грузом наконец-то покинет экспресс, привела Лаврову в хорошее расположение духа. Она протянула майору руку на прощание и даже почти улыбнулась с некоторым намеком на дружелюбие.

– Полагаю, на этом ваша миссия закончена? – спросила Анна Дмитриевна и кивнула на чемодан.

– Да, мадам. Спасибо за содействие.

– Утром я побеседовала с госпожой Павлидис, – начальница поезда взглянула на Акса. – Она выразила благодарность моему экипажу за помощь, в том числе в предотвращении дипломатических затруднений в отношениях с Эр-Руммалом.

Фонтейн медленно выдохнул. По крайней мере, со стороны Павлидис ему ничего не грозит (если только она не узнает о его разговоре с Фиалковской); может, и мадам забудет через пару лет о его самоуправстве.

– Ну что ж, мне пора, – сказала Фан, встала на чемодан, Фонтейн наклонился, и они крепко обнялись на прощание. Майор спрыгнула на перрон, пристегнула чемодан к запястью силовым браслетом и направилась к эскалатору, который поднимался в здание вокзала.

– Вы предлагали майору пост в составе экипажа экспресса? – спросила Анна Дмитриевна. Акс вздрогнул. Как она догадалась⁈

– Да, мадам. Майор отказалась.

– Жаль. Она была бы очень ценным приобретением для нашего экипажа. Вы несколько невеселы в последние дни, – заметила Анна Дмитриевна. – Вас что-то беспокоит?

– Нет, мадам, – ответил Акс, вспомнив про копии архива, спрятанные за плинтусом в его купе. – Я просто отвык от такой работы, и мне не хотелось бы к ней возвращаться.

– Вас никто не заставляет, – пожала плечами начальница экспресса. – Вы более чем устраиваете меня в качестве шефа моей службы безопасности. Невенна Тадич после доклада Павлидис распорядилась выписать внеочередную премию всему экипажу экспресса, – Анна Дмитриевна скупо улыбнулась. – К тому же вы значительно укрепили мою позицию в отношениях с Бирханом Эрдемом.

– Благодарю, мадам, – с облегчением сказал Акс. – Я могу идти?

– Да.

Фонтейн кашлянул. Лаврова подняла бровь.

– Я бы не рекомендовал вам стоять на открытом месте на перроне, мадам.

– Полагаете, террористы узнали и запомнили мое имя?

– Все наши имена, мадам. Если позволите, я провожу вас в командный вагон.

Вернувшись в свое купе на третьей палубе вагона СБ, Фонтейн выглянул в иллюминатор. Ему открылся вид на перрон и длинное драконье тело «Бриарея», закованное в серебристо-синюю броню из тимерида, способную выдержать путешествие в стрим-тоннелях, где поток энергии так силен, что испепеляет все – и живое, и неживое. Впереди, за локомотивом, высилась Арка – пока еще темная и закрытая.

Все это создал один человек – Марко Тадич, астрофизик, инженер и изобретатель. Ну ладно, не один, с небольшой командой единомышленников, но гениальные идеи приходили в голову именно ему. А его сестра построила на фундаменте этих изобретений империю без границ, империю, которой фактически принадлежали и колонии, и Метрополия – потому что Корпорации достаточно было протянуть руку, чтобы получить все, что она пожелает.

И все же находились те, кто отваживался бороться с этим монстром.

«Всего один смог изменить целый мир», – подумал Акс. Марко Тадич, конечно, ничего не понимал в генетике – смыслом его жизни всегда была астрономия и астрофизика. Но его наследники не собирались останавливаться – им было мало всего, что они имели, и они готовы были на все, чтобы получить еще больше.

Но что станет с их миром, если кто-нибудь разрушит «МТ»? Что будет с навигаторами, ведущими поезда по тоннелям, с системами межпланетной стрим-связи, производством самих поездов, солар-двигателями, созданными Марко Тадичем? Без этого все рассыпется, как карточный домик, и Аяла с колониями снова будут навсегда отрезаны друг от друга.

Так может, цена за покорение космоса и прогресс не так уж и высока? В конце концов, существа, как и люди, умирают, а цивилизация остается…

Он посмотрел на свои огромные ладони, на фигуру, которая забавно искажалась в полированных панелях внутренней обшивки, так что он выглядел как карикатурное изображение гориллы.

Фонтейн сжал кулаки. Может, Корпорация и трудится, не покладая рук, на благо всего человечества, но он – не его часть. Это человечество даже не хочет признавать таких, как он, людьми – хотя в Катастрофе 36 года погибла почти вся его семья, как и у многих людей. Но для людей он – они все – просто существа, живые инструменты, созданные для определенных целей, и ему никогда не забыть о том, какую жизнь у него украли еще до того, как он появился на свет.

Фонтейн взял личный телефон, набрал номер, который давно запомнил, и спустя дюжину гудков услышал несколько недовольный голос Агилара:

– Добрый вечер. Вам опять требуются мои глаза?

– Зайдите ко мне после смены, – сказал Акс. – Нам нужно поговорить.