Текст книги "Ловец ласточек (СИ)"

Автор книги: Александра Рябова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Я опустилась на колено перед плетнём и упёрлась ладонями в землю. Закрыла глаза. Главное – как можно яснее представить желаемый результат. До этого именно так я заставляла косточки прорастать, а едва завязавшиеся бутоны распускаться. Кончики пальцев начало покалывать – магия полилась наружу. Интуиция подсказала момент, когда пора было остановиться. Прошла всего пара минут. Я выдохнула, поднялась на ноги и потёрла лоб, чувствуя лёгкую усталость.

– Ну что, милочка?

– Я закончила.

– Уже? Всё дозрело?

– Ах, нет, дозреет только завтра. Должна пройти ночь.

– Завтра… – Старушка нахмурилась и почесала щёку. – Тогда денег вы не получите.

Я до того удивилась, что растеряла слова, но мой взгляд оказался достаточно красноречив.

– Результата-то нет, – развела старушка руками. – За что мне платить-то?

– Но мы ведь ехали в такую даль…

– Ехали и приехали, это я вижу, а вот результата что-то не видать. Откуда ж мне знать, что вы меня не обманули? В наши времена всяким незнакомцам нельзя доверять, особенно молоденьким девицам и паренькам с симпатичными мордашками. Не-е, пока мои помидоры не созреют, ничего от меня не дождётесь. Тоже мне странники. Одно название.

Фыркнув, она побрела обратно к крыльцу дома. Я поспешила за ней. В сущности, деньги мне не были нужны, но сложившаяся ситуация, тем не менее, меня расстраивала. И даже не потому, что мой труд остался без оплаты. Скорее, из-за того, что его не признали.

– Получается, завтра, когда всё созреет, вы будете готовы заплатить? – с надеждой спросила я, чем привлекла внимание Петера. Пока ждал, он вытоптал у крыльца пятачок травы, а теперь остановился и с подозрением смотрел в мою сторону.

– Сначала до этого завтра надо дожить, – отозвалась старушка, тяжело поднимаясь по ступенькам. – Всё, езжайте, у вас, глядишь, ещё много дел.

– Стойте, минутку… – попытался задержать её Петер, но старушка юркнула в дом и хлопнула дверью. – Что произошло?

– Она не хочет платить, пока не увидит результат, – ответила я и стыдливо опустила глаза.

– Мы же гарантируем выполнение заказа, чего ещё ей надо? – возмутился Петер. – Вот вечно от стариков одни проблемы. Боже. – Он растрепал волосы на затылке, точно о чём-то размышлял. – Ладно, придётся ждать до завтра. Возвращаемся.

И когда мы уже развернулись к калитке, дверь дома скрипнула за нашими спинами.

– Так и быть, голубчики, не отпущу я вас с пустыми руками, – сказала старушка с улыбкой, но больше самодовольной. – Вас ведь за такое по головке не погладят. Держите. – Она протянула мне тяжёлую жестяную коробку, внутри которой что-то гремело. – Я эти конфетки своим внучкам купила, да только увижусь я с ними нескоро и лучше уж домашними яблочками угощу. А вам в самый раз: с коллегами поделитесь, начальника задобрите. Ну, спасибо, что приехали, хорошей вам дороги.

И она снова скрылась за дверью.

– Вот скряга, – произнёс Петер после короткой паузы.

С трудом он снял крышку: коробка была заполнена леденцами в шуршащих прозрачных обёртках. Судя по запаху, мятными. Недолго думая, Петер закинул один леденец в рот.

– Может, хоть так курить брошу.

– Что-то мне волнительно стало, – призналась я.

– Почему?

– А вдруг завтра ничего не созреет?

– У тебя уже было такое? Чтобы способность не срабатывала.

– Нет, не было. Но я тренировалась на комнатных растениях, а здесь целый огород.

– Хм-м, да, это совсем другое дело. – Петер отправил в рот вторую конфету. – Во всяком случае, думаю, всё получится. У наших способностей редко бывают осечки. Ладно, поехали. Надо ещё перед Марией отчитаться.

Сомнения продолжали терзать меня до конца дня. Мария пусть и сухо, но поблагодарила нас за проделанную работу, однако легче от этого мне не стало, и, возвращаясь домой, я чувствовала, что вот-вот взорвусь.

– Как дела в агентстве? – привычно спросил Юлиан, встретив меня у порога.

И в этот момент что-от внутри меня лопнуло. Был ли мой первый заказ причиной или всего лишь последней каплей? Тогда это уже не имело значения. Пряча за волосами лицо, я роняла крупные слёзы, и они расплывались тёмными кругами на половых досках.

– Марта, что такое? Что-то случилось?

Я смогла лишь молча мотнуть головой.

Юлиан больше ничего не спрашивал. Шагнул ко мне и обнял, притянув к широкой груди. Он поглаживал меня по спине и с каждым движением словно снимал с моих плеч тяжёлые эмоции одну за другой. Так мы и стояли, пока я не выплакалась. И только чувство стыда за то, что вылила на Юлиана свои переживания, ещё долго не отпускало меня.

Должно быть, Петера подобные чувства мучили гораздо чаще.

Когда я на следующий день пришла в агентство, то на кухне обнаружила только Кира, по обыкновению дремавшего за столом. Или так мне показалось на первый взгляд. Озадаченная отсутствием Петера, я обернулась: дверь в гостиную была прикрыта.

Изнутри доносились едва различимые всхлипы. Я отпрянула, но потом, напрягая слух, снова прильнула к двери. Легонько толкнула её и шагнула в комнату.

– Петер?

Всхлипы стихли. В гостиной было пусто.

– Марта? – раздался его дрогнувший голос со стороны дивана.

– Ты… – начала было я, но осеклась, осознав происходящее. – Извини, мне стоило постучать.

– Всё в порядке, – ответил Петер уже спокойно, но так и не появился. – Не переживай.

– Марта! – шепнул Кир у меня за спиной.

– Что случилось? – одними губами спросила я.

Он покачал головой и жестом поманил меня на кухню. Выражение его лица было серьёзнее, чем обычно, а поза – более собранной. Мне стало неловко.

– Почему Петер прячется?

– Потому что сорвался, очевидно. Сама же всё слышала.

Я сглотнула и потупила взгляд.

– Прости, – выдохнул Кир. – Когда такое с самого утра, трудно держать себя в руках. Ты только не слишком заморачивайся, у нас это бывает иногда.

– Вчера он был в таком хорошем настроении.

– Сегодня особый случай. Я предлагал ему остаться дома, но он если упрётся, то ни за что не уговоришь.

– А что сегодня?

Кир опустился на стул и потёр глаза.

– Сегодня год с того дня, как Петер пришёл в этот мир. И даже не спрашивай, что это для него значит, окей? Вообще эту тему не затрагивай.

– Но разве мы не должны его как-нибудь поддержать, побыть с ним?

– Можно подумать, я не пытался. Сейчас наше присутствие сделает только хуже, поверь мне. Мы можем только сидеть и ждать. Я позвонил Фани, скоро она приедет и успокоит его.

– Это звучит так…

– Ужасно, знаю. Просто смирись. И давай побудем в тишине хотя бы пять минут.

С этими словами Кир подпёр лоб руками и просидел так до приезда Франтишки. Я же в напряжении стояла рядом, стараясь не обращать внимания на слышавшийся из прихожей сдавленный плач.

Войдя в агентство, Франтишка сразу направилась в гостиную и плотно закрыла за собой дверь, так что происходившее внутри осталось для меня загадкой. Через четверть часа она появилась на кухне, утомлённая и слегка недовольная.

– Он наконец-то уснул. Такое ощущение, что со временем моё пение всё меньше на него действует. – Франтишка прокашлялась и провела пальцами по горлу.

– Сварю кофе, – сказал Кир, поднимаясь из-за стола.

– Эх, обидно, конечно, что пришлось с работы отпрашиваться. Заняться, что ли, глажкой… Марта, поможешь мне?

Я кивнула. Причины, по которым домашними делами заведовала Франтишка, были мне неизвестны. Доплачивала ли ей Мария за дополнительную работу? Иногда казалось, что её вовсе не волнует происходящее в собственном доме. Спросить, почему Мария не принимает участия в ситуации с Петером, я не осмелилась.

Мы пили кофе в тишине. Время только близилось к полудню, а мне хотелось, чтобы рабочий день поскорее закончился. Чтобы кто-нибудь сказал: «Отлично поработали. Увидимся завтра!» Конечно, я могла уйти в любой момент. Но что-то пригвоздило меня к стулу, копошилось в затылке и шептало: «Будь здесь».

Франтишка посмотрела на наручные часы.

– Почти тридцать минут. Марта, разбудишь Петера?

– Почему я?

Она пожала плечами:

– Приобщайся. Тебе с подобным, наверняка, ещё не раз столкнуться придётся.

– Отнеси ему воды. – Кир протянул мне кружку.

На несколько секунд я замерла в растерянности, но всё же собралась, взяла кружку и вышла в коридор.

Воздух стал тяжёлым. Из-за двери гостиной не доносилось ни звука. Затаив дыхание, я переступила порог и шагнула к дивану. Петер лежал на боку неподвижно, лишь грудь размеренно вздымалась. Лицо его выглядело измученным. В сердце кольнуло. Шторы были задёрнуты, и в комнате стоял прохладный полумрак, уютный, но предназначавшийся не мне.

– Петер, – я осторожно тронула его за плечо.

Он приоткрыл глаза и встретился со мной взглядом. Дрогнул, тяжело приподнялся и сел.

– Сколько я спал? – сипло спросил он.

– Полчаса. Я принесла тебе воды.

Кружка, надёжно державшаяся в моих руках, из его ослабших, дрожащих ладоней выскользнула и полетела на пол. Звон оглушил меня. Замерев, я смотрела на расползающуюся под ногами лужу. Кеды промокли.

В гостиной мгновенно появилась Франтишка и бросилась собирать осколки.

– Простите, – печально произнёс Петер.

– Ничего страшного, – отозвалась Франтишка. – Что у нас, кружек мало? Ерунда какая. Всю эту посуду вообще давно пора обновить. А вода в два счёта высохнет. Благо, это всего лишь вода.

Петер потёр лоб.

– Думаю, мне лучше поехать домой.

– Идём, я отвезу тебя, – сказал вошедший в гостиную Кир и чуть кивнул Франтишке, поймав её взгляд. Помог Петеру подняться и, поддерживая за руку, вывел на улицу.

Так они и уехали, даже не попрощавшись.

– Ох, можно выдохнуть, наконец. – Франтишка отдёрнула шторы, и я сощурилась от яркого света. – Хоть погладим без лишних нервов.

– Часто у вас… такое?

– Последний раз было в июле, кажется. Или в июне? Во всяком случае, гораздо реже, чем бывало раньше.

– А раньше?..

Я не договорила. Звякнула ручка входной двери – это пришла Мария.

– Где остальные? – спросила она без единой эмоции, подойдя к нам.

– Кир повёз Петера домой.

Мария долго смотрела на лужу у наших ног.

– Ясно.

– А ты где была, Маричка? – улыбнулась Франтишка и поспешила за шваброй.

– Ездила забирать деньги за заказ Марты. Держи, – она передала мне конверт. – Ты постаралась на славу. Клиентка в полном восторге. Ладно, прибирайтесь тут. Я буду у себя.

Конверт принёс бы мне большее облегчение, если бы мысли мои не были в ту минуту заняты Петером.

– Не хочешь кеды просушить? – весело поинтересовалась Франтишка.

Я переступила с ноги на ногу – пропитавшаяся водой обувь неприятно хлюпала.

– А ты расскажешь, что было раньше?

Закончив с лужей, Франтишка вздохнула.

– Ставь чайник. Глажка подождёт.

Непохоже, что ей в самом деле хотелось что-либо рассказывать. Но, согласившись, она не хуже меня понимала, что отступаться поздно. А потому Франтишка заварила чай, поставила на стол две чашки и, сделав глоток, начала:

– С Петером всегда было тяжело. Ещё когда он только пришёл к нам, все мы знали, что так будет. Знали, но молчали. Надеялись, что обойдётся, наверное. Конечно же, ничего не обошлось. И ситуация сложилась самая неприятная: он ещё недостаточно доверял нам, чтобы принять помощь, но мы уже чувствовали свою ответственность за него и не могли просто бросить, выгнать из агентства, потому что он явно не был способен работать. Неспроста же он пришёл сюда, верно? Искал какую-никакую поддержку. В агентстве тогда работали ещё двое кроме меня. Вот Маричка и попросила нас троих позаботиться о Петере. И кажется мне, сделала она это от безысходности. Ведь никто из нас по-настоящему не знал, как ему помочь. То, что ты видела сегодня, раньше могло продолжаться по несколько дней. Бывали времена затишья, а потом снова напряжённые недели, когда Петер постоянно находился на грани срыва. Как ни пытались, мы не могли найти к нему подход. В большинстве случаев всё заканчивалось тем, что я применяла способность, чтобы успокоить его. А так проблему было не решить. Я чувствовала себя такой беспомощной и бесполезной. Да и остальные чувствовали то же.

Франтишка грустно смотрела в чашку, на своё рябящее отражение.

– Надо сказать, Петер всё это понимал. Он сам старался не меньше нашего, но ничего не выходило. Ему было плохо и тяжело, и я не знаю, помогали ли мы хоть сколь-нибудь. И всё равно он всегда извинялся за срывы, не просил помощи лишний раз, если мог – улыбался и говорил, что в порядке. Я думала: это неправильно, больше поддерживай его, выслушай или побудь жилеткой, если видишь, что ему это нужно. Разве это так сложно? – Она откинулась на спинку стула и подняла глаза к потолку. – Очень сложно. Я не могла переступить через себя, не могла взять чужой груз. Мне и своего хватало с головой.

– Тогда почему вы не обратились за профессиональной помощью?

– Мы хотели поступить так с самого начала. Но… Дело было в том, что Петер доверился нам с одним единственным условием: мы не подпустим к нему никаких психологов и врачей. Маричка делала на этом особый акцент. Нас не касается, что там такое произошло в его прошлом, мы не должны поднимать эту тему, иначе можем навредить. И мы добросовестно молчали. Буду честна, мысли о том, чтобы поручить Петера специалисту, посещали меня неприлично часто. В глубине души я считала его обузой, сколько бы этого не отрицала. Простое беспокойство о нём смешивалось с постоянными упрёками в свой адрес, неуверенностью, чувством вины. Долгое время в агентстве царила настолько гнетущая атмосфера, что мы ринулись искать работу на стороне, но и это едва ли помогало. Мы как будто сами себя загнали в угол. Не было правых и виноватых, не было выхода. До тех пор, пока один из нас не сдался.

Франтишка опустила голову. Её чай остывал.

– Неужели вы… – заканчивать фразу я побоялась.

– Мы его предали. – Голос Франтишки звучал совсем глухо. – Обставили всё как незапланированный выходной. Петер был очень рад выбраться в город вместе с нами, но когда увидел вывеску… Я так испугалась. В его глазах было столько всего, что мне захотелось упасть на колени и молить о прощении. Чувствуя его боль на расстоянии, я едва её выдерживала. А Петер просто… убежал. И мы не стали его останавливать. Не могли себе позволить. Мы ясно осознавали, что наделали. Выговор от Марички был последним гвоздём в крышку гроба. Тот, кто предложил эту ужасную идею, с того дня больше не работал в агентстве. А я… Наверное, Петер никогда меня не простит.

Она закрыла лицо руками. Съёжившаяся, скорбящая. Я опустила ладонь ей на плечо.

– Но сейчас ведь всё не так плохо.

– Спасибо Киру. – Франтишка отняла руки от бледного лица. – Знаешь, его Петер привёл в агентство. Мы уже и не надеялись, что когда-либо его увидим. А он пришёл, в гораздо лучшем самочувствии, чем мы помнили, так ещё и не один. Нам просто несказанно повезло.

Закончив на этом, Франтишка выпрямила спину и улыбнулась. Снова бодрая и жизнерадостная, словно рассказанное никак к ней не относилось. Меня же эта история наполнила чувством безграничной благодарности. Кир и Юлиан. До чего сильными они были, раз не переставая заботились о нас? Пусть их старания временами оказывались напрасны, в этом не было их вины.

Нет, это лишь означало, что мы должны стараться не меньше.

Золотое крыло

– Марта, смотри! Ну разве не симпатичная юбочка?

Франтишка просунула руку через шторку примерочной кабинки. Я лишь окинула свисавшую с вешалки юбку скептическим взглядом.

– Возьми же! Примерь хотя бы эту.

– Зачем, если носить всё равно не буду?

Из-за шторки донёсся обречённый вздох.

– Увидела бы, как тебе идёт, носила бы сто процентов! Когда-нибудь, клянусь, я найду способ и навсегда отобью у тебя охоту носить штаны.

Суматоха с одеждой началась после того, как Франтишка заявила, что «серое и бесформенное не красило ещё ни одну девушку». Мой скромный гардероб вызвал у неё почти карикатурное возмущение. С самого прибытия в Тьярну по магазинам я прошлась лишь однажды, в первые дни, когда Юлиан помогал мне закупиться необходимыми вещами. Мало того что я не знала хороших мест, так ещё и ходить одной было боязно.

В этом смысле мне очень повезло с Франтишкой. Она водила меня из магазина в магазин и настаивала на покупке всего, что хорошо сидело. Чем больше, тем лучше. Благо, денег у меня было достаточно. И эта приятная суета выудила из памяти воспоминания о шоппинге с подружками, которого, похоже, мне давно не хватало.

– Скоро ты там? – торопила Франтишка в нетерпении.

– Уже готова.

Я отдёрнула шторку и наблюдала, как взгляд Франтишки из оценивающего превращается в восхищённый, а затем и в довольный, ведь одежду выбирала она. Нежно-розовая блузка с крупными рюшами на груди и тёмные бриджи. После привычных свободных рубашек и брюк такой приталенный и узкий наряд, очерчивающий фигуру, смущал меня почти до желания прикрыться.

– А ну-ка покрутись.

– Нормально смотрится? – сомневалась я. – Не странно? Блузка, мне кажется, слишком вычурная.

– О чём ты? Принцесса Катерина сейчас только такое и носит, неужели не видела? В Тьярне она главная законодательница моды. Потрясающе, как же тебе идёт! Обувь ещё подобрать… Будешь так ходить, твой Юлиан точно влюбится.

– Снова ты об этом, – застеснялась я, прячась за шторкой. – Всё, переодеваюсь обратно.

– Отлично! – Франтишка хлопнула в ладоши. – С одеждой разобрались, остались украшения. У тебя ведь проколоты уши?

– Ага.

– Супер! Подберём тебе золотые серёжки. Знаю я одно местечко…

Пришёл сентябрь, но в городе ещё стояли последние тёплые деньки. Лица идущих с работы и на работу людей озарялись лёгкими улыбками, а когда мимо пробегала стайка шумных школьников, смеющихся и размахивающих портфелями, казалось, что лето вовсе не кончилось – лишь притаилось в тени деревьев и теперь игриво ждало, когда осень найдёт его и прогонит. На подоконниках пестрели цветы, в фонтанчиках плескались загорелые руки, ветер задувал в открытые окна автомобилей. Город жадно глотал остатки лета и никак не мог напиться.

Мы забросили пакеты с одеждой в машину, и Франтишка провела меня до конца торговой улицы к ювелирному магазину с броским названием «Золотой Чертог». От ослепительного блеска витрин в глазах рябило. Потому, зайдя внутрь, я оказалась совершенно дезориентирована. К счастью, помощь не заставила себя ждать. Подходящие мне серьги Франтишка нашла на удивление быстро, после чего принялась придирчиво подбирать что-нибудь для себя. Я отошла к выходу, чтобы не мешать ей.

А потом, устав от сверкающего со всех сторон золота, и вовсе вышла на улицу.

По бокам от двери магазина висели рекламные постеры, кричавшие о распродаже летней коллекции. Правда, вместо модели с постеров сиял безупречной улыбкой обаятельный шатен, и от его пальцев, сложенных как после щелчка, разлетались золотые искры. Стоять рядом с его фотографиями мне почему-то было неловко.

Пока я искала, чем бы развлечься в ожидании, мой взгляд упал на солидный чёрный автомобиль, припаркованный перед дорогим ателье мод. Прохожие тоже поглядывали на машину с любопытством. Долгие минуты ничего не происходило, и интерес мой почти иссяк, но тут дверь ателье распахнулась и на крыльце показался высокий мужчина в чёрном. Это был Бертран. Он придержал дверь, и следом из ателье вышла девушка, одетая совершенно не по погоде: плотно замотанная в шарф, в тёплом пальто и явно шерстяных колготках под короткой юбкой. Волосы её были убраны под платок. Бертран, точно телохранитель, аккуратно захлопнул за девушкой дверь автомобиля, подошёл к водительскому месту и недовольно осмотрел собравшуюся вокруг толпу. Вдруг заметив меня, он ничуть не удивился – лишь коротко кивнул, после чего сел в машину и завёл мотор.

– Да-а, нечасто увидишь принцессу Лукию в городе, – раздался сбоку голос Франтишки.

– Это была принцесса? – поразилась я, провожая уезжающий автомобиль взглядом.

– Ага. После той ужасной аварии она почти не покидает дворец. Бедняжка.

– Она… Это всё из-за магии?

– Угу, – отозвалась Франтишка, явно не собираясь ничего объяснять. Мысли её были заняты другим. – Лвичек скоро возвращается.

– Лвичек? Кто это?

– А-а, Лайонел. Кажется, он завтра приезжает.

Кир, как и всегда, не выказал по этому поводу ни малейшего интереса. Петер, необычно спокойный и тихий, сидел рядом и не спеша пил кофе.

– Он тоже странник?

– Да, дольше всех здесь работает. Кстати, золотая дверь – его рук дело.

– В каком смысле?

– В прямом, – зевнул Кир. – Лайонел может превратить в золото всё, к чему прикоснётся. Но с дверью, по-моему, это случайно вышло? – Он обращался к Петеру, но ответа не получил.

Смотря куда-то в окно, Петер имел вид задумчивый и несколько печальный. Не похоже, чтобы он слушал наш разговор.

– Кстати, помнишь мятные конфеты, которые вам бабуля подарила?

Я вдруг осознала, что те леденцы мы так и не принесли в агентство, забыв в машине.

– Просто ужас, – продолжал Кир. – Мне пришлось искать, где они продаются. Петер жёстко на них подсел.

– Ничего я не подсел, – отозвался он слегка обиженно.

– Ну конечно. У тебя все карманы хрустят от обёрток.

Нахмурившись, Петер ощупал карман брюк и, услышав характерный хруст, вздохнул.

– Что с тобой? – Хотя интонации в голосе Кира почти не изменились, его беспокойство было очевидным.

– Всё в порядке.

– А мне так не кажется.

– Плевать я хотел, что тебе кажется, – буркнул Петер. Резко встал из-за стола и вышел из кухни.

Воцарилась тишина. Я почувствовала себя нежеланным свидетелем, вжалась в спинку стула. Кир уронил голову на ладони. Мне ещё не доводилось видеть его таким расстроенным.

– Вы поссорились? – осторожно спросила я.

– Типа того. После срыва. Не знаю, моя опека ему надоела или что. Чёрт, эти его скачки настроения меня однажды доведут.

– Я поговорю с ним.

– Марта, не надо…

Но я уже выскочила в прихожую. Что подтолкнуло меня к столь решительным действиям? Простое нежелание видеть разлад среди коллег или нечто иное?

Петер курил на заднем крыльце. В гостиной я сбавила шаг и недолго наблюдала за ним через стекло. Потом постучала в дверь, привлекая его внимание, и вышла во двор.

– Ты что-то хотела? – произнёс Петер холодно и раздражённо, отчего я засомневалась в своих действиях.

– Не будь с Киром таким…

– Каким?

Я замялась. Терзавшее меня чувство невозможно было выразить словами. Наверное, не стоило и пытаться. Тело обдало горячей волной стыда. Привычное напоминание, что благородные порывы до добра не доводят.

Петер выдохнул дым мне в лицо – глаза заслезились.

– Не лезь в чужие дела, Марта. И оставь меня в покое.

– Д-да, извини.

Очередной укол совести. Вернувшись внутрь, я заперлась в ванной и просидела там почти полчаса, не смея показаться Киру на глаза. Хотя знала, что скрываться от него не было смысла. И когда я всё же пришла на кухню, он ничего не сказал.

Лишь предложил кофе.

Отражение в зеркале одновременно и нравилось мне, и нет. Будучи ещё маленькой девочкой, я мечтала стать модницей, когда вырасту. Хотела быть похожей на маму. А теперь, одетая по последней моде, я только и беспокоилась о том, что подумают другие. Резкая смена стиля точно вызовет подозрения, нехорошие подозрения.

Я вздохнула. Украшенная рюшами блузка казалась слишком праздничной, но Франтишка настояла. Она попросила меня поехать вместе с ней на вокзал, встретить Лайонела. Очень попросила. Уточнять это у Франтишки я не стала, но предположила, что они с Лайонелом близки. Я же его совсем не знала. Зачем тогда нужна была моя компания?

Лестница заскрипела под ногами. Я глянула вниз: судя по сложенному на диване постельному белью, Юлиан уже встал, несмотря на выходной. Как начался учебный год, по будням он уезжал на работу рано, не завтракая, а возвращался только к ужину. И хотя я проводила дни в агентстве, мне было немного грустно, что теперь никто не провожал меня по утрам и не встречал вечером.

– Завтрак почти готов! – крикнул Юлиан, услышав мои шаги на лестнице.

У порога кухни я остановилась, придирчиво осмотрела свой наряд. Показаться в таком виде перед Юлианом было особенно страшно. Ведь его одобрения я и ждала, и боялась больше всего.

– Доброе утро, – сказала я и сделала шаг.

– Доброе… – начал было Юлиан и вдруг замолчал, удивлённо смотря на меня.

На несколько секунд мы оба застыли. А потом он отвернулся, резко и суетливо, словно о чём-то вспомнил. Мне захотелось провалиться под землю.

– Ужасно выгляжу, да? – промямлила я.

– Нет, совсем нет! – опомнился Юлиан и снова обратил на меня взгляд. – Просто это так… неожиданно. Видеть тебя такой…

– Лучше мне надеть что-нибудь другое, – залепетала я, закрывая себя руками, пряча лицо и порываясь убежать.

– Погоди, Марта. – Юлиан схватил меня за руку, и сердце моё бешено заколотилось. – Извини, что так отреагировал, просто… Ты сейчас очень красивая.

Я вздрогнула. Видимо, достаточно сильно, потому что прикосновение Юлиана вдруг стало напряжённым. Украдкой я глянула на него и шепнула:

– Правда?

Он отпустил мою руку и потёр шею, отводя глаза.

– Да. Неужели думаешь, что я стал бы врать о таком?

Не то чтобы в его голосе звучала обида. Скорее, лёгкие расстроенные нотки. Я смутилась сразу от всего: собственной глупости, комплимента, очаровательности Юлиана. Уши мои горели.

– Мне уже пора.

Слова опередили мысли, а ноги понесли меня прочь без моего ведома.

– Но как же завтрак? – растерянно бросил мне вдогонку Юлиан.

– Всё в порядке, я не голодна!

Хлопнула дверь. Сбежав по лестничному маршу, я остановилась в углу площадки и прислонилась к стене, дожидаясь, пока уймётся сердцебиение. И эти несколько долгих минут я не могла перестать улыбаться.

Вокзал походил на Тьярну, как дитя на мать: такой же яркий и праздничный, но гораздо меньше и гораздо громче. Концентрат города в самой его сердцевине. Я даже опасалась, что у меня разболится голова.

И чрезмерно активная Франтишка только усугубляла ситуацию. Её нарядное платье, новое или же долгое время хранившееся в шкафу для особого случая, сияло на солнце мелкими блёстками. Поезд ещё не прибыл, но она уже взволнованно глядела по сторонам, металась вокруг скамейки, всматриваясь в лица проходящих по платформе людей.

– Фани, успокойся хоть на пять минут, бога ради, – не выдержала я. Мы приехали сильно заранее, и длительное ожидание действовало мне на нервы.

– Как тут успокоишься? – Она села на скамейку, только чтобы тут же снова вскочить на ноги. – Лвичек совсем скоро будет здесь, а я совершенно не готова!

– Готова? И что это должно значить?

– Ну, знаешь, юбка помялась, а я этого не предусмотрела, ещё и туфли неподходящие подобрала и надушиться забыла, как дура последняя. Кошмар! Как можно его так встречать? – Франтишка нервно похлопывала себя по щекам.

– Не вижу проблемы. Ты отлично выглядишь, а все эти мелочи мужчины, по-моему, вообще не замечают.

– Но Лвичек же не какой-нибудь мужчина, а очень даже конкретный.

– Вы с ним… типа встречаетесь?

Франтишка застенчиво потупилась.

– Ну-у, официально как бы нет, но, в общем-то, у нас всё серьёзно, наверное.

– Тогда чего ты переживаешь? Тебе ведь не нужно производить на него впечатление.

Покачавшись на носках, она с сомнением посмотрела на меня и тихо сказала:

– Просто его так давно не было, может, я и не нужна ему больше.

Её слова ввели меня в замешательство. По умолчанию я думала о Лайонеле как о хорошем человеке, но теперь к его образу примешалось что-то неприятное. Потому скорая встреча с ним стала волновать и меня.

Поезд прибыл. Мы отыскали вагон бизнес-класса, встали поодаль, чтобы не мешать выходящим пассажирам. Стоило мне на мгновение отвлечься, как Франтишка сжала мою ладонь и выдохнула:

– Вот он…

Я перевела взгляд и увидела его на порожке вагона. Красная рубашка поло и солнечные очки. Небольшая спортивная сумка в руке. Он легко спрыгнул на платформу и помахал нам, широко улыбаясь.

В ту же секунду Франтишка бросилась ему на шею. Рассмеявшись, Лайонел нагнулся и обнял её за талию.

– Сегодня какой-то праздник?

– Твоё возвращение, – ответила Франтишка и расцепила руки. – Я скучала.

– Я тоже.

Они поцеловались. Я смущённо отвернулась, ожидая, когда меня представят.

– Ты не одна? – с намёком спросил Лайонел, и Франтишка опомнилась.

– Да, знакомься, это Марта, наша новая сотрудница.

Он снял очки – стёкла отразили солнечный луч. Из ослепительной вспышки его лицо проступило, точно портрет. Оно показалось мне смутно знакомым. Грива каштановых волос с золотистым отблеском и такие же золотисто-карие кошачьи глаза. Львиные черты, а вместе с ними и характерная гордая самоуверенность в голосе и движениях. И, конечно, безграничное обаяние. Не трудно было представить, каким успехом Лайонел пользовался у женщин.

– Рад знакомству, – он одарил меня чарующей улыбкой. – Надеюсь, тебе у нас нравится.

Я только кивнула.

Мы покинули вокзал, с облегчением оставляя его суету за спиной. Всю дорогу до машины Франтишка не отлипала от Лайонела, и я, как и боялась, почувствовала себя лишней. Подумалось о Юлиане. Хотелось бы мне таких же отношений с ним? Устыдившись подобных мыслей, я поспешила отогнать их.

– Добегу до магазина, куплю воды. Вам что-то взять? – протараторила Франтишка и, получив в ответ лишь пожимание плечами, засеменила вниз по улице.

Наедине с Лайонелом мне почему-то стало неуютно. Не то из-за ощутимых взглядов, которые бросали прохожие, не то из-за его сияющей, затмевающей всё вокруг ауры. Как будто я стояла рядом со звездой.

– Ты не куришь? – спросил вдруг Лайонел и прислонился к багажнику жёлтой машины Франтишки.

Щёлкнула зажигалка. Он глубоко затянулся, задержал дым в лёгких и выдохнул тонкой струйкой в небо. В сторону от меня. Медленные расслабленные движения, исполненные уверенности. Было даже немного завидно, потому что мой живот скрутило в нервный комок.

– И всё-таки в Тьярне лучше всего.

Это прозвучало с неожиданной теплотой. Узел в животе ослаб. Я подняла глаза на Лайонела.

– А… где ты был так долго?

– Много где. – Он сделал ещё пару затяжек. – Своего рода командировка. Ювелирная компания «Золотой чертог» наняла меня как рекламное лицо. И как производителя золота высшей пробы, разумеется. Разъезжал по континенту всё лето, демонстрировал сезонные модели. Когда на глазах покупателей превращаешь блёклую побрякушку в первоклассное украшение, дамы готовы за него драться. Уж и не знаю, в золоте дело или в моём прекрасном лице. – Лайонел негромко посмеялся. – Видела рекламы со мной?

– Как-то… не обратила внимания, – ответила я и тут же вспомнила постеры на стекле ювелирного магазина.

– И хорошо. Мне на них смотреть тошно.

– Но, наверное, здорово было поездить по миру?

– Как сказать. – Он придавил окурок мыском кроссовки. – Я лишь убедился, что везде, куда ни подайся, всё одинаково.

Вернулась запыхавшаяся Франтишка, и мы наконец отправились. В агентство. Со слов Лайонела, нужно было отчитаться перед Марией.