Текст книги "Ловец ласточек (СИ)"

Автор книги: Александра Рябова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

– В норму? – Горло сдавило так, что стало трудно дышать. – Считаете, я больна…

– Предлагаю закончить на сегодня, – произнесла Мария, и охватившее меня марево мигом рассеялось. – Для первого раза этого будет достаточно?

– Конечно, – кивнула Рут. – Спасибо, что ответили на вопросы, госпожа Овертон.

– Идём, Марта.

Мария подхватила меня под локоть и потянула в коридор. Казалось, без её поддержки я могла бы упасть в любой момент. Но когда мы минули последнюю ступеньку, мне удалось взять тело под контроль.

– Дальше я сама, Мария.

Она посмотрела мне в глаза, задержав взгляд чуть дольше обычного.

– Инспекции не всегда бывают приятными. Не принимай их близко к сердцу.

Похлопав меня по плечу, Мария развернулась к лестнице.

– Передай остальным, что на сегодня я вас отпускаю. Можете отдыхать.

Каблуки застучали вверх. Провожая взглядом её спину, я вспомнила о маме. О тех редких моментах, когда она утешала меня. И пусть руки её были холоднее, чем хотелось бы, а слова – жёстче, я бы многое отдала, чтобы снова оказаться в её объятиях.

После кофе Франтишка предложила отвезти меня домой. Я отказалась. Устала от компании.

Хотя в трамвае людей было в разы больше, чем в агентстве, мне ничего не стоило отстраниться от них. Отгородиться толстым стеклом пузыря, который, похоже, я пронесла с собой в этот мир. Только от собственных переживаний он не защищал. Они смешались и сжались в пульсирующий колючий комок, что не переставая скакал и царапал меня изнутри. Хотелось вытолкнуть его из себя, вытошнить, но я понимала, что, даже если вывернусь наизнанку, он продолжит терзать меня. Так глубоко он сидел.

Жаль, нельзя заставить трамвай ехать быстрее.

В тишине квартиры мне стало легче. Закрыв дверь, я выдохнула и расслабила плечи. Разулась, скинула пальто. Ватные ноги ни за что бы не подняли меня в спальню. Нужно было добраться хотя бы до дивана. Я сделала несколько шагов.

Но на пороге гостиной остановилась. Испугалась в первую секунду, потом же застыла в недоумении.

– Извини, что не предупредила.

На диване, рядом со стопкой постельного белья, сидела Мария и листала какую-то книгу. Так, словно это было обычное дело.

– Как ты?..

– Дверь была не заперта.

Меня передёрнуло. В каком состоянии я уходила утром, раз забыла запереть дверь?

– Милая квартира. – Мария отложила книгу и встала. – Вижу, ты серьёзно подошла к изучению своей способности. Столько зелени, как в оранжерее.

– Почему ты здесь?

Медленно простучав каблуками к окну, она обернулась на меня.

– Инспекция прошла не лучшим образом. Решила справиться о твоём самочувствии. К тому же, в агентстве я не могла сказать тебе всё, что хотела.

Совершенно незнакомым мне жестом, но с уверенностью привычки Мария смахнула со лба чёлку, которая тут же упала обратно, и ощупала серёжку на правом ухе. В её глазах, отчего-то особенно синих в ту минуту, зрела эмоция, неясные блики которой меня настораживали.

– Может, чаю? – предложила я, попутно заглядывая в кухню. Чайник стоял на плите. Я нахмурилась, но рассудила, что могла оставить его там в утренней спешке.

– Не стоит, – ответила наконец Мария. Странно было видеть её такой задумчивой. – Мне уже пора возвращаться к работе. Так что внимательно выслушай, что я хочу тебе сказать. И не задавай вопросов. Условия ясны?

Я кивнула, не до конца уверенная в том, на что соглашаюсь.

– Тебе должно быть известно о табу. Однако я давно заметила твой интерес к запретным темам. – Мария смотрела холодно. – Понимаю, амнезия не даёт тебе покоя, но она не делает тебя исключением из правил. Это не выговор, я всего лишь хочу предупредить тебя. И обезопасить. За время твоего пребывания здесь пройдёт ещё не одна инспекция. Перед рыцарями держись уверенно и спокойно, принимай их советы, не возражай, не пытайся спорить. Будет тяжело – эмоционально отстраняйся от всего, что они говорят. Как бы ни было на самом деле, старайся показать, что упорно работаешь над своим источником. Не упоминай прошлую жизнь. Проси помощи, только если действительно нуждаешься в ней. Не выказывай недовольства в отношении этого мира, если не можешь отозваться хорошо, то говори нейтрально или не говори ничего. Помни, молчание – твоя главная защита. Рыцари не заставят тебя говорить через силу. – Мария сделала паузу, словно проверяла, внимательно ли я слушаю. – Ещё одно важное правило: никаких обсуждений прошлой жизни в стенах агентства. Вспоминать бытовые и культурные особенности можно, но только в рамках сравнения, без выражения тоски по чему-либо. За пределами агентства говори о чём угодно, но подальше от посторонних ушей. И грамотно выбирай собеседника. Впрочем, это тебе, полагаю, объяснять не надо.

Ошарашенная потоком обрушившихся на меня слов, я молчала. Мария ждала не больше минуты.

– Надеюсь, суть ты уловила. Нужно время, чтобы всё улеглось, поэтому можешь пропустить ещё пару рабочих дней. Если возникнут какие-либо сложности, первым делом обращайся ко мне.

– Но… как мне обратиться, если о проблеме нельзя говорить?

Прикрыв глаза, Мария чуть улыбнулась.

– Попроси куда-нибудь тебя подвезти. Франтишка и Кир иногда бывают заняты.

Как по щелчку пальцев эмоции пропали с её лица. Отыскав глазами каждый из многочисленных цветочных горшков, будто пересчитав их, Мария вышла в прихожую. Я слышала шорох её пальто, бряцанье сумочки, но была не в состоянии сделать даже шаг, чтобы проводить внезапную гостью.

Скрипнула входная дверь, и вдруг всё стихло. Я обернулась: Мария задержалась на пороге.

– Ещё кое-что. Насчёт твоего Юлиана. – Она помолчала, дождавшись, когда полностью захватит моё внимание. – Будь осторожнее. Его намерения могут обернуться совсем не тем, что ты себе вообразила. Хорошенько подумай, прежде чем о чём-то ему рассказывать.

Окинув меня последним взглядом, Мария хлопнула дверью.

И с этим хлопком внутри меня что-то надломилось. Треснуло, и из появившегося просвета начало сочиться густое, вязкое отчаяние. Сердце заметалось в груди. Мне нужно было найти хоть что-нибудь, что могло опровергнуть слова Марии. Но в глаза бросались только тревожные знаки.

Стопка постельного белья на диване. Юлиан рано вставал на работу и в последнее время перестал убирать постель. Я хорошо помнила, в каком состоянии она была, когда я уходила. А Мария скорее бы села на смятую простынь, чем соизволила навести порядок в чужой квартире. Подводила ли меня память?

Чайник на плите. Действительно ли я оставила его там? Сквозь призму сомнения он выглядел зловеще. Блестел круглым боком, будто бросал мне вызов. И я его приняла. Неуверенно коснулась пальцами – гладкий металл оказался тёплым. Словно воду кипятили совсем недавно. Час назад. Может, чуть больше.

По спине пробежали мурашки. Складывающаяся картина пугала, и как бы я ни пыталась убедить себя, что это просто игра воображения, невольно взгляд выхватывал и другие мелочи: ещё не высохшие капельки воды в раковине, две лишние чайные ложки в сушилке, непривычно сдвинутые кухонные табуреты. Что-то было не так. От мысли, что Юлиан хранит от меня секреты, ноги мои подкосились. Я пошатнулась, врезалась плечом в холодильник, обессиленно сползла на пол. Отчаяние заполнило моё нутро до половины и остановилось. Сомнения перекрыли его поток.

Всё, что мне оставалось, это ждать ответов.

Он вернулся поздно вечером, как обычно. Я даже не спустилась его встретить, мне было слишком плохо, голова раскалывалась, и живот сжало спазмами до тошноты.

Юлиан поднялся сам. Согнал с меня дремоту скрипучими шагами на лестнице. Заволновался, увидев, что я лежу в темноте.

– Что с тобой, Марта?

Он включил лампу на столе, прошёл в глубь комнаты и сел на край кровати. Прячась от раздражающего света под одеялом, я что-то простонала в ответ. На лоб мне легла тёплая ладонь.

– Температуры вроде нет, – заключил Юлиан. – Голова болит? Принести тебе таблетку?

– Потом.

– Дверь была открыта.

– Наверное, я забыла.

– Ходила куда-то?

Юлиан ласково гладил меня по волосам, и боль отступала.

– Вызвали в агентство. Сегодня была инспекция, рыцари приходили.

– Вот оно что. – Казалось, он ничуть не удивился. – И как прошло?

– Нормально.

Обычный разговор. Мы вели подобные каждый день, за ужином или вечерним чаем. О работе, о новостях. Но сейчас говорить было так тяжело, что на глаза наворачивались слёзы.

– Ну чего ты, Марта? В чём дело?

– Ни в чём, – промямлила я дрогнувшим голосом и всхлипнула.

– Ну-ну, всё хорошо. – Юлиан притянул меня за плечи и прижал к груди. – Что случилось?

– Ничего. Это просто… почему-то…

Он покачивал меня в руках, как ребёнка, и от этого становилось ещё горче.

– Тебя рыцари обидели? Или тебе снова что-то вспомнилось?

– Нет, – слабо отозвалась я, убаюканная его объятием. – Хватит обо мне. Как твой день?

– Как обычно. Ничего нового.

Я словно стояла на кромке льда, размахивая сигнальным огнём далёким кораблям. Ожидая, когда они заметят меня и поспешат на помощь. Будь я смелее, прыгнула бы в холодную воду и поплыла к ним сама. Но страх сильнее, с опорой под ногами спокойнее, даже если она вот-вот треснет, и меня затянет в чёрную глубину. Казалось бы, отбеги от края, туда, где лёд толще. Но тогда никакие корабли никогда не увидят моего сигнального огня. Мне бы только узнать, сколько ещё продержит меня этот лёд. Пожалуйста, позволь мне постоять на берегу немного дольше.

– Расскажи, – подала я голос, разлепляя глаза, вырываясь из дурмана его тепла. – Расскажи о своей школе. О детях, о других учителях. Ты никогда про них не рассказывал.

– Потому что рассказывать особо не о чем.

– Всё равно. Хоть что-нибудь.

Юлиан вздохнул, крепче сжал меня в объятии.

– Моя школа самая обычная. Коллектив приятный за редким исключением, начальство тоже. А дети… такие, какими и должны быть. Шумные, активные, любопытные. Замечательные, в общем, пусть и проблемных ребят много. Волей-неволей уделяешь им больше внимания, тратишь силы и нервы. Это выматывает, конечно. Но я за этих детей отвечаю. Не прощу себе, если не буду помогать им взрослеть должным образом, адаптироваться, справляться с трудностями. Детство кажется беззаботным, но я не перестаю удивляться, через какие испытания порой проходят мои ученики. Бросать их одних – просто бесчеловечно. Особенно трудных детей.

– А я для тебя… тоже трудный ребёнок?

– Глупости. – Юлиан приподнял за подбородок мою голову и посмотрел в глаза. – Ты никакой не ребёнок и точно не трудная. Всего лишь девушка, заблудившаяся в незнакомом мире. Девушка, которой я помог, а потом…

Он вдруг смолк. Его лицо было так близко.

– Что потом?

– Влюбился.

Юлиан прильнул к моим губам. Всего на несколько мгновений, но этого было достаточно, чтобы понять истинность его чувств. Сложных, неправильных, но сильных чувств. Я тут же обмякла в его руках. Он опустил меня на подушку, укутал одеялом и молча ушёл, погасив свет.

Тогда, проваливаясь в сон, я осознала, что Юлиан совсем не похож на человека из моих воспоминаний. На того, чей голос звал меня с той стороны. На того, к кому я на самом деле так отчаянно тянулась.

И к кому в глубине души хотела вернуться.

Рыцарь и принцесса

В Тьярне похолодало.

Хотя после бабьего лета осень наконец вступила в свои права, холода пришли слишком резко. Всеобщая растерянность обратилась нелепой пестротой городских улиц: кто-то одевался по-сентябрьски легко, а кто-то уже кутался в шубы. Мороз просачивался в щели оконных рам, и стёкла покрывались инеем; ночами часто шёл снег. Только деревья в зелёной листве напоминали, что до зимы ещё далеко.

А одним утром все листья опали. В одночасье они ослабили хватку и застлали сплошным ковром землю и мощёные улочки, так и не успев толком пожелтеть.

В тот же день я вернулась к работе. Всю прошедшую с инспекции неделю моё самочувствие оставляло желать лучшего. Сон стал беспокойным, и ночью, когда комната наполнялась голубоватым светом луны, я садилась на пол и смотрела через потолочное окно на снег или бледные звёзды, если облака растаскивало. От дневной скуки спасал только телевизор, но уже к обеду голова тяжелела и начинала гудеть. Сомнения продолжали терзать меня, и пускай я больше не слушала их, они выедали моё нутро и от этого только крепли, подобно паразитам. В надежде вытравить их я и решила выйти из дома.

Холодный воздух принёс облегчение. Ледяная корка луж хрустела под моими ногами, ветер щипал лицо. На ярком солнце глаза слезились, делая меня совершенно слепой, и я думала, что, если по невнимательности попаду под машину, это будет не таким уж плохим концом. Но всё же была рада, что добралась до агентства без происшествий.

– Ну и погодка, – воздохнула Франтишка, кинув рассеянный взгляд на улицу, и продолжила протирать подоконник. – Вот в прошлом году было тепло до самого ноября.

Странно было видеть её в агентстве с утра, но она объяснила, что взяла отпуск в детском саду. Чтобы проводить с Лайонелом больше времени. И сейчас, пока Франтишка убиралась, он мечтательно наблюдал за её движениями. Однако, несмотря на явную любовь в его взгляде, было в нём и что-то глубоко печальное.

– Ты уже поправилась? – спросил Кир, намекая вовсе не на моё здоровье. Что он, что все остальные, очевидно, знали о моём состоянии хотя бы в общих чертах.

– Почти. Не могу больше сидеть дома.

– Стены давят? – понимающе произнёс Петер, но в глазах его читался иной вопрос. Тот, который не стоило озвучивать в агентстве. Всегда ли мы так осторожно подбирали слова? Или эта перемена случилась после инспекции?

– Наверное, – рассеянно отозвалась я.

Все как-то притихли. Мне начало казаться, что это моё присутствие испортило остальным настроение. К счастью, долго думать об этом не пришлось.

Раздался дверной звонок. Франтишка встрепенулась.

– Я открою!

Она выскочила в прихожую. И скоро я услышала её недовольный голос:

– А, это всего лишь ты. Чего тебе нужно?

– Могла бы хоть раз проявить вежливость. Банальное уважение.

– Уважение? – Франтишка была крайне возмущена. – Чем это ты его заслуживаешь?

– Как минимум, я старше.

– На сколько? Лет на пять? Погоды не делает.

– Пусти уже. У меня заказ.

На пороге кухни показался Бертран. Только что его низкий голос звучал так гневно, однако на смуглом лице отразилось лишь лёгкое раздражение. Он был всё в том же чёрном костюме, а взгляд его тёмных глаз был всё так же суров.

– Бертран! – радостно воскликнул Лайонел и поднялся из-за стола. – Давно не виделись.

– Лайонел. – Взгляд Бертрана потеплел. – Твоя командировка уже кончилась?

– Ага. – Они пожали руки. – А ты, я смотрю, так и работаешь на принцессу.

– Куда я денусь. Вот, приехал с заказом от неё.

– Заказ от принцессы? – оживился Кир. – И к кому же?

– К госпоже Овертон.

Я застыла. Все повернули на меня головы, даже Франтишка высунулась из-за спины Бертрана.

– М-мне?

– Да. Готовы поехать прямо сейчас?

Перед агентством был припаркован чёрный автомобиль, тот самый, что я видела у ателье мод пару недель назад. Вблизи он выглядел ещё массивнее и дороже. Бертран учтиво открыл мне дверь, и я не без колебаний села в машину. Внутри было тепло, чуть пахло одеколоном.

– Не забудьте пристегнуться, – сказал Бертран, мягко захлопнул за мной дверь и незаметно, пока я рассматривала салон, сел за руль. – Ехать недалеко.

Автомобиль тронулся. В животе растеклось неприятное чувство: меня ждала встреча с принцессой. Но которой из трёх?

– Мы так должным образом и не познакомились. Бертран де Мэран. В настоящее время работаю на принцессу Лукию.

– Марта Овертон, – ответила я и поёжилась. – Можно просто по имени… без «вы»…

– Ах, да, извини, если смутил. Профессиональная привычка.

Казалось, Бертран был сосредоточен на дороге. Но через пару минут тишины он снова заговорил:

– Ты недавно в Тьярне?

– Почти два месяца. Мы виделись раньше, если помнишь.

– Помню. Не пойми неправильно, но для двух месяцев у тебя больно потерянный вид.

– Просто… – я опустила глаза, – есть сложности.

Он недолго помолчал, словно что-то обдумывал.

– Лучше я перестану задавать вопросы. Взамен спрашивай у меня что хочешь.

Была одна вещь, уже некоторое время не дававшая мне покоя.

– Почему Франтишка так тебя не любит?

Вздохнув, Бертран провёл пальцами по правому виску, заправляя за ухо прядь белых волос.

– Перестать бы ей устраивать сцены каждый раз, когда мы видимся. Она практически ничего обо мне не знает. Как мало ей нужно, чтобы невзлюбить кого-то.

– Между вами что-то произошло?

– Ничего личного. Просто я отказался от Приглашения.

– Всего лишь?

– Для Франтишки это непростительный грех. Не замечала, какая она набожная?

– Замечала…

Невольно я задумалась о том, как бы отреагировала Франтишка, если бы я тоже отказалась от Приглашения. Хотя она вряд ли бы это застала.

– Слышала про Сен-Тиел? – спросил вдруг Бертран. – Раньше я жил там. Город луны и селенита. Почти полная противоположность Тьярны.

– Почему же переехал?

– Как раз из-за Приглашения. По правде, в Тьярне я оказался случайно. И принцесса Лукия почти сразу положила на меня глаз.

– Она наняла тебя?

Бертран глянул в мою сторону, словно прикидывал, как лучше ответить.

– Я бы сказал, взяла под покровительство.

Вскоре мы въехали в ворота королевской резиденции. Всю недолгую дорогу от парковки я восхищённо осматривалась, пытаясь унять тревогу от грядущей встречи.

Небольшой парк вокруг дворца выглядел по-своему волшебно в тот день, усыпанный зелёной листвой, с белёсыми от инея голыми деревьями и помёрзшими тёмными цветниками. Чарующее волшебство его околдовало и сам дворец. В обрамлении потерявшего краски парка он словно горел, охваченный пламенем медных витых балконов и янтарных орнаментов, сияющих на фасаде так ярко, хотя солнечный свет едва достигал их из-за облаков. Над дворцовыми дверями поблёскивал герб Тьярны: профиль львиной головы, позади которой, точно нимб, расходились золотые лучи.

Бертран сопроводил меня в просторную комнату для приёмов. Я села на краешек обитой голубым велюром софы, стараясь не слишком засматриваться на богатое убранство. Суетливая горничная забрала моё пальто, предложила горячего чаю для согревания, и я согласилась из вежливости, потому что дрожала больше от волнения и вряд ли бы смогла сделать даже один глоток, не поперхнувшись.

– Её высочество скоро подойдёт, – сообщил Бертран и удалился.

В комнате стояли часы. Высокие, с маятником. Качался он медленно, тягуче замирал в конце дуги, будто увязая в плотном воздухе, и тикал почти неслышно, словно боясь нарушить тишину. Когда мне показалось, что прошло уже минуты три, секундная стрелка совершила лишь пол-оборота. Я глубоко вздохнула.

Горничная подала чай, и комната наполнилась лёгким цветочным ароматом. Хотелось попробовать, но руки чуть тряслись и шея задеревенела, отчего я если бы не разбила чашку, то точно могла облиться. Пришлось делать вид, что чай для меня слишком горячий.

Как раз к моменту, когда он должен был достаточно остыть, в комнату вбежала принцесса. Каблучки быстро простучали к софе, и прежде чем я успела подумать о том, что мне стоило бы встать, она затараторила:

– Госпожа Овертон, мне так жаль, что я заставила вас ждать, простите, я совершенно не предполагала, что вы так скоро прибудете, это полностью моя оплошность.

На вид совсем ещё девочка. Она даже немного запыхалась, пока говорила. Голос у неё был тонким и звенящим, как колокольчик.

– Ничего страшного, – растерялась я, чувствуя при этом заметное облегчение.

Вошедший следом Бертран смерил меня строгим взглядом. Наверное, потому что я так и не поднялась с софы. Но принцесса никак не отреагировала на мою невежливость, напротив, успокоенная моим ответом, она улыбнулась и села на диван по другую сторону столика.

– О, подали мой любимый чай. Как удачно, – принцесса радостно хлопнула в ладоши. – Бертран, угощайся тоже.

Он сел рядом с ней. Горничная налила им чай, поклонилась и вышла из комнаты.

Мы подняли чашки и почти синхронно сделали первый глоток. Мягкий цветочный вкус окатил язык, и по телу растеклось тепло. Каждый из нас тихонько и по-своему выдохнул, и я, умилившись, едва сдержала улыбку.

Принцесса была в шерстяном свитере, явно лишнем в хорошо отапливаемом дворце. Платок цвета охры покрывал голову и оборачивался вокруг шеи, пряча под собой волосы и обрамляя кукольное лицо. Белая, точно фарфоровая, кожа, аккуратный носик и большие голубовато-сиреневые глаза, сверкающие подобно самоцветам.

Я перевела взгляд на Бертрана. Что бы он ни говорил про покровительство, рядом с принцессой он смотрелся как настоящий телохранитель. Высокий и суровый, готовый в любой момент защитить её.

Принцесса кашлянула, и я устыдилась того, как бесцеремонно их разглядывала.

– Извините, ваше высочество, если веду себя неподобающе. Я совсем не знаю этикета.

– Что вы, всё в порядке, не волнуйтесь. – Она кашлянула снова. Похоже, дело было в простуде. – Я и сама не очень хорошо знаю этикет. К тому же, сегодня вы моя гостья, поэтому, пожалуйста, ни в чём себя не стесняйте.

– Но я ведь приехала, чтобы всего лишь выполнить ваш заказ.

Принцесса как будто расстроилась.

– Конечно, вы правы.

Она оправила платок, подтянула воротник свитера, поёжившись.

– Тогда, если вы готовы, пройдём в оранжерею?

Бертран проводил нас коридорами и до конца длинной галереи к стеклянным дверям и остался ждать снаружи. Следом за принцессой я вошла в светлую оранжерею, мгновенно окутавшую меня тёплой влажностью, запахом почвы и цветов. Яркая зелень не резала глаз, а лёгкой, воздушной сетью раскинулась вдоль дорожек, где-то цепляясь за потолок, где-то стелясь под ногами. Перед входом лежала открытая площадка, выложенная плиткой, с плетёными диванчиками и столиком.

– Сюда.

Принцесса поманила меня на одну из дорожек, окончившуюся широким тупиком. Вокруг росли розовые кусты, бледные и поникшие.

– Это были любимые розы моей мамы, – сказала принцесса с едва заметной грустью. – Раньше они всегда зацветали в сентябре. А в этом году… Уже почти октябрь, но они только всё больше чахнут с каждым днём, как бы садовник ни старался. Должно быть, им не хватает маминой любви. Но это… знаете, как-то неправильно. Я хочу, чтобы розы продолжали цвести, даже без мамы. Она бы тоже этого хотела.

Слова были излишни. Я молча опустилась на колени и коснулась влажной земли. Закрыла глаза. Чего-то отчаянно недоставало.

– Можно вашу руку?

Принцесса вопросительно наклонила голову, но всё же протянула мне ладонь. Тонкую и хрупкую. Пальцы её были обжигающе ледяными. Я сжала их, трепетно и осторожно, чувствуя на коже покалывающие разряды эмоций принцессы. И магия моя вдруг изменилась. Полилась в землю сама, широким и бурным потоком, точно давно ждала этого. Повинуясь не мне, а воле принцессы.

– Завтра они зацветут, – сказала я с улыбкой, отпуская её руку.

– Спасибо.

Казалось, принцесса тоже ощутила что-то, так изумлённо она разглядывала свою ладонь.

– А вы сможете приехать снова? – Блестящие глаза смотрели на меня с восторгом. – Завтра. Я хочу, чтобы вы увидели, как прекрасны эти розы.

– Ну-у… завтра у меня пока нет дел… – Просьба была неожиданной и оттого неудобной, но отказать принцессе я просто не могла.

– Значит, вас не затруднит приехать?

– Конечно, я приеду, ваше высочество.

– Лукия, – просияла она. – Можно просто Лукия.

Странно было снова приезжать во дворец. Несмотря на свой статус, казалось, я не имела права на пребывание здесь и, тем более, на дружеское общение с принцессой. Но Лукия встретила меня с совершенно детской радостью, одновременно располагая к себе и приводя в растерянность.

Решив довериться внезапному опасению, явно навеянному предостережением Марии, я ничего не рассказала Юлиану о знакомстве с принцессой.

– Смотри, смотри! – восклицала Лукия, ведя меня по дорожке оранжереи. – Они распустились, как ты и говорила!

Приятельский тон, полный доверия, открытый взгляд и абсолютная искренность. Когда мы с Лукией успели стать подругами, было для меня загадкой.

– Смотри, какие огромные!

Розы, и правда, были огромными. Сочные тёмные листья на шипастых стеблях и круглые белые бутоны, каждый размером с раскрытую ладонь. Высокие кусты доходили мне до плеч и почти достигали макушки Лукии. Сладкий, пьянящий запах пропитал воздух оранжереи насквозь.

– Они ещё никогда не были такими красивыми. Очень жаль, что мама не может их увидеть. Знаю, она бы хотела по-особенному отблагодарить тебя, но я совершенно не представляю, как.

– Это ведь моя работа, так что ничего не нужно, – замахала руками я. – Мне уже заплатили…

– Денег здесь недостаточно, – настаивала Лукия. – Будем считать, что я тебе должна. Если понадобится помощь, королевская помощь, смело обращайся. А теперь, раз уж ты моя гостья, идём пить чай со сладостями!

Мы разместились в светлой комнате на втором этаже. Высокие окна выходили к оранжерее, и через вымытые до блеска стёкла падал рассеянный белый свет: солнце светило удивительно ярко в тот день, хотя небо и завесила сероватая пелена.

– Бертран сегодня не с нами? – спросила я, когда горничная подала чай.

– У него другие дела.

– Но большую часть времени он всё равно проводит рядом с тобой?

– Так получается, – посмеялась Лукия. – Его обязанность – сопровождать меня, когда я покидаю дворец или встречаюсь с незнакомыми людьми. Мне не нужен эскорт, если нет никаких потенциальных опасностей.

– Опасностей?

– Это просто фигура речи.

Лукия безмятежно улыбнулась, но интонация, которую она попыталась скрыть, от меня не ускользнула.

– Поэтому ты всё время во дворце?

Её взгляд блеснул удивлением, мгновенно исчезнувшим под прикрытыми веками.

– Я всё-таки принцесса. Меня все знают в лицо. Конечно, частые выходы в город утомляют.

Врать она совсем не умела.

– Это как-то связано с той аварией?

Спрашивать было чревато, но я почувствовала, что Лукия не обидится. Даже наоборот, будет рада поделиться. Что-то в её неумелом увиливании это выдавало.

– Я слышала, что ты тогда серьёзно пострадала от магии. А зная, как она влияет на обычных людей…

Лукия подняла ладонь. Спокойный, исполненный благородства жест.

– Нет нужды продолжать, – сказала она неожиданно официально, но ничуть не холодно. Всё с тем же безоговорочным доверием. – Это правда, что я пострадала тогда. Только пострадай я серьёзно, вряд ли бы сидела сейчас перед тобой. И даже так от нормальных людей я заметно отличаюсь. Прячу волосы, кутаюсь по-зимнему. Я сильно мёрзну с тех пор, легко простужаюсь. И ещё…

Она замолчала недоговорив. В тот момент – то ли свет так упал ей на лицо, то ли Лукия так повернула голову – ресницы её заблестели, точно было посыпаны крошечными кристаллами. Как будто отразив цвет глаз, они казались чуть сиреневыми.

– Знаешь, мне нравилось чужое внимание. Народ Тьярны всегда любил меня.

– Больше не любит?

Лукия смотрела печально.

– Дело не в этом. Тамара… Её величество считает, что мои частые выходы в свет могут счесть за попытки надавить на жалость. Ей приходится нелегко после смерти родителей, в отличие от меня и других сестёр она никогда не была всеобщей любимицей. И точно не собирается поднимать свою репутацию за мой счёт.

– Разве это не хорошо? Она не хочет тебя использовать.

Лукия глубоко вздохнула, сделала глоток чая.

– Её мотивация не столь благородна, как ты думаешь. Использовать меня всего лишь невыгодно. И проблемно. Лучше мне сидеть во дворце и не высовываться лишний раз. Для сестёр я не более чем обременительная ноша, досадное напоминание о прошлом.

– Почему ты так спокойно говоришь об этом?

Она дрогнула. Изумлённое выражение её лица смутило меня. Конечно, я ничего не знала о королевской семье и всё равно посчитала её реакцию неправильной. Что на меня нашло?

– В этом вы действительно похожи. Хорошо, что я доверилась своей интуиции.

Заметив моё замешательство, Лукия улыбнулась. Радостно и преданно, отчего я смутилась только сильнее, спрятала глаза и молила, чтобы щёки не покраснели.

– Я рада, что познакомилась с тобой, Марта. Мы можем видеться время от времени? Правда, у меня не так много возможностей… Но мы можем созваниваться, я дам тебе свой номер…

– Лу? – раздался из-за двери слабый голос, и после негромкого стука ручка повернулась. – Лу, ты здесь?

Лукия застыла, словно бы испугалась. В глазах её читалось беспокойство.

Дверь приоткрылась, и в проёме показалась девушка. Худая и болезненно бледная. Только по янтарному оттенку волос я догадалась, что это была принцесса.

– У тебя гость? – растерянно произнесла она. – Прошу прощения, мне никто не сообщил. Не смею более отвлекать вас.

– Анна! – остановила её Лукия и вскочила на ноги. – Мы скоро закончим, и я приду к тебе, хорошо? Подожди немного.

Анна сдержанно кивнула и прикрыла за собой дверь.

– Что-то случилось? – осторожно спросила я.

Лукия выдохнула.

– Нет. – Она опустилась обратно на софу, потёрла лоб, ослабила платок вокруг шеи. – После аварии Анна никак не придёт в себя. Возможно, это прозвучит странно, но для нас с ней потеря родителей стала куда меньшей трагедией, чем потеря брата. Наверное, потому что с родителями мы не были столь близки. Особенно Анна. Они с Адамом близнецы. Они были неразлучны, как будто пришиты друг к другу невидимыми нитями. А я… для меня Адам был героем. Старшим братом, который всегда поможет и защитит. И таким он оставался до самого конца.

Глаза Лукии увлажнились, но она быстро смахнула слёзы.

– Извини, нам придётся отложить нашу беседу. Я беспокоюсь за Анну.

– Конечно. – Я стыдливо отвела взгляд. – Не нужно было рассказывать мне всё это, если тебе тяжело.

– Нет-нет, не подумай, мне правда хотелось поделиться с тобой. И есть ещё многое другое… Только если тебе не в тягость слушать.

– Нисколько.

Лукия облегчённо улыбнулась.

– Тогда я обязательно приглашу тебя на чашку чая в нашу оранжерею. А теперь… – Она прошагала к двери и остановилась в задумчивости. – Я позову кого-нибудь тебя проводить. Подожди пока здесь.

И, махнув мне на прощание, Лукия скрылась в коридоре.

Когда я уже спускалась на первый этаж следом за горничной, меня окликнули.

– Госпожа Овертон?

Это была Рут. Я шарахнулась в сторону, но, вспомнив наставления Марии, попыталась взять себя в руки.

– Что привело вас во дворец? – спросила Рут и отпустила горничную, сказав, что проводит меня сама. – Слышала, её высочество Лукия интересовалась услугами агентства. Вы выполняли её заказ?

– Д-да.

– Надеюсь, её высочество осталась довольна.

– Очень.

Как и на инспекции, Рут была расположена доброжелательно, и моё волнение медленно отступало.

– Проводить вас до ворот? Если желаете, могу отвезти вас до дома.

– Не стоит… Э-эм, простите, я не знаю вашей фамилии.

– Рыцари не носят фамилий. – Отчеканила она. – Зовите меня просто Рут.

– Тогда и вы зовите меня просто Марта.