Текст книги "Новая раса (СИ)"

Автор книги: Александра Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

– Кому еще, кроме Сай Ашерон, вживляют механоиды?

– Не знаю, – даже растерявшись, ответила Фиалковская. Его знания и вопросы ставили ее в тупик. То ли он издевался над ней (хотя по лицу существа скорее казалось, что это ее ответы мучают его), то ли… они проверяют, что ей известно таким странным образом? Но почему не позвали эпсилона?

– Зачем они это делают, – прошептал он. Это был не вопрос, но Мария решила ответить:

– Мне неизвестна причина, и я не думаю, что в Корпорации кто-нибудь действительно понимает, что они сделали.

Он перевел на Марию вопросительный взгляд.

– Они вывели новую расу, – сказала Фиалковская. – Пока что им кажется, что у них все под контролем. Но существ становится все больше и больше – а контроля все меньше и меньше. Отсутствие естественной фертильности и биомеханические клейма создают иллюзию контроля. Но это всего лишь иллюзия.

– Отчего же вы связались с теми, кого считаете угрозой? – буркнул он.

– Иногда союзников не выбирают. К тому же я надеюсь, что такие как я – мы сможем убедить вас не убивать нас всех.

– Новая раса, – прошептал стрим-десантник. Он наверняка не думал так ни о себе, ни о других существах. Мария решила, что сейчас он начнет допрашивать ее о том, как она взламывала клейма – но он некоторое время молчал, опустив голову и скрестив руки на мощной груди, а потом, так же не говоря ни слова, вышел за дверь.

Глава 20

Фонтейн выключил диктофон, сохранил запись в запароленный архив и сунул свой личный телефон во внутренний карман пиджака. Затем взял рабочий телефон и набрал номер Келлермана. Простые, автоматические действия, которые Акс выполнял не задумываясь, как машина.

– Алло? – ответил шеф ИТ-отдела так быстро, словно караулил звонок, не убирая палец с экрана.

– Ларс, включай наблюдение в камере Марии.

– Хорошо. Но мне все еще это не нравится.

– Да, – машинально ответил Аксель. – Спасибо, – и сбросил звонок.

Он вернул к двери трех солдат СБ и направился к себе – не в кабинет, а в личное купе. Лучше всего было бы заняться какой-нибудь рутинной работой, чтобы не думать о том, что он сделал – но Акс не мог.

В лифте он прислонился к прохладной металлической панели и закрыл глаза. Эта мысль прокралась в его разум впервые, когда вад-принц попросил отключить видеонаблюдение за пленницей на время допроса. Фонтейн сначала отказал – но АльНилам привел вполне убедительные аргументы насчет того, что не стоит хранить на серверах поезда такую запись, а Лаврова его поддержала. То, что сделал Акс, было довольно сомнительным с точки зрения закона и должностных инструкций – и лучше не оставлять никаких компрометирующих следов.

«Как вы намерены ее допрашивать? – спросил Фонтейн. – Вам же потребуется эпсилон?»

«О, не волнуйтесь, – безмятежно ответил его высочество. – У меня есть несколько отличных наркотиков правды».

«Елена Павлидис все равно об этом узнает, и у нее возникнут вопросы».

«Едва ли – у меня особые препараты с двойным действием. Мария забудет о моем визите, когда проснется на следующий день».

«А долго они будут действовать как наркотик правды?» – хмуро спросил Акс; мысль превратилась в намерение.

«Около получаса».

…он даже представить не мог, что узнает.

Аксель едва заметил, как доехал до своего купе, вошел, запер двери на все замки, опустился на кровать, как выключенный механизм, и бездумно уставился в стену.

К тому, чтобы допросить Марию, Фонтейна подтолкнули смутные сомнения, посеянные Полом Агиларом. Акс сам не очень понимал, что вызывало у него такое беспокойство – и вместе с тем не мог убедить себя в том, что кондитер лжет. Но если признать, что его слова правда, то, значит, закон для «МТ» – ничто.

Но Акс и в страшном сне не мог предположить, что настолько.

«Новая раса», – отрешенно подумал он. В зеркале над трюмо он видел себя – огромного, нечеловечески сильного, звероподобного стрим-десантника, который видел в темноте, крошил голыми руками бетон и без особых усилий убил два десятка террористов.

А мог бы быть обычным – таким же человеком, как все.

Аксель поднялся, уперся руками в стену по обе стороны от зеркала и наклонился к нему так, что почти коснулся лбом. Разноцветные глаза – вот что осталось ему на память о рекомбинации ДНК. Все эти годы он считал, что его из калеки сделали здоровым и подарили шанс на нормальную, достойную жизнь – а может, его из человека сделали уродом и отняли возможность выбирать свою жизнь самому.

А у кого-то и шанса не было. Кто-то был просто собран, как машина на конвейере, и принадлежал «МТ» до конца срока эксплуатации.

«Новая раса, – с горечью подумал Акс. – Раса рабов!»

Сорок пять лет он был благодарен Корпорации, которая, как он думал, избавила его от жалкой участи безногого и безрукого инвалида – и почти все знакомые ему существа думали также. Благодарность была основой их верности – даже у навигаторов, которых не отпускали со службы до шестидесяти пяти. Но если они все узнают… о, если они только узнают!

Фонтейн мрачно улыбнулся. Вот почему Корпорации так нужна «Долорес». Вот почему клейма существ никогда не отключают – даже после ухода со службы. Бунт существ, каждое из которых превосходит обычного человека по множеству параметров – вот чего Тадичи боятся.

А стобы сохранить такой секрет, «МТ» убьет всех, до кого дотянется. Стоит только Елене Павлидис узнать, о чем он расспрашивал Фиалковскую – и за его жизнь никто даже четверть динары не даст. Служба в стрим-десанте отучила его от иллюзий.

«Интересно, знает ли вад-принц о том, что в архиве? Или он так же, как существо, должен подчиняться, не задавая вопросов?»

Акс взял телефон, пошарил в ящике стола, где хранил несколько мини-дисков. В телефоне был слот для внешних карт памяти, и Фонтейн скопировал запись на все, какие смог найти. Потом он отодвинул кровать, оторвал кусок плинтуса и десантным ножом, который хранил как память, выскреб в нем полость. В нее Акс сложил мини-диски, диктофон, приложил плинтус к прежнему месту и придвинул кровать потеснее изголовьем к стене.

«Надо будет раздобыть строительный клей, как только немного освобожусь».

Если, конечно, Лаврова не уволит его за эту выходку с террористами. Он редко видел мадам в такой ярости и думал, что она вышвырнет его из поезда в ту же минуту. Но его объяснения насчет грозящего им дипломатического скандала в случае, если бы АльНилам не получил желаемого, несколько умерили царственный гнев Анны Дмитриевны. Хотя следующей встречи с начальством Акс все равно ждал без особого энтузиазма. Он понимал, что поставил экипаж экспресса в весьма сложное положение, формальность, позволившая ему найти лазейку, была слишком тонка и…

«Неужели нас делают настолько покорными? – с удивлением подумал Фонтейн, осознав, что опять размышляет об интересах Корпорации. – Неужели мы мало того, что нелюди, но еще и рождаемся рабами?»

Хотя есть же бунтари – вроде Исио Торо или Гектора Авилеса. Значит, покорность имеет предел?

Зазвонил рабочий телефон. Акс смотрел на него несколько секунд, пытаясь понять: его порыв немедленно взять трубку – это стремление честно выполнять свою работу или всего лишь следствие генетически заложенной покорности? Он протянул руку к телефону; ткань рубашки натянулась на плече, и Акс вдруг остро ощутил ее прикосновение к клейму.

– Алло?

– Майор Фан предоставила мне все необходимые документы, – сухо сказала Анна Дмитриевна. – Займитесь передачей пленных. Немедленно.

– Да, мадам, – ответил Фонтейн.

* * *

АльНилам лежал на диване и задумчиво крутил в пальцах молочно-белый мини-диск, который вырезали из Фиалковской. Нунур с интересом следил за движениями пальцев и мельканием бликов света на диске, свесившись через край горшка и вытянув вперед все стебельки с пучками глазок.

– Эфенди, вы же не собираетесь открывать архив? – с некоторым беспокойством спросил Мурад, не отрываясь от складывания в стопочки сорочек принца.

– Почему бы и нет? – безмятежно ответил АльНилам.

– Ваш отец будет недоволен, если вы это сделаете без его ведома и разрешения.

– Мой отец считает, что нам и дышать нельзя без его ведома и разрешения. К тому же он никогда не бывает мной достаточно доволен, чтобы позволить нам восстановительные операции, – фыркнул Ирфан. – Так что какая разница? Я же никому об этом не расскажу, верно?

– Значит, вы всего лишь хотите удовлетворить праздное любопытство, эфенди?

– Не смотри на меня так, – голос принца смягчился. – Мы ведь уже это обсуждали, и я пообещал тебе, что ты будешь знать обо всем, что я сделаю.

– Но я не обещал вам, что буду одобрять все ваши действия.

Ирфан сел и внимательно посмотрел на Мурада.

– Ты боишься, что я открою архив?

Якзан отвел глаза:

– Я не хочу, чтобы ты пострадал еще больше.

– А что, если там наш шанс на освобождение? – мягко спросил Ирфан.

– Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Ты не хочешь даже попытаться?

– Что еще он сделает с тобой, если у нас опять не получится? – прошептал якзан.

– Но если ничего не делать, то ничего и не изменится. А мой брат, его наследник, – АльНилам слабо вздрогнул, – он относится к нам еще хуже.

Мурад стиснул зубы. Шах-принц называл Ирфана не иначе как «эта тварь» и не стоило ждать от него пощады или снисхождения.

– В конце концов, – пробормотал АльНилам, – там может оказаться какая-нибудь ерунда насчет эмбриоферм. Так что, может быть, мы ничем не рискуем.

– А копии? Если ты хочешь лично проследить за тем, чтобы агенты Эль Шадияр их добыли, то нам нужно завтра же отправиться в Амилат. Я соберу вещи и…

– Я не для того передал в Эль Шадияр эти сведения, чтобы опять делать всю работу за них. Совсем уж тупых в агенты не берут, так что с задачей найти и уничтожить копии они вполне справятся самостоятельно, – АльНилам поднес к глазам диск, словно хотел считать с него информацию взглядом. – Поэтому перестань суетиться, мы никуда не поедем… пока.

– Я все же думаю, что не стоит лезть в секреты Корпорации.

– Но я уже влез, еще двадцать лет назад. Так что секретом больше, секретом меньше, – и Ирфан деловито добавил: – Посмотрю в спальне, со своего ноутбука. Присоединяйся, если захочешь.

АльНилам ускользнул в спальню, и Мурад не стал его удерживать. Он все еще не мог решить, стоит ли ему смотреть на это все – несмотря на то, что он потребовал у Ирфана равноправного участия, он до сих пор не мог побороть опасения, которое секреты «МТ» внушали всем, от президентов до простых смертных. За двести с лишним лет никому не удалось вытащить на свет Божий ни одну тайну Корпорации.

«Если эфенди не ошибся, то среди Тадичей зреет передел власти, – подумал Ан-Файяз, – и это вполне объясняет успех Фиалковской. Едва ли кто-то из службы безопасности „МТ“ решил, что это настолько смешная шутка – пустить в лаборатории потомка Сандоваля. А вот если ее прикрывал кто-то из Тадичей – то вот тогда… но смена власти в семье может все изменить, в том числе их отношения с султанатом».

Сердце Мурада застучало сильнее. Шанс освободиться! Тонкий стек клейма, что носил его принц, уходил в спинной мозг, и султану достаточно нажать одну кнопку, чтобы убить… Якзан отодвинул стопку сорочек и направился в спальню.

Вад-принц сидел на кровати, закрыв лицо руками; сгорбленная спина и плечи слабо подрагивали. Рядом с ноутбуком валялись наушники, на экране мигала полоска аудиозаписи.

– Ирфан? – Ан-Файяз опустился на кровать рядом с ним и обнял за плечи, встревоженно глядя на него. – Что случилось?

Его принц вцепился в его рубашку и прошептал:

– Я так больше не могу.

Мурад быстро взглянул на экран – несколько открытых файлов, текстовые документы, таблицы, видео– и аудиозаписи…

– Этим тварям всего мало, – выдавил Ирфан, – все они никак не нажрутся! Но я… я больше не могу…

Мурад коснулся его лба (горячий, как в лихорадке, но сухой, без испарины), и АльНилам вдруг тихо сказал:

– Я хочу это прекратить.

Он поднял на якзана горящие зеленые глаза и прошипел:

– Это нужно прекратить! Я хочу освободиться, хочу для нас нормальную жизнь, хочу операцию… Я хочу услышать твой голос!

«О Аллах, да что же такое он там нашел?»

– Я могу это прекратить, теперь у нас появился шанс! Но я ничего не буду делать, если ты скажешь «нет». Потому что это опасно. Опаснее всего, что мы делали. Мы рискуем даже больше, чем тогда. Я не сделаю ни шагу, если ты не захочешь.

– Освободиться, – шепнул Мурад. Он посмотрел на ноутбук и потянулся к нему, но принц перехватил его руку:

– Ты уверен?

– Уверен.

– Ты в большей безопасности, пока ничего не знаешь.

– Я не хочу снова это обсуждать. Дай мне ноут или закончим этот разговор.

Ирфан тихо вздохнул и уступил. Мурад поставил ноут на колени, вывел на экран папку архива и пробежался быстрым взглядом по списку файлов. Один из них был в неизвестном формате.reta и назвался «РЕТА-списки».

– Что это?

– Файл для системы Альта, в которой работают перинатальные диагностические центры. Вот в этом документе описано, для чего он нужен. Скопируй все это, пожалуйста, только без следов.

– А ты разве не можешь?

– Могу, – голос Ирфана наполнился елеем, – но у тебя гораздо лучше получается.

– Не подлизывайся. Лучше закажи ужин, пока я занимаюсь делом.

– Ох, ну хорошо, хорошо. И еще обрати внимание на аудиофайл номер два. Там кое-что интересное насчет этих Сай Ашерон.

* * *

– Ну и геморрой же ты мне устроил, – добродушно сказала Фан. – Я в жизни не перекапывала столько документов, чтобы ублажить твою начальницу.

– Я думал, она оторвет мне голову голыми руками, – признался Аксель; Анна Дмитриевна все еще была не в настроении, и он опасался ее беспокоить, так что за передачей пленных в руки спецслужбы «МТ» наблюдал сам.

– Маленькая, но грозная, – хмыкнула майор. – Прямо как Елена Павлидис, только твоя мадам короче на четверть метра, и бицепс в обхвате поменьше. Кстати, Павлидис тоже очень недовольна. Не попадайся ей на глаза в ближайшие шесть-семь лет.

– Но тебе ничего не грозит? – обеспокоенно спросил Фонтейн.

– Нет. Павлидис вполне способна понимать разумные доводы, даже если они ей не по вкусу. У «МТ» и султаната есть взаимные интересы и деловые контакты, я не вникала, какие именно, но если бы твой принц наябедничал своему папаше, то это на них бы сказалось бы не лучшим образом.

– Принц сказал мне, что в его наркотик правды помешан мнемо-препарат. Фиалковская сегодня к утру должна забыть о визите его высочества.

– Будем надеяться, – вздохнула Фан. – Хотя если ее будет допрашивать лично Павлидис, то она может заметить следы воздействия.

– А может не заметить. Давай верить в лучшее.

Солдаты спецслужбы погрузили Фиалковскую, Исио Торо и Карло делла Ровере в фургон, и сержант подошел к Фан с планшетом. Она расписалась в нескольких документах, пожала сержанту руку и осталась на перроне рядом с Акселем.

– Когда ты уедешь? – спросил он.

– Не знаю. Я все еще не нашла контейнер с веществом для стабилизации. Да и Авилес бесследно пропал. Так что пока жду распоряжений – может, останусь на Азрате, а может, поеду с тобой дальше.

– Как он мог так исчезнуть? – задумчиво сказал Фонтейн. – Я имею в виду, Авилес не отражается на видео и фото, но он же в реальности вовсе не невидимка. Так куда же он делся?

– Сидит в лесу и питается подножным кормом. Но ничего, долго он так не выдержит. Его портреты уже светятся на каждом табло на улицах всех городов Азрата. Так что если он не сделает себе пластическую операцию прямо под кустом подручными средствами, то скоро его примет Эль Шадияр.

– Ты как-то не очень радостно об этом говоришь.

– Конечно, – буркнула Фан. – Даже если опустить то, что Авилес принадлежит к секретному классу существ, он – террорист, который дважды чуть не нанес «МТ» серьезный ущерб. От меня ждут, что я приволоку его за шкирку.

– Ну, может, Павлидис или даже кто-то повыше сумеет выторговать Авилеса у султаната, – попытался утешить ее Фонтейн. А еще у него были кое-какие мысли насчет поиска контейнера, и он собирался этим заняться, как только фургон с пленными покинет вокзал.

– Слушай, – помолчав, сказала майор, – вад-принц кое на что мне намекнул. Хотя, конечно, мне нельзя об этом знать, поскольку допрашивать пленных запрещено… ну, короче, он сказал, что Фиалковская уверена – Авилес наш засланный крот.

Акс присвистнул.

– Однако! Впрочем, у нее есть основания так считать, раз он удрал отдельно от них.

– Ну да, но… – Фан неуверенно покусала губу. – Если так подумать, то ведь никто из солдат или сотрудников «МТ» не пострадал от его действий. Даже охрана завода, который он обокрал, вся осталась жива и только местами ранена.

– Кроме Клод Реналь.

– Я, конечно, понимаю твои чувства насчет девушки как члена экипажа, но она вообще-то была пособницей террористов, которая вывела из строя важный механизм в твоем экспрессе. Так что тут не все так однозначно.

– Угу. Только Авилес сам приказал ей выйти из поезда под предлогом выманивания журналиста.

– Но точно мы не знаем. Это только наши предположения. При этом во время облавы в Альмонзее пострадали исключительно террористы, при штурме станции – тоже, у нас только легкораненые. Как-то это наводит на некоторые мысли.

– Думаю, не только тебя, – фыркнул Аксель. – Сальваторе и тем более Магринья тоже способны провести параллели и уже наверняка задаются тем же вопросом, что и Фиалковская. Может, тебе сейчас прикажут развернуть операцию по вытаскиванию Авилеса из этого дерьма.

– Даже если и так, то выходит, что он – один из самых успешных внедренных агентов за последние десятилетия. Торрес работал в группировке Галлана год, а потом провалился, и Галлан его прикончил. А этот до сих пор жив и бегает.

– Угу, при чем не только от нас, но уже и от своих. Заметь, что он не дал нам взять живым никого из своей группы в Альмонзее. Как-то мало похоже на сотрудничество.

– Мало ли, что там произошло. Ну ладно, я отмечу это в рапорте. Преподнесу как мои личные соображения на основе наблюдений. Тебя упомянуть?

– Нет, спасибо. Обойдусь без внимания Павлидис.

Над Тауланом разгорался закат – кроны деревьев в парке сливались с алым сиянием, разлитым по небу. Вдали, на юге, под небом цвета красного золота плыли клочки тумана. Акс вдохнул воздух – даже на перроне он был ароматным от запаха деревьев умаль.

– Фан, а ты никогда не задумывалась, что было бы, если бы ты осталась человеком?

– Я бы умерла, – сухо сказала майор. – У анацефалов, знаешь ли, срок жизни недолгий.

– Нет, я имею в виду, если бы ты была обычным здоровым ребенком.

– Не знаю, – в некоторой растерянности отозвалась Фан. – Я как-то не задумывалась… а почему ты спрашиваешь?

– Старею, наверное. Тянет на философские размышления.

– Это все работа на гражданке. Вот остался бы ты с нами… ты, кстати, всегда можешь вернуться.

– Нет уж. Мне нравится в поезде.

– Хотя тут страшная начальница, отрывающая стрим-десантникам головы?

– Ну, она же не каждый день этим занимается. Главным образом меня прельщает кухня и четырехразовое питание по строгому графику, – Акс на миг затаил дыхание и спросил: – А ты бы хотела стать человеком?

– Фи, нет, конечно, – с отвращением сказала Фан. – Быть существом куда лучше. Я бы не отказалась от этого даже за миллиард динар.

Акс грустно улыбнулся. Он, впрочем, и не ждал другого ответа: если бы Фан испытывала такую же тихую тоску по обычной человеческой жизни, как и он, то не стала бы подписывать второй, уже добровольный контракт. И все же так жаль… ему хотелось хоть с кем-нибудь поделиться, но увы.

– Ты какой-то невеселый, – заметила Фан. – Что-то случилось?

– Подустал немного. Отвык за пять лет от такого накала событий.

– Ничего, потерпи еще чуток, и твоя жизнь войдет в привычное, скучное, мирное русло. Может, меня отзовут уже завтра.

– Фан, а ты не хочешь наоборот? Бросай свою спецслужбу и давай к нам. Я присмотрю тебе теплое местечко.

– Нет, – хмыкнула майор. – Я слишком люблю свою работу и буду продлевать контракт до тех пор, пока стою на ногах и ясно соображаю. Хотя кухня у вас отличная. Не понимаю, чего ты так цепляешься к кондитеру. Вчера я съела на ужин самое вкусное пирожное в моей жизни и сегодня намерена повторить. Присоединишься?

– Нет, извини. Нужно уладить кое-какие дела. Поезд скоро отбывает, времени в обрез, а работы куча.

– Тогда не буду мешать. До завтра.

Она поднялась на цыпочки, похлопала Фонтейна по плечу и направилась к своему вагону. Акс проводил майора печальным взглядом. Он все равно собирался ей помочь – они все-таки дружили уже четверть века – но на этом свой долг перед «МТ» считал исчерпанным.

* * *

Последней хорошей новостью этого вечера было сообщение от Лесневской насчет поимки распространителя гайшана. К своему стыду, Акс совершенно забыл о его существовании. Он поблагодарил Беату и выкроил десяток минут, чтобы лично поприсутствовать при передаче нервного подергивающегося молодого человека в руки полиции Таулана. Хотя скорее всего полиция быстро отпустит сына генерал-губернатора, Фонтейн радовался уже тому, что юнец будет баловаться с гайшаном не в поезде.

Прочие хлопоты по подготовке экспресса к отбытию не отпускали Фонтейна до поздней ночи. Из-за чертовых террористов вместо привычной размеренной рутины, которая доставляла Аксу удовольствие, все пришлось делать бегом и на лету. Был уже второй час ночи, когда Аксель добрался до своего купе и наконец-то вспомнил, что хотел заняться поисками контейнера.

Сначала он потратил несколько минут на то, чтобы побороть искушение принять душ, лечь в постель и забыться сном хотя бы на несколько часов. Но долг был превыше всего, так что Акс выпил стакан охлажденного чаю и направился в купе Пола Агилара. Личный состав кухни жил на четвертом уровне вагона-ресторана, но, добравшись до места, Фонтейн обнаружил, что дверь в купе заперта, а на настойчивое нажатие звонка никто не отзывается. Впрочем, Акс вполне догадывался, где еще может проводить ночи Агилар.

Фонтейна это возмущало до глубины души – пассажиры в поезде предназначены не для развлечения членов экипажа! – но, с другой стороны, так за журналистом есть хоть какой-то присмотр. Он вызвал лифт и отправился в вагон, где занимал купе Теодор Росс.

Сперва шефу СБ показалось, что и тут его постигла неудача – на звонки тоже никто не откликался. Он уже стал прикидывать, где еще могли развлекаться повар и его ручной журналист, как замок на двери наконец пиликнул, а сама дверь откатилась в сторону ровно настолько, чтобы Акс увидел в щели лицо кондитера.

– Час двадцать семь, – мягко укорил его Агилар. – Мы только что уснули, а у девушек завтра рабочая смена.

«Девушек? У них там оргия, что ли⁈ Какого черта они этим занимаются не в секс-клубе?»

– Пол, кто там? – раздалось из глубин купе.

– Шеф службы безопасности почтил нас своим визитом. Надеюсь, я могу узнать, с какой целью?

– Мне нужны ваши глаза, – заявил Фонтейн.

– Я бы с удовольствием их вынул и вручил вам, – уверил его кондитер, – если бы был уверен, что вы уйдете. Но, к сожалению, они неотделимы от всего остального.

– Все остальное мне тоже нужно. Идите со мной.

– Это ваша личная просьба или приказ как шефа СБ?

– Пол, что ему нужно? – снова подал голос журналист.

– Мне требуется ваша помощь ради безопасности экипажа и пассажиров.

– Я – повар, – напомнил Агилар. – Это вы должны обеспечивать мою безопасность, а не я – вашу.

– Слушайте, – Фонтейн придвинулся ближе, – в поезде есть одна вещь, за которой охотятся террористы. Авилес знает, где она спрятана, и есть риск, что по его наводке они попытаются проникнуть в поезд.

– О. Гм. Звучит несколько сомнительно. Может, вы просто хотите помочь своей бывшей коллеге?

Фонтейн вздохнул, но решил, что глупо отрицать очевидное.

– Да. Майор Фан находится в поезде в том числе ради поиска этой вещи.

– Вот видите, говорить правду легко и приятно даже без наркотика истины, – заметил Агилар, смерил его пристальным взглядом, как будто просканировал, и сказал: – Минуту, я надену халат и тапочки.

– Пол! – возмущенный возглас Росса приглушила захлопнувшаяся дверь.

Пока Агилар собирался, Фонтейн нашел в телефоне фото контейнера. Фан превратится в огнедышащего дракона, если узнает, что он показывал фото кому-то без допуска, но что поделать. Надо же чем-то жертвовать ради результата.

Кондитер вышел из купе через несколько минут, облаченный в пижамные штаны, халат и тапочки. Фонтейн протянул ему телефон:

– Мы ищем этот предмет.

Агилар изучил снимок и очень вежливо спросил:

– Вы хотите найти трубку с хладагентом для рефрижераторной системы?

– Что⁈

– Так выглядят трубки, по которым течет хладагент в рефрижераторах вагона-ресторана. От этого, значит, зависит безопасность экипажа и пассажиров?

– Это не трубка для холодильника, – глухо сказал Акс; в разуме его забрезжило понимание.

– Я догадываюсь. Они обычно несколько больше как в длину, так и по объему.

Фонтейн сгреб кондитера за локоть и ринулся к лифту. Чертова девчонка! Конечно, Клод Реналь с первого взгляда на контейнер догадалась, на что он похож и где его можно спрятать! Она же все пять лет в университете изучала устройство стрим-поездов во всех деталях!

– Куда вы так несетесь? – поинтересовался Агилар, когда Фонтейн втолкнул его в лифт. – Ваша трубка от вас уже не убежит, если только Авилес не рискнет пролезть в поезд на глазах у усиленной охраны и агентов Эль Шадияр.

– А?

– Они кишат вокруг вокзала, как блохи на собаке. Переживают за безопасность его высочества.

Акс оставил очередную шпильку без внимания. Если бы он мог, он бы лично толкал лифт к вагону-ресторану, лишь бы добраться до него поскорее! Но и про дисциплину среди личного состава тоже не следовало забывать, так что Фонтейн сурово спросил:

– Вы что, занимаетесь сексом с членами экипажа?

– Да, в свободное от работы время, – безмятежно отозвался Агилар. – А у вас есть какое-нибудь хобби?

– Личные отношения между членами экипажа запрещены.

– Вы можете внести выговор в мое личное дело и лишить премии. Но насчет хобби все-таки подумайте.

Фонтейн не ответил. С кондитером и его неуставными отношениями он разберется позже, сейчас в приоритете – поиск контейнера.

В вагоне-ресторане царило ночное оживление. Он никогда не спал, поскольку среди пассажиров было немало тех, кто готов кутить сутки напролет, так что рестораны, бары, кафе как в вагоне-ресторане, так и во всех вагонах экспресса работали днем и ночью, а персонал трудился посменно. На второй и третьей палубе располагался огромный пищевой комбинат, в любое время суток исправно снабжавший едой и пассажиров, и экипаж.

Акс ворвался на вторую палубу, не обращая внимания на удивленные взгляды официантов, поваров и заготовщиков, потащил Агилара к ближайшей рефрижераторной камере, втолкнул его туда и устремился к двери, ведущей в технический отсек.

– Ищите!

– Может, вы еще «фас» мне скажете? – раздраженно ответил кондитер. Он явно не испытывал никакого энтузиазма от предстоящей задачи, но все-таки обвел взглядом длинный технический отсек, соединяющий все рефрижераторные камеры на второй палубе. Вид у Агилара стал одновременно отсутствующим и сосредоточенным; кондитер неспешно пошел вдоль стены, всматриваясь в панели и дверцы, за которыми скрывалась техническая начинка камер.

Акс следовал за ним, с интересом наблюдая за тем, что делает Агилар. Пока что было похоже на экстрасенсорные шоу, которые любила смотреть на стриминге бабушка Фонтейна. Не хватало только бормотания «Вижу! Вижу!», пассов руками и размахивания амулетами. Вдруг кондитер остановился, взялся за ручку дверцы и подергал.

– Нужен ключ.

– К черту ключ, – решительно заявил Фонтейн и рванул дверцу на себя. Тут же взвыла система оповещения о поломке, но Аксу было плевать. Агилар влез внутрь, пошарил в недрах камеры, что-то дернул и протянул Фонтейну украденный контейнер. Сигнал о поломках заверещал с удвоенной силой.

– Спасибо, – выдохнул Акс, который уже и не чаял увидеть украденное.

– На этом наша миссия по спасению поезда завершена?

– Да, да, – отозвался Фонтейн, бережно заворачивая бесценную вещь в платок. – Спасибо.

– Тогда я пойду спать, – сказал Агилар. – Удачи с техниками.

Конечно, ремонтная бригада и Макрири лично вряд ли скажут им спасибо за внезапную побудку среди ночи, когда они только что легли, но Акса это не волновало. Главное, что максимум через сутки опасный груз исчезнет из его поезда навсегда.