Текст книги "Новая раса (СИ)"

Автор книги: Александра Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

– И это вероятно, но если контейнер все еще там, его хорошо бы как-то добыть.

– Мы все равно не знаем, где его спрятала эта Клод Реналь. Даже если бы я смогла сесть на поезд как пассажирка, что уже невозможно, то каким образом я бы в одиночку обыскала весь экспресс? У пассажиров нет доступа в технические помещения.

– Тоже верно, – Лютер вздохнул. – Принц уже наверняка поделился своими сведениями со службой дознания «МТ», а они передали их в СБ поезда.

Фиалковская прислонилась к стене. Она в один миг стала одной из самых разыскиваемых преступниц в Аяле и колониях. Она знала, что должна бояться – но не могла. Может, она слишком устала, чтобы испытывать страх. А может привыкла за двенадцать лет.

– За принцем стоит проследить, – сказала она. – Хотя бы за тем, когда и как часто он будет покидать экспресс и за его перемещениями по городу.

– Это рискованно. К тому же его всегда сопровождает камердинер – по слухам, существо военного назначения с поддельным паспортом.

– Но так я смогу сразу же вывести людей из Таулана, если они подберутся слишком близко.

– Тоже верно, однако необученного шпиона вад-принц или его псина легко вычислят.

– Я отправлю этого, из Сай Ашерон, – процедила Фиалковская. – Пусть принесет хоть какую-то пользу, кроме вреда.

[1] С учетом межпланетной разницы во времени; даты прибытия указываются по местному времени планеты, поэтому «Бриарей» покинул Альмонзею 5 июля, а в Таулан прибыл 10 июня

[2] Той – в султанате герб знатных семей, надпись на древнем фахти на поле геральдического цвета. У правящего клана Аль-Джайлим – золото на зеленом

Глава 2

11 июня 214 года NPrE

Трель будильника безжалостно вырвала Тедди из блаженного забытья. Звонок, который еще пару дней назад казался ему мелодичным, вкручивался в его череп, как дрель. Росс глухо застонал. Боль начиналась в ступнях и поднималась к голове, усиливаясь с каждым сантиметром набранной высоты.

Он с трудом открыл один глаз, нашарил на тумбочке телефон и с пятой-шестой попытки отключил будильник. На экране еще что-то светилось. Росс собрал силу воли в кулак, сосредоточился на надписи и прочел: «Интервью, Бассам ибн-Сабри, вагон-ресторан, 11.06, 15.00».

– Черт, – просипел Тедди, уронил телефон на подушку и зарылся в нее лицом. Голова трещала, во рту было нагажено, как в помойке в гетто, желудок скручивало узлом, руки и ноги дрожали, хотя Росс лежал и старался не шевелиться. Смутные воспоминания о вчерашнем обрывались на оргазме в туалете в компании шикарной чернокожей красотки. Дальше все было покрыто мраком – но как-то он все же сумел добраться до купе и даже заползти в кровать?

«Это же мое купе?» – странная мысль шевельнулась в измученном мозге. Телефон настойчиво жужжал рядом. Тедди рискнул оторвать голову от подушки и уставился на экран.

«Тедди, вы проснулись?» – гласило первое сообщение.

«Если вы не узнаете обстановку, то не беспокойтесь – это мое купе», – доверительно уведомляло второе.

«Можете воспользоваться душем, мылом и лекарствами», – с заботой сообщало третье.

«Не знаю, как вы добрались до моего купе вчера, я нашел вас спящим у порога», – докладывало четвертое, и наконец пятое встревоженно вопрошало:

«Тедди, вы живы?»

Насчет последнего Росс был не очень уверен. Он приподнялся на локте и осмотрелся. Купе было маленьким, но уютным – с кроватью в алькове, небольшой гостиной и крошечной кухней. Слева виднелась дверь в ванную, на диване справа лежал большой мягкий плед. На столике перед диваном – пульт от панели и вазочка с медовым печеньем. С некоторыми усилиями Росс вспомнил, что так выглядело купе Пола Агилара, шеф-кондитера экспресса.

Пол Агилар раздел своего незваного гостя, сложил его одежду у спинки кровати, а уходя на работу утром (сейчас ведь утро, да?), оставил на тумбочке графин с водой, обезболивающее, противопохмельную микстуру и капсулы для желудка. Росс мужественно решил принять все сразу, но едва он протянул руку к графину, как желудок наконец взбунтовался. С мучительным стоном Тедди скатился с кровати и бросился в ванную.

Как ни странно, но продолжительный приступ рвоты и получасовой душ привели Росса в сравнительно живое состояние. До кровати он добрел, все еще пошатываясь, но руки уже тряслись не так сильно, и он сумел без потерь выпить все таблетки и микстуру. Телефон снова зажужжал, переполненный новой порцией сообщений от Пола:

«В холодильнике коктейль „Тяжелое утро“ – примите его после таблеток».

«Попейте бульон – я сварил его утром и оставил в чашке около холодильника».

«Если вас стошнило на пол или на кровать – вызовите робота-уборщика и медсестру».

«И позвоните мне, черт подери!»

Росс завернулся в халат Агилара и дошел до холодильника, держась за стенку. Коктейль «Тяжелое утро» выглядел угрожающе, а пахло от него того хуже. Журналист зажмурился, глубоко вздохнул и одним махом опорожнил стакан. Следующая минута стала худшей в его жизни – Тедди даже на миг показалось, что она будет последней – но потом ему вдруг полегчало. При чем настолько, что бульон он уже выпил с некоторым аппетитом и даже решился взять одно печенье из вазочки.

Пол все еще покачивался под ногами, так что Росс вернулся в постель и набрал номер кондитера. Спустя полдюжины гудков, от которых у Тедди чуть череп не треснул, в трубке раздалось обеспокоенное «Алло?»

– Пол, – каркнул журналист и сразу понял, что попытка заговорить была ошибкой.

– А, так вы все же выжили, – с заметным облегчением сказал Агилар. – Ну и как ощущения?

– Спасибо, – просипел Тедди. – За таблетки, коктейль и вообще.

– Судя по голосу, вы все еще одной ногой в могиле.

– Я… – журналист закашлялся и приложился к графину с водой. – Боже, сушняк просто адский, а ведь мне еще сегодня работать!

– Вы собираетесь работать? Каким это образом, хотел бы я знать?

– Ну, сила воли и все такое. Хотя, может, я навещу медвагон.

– Лучше отлежитесь. Там сегодня таких, как вы, сотни.

– Я не могу. У меня интервью в три, с очень важным хреном, который рулит в султанате половиной стакно… стнако… станкосра…

– И как же вы его проведете? Вы хоть знаете, как выглядели вчера ночью? Уверен, что к утру лучше не стало.

– Хуже всего то, – уныло сказал Тедди, опустошив графин, – что этот хрен – друг нашей семьи и партнер моего папаши по куче контрактов. А у меня не так чтоб много заказов на статьи после того, как меня вышибли из «Стандарт Либерти».

– Ну, ну, кто из нас не напивался в молодости перед важной встречей? – подбодрил его кондитер и рявкнул: – В смысле, почти нет рома⁈ Если отдали наш запас в отделение баров, то идите и потребуйте вернуть все с процентами!

– Извините, – смущенно сказал Росс. – Я не хотел к вам вламываться. Сам не знаю, как так вышло. Вы хотя бы немного отдохнули? Как у вас там после вчерашнего?

– У меня кондитерский цех, так что нам – и даже мне – удалось поспать несколько часов. Сотрудники баров и закусочного цеха вообще не ложились.

– Вам хотя бы оплатят сверхурочные?

– Лучше – нам дадут выходной. Завтра.

– Невероятная щедрость, – пробормотал Тедди. – Может, вам даже разрешат выйти из поезда и погулять по Таулану?

– Да, было бы неплохо.

– Здесь интересные воздушные экскурсии.

– Я бы не рекомендовал вам воздушные экскурсии так скоро.

– Наверное, вы правы, – вздохнул Росс. – Тем более, что статья сама себя не напишет.

– Пай-мальчик, – голос кондитера налился праведным гневом: – Если вы еще раз отдадите без моего разрешения запас замороженного фруктового пюре в бары…

– Не буду мешать, – с улыбкой сказал журналист. Ему еще предстоял нелегкий путь в медвагон, чтобы приятель отца не принял его за несвежий труп.

* * *

Фонтейн пил утренний кофе, листал досье вад-принца АльНилама и постепенно закипал от возмущения. За годы службы он привык к тому, что некоторые всегда равнее, но его высочество ухитрился выделиться даже среди своей родни.

Необъяснимые пробелы начинались с первой же страницы – все поля, где должны быть записи о полном фахтийском имени, у вад-принца были пусты, за исключением двух. В строке «Насаб» значилось имя его отца, султана Сайида ибн-Фахада, а в строке «Нисба» – «АльНилам». Ни личного имени, ни вереницы остальных поименований, как у его братьев и сестер, ни даже указания на клан Аль Джайлим – ничего.

«Может, он приемный?» – Акс перелистнул досье на вкладку «Записи о рождении». Все поля были пустыми, кроме пола и года рождения – 178 г. NPrE. Принцу было тридцать шесть – и это все, что должны знать о нем официальные органы. Отсутствовали даже месяц и дата, а в строке «Пол» Акс увидел запись «Оно» и долго размышлял о том, что это может значить.

В школу, судя по вкладке «Образование», вад-принц не ходил, но домашнего обучения во дворце хватило для того, чтобы отучиться на теологическом факультете университета в Джамаре. Никаких документов об обучении в досье не было – только название факультета. Зато имелись водительские права высшей категории, действительные во всех странах и колониях Аялы. Впрочем, ни единой записи о штрафах или даже о том, что у принца вообще есть машина, тоже не значилось.

На этом досье заканчивалось – почти все остальные вкладки были пусты. Единственное, что еще вад-принц удосужился о себе сообщить – так это принадлежность к религиозному течению Сафият. Акс бегло просмотрел страничку в Галактопедии – ничего необычного, типичный для религиозников культ, якобы поддерживающий чистоту веры предков. Ношение тагеллана – платка, закрывающего лицо и голову – было обязательным для всех членов культа с 10 лет.

«Но даже они для фото на документы стягивают с лица эту тряпку», – в бессильном негодовании подумал Акс, полистав досье нескольких случайно выбранных сафиятов.

В общеполицейской базе никакого АльНилама тоже не нашлось, и Фонтейн опустился до ссылок в Сионе[1]. Там он нашел с полсотни статей о том, что один из младших сыновей султана ведет жизнь религиозного затворника, но много путешествует и редко бывает во дворце. Как жизнь затворника соотносится с путешествиями – Акс не понял, но вернулся к вкладке в досье «Визы и билеты». Виза, естественно, у вад-принца была дипломатическая, а единственная запись про билеты касалась покупки билета на «Бриарей». Все почистили даже здесь.

Аксель откинулся на спинку кресла и побарабанил пальцами по подлокотникам. Нечто подобное он иногда видел – когда существо или человек, как, например, его зам Ави Флейшман, имел доступ к гостайне и работал в соответствующих спецслужбах. Но даже в этих досье не было такой почти девственной чистоты.

Хотя почему бы не спросить у того, кто сталкивался с этим по долгу службы до того, как перешел на менее нервную работу в экспрессе?

Спустя несколько минут Флейшман изучал досье вад-принца вместе с Аксом. По мере листания вкладок Ави становился все более задумчивым.

– Ну и что это может значить? – наконец спросил Фонтейн.

– А что именно вас тревожит?

– Все. Начиная с того, что Анне Дмитриевне прислали письмо из офиса генерал-губернатора Азрата, требуя не мешать некоей секретной миссии, которой этот АльНилам будет заниматься на борту экспресса.

– Вы думаете, она представляет угрозу для пассажиров? – оживился Флейшман, и Акс обреченно вздохнул. Его заместитель был мастером по части нагнетания мрака и безысходности.

– Какой, по-вашему, может быть миссия у человека, досье которого едва ли не протерли со спиртом и отбеливателем?

– Вариантов достаточно много, хотя не все я бы назвал угрожающими. Например, вад-принц может проводить от имени своего отца переговоры, суть которых не должна дойти до широкой общественности. Секретность не всегда означает тайные политические убийства, если вы беспокоитесь именно об этом.

– Поразительно, – пробормотал Акс. – Я думал, вы сейчас начнете рассказывать, сколько видов биологического оружия и взрывчатки можно пронести на борт экспресса под этой тряпкой, которую принц носит на голове.

– Такое тоже возможно, – безмятежно отозвался Ави, – но я пока не вижу мотива. Зачем султану устраивать в поезде теракт?

– Ну мало ли… В письме генерал-губернатор настойчиво требовал не просто оказать помощь принцу, если тот ее вдруг попросит, но еще и не мешать ему. Чем он тут должен заниматься, если губернатор решил, что мы захотим помешать?

– Я могу прочесть письмо?

Акс переслал его заместителю. Флейшман пробежал письмо взглядом и пожал плечами:

– Это стандартная формулировка. Я пока не вижу в ней ничего угрожающего. Она вполне может подразумевать, что если вад-принц попросит у нас конференц-зал для проведения встречи, то мы не должны ему отказывать.

Это Акса успокоило, но не немного. Конечно, то, что даже этот пессимизм во плоти пока не видит повода для тревоги, несколько обнадеживало – но оставался другой вопрос, который не давал Фонтейну покоя.

– А досье? Что вы скажете о самом принце? По мне, оно не очень похоже на личное дело специалиста по дипломатическим миссиям.

– Вы мало знаете о дипломатах. Многие из высокопоставленных лиц постоянно работают с делами особой секретности.

– Да, но зато я частенько вижу досье этих дипломатов, когда они покупают билеты на наш поезд. Такого, – Акс кивнул на экран, – я пока не наблюдал ни у кого из них. А вот у оперативных агентов – да. И то не до такой степени. Но не может же принц работать оперативником спецслужбы?

– На что только не способны детишки богатых родителей, – философски изрек Флейшман; Акселю тут же вспомнился Теодор, прости Господи, Росс. – При дворе Эр-Руммала принято назначать детей султана на достаточно серьезные должности. В султанате очень верят в важность семейственности.

– Настолько верят, что сделают принца тайным агентом? Это же опасная работа, а он все-таки сын султана.

– У султана Сайида ибн-Фатиха очень много сыновей. Младший сын от младшей жены не представляет такой же ценности, как наследник или дети от старшей жены.

«Ну и нравы», – подумал Акс. Интересно, как сам вад-принц смотрит на эти милые обычаи.

– Ави, вы что-нибудь слышали об этом АльНиламе, когда работали там, где работали?

Флейшман задумчиво склонил голову.

– Я покинул свой пост девять лет назад. Многое переменилось с тех пор. Девять лет назад его высочеству было всего двадцать семь. Я мог ничего не слышать о таком молодом агенте, хотя… у меня остались кое-какие знакомые. Я попробую осторожно навести некоторые справки.

– Я буду очень вам благодарен. Минутку, – в почту упало письмо от начальницы поезда с пометкой «срочно». Фонтейн открыл его и не сразу поверил своим глазам. Пришлось прочитать два раза, чтобы до конца проникнуться.

– Ави, – процедил Акс, – напишите вашим друзьям немедленно.

– Что-то случилось, сэр?

– Да. Его султанское высочество только что потребовал у Анны Дмитриевны списки всех пассажиров и личного состава экспресса.

* * *

Врач в медвагоне сделал все, что мог, и спустя четыре часа Тедди, взглянув на себя в зеркало, решил, что выглядит не так уж плохо. Вид, конечно, такой, словно он прожил двадцать четыре года на каторге, но в целом, если не присматриваться, можно принять за человека.

Росс поправил волосы, чтобы они получше закрывали лицо, и посмотрел на часы. Без пяти три. После вчерашнего большинство пассажиров отлеживались по купе, а потому в вагоне-ресторане не было никого, кроме нескольких официантов и хостес. Судя по темным кругам под глазами и бледности, они тоже провели весьма нелегкую ночь, и Тедди ощутил укол стыда. Они-то работали…

– А, вот и вы, мой мальчик! – прогремел над его ухом жизнерадостный бас, и журналист взвился с места. Голова чуть не лопнула от вспышки острой боли, а ведь беседовать предстояло на фахти. Тедди мог только надеяться, что бурная ночь не выбила из его памяти все, что он знал об этом языке.

– Добрый день, – прошептал Росс. Бассам ибн-Сабри крепко сжал его руку и улыбнулся в густую, ухоженную бороду:

– Кутили всю ночь напролет, как я погляжу, но трудитесь уже на следующий день? Похвально, похвально. Как дела у вашего отца?

– Спасибо, хорошо, – выдавил Тедди и с облегчением опустился в кресло. Колени еще были слабоваты. Бассам ибн-Сабри сел напротив и заказал кофе и сорбет из фруктового ассорти. Это был крупный, чуть полноватый мужчина лет пятидесяти, пышущий здоровьем и любовью к жизни; Тедди ему позавидовал. Журналисту сейчас больше всего хотелось заползти в темный угол и поразмышлять о бренности бытия.

– Итак, что у нас на повестке дня? – добродушно спросил ибн-Сабри.

– Открытие культурного центра имени Али ибн-Фадида в университете Лавея на Теноре, – сказал Росс. Он бы предпочел выяснить, не кроется ли за щедрыми вложениями ибн-Сабри пара-тройка коррупционных схем или банальное отмывание денег – но увы. Журнал, который заказал статью, занимался исключительно темами культуры и культурного взаимодействия.

«Тоска какая-то, – подумал Тедди, пока ибн-Сабри заливался соловьем о важности культурных связей и вкладе ибн-Фадида в изучение древнего искусства Эр-Руммала. – Неужели им сами не скучно публиковать эту хрень? Культурное взаимодействие, тьфу!»

Тем не менее работа есть работа, и Росс методично завал вопросы по плану, который, слава Богу, успел набросать накануне. Все, что он прочел об ибн-Фадиде и университете Лавея, улетучилось из его головы после вчерашних развлечений, но станкопромышленник успешно справлялся с фактологией сам. Она сыпалась из него, как из рога изобилия, пока Росс не дошел до вопроса про программы студенческого обмена.

– Студенческий обмен! – воскликнул ибн-Сабри. – Я уверен, что это один из важнейших аспектов современного образования, и потому наш центр…

Ложечка для фруктового сорбета вдруг выпала из его пальцев, и Бассам уставился куда-то за плечо Тедди.

– Программы студенческого обмена, – терпеливо повторил журналист. – Что у вас там с ними?

В ответ ибн-Сабри издал невнятный хрип. Он побледнел, лоб покрылся мелкой испариной, глаза выпучились, а на лице отразился неподдельный ужас.

– Мистер Бассам, что с вами? – встревожился Росс. – Вам нехорошо? Вызвать врача?

– О Аллах… – пролепетал ибн-Сабри. – Неужели это за мной? Но за что, за что⁈ Я же никогда… никогда за всю свою жизнь! Я же… почему⁈ – он закрыл глаза. – А моя Фати, а дети, как же так?

– Да что с вами⁈ – испуганно воскликнул Тедди. Еще не хватало, чтобы крупнейший станкостроитель султаната умер от сердечного приступа прямо во время интервью!

Бассам еле слышно забормотал молитву. Росс обернулся, чтобы найти то, что так напугало его визави, и за соседним столом увидел двоих. Один, рослый, метра под два, мужчина очень могучего сложения стоял за спинкой кресла, которое занимал другой – или другая?

Едва скользнув взглядом по мужчине (явно существо военного назначения, ничего интересного), Росс изумленно уставился на того – или ту – кто сидел в кресле, спрятав руки в широких рукавах то ли халата, то ли платья из золотистого шелка с черной вышивкой. Голову и лицо человека в кресле скрывали складки темного платка. Тедди разглядел только несколько черных вьющихся прядей, падающих на белый лоб, густые черные брови и очень пушистые, длинные черные ресницы.

Она – теперь Росс был уверен, что это девушка и наверняка красивая! – сидела, опустив веки и чуть склонив голову. На ее коленях лежали длинные четки из темного-алого дерева, край которых скрывался в широких рукавах, а пышная кисть почти касалась пола. Тедди жадно таращился на это экзотическое чудо, похожее на что-то из фахтийского фольклора, курс которого он краем уха прослушал, когда изучал язык в университете.

От созерцания гурии (или фурии, Тедди точно не помнил) его отвлек слабый стон. Бассам ибн-Сабри кое-как выкарабкался из кресла и, пошатываясь, побрел навстречу незнакомке, при чем с каждым шагом становился все бледнее. Значит, именно она напугала почтенного станкопромышленника мало не до разрыва сердца. Но чем⁈

– Ваше высочество, – пробормотал ибн-Сабри и опустился, вернее, упал на одно колено. Тедди подпрыгнул в кресле. Высочество⁈ Настоящая принцесса, дочь настоящего султана⁈

Ответа девушки он не расслышал. Бассам поднялся и застыл в почтительной позе, хотя такой полупоклон должен был убивать его поясницу. К тому же старый хрыч загородил Тедди обзор: теперь он видел только телохранителя принцессы – типичное существо из стрим-десанта, хотя посимпатичнее, чем Фонтейн. Ну или может дело в пышных бакенбардах, усах и короткой бороде, которые покрывали значительную часть телохранительской физиономии.

«Ну нет, это я не упущу!» – даже головная боль и слабый тремор конечностей не могли охладить вспыхнувший журналистский пыл. Росс схватил телефон и быстро набил в поисковике запрос. Как оказалось, у нынешнего султана Сайида ибн-Фахада Аль Джайлима было одиннадцать дочерей от шести жен, но ни одна из принцесс не появлялась на официальных фото с закрытым лицом.

«Тогда кто же это?» – Росс оглянулся на девушку, прячась за спинкой кресла. Неучтенная султанская дочь, которая пугает уважаемых бизнесменов до инфаркта и не появляется на фото, потому что… интересно, почему.

Пользуясь тем, что внимание телохранителя сосредоточено на Бассаме, который униженно что-то лопотал, Тедди прокрался к другому столу. Вокруг него стояли не кресла, а полукруглые диваны с высокими спинками и подлокотниками. Журналист ужом вполз в это укрытие и наконец-то смог разглядеть девушку поближе.

Увы, рассмотреть фигуру не удалось из-за шелковых тряпок, в которые принцесса была замотана с головы до ног. Под платком виднелись очертания тонкого, чуть изогнутого носа, из-под подола выступал кончик туфли – и все. Тедди перевел телефон в беззвучный режим, проверил, отключена ли вспышка, и осторожно поднял руку, чтобы…

Огромная, как лопата, ладонь обхватила запястье журналиста, и непреодолимая сила повлекла его ввысь, выдернув из укрытия, словно морковку из грядки. Перед Тедди мелькнул мощный торс, каштановая борода и усы, светло-карие глаза – а потом существо швырнуло его на пол с такой силой, что даже ковер не смягчил удар. У Росса вырвался болезненный вопль. Телефон вылетел из его руки и укатился под стол.

– О Аллах! – с ужасом вскричал Бассам. Журналист приподнялся на локте и обнаружил, что лежит между посеревшим ибн-Сабри и принцессой. Тедди уставился ей прямо в глаза – большие, миндалевидные, ярко-зеленые. Хотя лицо принцессы было закрыто платком, отвращение в царственном взоре читалось совершенно отчетливо.

– Мурад, что это? – брезгливо спросила она. Росс никогда не слышал такого странного тембра – между высоким мужским и низким женским.

– Журналист, эфенди, – ответил телохранитель. – Подслушивал, подсматривал и попытался что-то заснять на телефон.

Тедди изумленно на него уставился – голос существа был таким, словно заговорил робот из древних фильмов. Губы телохранителя не двигались, и сердце журналиста бурно заколотилось.

«Еще один из Сай Ашерон⁈ Неужели в нем тоже какой-то биомеханизм⁈ Но почему именно такой?»

– Ваше высочество, смилуйтесь! – взвыл Бассам. – Этот невежественный юноша – сын моего друга и партнера, Бернарда Росса!

– Сын миллиардера подрабатывает журналистом? – недоверчиво спросила принцесса. – С чего бы вдруг?

– Ради карьеры и самоуважения, – огрызнулся Тедди, осознав, что валяется у ног султанской дочки, которая смотрит на него, как на биомусор, словно они в чертовом средневековье. – Это моя работа, вот ей я и занимаюсь!

– Молчи, безмозглый щенок! – просипел ибн-Сабри. – Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь⁈

– С дочерью султана, которой почему-то нет на официальных фотографиях! – выпалил Росс. Глаза принцессы изумленно расширились, а потом она расхохоталась. Бассам совсем побелел и взмолился:

– Ваше высочество, не убивайте его! Юноша не силен умом и не понимает, что несет!

– О? Ну ладно, уговорили. Мурад, сломай ему пальцы и выброси за дверь.

– Что⁈ – задохнулся Росс, а когда телохранитель сгреб его за шкирку и схватил за руку, понял, что это не шутка. – Пустите меня! Вы что, с ума сошли⁈

– На обеих руках, – добавила принцесса.

– Давайте мы не будем никому ломать пальцы, ваше высочество, – вдруг раздался голос, который говорил на фахти с ужасным аверонским акцентом и который Тедди уже мог считать гласом ангела-хранителя. Ангел, одетый в поварской белый китель и фартук со следами заварного крема, решительно выдернул журналиста из рук телохранителя и встал между ними. Телохранитель был шире в плечах и на голову выше, но Агилар смотрел на угрозу снизу вверх совершенно невозмутимо.

– А это, – насмешливо осведомилась принцесса, – случаем не племянник вашего друга, президента Кольменареса?

– Нет, ваше высочество, – прошептал Бассам, – этого я не знаю.

– Я шеф-кондитер вагона-ресторана, – сказал Агилар, – и мне бы не хотелось, чтобы нашим гостям ломали пальцы. Но если вам непременно хочется этим заняться, то попробуйте сначала сломать мои.

Телохранитель, отзывающийся на кличку «Мурад», с вопросительным видом повернулся к принцессе. Ее высочество задумчиво склонила голову набок, а потом, к пущему негодованию Росса, кивнула.

– Не вздумай! – прошипел журналист и вцепился в локоть Пола, но куда там: кондитер стряхнул его ладонь и протянул руку Мураду. У Росса волоски на затылке встали дыбом от страха, и только через минуту до него дошло, что телохранитель уже багровеет от усилий, а пальцы Пола все еще целы. Принцесса подалась вперед.

– Не трогайте журналиста, – мягко сказал Агилар и вдруг сдавил ладонь телохранителя так, что его лицо исказилось от боли. Раздался слабый хруст.

– Хватит! – крикнула принцесса и поднялась. Пол тут же отпустил телохранителя и отступил на шаг.

– Достаточно, – процедила ее высочество и бросила через плечо Бассаму: – С вами закончим позже. Мурад!

Телохранитель, как собачка, тут же занял место справа позади ее высочества, и она заскользила к выходу так, словно не касалась ногами пола.

Едва принцесса со своим существом скрылись за дверью, как Бассам ибн-Сабри со стоном рухнул в кресло и закрыл лицо руками.

– Подать вам воды, сэр? – спросил Агилар.

– Да что с вами такое? – воскликнул Росс. – Что вы так трясетесь перед какой-то принцессой, словно у нас еще тринадцатый век старой эры⁈

– Принцессой? – охнул Бассам. – Принцессой? – он истерически засмеялся. – Ради Аллаха, Тедди, ты что, слепой⁈ Это вад-принц АльНилам, и никто из тех, за кем он приходил, не оставался в живых!

[1] Поисковая система, общая для Аялы и колоний, разработка «МТ Интровижн»