Текст книги "Из сумрака веков (СИ)"
Автор книги: Александра Ермакова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)
– Ты такую песню всем поешь?
– Нет. Люблю, когда без утайки. Насчет Ли, прости, мне это важно! Ее отношения с Дорианом ухудшись. Сейчас она в Лондоне. Слизняк за ней присматривает. У меня даже нет телефона позвонить и узнать, как дела.
– Зачем?
– Она мне как сестра, киса, а Дориан… В общем, мы с ним нашли общий язык. Он – тварь отменная, но любит Ли. Раз уж мы с тобой недалеко, я просто обязан узнать, как у них дела. – Варгр перестал улыбаться и скатился на край. – Ладно, киса, что-то мы залежались. – Он встал и натянул одежду. – Пора интернет искать. Кстати, у меня даже есть мысль где. На ресепшне видел комп, схожу, узнаю, что да как…
Катя провожала глазами снующего туда-сюда Варгра. Он умылся и, даже не поцеловав, выскользнул из номера. Вот дела. Он вел себя необычно. Скрывал? Недоговаривал? Как пить дать!
Хотя чего его обвинять? Сама не лучше.
***
Катя с серьезным лицом заполняла формы регистрации – создавала почту.
– На каком сайте вы договорились встретиться? – Варгр склонился над ней, разглядывая светящийся экран монитора. Море рекламы, незнакомый язык. Картинки сменялись одна за другой. Поисковики, сайты, сайты…
– Русская газета «Из рук в руки», – отстраненно пробормотала Катя. – Раздел о животных.
– Не слишком откровенно?
– Еще как. На это и надеялись! – рассмеялась она, ее пальцы проворно бегали по клавишам. Страницы открывались одна за другой. Ведьма задумчиво всматривалась, закрывала, открывала новые, пока шумно не выдохнула: – Есть!
– Катя! Не мучай, – рыкнул Варгр. – Я не хрена не понимаю. Переведи, что пишут?
– Примем в дар редких, породистых животных. Птиц, рыбок и рептилий не предлагать.
– И? – он в нетерпении переминался с ноги на ногу.
– Нужно ответить, – Катя набирала текст: – Породистый щенок черного окраса ищет хозяев.
– Щенок?
– Ну, прости, написать: «Озабоченный кобель с кровожадными замашками волка», это то же самое, что позвонить Ламии и сообщить, где мы будет.
– Почему обо мне?
– А что обо мне написать? Только то, что я беременная, а это то же самое, что о тебе, как о кобеле.
– Ладно, проехали!
Катя кликнула мышкой, закрывая лишние ссылки. Письмо отправилось, и ведьма откинулась на спинку кресла. Повисшее молчание нарушил писк компа. Катя подалась к экрану и, намурлыкивая, открыла почту. Варгр уставился на монитор. Ни черта не понятно! Зато она радовалась как ребенок.
– Они! Проверяют, мы ли? Интересуются самочувствием щенка. Даже не знаю, что написать. Буквально минут пятнадцать назад он мне говорил, что болен, причем неизлечимо и мной! Как думаешь, так и написать?
Варгр убрал волосы с ее шеи и поцеловал в пульсирующую жилку:
– Напиши, что ему было лучше одному, но произошел досадный рецидив. Теперь случилось обострение. Все в руках хозяйки.
Катя, набирая, рассмеялась.
– Отправила! – Минуты ожидания тянулись в полной тишине. Вновь комп запиликал. Она открыла сообщение: – Пишут, чтобы нынешняя хозяйка лечила, но если что, не медлила и вызывала ветеринара, – улыбка исчезла. Катя посерьезнела. – Они перевели часть. Создали архив на сайте про волков. «Белый клык». Он закодирован. Прислали логин и пароль. Есть еще вложения. Там же. Важно! Прочитать… – Зеленые глаза смотрели с испугом: – Черт. Нехорошее предчувствие.
Варгр отступил. Сам об этом подумал. Слишком все гладко и быстро. Такая удача неспроста. Катя кропотливо возилась, входя на новый сайт. Панель управления, коды, логины. Терпеливо заполняла формы. Варгр ждал – перед глазами мелькали книжные листы. Они перелистывались, ускоряясь. Открылась страница с текстом. Ведьма застыла.
– Катя, – прошептал он, – если ты не начнешь переводить, клянусь, разнесу к чертовой матери компьютер.
– Хм... – протянула она, – нужна флешка. Проще скопировать и читать в тишине, а не когда над ухом сопит зверь. Здесь много всего. История. Это, своего рода, дневник некромантов. – Катя щелкала – листы менялись. – Ого! Вот здесь, вроде, начинается рассказ от Ламии. Черт! Это что за пустые листы? Здесь написано: «прочти приложение». – Катя открыла новую страницу: – Давай, я сначала прикрепление от Марешей открою. Настоятельно просят. – Она кликнула ссылку: – Они пишут, что в книге нет трех страниц. Кто бы сомневался? – Катя недовольно постукивала пальцами по столу: – Обнаружили пробел в тексте о воскрешении, над которым работала Ламия с посвященными. Там, скорее всего, и написано, как ее убить. На этом пока остановились – тоже все время на ногах. Сплошные переезды. Новые места, ведь Ламия, вероятнее всего, знает все их убежища. Они выискивают новые… Еще Мареши разузнали, где первая страница. Адвокат дьявола. Это кто?
– Бримир Шарк, – Варгр замер – тело сковывало холодом. Наслышан с детства о цверге – правой руке Ламии. – Беспощадный и хладнокровный. Все дела, за которые брался, выигрывал. Так или иначе. Свидетели пропадали или отказывались от показаний. Жертвы, подавшие в суд, оканчивали жизнь самоубийствами. Фирмы разорялись. Полный пакет низких поступков при нем. Живет в роскоши, общается в верхушках власти. Его еще Дориан упоминал.
– Откуда о нем столько знаешь? – Катя повернулась, на лице написано неподдельное удивление. – Ты же в Норвегии жил и никуда не выезжал?
– Поражен, что ты в неведении. Столько лет бегать от охотников. Киса, врага нужно знать в лицо!
– Я была занята более важным делом. Спасала… – она вспыхнула. – В общем, я к ним не лезла. С мира по нитке, так сказать, собирала информацию, ведь в инете нет сайта: «Все о королеве Ламии и ее помощниках! Вот они! Знайте их в лицо!»
– За семь лет могла бы сама его создать! Хотя я больше рад, что ты свой зад спасала.
– Извращенец, – Катя, шикнув, отвернулась. – Его зовут Бримир Шарк. Могущественный цверг. У него сильная охрана. Освальд и Гердон. Гибридные ламии – эксперименты Ламии. Грозные и бесстрашные. Выполняют все, что приказывает хозяин. Где сейчас Бримир – неизвестно. Но узнать можно из новостей. Где грязь и скандалы, там и он, – повисло молчание. – Дежавю какое-то. Шарк мне напомнил Белугова, – прошептала Катя и умолкла.
– Да, одного поля ягода. Тварь отменная. Поэтому, киса, его и называют адвокатом дьявола. Подожди секунду…
Варгр бросил взгляд на ожидающую их администраторшу. Мери Стерт разрешила поработать с полчаса, но только в ее присутствии. Она в зале рассматривала журнал «Glamоur». Девушка приветливо улыбнулась, продолжая листать глянцевые листы. Варгр сел напротив:
– Милая, раз уж ты нам помогла с инетом, может у тебя и флешка есть? Мы заплатим. Очень нужно информацию скачать.
– Вы не говорили, что будете что-то скачивать! – она выглядела испугано.
– Мери, не бойся, – Варгр улыбнулся как можно открытей и подмигнул: – Это не ваша информация. Если хочешь, можешь рядом с нами постоять. Убедишься, что я не вру. Время позднее, магазины закрыты. Кровь из носу нужно инфу скачать. Спаси!
Растерянность с лица администратора стерлась, и она кинула взгляд на Катю. Варгр покосился на любимую. Она ревнива до безумия. Если бы могла прожигать дыры, то, однозначно, испепелила ненавистью. Мери, как ни в чем не бывало, покачивая отсутствующими бедрами, направилась к ресепшну. Варгр последовал за ней. Еще не хватало, чтобы Катя на нее бросилась: беременность ее делала неуправляемой. Девушка открыла ящик и выудила черную флешку с серебристой цепочкой:
– Это моя. Там только музыка. Хочу за нее сто евро.
– А если музыку стереть? – состорожничал Варгр.
– Сто евро! – безапелляционно отрезала она.
– Мери, это несерьезно, – опешил он.
Зато Катя оттаяла, ехидное выражение дополнила кривая улыбка и едкая интонация:
– Дай девушке, сколько просит. Она первая, кто устояла против твоего обольщения. Было бы время, я б ей еще и памятник возвела нерукотворный.
Варгр вытащил из кармана наличные и отсчитал.
***
Машина, управляемая Катей, резво летела по дороге. Варгр поглядывал на темный лес. Ночь скрывала жителей другого мира, но перед глазами, нет да нет, картинка менялась, и другие звучания заглушали вяло текущий рассказ Кати. Ламия назойливо преследовала, куда бы не ехали. Она звала, манила, ругала, проклинала, угрожала... Королева ожесточилась. Еще везло, что просто в голове осела, вот если бы могла таким образом выследить, куда хуже. Зато как радио. Человеком сложно выйти с ней на контакт, а вот волком просто. Кате об этом не сказал. Ей не стоило волноваться из-за пустяка. К тому же она подметила, что он менялся. Зверь рвался наружу и что плохо, частенько побеждал. Раньше получалось его заглушать – только перебороть желание вернуться в лоно природы и забыться в объятиях страсти.
Теперь бы выйти на след Дориана и Лилит. Когда звонил из Кренсберга, кровосос сообщил, что она его к себе не подпускала. Еще в самолете познакомилась с англичанином, неким Эндрю Спайнером. На такси отвез к ней домой, а сам поехал дальше. Ингерер еще шесть лет назад купил для нее квартиру в округе Кенсингтон. Элитное жилье в престижном, "качественном", дорогом районе Лондона, точнее, в его центре. Челси ограничен областью вокруг Кингс Роад – от Слоан Скуэр и до трактира "World's End", Темзой и Южным Кенсингтоном. Это не туристический район, скорее фешенебельная, роскошная жилая зона прямо в сердце мегаполиса. Обошлась недешево, но Ли – единственная дочь.
Варгр прикрыл глаза. Ни разу не навещал Лилит, поэтому придется помучиться. Ее привычки? Сложно сказать, ведь толком не жил ее жизнью и проблемами. Точно одно – любила рисовать. Искусство ее привлекало с детства, но смешно предположить, что она сейчас бродила по музеям – уже все пройдено за пять лет. К тому же она в гневе – дома вряд ли не застать. Альва не из тех, кто рыдал в подушку. Она выйдет на охоту! Ее сила в обольщении… Бедный Дориан. Варгр сжал кулаки. Не думал, что настанет момент, когда пожалеет кровососа, но он настал!
Лилит выплеснет боль и злость. Это будет живопись. Холст перенесет все! Вот только где снимет студию? Дома обычно не рисовала, предпочитала отстраненность и пространство. Сто процентов – высоко, ярко и опасно. На грани ужаса и восторга! Из крайности в крайность, такое с ней часто случалось. Ли с легкими замашками к садо-мазо. Замечал за ней. Если ей плохо, все вокруг должны страдать! И она точно знала, кому и как сделать больнее.
Варгр покосился на Катю, она мило улыбнулась. Не только Ли, видимо, это у каждой женщины в крови. Давалось с рождения. Вот только одних готовы прощать и терпеть, а других нет. Так и с Катей. Она тоже с «завихрениями», но ее привычки-проделки хоть и раздражали, но, однозначно, не могли привести к разрыву. Убить ведьму – да! Бросить – нет! Точно! Пара живет вместе пока каждая половина спокойно мириться с недостатками другой, но как только мелочи раздражали – скандалы, ссоры и как итог – расставание!
Правда, бывали куда более веские поводы…
Впереди замелькали верхушки зданий и приближающиеся огни Лондона.
Широкие размашистые мазки ложились яркими цветами на огромный холст. Немного сливового, размытого всполохами грязно-коричневого. Вкрапления пурпурного с тенями алого. Золото, омытое бронзой. Ветвистые стволы деревьев перекошены, словно в зазеркалье. Восход, охватывающий горизонт, под стать кровоточащему сердцу. Все чаще перед глазами прыгали картинки невиданных абстракций. Лилит словно в трансе всматривалась и самозабвенно водила кистью по полотну. Раньше склонялась к портретам, а теперь будто снизошло озарение. Казалось, руки сами двигались. Только потом приходило осознание цветового решения и образность рисуемого.
– Ли, – тихий голос Дориана вырвал из раздумий. Она с деланным безразличием разбавила краски, поменяла кисть. Новые штрихи усиливали контрастность стихии неба и земли. Искаженная реальность разных миров – до и после. Если раньше жизнь текла как само собой разумеющееся, по принципу: «Все к ногам Лилит», то теперь под ними не ощущалось почвы: «Мечты вдребезги – из сердца вон!» Но точнее: «Неверное движение и рухнешь в небытие!»
– Ты можешь меня не прощать, – лились монотонно слова ламии. Они проникали в мозг и вгрызались как червь в яблоко.
Лилит тряхнула головой: кровосос влезал с разговором уже который день – внушал сожаление о содеянном, старательно навязывал мысль о прощении. Сколько пройдет времени, прежде чем он отстанет? И отстанет ли вообще? Первое ужасало неприемлемостью, второе не шло ни в какие ворота. Обида до сих пор сильна, а желание поквитаться еще сильнее. Одно дело не подпускать к себе, а другое знать, что ему хорошо. Ну, уж нет, пусть мучается! Рядом… Нужно сделать все возможное, чтобы его существование, причем весьма долгое, преобразилось в муки вечные. Кровосос добился того, чего не смог Варгр за двадцать лет знакомства – влюбил в себя. Если оборотень от природы юбкоплет, то ламия клялся в чувствах. Он постоянно пробивал барьеры сознания и жил там: дал ощутить себя единственной и желанной. А что омерзительнее, после его измены чувства к нему не охладели, даже больше – он нужен, как никогда. Так что его предательство больнее и непростительней!
– Я убью любого, кто посмеет прикоснуться к тебе!
Пошел вон, Мареш!
Лилит оглянулась. Темнота окутывала крохотную комнату, и только лампа, направленная на холст, горела, не позволяя сумраку поглотить ее целиком. Посрели студии притаилась одинокая кованая постель в готическом стиле с прозрачным балдахином, не скрывающим внутреннего убранства – покрывала, усеянного подушками. Голые стены, разрисованные неоновыми звездами, как небо ясной ночью, сверкали, маня в неизвестность вселенной.
Дориана не видно, но летучий гад рядом. Легкий тюль на окне под напором порывов воздуха колыхался, приоткрывая вид на Лондон. Лилит прошла на балкон. Свежий ветер приводил рассудок к миру с душой. Уперлась руками в перила, всматриваясь в ночной город. Яркие вывески магазинов, баров, кафе лучше фонарей освещали улицы и дома. Совмещение эпох в архитектуре вдохновляло, а студия на шестьдесят пятом этаже Шард Лондон Бридж [1]– лучшее решение за три бесконечных бессонных дня.
Лондон, рисование… Лекарство от всех бед и невзгод!
На остроконечной крыше соседнего невысокого дома мелькнула тень: гибкая и грациозная, как барс. Она бесшумно передвигалась, лавируя между антеннами, пока не вышла на свет. Дориан! Даже с такой высоты видно, он как всегда прекрасен и неотразим. Руки в карманах строгих брюк, черная рубашка подчеркивала белизну кожи. Губы изогнулись в обворожительной улыбке:
– Земля будет питаться кровью твоих любовников, пока не поймешь, что мы созданы друг для друга, – нашептывал он, хозяйничая в сознании.
– Поздно…
– Перестань. Если дашь мне шанс, я докажу свою любовь.
– А этого не надо, – Лилит выпрямилась и повела плечом: – Я знаю, что ты меня любишь, – она отвернулась и ступила внутрь студии: – Вот только нужна ли она мне, твоя такая любовь?
Оставшись в темноте, Ли всмотрелась в холст. Издали видна общая форма деталей и картины в целом. Позади шелохнулась занавеска, словно в комнату проник более сильный порыв воздуха. Сердце радостно забилось, ламия рискнул приблизиться. Прогресс за три дня!
– Малышка, перестань играть, – шептал он, обволакивая нежностью. По телу следом за словами пробегали трепетные волны, будто кровосос прикасался наяву. Каждый миллиметр кожи ощущал его несмелые ласки. – Нам бы уйти отсюда, пока не поздно.
– Так я и говорю, – Лилит взяла палитру дрожащими руками, намешивая новые цвета: – Пошел вон!
Приглушенный сигнал домофона нарушил повисшую тишину.
– Тебе пора испариться, – кинула она, остановившись у двери. – Ко мне пришли.
– Не открывай, – голос Дориана вызвал вспышку страха, мурашками пробегающего по спине. – Это прихвостни Ламии.
Она замерла возле настенного аппарата с мигающим циферблатом, палец застыл над кнопкой приема.
– Это знакомый! Мы договорились. Так что прочь, присоска.
Сигнал повторился, и она нажала.
– Слушаю.
– Лилит! – воскликнул мужской голос, прорываясь сквозь шелестение аппарата. – Это – Эндрю Спайнер.
– Привет! Я ждала. Поднимайся. Шестьдесят пятый этаж. Надеюсь, ты вина прихватил?
– Конечно!
Лилит нажала на другую кнопку и прислушалась: гость отходил от ресепшена.
– Ли, он не один, – просочился в голову взволнованный голос Дориана. – Им управляет цверг – Веташ Дурер.
– М-да? – Ли сложила руки за спину и прислонилась к стене. Ламия в секунду оказался рядом. Ледяное прикосновение его пальцев к щеке, как обычно, вызвало волнительную дрожь. В голове загудело, мысли о поцелуе навязчиво мелькали, заглушая разум, шепчущий: «Прогони». Кровосос склонился, его губы приблизились.
– Руки прочь, – силясь с гипнозом, шикнула Ли. Дориан замер, его сладковатое дыхание с нотками ментола освежало. Томительная пауза тянулась долго. Он отступил, на лице застыло разочарование. Ли смаковала маленькую победу: – Нравится тебе или нет, у меня сегодня вечеринка. Я хочу разрядиться. Если ты меня не хочешь как женщину, развлекусь с другим. Но раз уж ты взялся меня охранять, проследи, чтобы нам не мешали.
Дыхание вылетело со стоном – Дориан пригвоздил к стене и его губы приникли опаляющего холодом. Лилит вцепилась в широкие плечи, еле держась на ногах. Его поцелуй, словно порыв ледяного воздуха морозным утром, пробирал до мозга и сковывал тело.
– Сколько можно повторять, – Дориан прервался, удерживая в объятиях. Черные нечеловеческие глаза приковывали взгляд. – Я до безумия хочу тебя, но если потеряю контроль, будет как в тот раз. Забыла? – со страстью шептал он в губы. – Ты еле выжила!
Лилит очнулась как ото сна – слова Дориана сильнее пощечины. Дыхание вырывалось с шумом, сердце выскакивало из груди. Он вновь завладел помыслами. Она отпихнула его и ударила – кровосос поймал ее руку у своей щеки и, поцеловав ладонь, отступил. В дверь постучали. Ли бросила на нее взгляд:
– Иду! – повернулась к Дориану: – Прочь… – разочарованно замерла – его уже и след простыл, но усиливающийся голос прорвался в сознание:
– Убью…
– Лилит. Это я, – повторился стук.
Она открыла дверь, нацепив приветливую улыбку. Лучезарный Эндрю протянул бутылку вина, на ее горлышке предусмотрительно красовался бант с приколотой запиской.
– О! – Лилит забрала презент и отступила, вчитываясь в строчку «Мечтаю о следующем полете». Спайнер заглянул внутрь и посерьезнел:
– Может, в ресторан?
– А что не нравится?
– Темно и мало места.
– Свет включи, а мне дай пару минут. Я отмоюсь от краски и обещаю тебе незабываемый вечер.
Неуверенная улыбка скользнула по его лицу, и он кивнул:
– Заманчивое предложение, но у тебя даже сидеть не на чем.
Лилит пожала плечами:
– Есть пол, так что располагайся. Я сейчас.
Она юркнула в душевую и застыла перед зеркалом. Волосы растрепались, тяжелые локоны обрамляли осунувшееся лицо. Испачканные щеки горели, припухшие от поцелуя губы налились жаром.
***
Эндрю весело рассказывал о злоключениях в Норвегии. Лилит натянуто улыбалась, ведь большую часть разговора не понимала – его заглушал голос Дориана, нашептывающий все, что таилось, по его словам, у него на душе. Столько чувственности, страсти. Как же хотелось верить, но вторая часть альвийской натуры напоминала – хлестала его же слова: «Прости, но аварию подстроил тоже я… Я должен был тебя обольстить. Моя миссия в Кренсберге – ты. Мия всегда за нами следила… Королева велела… Мы с ней… Варгр должен был остаться один…»
Лилит смотрела на Спайнера и улавливала только обрывки фраз:
– …Украли вещи… Прихватило желудок… Пролил кофе на процессор…
– Я оставлю тебя на минуту, – прозвучал серьезный голос Дориана. – Не подпускай это насекомое близко. Его разум затуманивается под напором Дурера. Внушение началось. Я разберусь с цвергом и вернусь!
Холод пробежал по телу, Лилит бросила взгляд на окно. Город пестрел огнями, но ни Дориана, ни врагов не слышно. Глупость сделала, что позвала Спайнера. Хотелось насолить Марешу, но ведь если реально, то подвергла опасности не только себя, но и его. Он рассказал, что после его предательства Ламия открыла охоту и теперь под прицелом многие. Лучше бы засесть в тишине, забившись в «норку», так нет же, изнутри прет злобная гадина, не задумывающаяся над такой мелочью как жизнь, причем не только своя. Отец, Варгр…
Дориан поведал, что знал о происхождении. Альва! Значит, полукровка… Вот почему все время казалось, что боролась сама с собой. Наконец, открылась причина душевных терзаний, еще бы встретиться с матерью.
– Что-то не так? – словно в вакууме повис встревоженный голос Эндрю.
Ли подняла глаза. Озадаченное выражение лица Спайнера разнилось с холодными глазами и хищной ухмылкой.
– Нет, все отлично, – она расправила складки на юбке короткого ярко желтого платья с крупным рисунком – зеленым вьюнком, запустившим усики на обтягивающий полную грудь топ без лямок. – Хотела уточнить. Ты поехал в Марвинг на встречу с Мией Боцарис, не зная толком, кто она?
– Да, – Эндрю пригубил вино.
– Ты всегда так рискуешь? – Лилит потягивала « Chambertin». С тонким и нежным ароматом. Выдержанное бургундское красное вино с чуть терпким послевкусием. Оно приятно обжигало гортань и жаром растекалось по телу. В голове появлялась легкая дымка.
– Только, когда интуиция подсказывает, что выиграю, больше, чем вложил! – он вновь глотнул, не сводя голодного взгляда.
– А что если плата – душа? – осушив бокал, Лилит поставила его на пол.
– Душа дается каждому человеку с зачатия, – Эндрю снял пиджак и расслабил галстук. – И как я убежден, она управляет нами и нашими поступками. Поэтому наше решение – ее решение. Моя мне шепчет: «На кону должно быть равноценное».
– Жизнь!
– Вечная?
– А такая бывает? – игриво улыбнулась Лилит. Спайнер кивнул:
– Душа – бессмертная, значит, если жизнь, то только вечная!
– Азартный игрок?
– Есть немного, – подмигнул он.
– Люблю таких – рисковых. Да что бы как по острию бритвы – на грани жизни и смерти. Всегда знают, что хотят. Знают, как хотят. И тем более знают, что платить придется в любом случае. Выигрыш, проигрыш…
– Это обо мне!
– Значит, ты согласился?
– Поступило заманчивое предложение, от которого невозможно отказаться.
Лилит взяла бутылку и, отпив из горлышка, отшвырнула – она звонко разбилась, наполнив звуком комнату. Куски стекла усеяли пол возле стены с холостом. По студии полетел сладковатый аромат вина. Ли забрала из рук Спайнера бокал и отставила его. Медленно подползла и устроилась сверху Эндрю:
– Любишь огонь? Дрожь по телу, кровь вскипает, пульсация до боли… до жара… – она приложила его ладонь между своих ног и томно застонала: – Вот здесь, чувствуешь? – Она склонилась к его губам и провела языком по улыбающемуся рту. Он смягчился, и Эндрю подался вперед, опаляя горячим дыханием. Ли увернулась, смеясь: – Вот и ты такой. Продолжаешь игру, хотя знаешь, что мой жених до безумия ревнив.
– Какой именно? – хохотнул Спайер, его руки скользили по бедрам, задирая подол платья.
– Варгр больше не мой. Я о Дориане Мареш! Он рядом, но сейчас немного занят, – она повела плечом. – Как, впрочем, всегда! Кем угодно, но только не мной. Пока у нас есть время, хотела узнать, что в тебе такого, что меня может привлечь? Нахальство? – Лилит прикусила мочку уха. От собственного шепота захватило дух: – Поверь, Дориану ему не занимать. Напористость? – Она прикусила другую мочку: – Хм… Чарам ламии смертному не противиться. – Подарив легкий поцелуй, оторвалась. Медленно расстегнула пуговицы кремовой рубашки Эндрю и, проведя ладонью по его груди, ущипнула за соски. Он застонал, ласки ожесточились. Он в нетерпении дернул молнию платья – раздался треск и оно освободило Ли из тугого капкана. Взгляд холодных глаз остановился на полной, взбухшей груди.
– Боже! Как же ты красива, – прошептал он и завладел соском – впился с таким отчаянием, что душа едва не вырвалась из тела. Его ловкие пальцы изучали умело и томно. Лилит, закрыв глаза, вцепилась в широкие плечи, двигаясь в заданном ритме – отдаваясь жарким чувствам.
– Может, умелый любовник? – уложив его, она склонилась – он вновь завладел соском. Тяжелая грудь ныла под натиском грубых ласк Спайера. Теряясь в ощущениях, Ли раскачивалась сильнее: – Дориан живет более тысячи лет – опыта ему не занимать. Единственное, что остается – отчаянное желание истинного игрока. Дойти до конца, что бы ни случилось. Причем, равноценное самоубийству – ведь расплата не заставит ждать. Она настанет. И это точно смерть! – Лилит разочарованно охнула – Эндрю убрал руку и сел, приподнимая ее за ягодицы.
– Кто знает, что нас ожидает? – шумное дыхание Спайера горячими волнами поднимало новые приливы возбуждения. Он усадил на себя и, застонав, рывком проник глубже: – К тому же, я не один. Дориан будет занят еще долго. У нас уйма времени. Двое ламий и цверг враждебно настроены, с ними так просто не справиться.
Страх смешался с радостью – отмщение близко. Возможно, и смерть тоже! Тогда конец мукам и душевным переживаниям. Эндрю уткнулся в грудь и глубоко вдохнул:
– Ты – богиня! Никого красивее не видел. Уверена, что ты – человек?
– Нет, но это неважно… особенно для тебя, – задыхаясь от мощного прилива, Лилит откинулась назад, под руку попал бокал. Она схватила его и, поднимаясь, с размаху врезала по голове Эндрю. Звон стекла слился с глухим падением любовника, сильными ударами грохочущего сердца и шорохом, ворвавшимся в студию. Волны экстаза пробегали по телу, накатывая все жарче и выше. Плечи обожгло холодом и Лилит, проскользив по ламинату, ударилась об стену. Руки и ноги ныли, голова раскалывалась. Силы покидали: перед закрывающимися глазами мелькала темная фигура. Дориан... Его окровавленное лицо перекошено гневом. Рубашка свисала лохмотьями. Тело в длинных порезах, будто он столкнулся с шинковочной машиной. Он наносил удары по обездвиженному телу Эндрю с нечеловеческой скоростью. Подняв, словно пушинку, вонзился в него клыками. Спайнер конвульсивно задергался…
***
Сознание медленно возвращалось, ледяные прикосновения жалили как укусы змеи. Лилит, застонав, открыла глаза. Дориан склонился над ней. Зеленые глаза печальны. Он разглядывал с серьезным видом. Щупал ноги, руки… Его взгляд остановился на оголенной груди – мука, скользнувшая по лицу, порадовала.
Лилит дотронулась до окровавленной щеки Мареша и приподнялась:
– Ты долго…
– Как ты могла? Сказал же: «Убью».
– Я проверила.
– Ты – чудовище! – прошептал Дориан и встал, его повело – ухватившись за резную спинку постели, он остановился.
– Ты меня такой сделал, – по щекам едкими струйками побежали слезы. Ли вздернула подбородок.
– Скоро последуют другие, – обреченно бормотал он. – Их натиска мне не выстоять. Я слаб… Ли, я готов принять смерть с тобой.
– Зачем? Почему просто не сделать меня подобной тебе? Так будет проще!
Ламийское лицо с белоснежными клыками исказилось гневом. Дориан, очутившись рядом, тряхнул:
– Не будь дурой! Быть как я – худшая мечта.
– Я не хочу быть как ты. Я хочу быть с тобой! Это разные вещи…
Черные глаза Мареша посветлели, их болото затягивало, и Лилит подалась к алым губам с ненавязчивым поцелуем. Стон-мука Дориана сменился хрипловатым шепотом:
– Не делай этого с нами, малышка! Я могу убить тебя, – она впилась настойчивее. – Нет… – Он оттолкнул и, очутившись возле окна, ухватился за подоконник: – Надеюсь, ты получила, что желала от Спайнера?
Лилит запустила в ламию подушкой, но она гулко ударилась о стену и упала – Дориан, застыв возле холста, задумчиво разглядывал его. Ли швырнула другую, но она так же, прорезав воздух, шлепнулась на ламинат. Ламия, сидя на полу, уткнулся головой в ладони.
– Как же все сложно…
– Ненавижу, – прошипела Ли. Негодуя, вскочила с постели но, опустившись рядом с Марешем, заставила его посмотреть на себя. Его глаза необычно желтоватые, словно обесцвечивались.
– Когда последний раз кушал?
– Неважно, – чуть слышно отозвался Дориан.
– Еще как! – вскипела Лилит. – Ты только что подрался. Весь изранен, истощен. Дориан! – Она тряхнула его, он уставился мимо. Подступила паника. Сердце застучало неровным ритмом. – Не смей меня бросать, слышишь, тварь! – Ли врезала пощечину, он даже не шелохнулся. Навернувшиеся слезы резали глаза. Она окинула студию размытым взглядом. Разбитая бутылка… Стекла тускло поблескивали от скудного освещения лампы. Вскочив, подняла с пола заостренный кусок побольше и, не медля ни секунды, полоснула себя по руке. Скол выпал из пальцев, резкая боль утихла, тонкая струйка змейкой побежала по коже. Лилит закусив губу, упала на колени около Мареша и прислонила рану к его губам. Долгое ожидание: ламия не дышал, моргнул, шумно сглотнул и, сжав руку, словно тисками, впился как присоска, ощутимо выкачивая кровь. Глаза наливались чернотой, лицо ожесточилось. Жизнь уходила, будто вода из сосуда с трещиной. Холод пробегал по жилам, подступала слабость: приятная и усыпляющая. Веки смыкались, образ Дориана расплылся.
– Мареш, – силясь, прошептала она. Он стиснул руку сильнее. Его клыки с жадностью вонзились в плоть, словно вилка в растаявшее масло. Оледенение пробежало волной, но боли нет. Лилит расслабилась: в голове вспыхивал образ женщины, как две капли воды похожей на нее. Темные длинные волосы, обрамляющие худощавое лицо. Большие миндалевидные глаза с застывшим испугом, полные губы. «Ты должна его остановить!» – властные нотки ее голоса вывели из оцепенения. Ли нащупала скол и с размаху полоснула Дориана. Хват ослаб, она бессильно откатилась и закрыла глаза. Провалы в пустоту смешивались с яркими вспышками. Звериный рык наполнил комнату и повис в мозгу. Ли дернуло обратно – она, сжимая стекло, вновь отмахнулась…
Чем больше пил, тем больше хотелось. Внутри горело, будто насыщался выдержанным коньяком. С ярким незабываемым вкусом – сладковатой горчинкой, опаляющей гортань и небо. Знакомый до боли и желанный до умопомрачения. Пробовал единожды подобное, но тогда ужас остановил.
Боже! Лилит!
Дориан оторвался от источника наслаждения. Обездвиженное хрупкое тело любимой в руках. Белое, как полотно лицо, дыхание еле прослушивалось, глаза закатились. Он поднял ее и положил на постель – взгляд то и дело натыкался на руку с длинным кровоточащим порезом и дырками от клыков. Зачем дразнила? Что наделала? Малышка! Дориан встал перед ней на колени – сердце любимой билось чуть слышно. Дрожащими пальцами убрал прядь с лица, коснулся посиневших губ, заостренного подбородка. Жизнь еще теплилась, вот только выкарабкается ли? Сейчас бы Цербера и, плевать, что порвал бы в отместку, главное жизнь Ли.
Кровь! Дориан встал. В машине есть заначка. То, что презентовала Катя, а еще несколько капсул с кровью Ламии: достал из хранилища – последний запас. Хотел отдать Ваику для опытов. Спрыгнув с балкона, оторвал дверцу у своего авто – матово-черного «Bentley» и сел на водительское кресло. На соседнем мини-холодильник. Серый пластиковый квадратный короб с обтекаемыми краями открылся с легким шиком. Дориан выложил три пакета темной жидкости на колени – Катина кровь с добавками от Ваика. Эксперимент в самом разгаре, нужно пропить курс и по возможности сообщать результаты, а при необходимости записывать. На дне камеры притаилась маленькая шкатулка. Дориан ее открыл. Пять стеклянных капсул. Каждая ценою в человеческую жизнь, попади она в рот или кровь.
