Текст книги "Ловец ласточек (СИ)"

Автор книги: Александра Рябова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Золотая дверь ввела его в некое подобие транса. С минуту он смотрел на неё, а потом расстроенно покачал головой.

Войдя в агентство, Лайонел глубоко вдохнул и произнёс:

– Хорошо быть дома.

Я не совсем поняла, что он имел в виду.

Пока Франтишка хозяйничала на кухне, Лайонел поднялся к Марии и пробыл у неё довольно долго. Видимо, она ждала его. Сверху не слышалось ни звука, а потому догадаться, о чём они могли разговаривать, было невозможно.

– Сколько ещё? – ворчала Франтишка, топчась перед лестницей. – Любит же он потрепаться.

– С Марией разве потреплешься? – удивилась я.

– Они, м-м-м, в некотором смысле близки. Как старые друзья, наверное, можно так сказать. Маричка, должно быть, очень рада его видеть, вот и не отпускает. Хотя Лвичек же теперь каждый день на работе будет, а значит и поболтать ещё время найдётся. Чего тогда его сейчас держать, не пойму.

Наверху хлопнула дверь, и на лестнице показался Лайонел.

– Кстати, а кто предложил заняться озеленением? – он кивнул в сторону лимонного дерева. – Здесь уютнее стало.

– О, это забавная история! – вскликнула Франтишка. – Между прочим, лимон у нас Марта выходила. И даже имя ему дала.

– Имя? В самом деле?

Я выдавила улыбку, пытаясь намекнуть, что эта глупость не стоит внимания.

– Ага-ага. – Франтишка так и пыхала энтузиазмом. – Давай, Марта, скажи, как ты его назвала.

Лайонел смотрел заинтриговано. Я сдалась. Спрятала глаза и ответила:

– Тим.

Несколько секунд в гостиной царила тишина. И вдруг Лайонел рассмеялся. Искренне и так по-доброму, что обидеться на это я просто не могла.

– Очаровательное имя.

Хотя в Тьярне всё ещё стояла тёплая погода, вечера были прохладными, и в нашу старую квартирку сквозь множество невидимых щелей проникал осенний ветер. Я куталась в одолженный Юлианом свитер, утопая в его запахе, и согревалась чаем. В памяти ожили образы родного дома. Невольная тоска по нему, едва заметная, проросла в сердце и как будто ждала дождя.

– Значит, завтра пикник? – Юлиан сел рядом со мной на диван. – Как раз успеваете до похолодания.

– Фани даже из садика отпросилась, чтобы всё подготовить. Надеюсь, ничего не случится.

– А должно?

– Наверное, нет.

Мы помолчали. Рядом с Юлианом молчание всегда было особенно приятным.

– Где-нибудь в Тьярне продают чёрный хлеб?

Он непонимающе посмотрел на меня.

– Чёрный?

– Ну, в смысле ржаной.

Юлиан задумался.

– Где-нибудь продают. Не знаю, я его совсем не ем, у нас он как-то не распространён.

– Жалко. Дома в моём мире всегда был чёрный хлеб. Обязательно. Вспомнила, и мне сразу его захотелось.

– Вспоминаешь дом? – В голосе Юлиана промелькнуло беспокойство. Странное, точно оно не относилось ко мне напрямую.

– Почти нет. Это впервые за долгое время. Раньше я много думала о доме, о своём прошлом. О себе. А теперь совсем перестала. Вроде бы всё ещё хочу вернуть память, а вроде бы и без неё чувствую себя хорошо. Работа отвлекает. Собираюсь покопаться в воспоминаниях, но каждый раз забываю. Сейчас вот опять задумалась над этим, а завтра наверняка забуду снова.

– Может, оно и к лучшему?

Облегчение, звучавшее в его словах, совсем мне не понравилось. Тягучее, похожее на отвращение чувство разлилось в груди.

– Не знаю. Иногда мне кажется, что я превращаюсь в кого-то, кем не являюсь.

– Разве это плохо? Люди меняются, и это совершенно нормально.

У меня не было ответа. Не было оформленных чувств или мыслей. Только беспричинное желание больше не возвращаться к этому разговору.

Когда я приехала в агентство, там уже вовсю шла подготовка. Точнее, Франтишка, как подорванная, делала сэндвичи и нарезала фрукты, остальные же просто наблюдали её суетливые метания по кухне. Кир и Петер сидели на разных концах стола, словно незнакомцы. Лайонел поглядывал то на одного, то на другого, похоже, уловив возникшее между ними напряжение, но ничего не говорил.

– Марта! Ты как раз вовремя, – воскликнула Франтишка. – Сделаешь чай? Я всё объясню, термос вон там.

– А чего никого из мужчин не попросишь?

– Они так заворожённо на меня смотрят, что даже неловко их отвлекать, – театрально произнесла она, всплеснув руками. – А если серьёзно, то Кир ленится, а от Лвичека мы скорее получим золотой термос, чем чай.

– Зато его можно будет дорого продать, – подмигнул он. – А на полученные деньги нанять мастера чайных церемоний, если тут такие есть.

– Сомневаюсь. Да и много ли проку от него будет на пикнике?

– Я бы посмотрел на его лицо, – засмеялся Лайонел и обратился ко мне: – Тебе так не хочется готовить чай?

– Да нет, просто поинтересовалась.

– Есть ещё Петер, может, он согласится тебе помочь.

– О, нет-нет, – запротестовала Франтишка, – давайте без Петера, я не хочу потом вытирать чай с пола.

Кир вздрогнул. В глазах его одновременно отразились негодование и испуг. Но, прежде чем он успел хоть что-нибудь сделать, Петер заговорил:

– Вот, значит, как. – От его ледяного тона по спине у меня пробежали мурашки. – Получается, для вас я совсем беспомощный.

– Петер, я просто пошутила, – спохватилась Франтишка, но замерла под его взглядом.

– В каждой шутке есть доля правды.

Цокнув языком, Петер встал из-за стола и ушёл, хлопнув дверью. Мы лишь молча, в растерянности смотрели ему вслед.

– Фани, твою же мать. – Кир дёрнул её за рукав. – Следить за языком тебя не учили?

– Я не нарочно, – возмутилась она.

– Если бы ты такое сказала специально, будь уверена, я бы без колебаний ударил тебя по лицу.

Оторопев, Франтишка уставилась на Кира круглыми глазами. Лайонел, казалось, приготовился защищать её.

– Расслабьтесь, я утрирую, – махнул Кир рукой. – Поосторожнее со словами в присутствии Петера, забыла? Особенно сейчас.

– Знаю я. Просто вырвалось.

– Вырвалось у неё.

Окончательно раздосадованный, Кир поднялся на ноги и тоже вышел. Внутри у меня всё скрутило. Лайонел поймал мой взгляд и, покачав головой, пригласил сесть рядом.

– Не лучшее начало для пикника, – усмехнулся он.

– Можно подумать, у нас такое впервые, – бросила Франтишка и с двойным усердием взялась за сэндвичи. – Кир это как-нибудь уладит, как обычно.

– Но ты и правда переборщила, – аккуратно заметила я.

Франтишка выдохнула.

– Да, да, переборщила и чувствую себя виноватой, хватит меня тыкать, как котёнка в его же дерьмо. Боже. Давайте просто отменим этот идиотский пикник.

– Фани, не горячись, – примирительно сказал Лайонел. – Нам всем надо остыть. И лучше всего это сделать на природе. К тому же, пикник затевался в честь моего возвращения.

– Да. Прости за это. – Франтишка тряхнула головой и тут же повеселела. – Марта, ну что, займёмся чаем?

Втроём мы закончили с приготовлениями. Лайонел всё жалел, что на пикнике не будет алкоголя: отправлялись мы на двух машинах, а из всех, кто умел водить, выпивать отказался только Петер. Поэтому компромиссным решением стало не пить никому.

Дорогу показывала Мария. Когда мы вышли на улицу, Кир и Петер уже ждали у её машины. Я же присоединилась к Франтишке и Лайонелу.

– А плед или покрывало у нас есть?

– Мы не будем сидеть на земле, – отрезала Франтишка, выруливая на проспект.

– Но мы же на пикник едем.

– Понимаю, что в этом смысл, но земля уже холодная. Середина сентября как-никак, и погода дела не меняет. Вы не беспокойтесь, в багажнике складные стулья и стол. Какая разница, на чём сидеть, главное, что на природе, – Франтишка довольно хмыкнула.

Лайонел улыбнулся и глянул на меня, мол, она права, но я лишь пожала плечами.

День был тёплым. Солнце только начало клониться к горизонту, золотило зелёные холмы и пушистые перелески, рассыпалось сверкающей чешуёй по водной глади прудов. В приоткрытые окна задувал ветерок и трепал волосы. Франтишка тихо напевала какую-то отдалённо знакомую мелодию, явно из нашего мира. У неё был очень красивый голос, и не знаю, от него ли одного или же от её способности, но мне стало так спокойно и хорошо, что потянуло в сон.

Только когда машина остановилась, я поняла, что в самом деле задремала. Мы приехали к берегу реки, на небольшую поляну, обрамлённую редкими деревьями. Две узкие дорожки, проложенные автомобильными колёсами, едва виднелись в высокой траве.

– Давно я здесь не была, – протянула Мария, окинув взглядом поляну.

– Так и хочется всю эту траву скосить. – Франтишка потёрла руками.

– Можно колёсами примять, – предложил Лайонел, уже достававший из багажника стол.

– Хорошее место, – сказала я.

Мария чуть задумчиво кивнула.

Примяв маленький пятачок травы, мы разложили стулья и принялись за еду. Напряжение рассеялось, и даже Петер заметно расслабился, хотя и вёл себя отстранённо. Дышалось легко, и что-то неуловимо ностальгическое витало в воздухе.

Греясь на солнце, мы безмятежно болтали. Лайонел рассказывал о своей работе в «Золотом Чертоге», о городах, в которых побывал, о других странниках, встретившихся ему во время путешествий. Франтишка слушала с упоением, и глаза её блестели так по-детски, что я невольно умилялась. Хотя мне и самой было безумно интересно узнать о жизни за пределами Тьярны. Кир пусть и участвовал в разговоре, явно больше беспокоился о Петере. А в выражении лица Марии, несмотря на присущее ей безразличие, читалось нечто похожее на гордость.

Я поймала себя на мысли, словно нахожусь в кругу семьи.

Когда разговор перетёк на общие темы, я кое о чём вспомнила.

– Фани, ты не знаешь, где в Тьярне можно найти ржаной хлеб?

Вопрос точно застал её врасплох. Замерев на несколько секунд, она наконец ответила:

– Не знаю, честно говоря. И теперь мне интересно, почему я сама не пыталась его найти.

– Можем поискать вместе.

– Я бы тоже поискал, – присоединился вдруг Кир. – Раньше я без чёрного хлеба жить не мог. Странно, что совсем про него забыл здесь.

– Если что, испечём сами. Домашний хлеб самый вкусный! Особенно, если Кир к нему руку приложит.

– Даже не пытайся, помогать не буду.

Стоило только нам немного развеселиться, как Петер встал и холодно произнёс:

– Продолжайте без меня.

Волоча за собой стул, он отошёл на край поляны и сел там в одиночестве. Смотрел куда-то в сторону реки, которая, похоже, нисколько его не интересовала.

– Что теперь мы сделали не так? – вздохнула Франтишка.

– Какая разница. – Лайонел закурил и откинулся на спинку стула. – Если он хочет побыть один, пускай. Не будем его трогать.

– Или так он, наоборот, просит внимания, – негромко заметил Кир.

– Возможно, – согласилась Мария, до этого момента сохранявшая молчание. Она посмотрела на Кира и кивнула. – Иди.

И он, облегчённо улыбнувшись, поспешил к Петеру.

Посидев за столом ещё немного, Мария сказала, что хочет пройтись, и ушла в направлении ближайшего перелеска. Разговор продолжился, но вскоре Франтишка и Лайонел болтали уже вдвоём, точно забыли про меня, поглощённые друг другом. Тогда я тоже оставила их, чтобы не мешать, и зашагала к реке. Противоположный берег её, высокий и обрывистый, был усеян множеством норок, у которых щебетали и суетились ласточки-береговушки. Что-то вдруг зашевелилось в памяти, забилось в сдерживающую её стену, но так же быстро успокоилось, словно выдохшись.

В высокой траве я разглядела узкую песчаную отмель. Она поблёскивала и сверкала влажными камушками. Присев на корточки, я положила ладонь на мокрый песок, увязла в нём пальцами. Вспомнилось детство. Деревня и домик у озера, куда мы всей семьёй приезжали летом. В жаркий сезон вода отступала, обнажая песчаное дно. Тогда мы с двоюродным братом выбирались на берег и возводили на песке города, окружали их рвами и каменными стенами. А потом наблюдали, как их размывают вечерние волны.

Холодная вода лизнула ладонь, и воспоминание отхлынуло. Закатное солнце больно ударило в глаза. Я выпрямила спину, обернулась: Лайонел и Франтишка всё так же сидели за столиком и вместе курили. Нарушать их идиллию сейчас было бы подло.

Захлопали крылья. Стайка ласточек сорвалась с берега и взмыла в небо, закружилась над рекой. Я засмотрелась на их причудливый танец. Взгляд выхватил из серого птичьего облака золотистое мерцание. В этот момент звуки исчезли, растворились, вытесненные из сознания знакомым голосом, тем самым, что однажды позвал меня по имени. «Слышала? – весело спросил он, а я продолжала неотрывно смотреть в небо. – Говорят, ласточка с золотым крылом может исполнить любое желание».

Вдруг я ощутила присутствие кого-то совсем рядом. Протяни руку и коснёшься. Но стоило ветру подуть чуть сильнее, как этот кто-то исчез. Растаял в воздухе, точно призрак.

– Марта! – окликнула Франтишка, и я вздрогнула. – Холодает что-то, поедем домой.

Мария вернулась. Кир и Петер о чём-то спокойно говорили неподалёку. Лайонел бодро складывал стулья. Его красная ветровка, всю дорогу пролежавшая на заднем сидении автомобиля, теперь покоилась на плечах Франтишки.

– За чем ты так увлечённо наблюдала? – весело поинтересовалась она, когда я подошла ближе.

– За ласточками.

– А-а-а, – с интонацией знатока протянула Франтишка. – Наверное, к перелёту готовятся. Знаешь, ласточек считают посредниками между жизнью и смертью. Почему, интересно?

– И правда, почему?

Я взглянула в последний раз на противоположный берег: птицы суетились у норок, как и раньше.

По дороге домой мысли мои занимал тот голос. Голос из прошлого. Он не принадлежал никому из тех людей, кого я помнила, но казался до боли близким и как будто любимым. Я чувствовала, человек, что владел им, занимал в моём сердце особое место. Вспомнить бы только его лицо.

Ночью мне снились ласточки.

Воспоминание: Смотровая вышка

Я вернулась домой.

Сколько времени прошло? Наверное, много. В квартире стоял тот особенный запах, который слышишь только после долгого отсутствия. За порогом моей комнаты поселилась пыль. На душе было скорее радостно, чем нет, но родители не спускали с меня обеспокоенных взглядов. Где же я пропадала всё это время?

Лето наступило незаметно. Не успела оглянуться – и уже июнь. Шумная и нарядная Москва расцветала с каждым тёплым днём, но как бы я ни любила свой город, его по-летнему праздничная суета не переставала раздражать меня. Странно, раньше всё было иначе. Однако в чём заключалось это «иначе», вспомнить я не могла.

– Мне очень жаль, – говорила мама так тихо, что приходилось читать по губам. Она не смотрела мне в глаза, лишь изредка косилась. – Никто не мог знать, что такое случится. Мы с папой полгода эту поездку планировали, и отменять её теперь… Нас не будет всего-то три недели. Тебе сейчас, конечно, нелегко, но ты ведь справишься тут без нас?

Голос выдавал её неуверенность. И потому маме вдвойне нужно было моё согласие. Что ещё я могла ответить ей?

– Да, справлюсь как-нибудь.

Дни больше не существовали. Они складывались, точно пластиковые стаканчики, порой так плотно приставая друг другу, что двое суток проходили как одни. Я затерялась где-то в середине этой пластиковой башни, словно присохший к донышку сироп.

Наверное, поэтому солнце не разбудило меня.

Когда я открыла глаза в то утро, часы показывали половину одиннадцатого. Воздух в комнате был холодным, небо в просвете штор – пасмурным. Я плотнее закуталась в тёплое одеяло. Дышалось с трудом, будто на грудную клетку давил тяжёлый камень. Почему же она не сломалась под его весом, будучи такой пустой?

Второй раз я проснулась уже после полудня.

Холод проникал под одеяло и покрывал кожу мурашками. Собравшись с силами, я поднялась и прикрыла окно над кроватью. Протёрла глаза. Марта спала на ковре возле двери, свернувшись плотным клубком. Видимо, тоже замёрзла.

Я рухнула обратно на подушку. И провалялась ещё минут пятнадцать, пока голова не начала гудеть. Странно, что мама не подняла меня к завтраку.

– Точно. Они же уехали вчера.

Я забыла, что осталась одна.

Но это ничего не меняло, ведь я была одна уже очень долгое время. В пузыре из толстого стекла, не подпускавшем никого близко. Только отчего-то мне мерещилось, что стенки пузыря растянулись. Эта появившаяся под боком пустота предназначалась не для меня. Но для кого?

Я бы проспала весь день, если бы могла. Уснуть больше не получалось. Но и заниматься чем-либо не было желания. Зато, несмотря на всё не проходящую усталость, меня потянуло на свежий воздух.

В тот день я впервые вышла из дома с начала летних каникул. Сложно было поверить, что я провела в четырёх стенах целый месяц. Чужое отражение в зеркале лифта, гулкий полутёмный подъезд – всё это казалось нереальным, точно сон.

Зонтик я не взяла. А дождь начался очень скоро. Ветер то и дело срывал капюшон, так что приходилось придерживать его пальцами; мелкие капли брызгали в глаза, заставляя щуриться. Я брела по ближайшему парку, не разбирая дороги, пока ноги не принесли меня на неприметную аллею, где я раньше никогда не бывала. Хотя думала, что знаю этот парк вдоль и поперёк.

Чуть впереди, сбоку от грунтовой дорожки, виднелась смотровая вышка. Три лестничных марша и крытая квадратная площадка. Краска на перилах и ступеньках облупилась, доски посерели. Там можно было укрыться от дождя. Я поднималась осторожно, и лестница негромко скрипела под моими шагами. Перила неприветливо щетинились, грозя занозами.

С вышки открывался вид на небольшой луг – пойму местной речушки. Ветер пускал по высокой траве зелёные волны и задувал под крышу, обдавая мои щёки дождём. В запахе сырой земли хотелось раствориться. Если бы только это чувство можно было запечатлеть, чтобы возвращаться к нему перед сном.

Я встала вплотную к перилам и подставила лицо ветру. Он опустошал мою голову, а дождь смывал тоску, плескавшуюся в горле. Я закрыла глаза, раскинула руки в стороны. Тогда моё тело начало терять вес. Опора ушла из-под ног, будто меня подняло в воздух, а ветер мягко раскачивал, убаюкивая. Не осталось ничего, кроме шума дождя. В груди разлился тёплый покой. И хватило бы лишь одного лёгкого толчка, чтобы я полетела вниз…

Руки вцепились в перила.

Пошатнувшись, я отступила на два шага.

Тело обдало холодом. Тучи сгустились над горизонтом, воздух стремительно остывал. Я спрятала ладони в рукава толстовки. Пора было возвращаться домой.

Спустившись с вышки, я ещё раз посмотрела на луг. В темноте сумерек, за пеленой дождя он выглядел траурно-печальным и брошенным, забытым за ненадобностью. Не это место должно было стать моим последним пристанищем. Призрачная боль, тянувшаяся к нему от моего сердца, уже принадлежала кому-то другому. Кому-то, чья тень пряталась в моём стеклянном пузыре.

Я не помню, когда впервые пожелала исчезнуть. Оказаться где угодно, лишь бы больше не быть здесь. Не помню, сколько раз эта мысль возвращалась ко мне, пока однажды не затаилась в уголке сознания.

В тот день, давший начало июльским дождям, она снова всплыла на поверхность.

И тишина, словно выжидавшая момент, отозвалась отеческим голосом: «Я могу исполнить твоё желание».

На кромке льда

Воспоминание выбило меня из колеи.

Моя жизнь до прихода в Тьярну. Моё желание. Чувства. Живые, тяжёлые, болезненные. Стало противно. Я ждала, когда память вернётся, но открывшаяся истина оставила меня сокрушённой, мучительно бессильной и ничтожной. Как бы ни пыталась, я не могла отделаться от этих чувств. Пусть и разбуженные прошлым, они были слишком настоящими.

Мне не хотелось никого видеть. Заказов не поступало, а потому я перестала приезжать в агентство, сославшись на болезнь. В квартире было холодно и одиноко, но покидать дом без надобности казалось выше моих сил.

– Это пройдёт, – успокаивающе говорил Юлиан, принося мне в комнату горячий чай. – Нет ничего страшного в том, чтобы грустить иногда.

– Я запуталась, Юлиан. Не знаю, как быть дальше. Если мои последние воспоминания все такие, то я не хочу вспоминать. Но тогда я ничего о себе не узнаю.

– А нужно ли тебе это узнавать? – Он сел ко мне на кровать. – Здесь у тебя совсем другая жизнь. И ты можешь стать совсем другим человеком. Тебе ведь не нравится прошлая ты?

Я помотала головой, стряхивая неприятные ощущения.

– Тогда разве не хорошо, что ты всё забыла? Так будет проще построить себя новую.

– А если я продолжу вспоминать? Если этот процесс уже не остановить? Мне кажется, больше я не выдержу.

– Ты не будешь вспоминать, если не хочешь этого. – Юлиан погладил меня по волосам. – В этом я уверен. Просто думай о прошлом поменьше, и всё будет в порядке.

Его поддержка была нужна мне как воздух.

И в то же время я начала осознавать свою беспомощность. Свою зависимость от других людей. Что бы стало со мной, не найди меня Юлиан тогда на берегу реки? Освоилась бы я в Тьярне, если бы не Франтишка? Не будь агентства, нашлось бы мне место? Точно осенний лист, я болталась в воздухе, подхватываемая то одним порывом ветра, то другим. И если бы ветры затихли, я бы мотылялась по мостовой, пока меня бы не растоптали ботинки прохожих.

Невольно я возвращалась к прежней жизни, которую не желала принимать.

Спустя неделю моего затворничества из агентства позвонили. Юлиан только ушёл на работу, и я разогревала оставленный мне завтрак, когда тишину нарушила пронзительная телефонная трель.

– Как твоё самочувствие? – звучал в трубке голос Кира. – Можешь приехать? У нас тут внеплановая проверка, желательно присутствие каждого. Фани тебя подберёт.

Он сбросил, не потрудившись ничего объяснить. Хотя мне не нужны были объяснения, чтобы понять, что я не хочу никуда ехать. В то же время, продолжи я и дальше безвылазно сидеть дома, это точно не пошло бы мне на пользу.

Франтишка чуть нахмурилась, увидев меня, и вышла из машины, чтобы открыть мне дверь.

– Как ты? Выглядишь паршиво.

– Знаю, – сипло ответила я.

– Если тебе плохо, останься дома. Не долечишься сейчас – только хуже будет.

– Я не болею. Это просто… из-за воспоминаний.

Пристально всмотревшись мне в глаза, она вздохнула:

– Понятно.

И завела мотор.

– Ты не спросишь, что я вспомнила?

– Не нужно. Ясно, что ничего приятного, да и до сути догадаться несложно. Все через это прошли.

– Все?

– Рассказы о прошлом под запретом, помнишь? Но если хочешь выговориться, я выслушаю.

В груди заныло.

– Не сейчас, – сказала я, сжав кулаки. – Лучше объясни, зачем нас собирают.

– А, сегодня рыцарская инспекция. Проверят наши источники магии.

– Рыцарская инспекция?

– Ты не знаешь про Рыцарей? Это королевская спецслужба. Занимается обеспечением безопасности на континенте и делами странников заведует. Такое вот сочетание. А королевская она потому, что подчиняется королям и королевам.

– Я думала, у монархов больше нет реальной власти. Или это только в Тьярне?

– Нет, но короли-то никуда не делись. Слышала же про Континентальный Совет? Он появился, когда королевства образовали союз. Ну, понятно, надо же было монархам как-то собираться и обсуждать общие дела. И они это до сих пор регулярно это делают.

– Получается, Рыцари выполняют указания Континентального Совета?

– В точку! И сегодня у нас проверка! Надеюсь, мой источник наконец стабилизировался. Уже устала ждать Приглашение.

В агентстве, несмотря на внешнее спокойствие, ощущалось напряжение. Кир и Петер вопреки обычаю были в гостиной.

– Приехали? – взволнованно спросила Франтишка с порога.

– Ага, Лайонел уже поднялся, – отозвался Кир, лениво растянувшийся на диване. Петер расхаживал туда-сюда вдоль стены и нервно заламывал пальцы.

– Ох, скоро моя очередь! – Франтишка в нетерпении запрыгала на месте.

– А в каком порядке мы идём? – спросила я.

– «По старшинству», типа в порядке прибытия в этот мир.

– Значит, я последняя?

– Долго ждать не придётся, – сказал Кир.

И через пару минут Лайонел спустился к нам. Сияя, Франтишка тут же взбежала по лестнице, и я услышала, как хлопнула дверь кабинета Марии. Без видимой причины мне вдруг стало тревожно. Может быть, просто сказывалось моё подавленное состояние.

– Марта, как ты себя чувствуешь? – улыбнулся Лайонел. – Выглядишь грустной. Ничего не случилось?

Я только мотнула головой, пряча глаза.

– Ну, что рыцари сказали? – поинтересовался Кир.

– Что всё отлично. Источник стабилен, и я могу рассчитывать на Приглашение в ближайшее время.

– Почему же вы все так туда рвётесь? – процедил Петер, перестав мерить шагами гостиную. – К какому-то неясному вознаграждению.

– У каждого свои причины, – развёл руками Лайонел. – И ничто не мешает тебе отказаться от Приглашения. Правда, я думал, что как раз ты с радостью бы его принял. Учитывая твои… – Он замялся и потёр щёку. – Разве ты не хочешь пойти дальше, в лучший мир?

– Даже если такой мир есть, этим обещаниям я больше не верю.

Словно утомившись, Петер сел на диван и перевёл дыхание.

– Было бы неплохо, не получи я Приглашение вообще. Но они вечно ведут себя так, как будто это необходимо, как будто это наша обязанность. Помню, мне говорили, что здесь я никому ничего не буду обязан.

Он замолчал, печально смотря себе под ноги. Кир легонько похлопал его по плечу.

Вернулась Франтишка. Расстроенная. Поникнув, она вяло переступала со ступеньки на ступеньку.

– Плохие новости? – спросил Лайонел.

– Не понимаю, в чём дело, – хмуро ответила Франтишка. – За три года всё точно должно было стабилизироваться. Но нет, они сказали, ещё недостаточно. А я ведь всем рекомендациям следую, изо всех сил стараюсь!

– Ну-ну, это очень индивидуальный процесс. В чём-то лучше довериться своему организму и немного подождать.

– Просто мне обидно. – Она прижалась к груди Лайонела. – Я, знаешь, мечтала, что мы с тобой уйдём вместе. Разве было бы не здорово? А теперь одному богу известно, как скоро Приглашение получу я.

– Эй, не сдавайся раньше времени. Если хочешь, я дождусь тебя, – сказал он, приобняв её за плечи. Но почему-то его слова показались мне натужными.

Следующей была очередь Петера. Обернувшись, я с удивлением обнаружила, что на диване он уже не сидел. Огляделась: нигде в гостиной его не было.

– А Петер…

– Исчез, – бросил Кир. – Исчез и ушёл. Почти сразу, как Фани спустилась. Ты не обращай внимания, ему эти осмотры тяжело даются.

– Как будто есть что-то, что даётся ему легко, – обронила я.

– Твоя правда. – Кир поднял глаза в сторону кабинета. – Хоть бы сегодня всё обошло…

Наверху оглушительно грохнула дверь. Я вздрогнула. Кир вскочил на ноги. По лестнице сбежал Петер, взвинченный, красный от злости.

– Этого ублюдка… ненавижу… – шипел он.

Кир шагнул ему навстречу, хотел что-то сказать, но Петер толкнул его плечом и вышел на задний двор. В окно было видно, как он трясущимися руками пытается прикурить.

– Я с ним поговорю, – сказал вдруг Лайонел и вышел на улицу следом.

В наступившей тишине Кир молча поднялся на второй этаж.

– Пожалуй, сварю кофе, – пролепетала Франтишка, делая шаг в сторону кухни. Взгляд её метался по полу и стенам, но не находил себе места.

Я опустилась на диван. Голова потяжелела. При мысли о том, что мне вот-вот придётся встретиться с рыцарями, хотелось сбежать или хотя бы спрятаться. Однако разве у меня был выбор? Я этого совершенно не чувствовала.

Кир вернулся так же тихо, как и уходил. Лицо его помрачнело, но я бы не смогла определить, что стало тому причиной. Окинув глазами опустевшую гостиную, он глухо произнёс:

– Тебе пора. Они ждут. Кажется, даже с нетерпением.

Живот скрутило. Собрав остатки сил, я встала на ноги.

– Мария там, – кивнул Кир на кабинет. – Если что-то будет тебя напрягать, сразу говори ей.

Никогда ещё подъём по лестнице не давался мне с таким трудом. Я была уверена, что потеряю сознание прежде, чем увижу дверь кабинета. Но вот она выросла передо мной, пугающая во много раз больше, чем обычно. Дрожащие пальцы постучали костяшками по гладкому дереву и потянулись к ручке.

– Здравствуй, Марта. – Ровный голос Марии привёл меня в чувства. – Проходи. Позволь представить тебе наших гостей.

Их было двое. Мужчина и женщина в тёмно-синих костюмах с сияющими серебряными эмблемами на груди: лошадь, взвившаяся на дыбы, и два скрещённых меча.

– Это Рей и Рут. Рыцари, прибывшие провести инспекцию. Полагаю, тебе уже объяснили, что это значит.

– В общих чертах.

– Госпожа Овертон, верно? – обратилась ко мне Рут. – Насколько мне известно, сегодня ваша первая инспекция. По такому случаю от лица королевской семьи и от лица Рыцарей приветствую вас в Тьярне. Надеюсь на дальнейшее сотрудничество.

Она протянула руку. Нерешительно, я пожала её ладонь. Глянула на Рея – тот лишь усмехнулся, встретив мой взгляд.

– Сначала я задам вам несколько общих вопросов. – Рут взяла со стола планшет и закрепила на нём чистый лист бумаги. – Прошу вас отвечать честно.

Она спрашивала, когда я прибыла и где проживаю, с кем общаюсь и как провожу время. Ожидаемые вопросы, которые почему-то вызывали во мне тревогу. Отвечая не спеша и без подробностей, я рассматривала рыцарей, отчасти пытаясь понять, что же меня беспокоит.

Рут располагала к себе, пусть и держалась строго. Высокая и подтянутая, с тёмными, коротко стриженными волосами и острыми чертами лица. Тонкие губы плотно сжаты, пытливые глаза сужены. Сосредоточенная, с твердым голосом и отчётливым выговором – образцовый инспектор в отличие от Рея, который расслабленно опустил плечи и, казалось, витал в облаках. Красивое, с чуть нахальным выражением лицо, едва не доходящие до плеч волны соломенных волос. Даже форменный костюм с туго затянутым галстуком смотрелся на нём чужеродно.

– Теперь, – Рут отложила планшет и достала из кармана пиджака топазовые очки, – мне нужно оценить состояние вашего источника магии.

Голубоватые линзы сделали её взгляд острее, до ощутимого покалывания на коже. Пару минут она внимательно изучала мой источник, после чего снова взялась за планшет.

– Как вы себя чувствуете? Есть ли что-то, что постоянно вас тревожит или угнетает?

– Думаю, да, – тихо ответила я.

– Внешние обстоятельства или же внутренний конфликт?

– Почему это вас интересует?

– Для нас важно психологическое благополучие странников. Мы, Рыцари, можно сказать, представляем хозяев этого мира и потому заботимся о том, чтобы гости остались довольны своим пребыванием здесь. У странников часто обнаруживаются проблемы личного характера, и мы стараемся способствовать их решению. Это часть нашей работы.

– Всё просто, – заговорил вдруг Рей. – Чем лучше вы себя чувствуете, тем быстрее стабилизируется ваш источник. А значит раскрывается потенциал вашей способности. К тому же, это приближает вас к получению Приглашения.

– Я не совсем понимаю. Сейчас многие странники не используют своих способностей, разве не так? И Приглашение тоже интересует не всех.

– Конечно, это всего лишь вытекающие из стабилизации источника. Ваше благополучие, физическое и психологическое, является для нас главным приоритетом, – твёрдо сказала Рут.

– А вы сами неужели не хотите избавиться от того, что гнетёт вас? – бросил Рей с улыбкой.

– Ну, я…

– Мы с радостью предоставим вам квалифицированную помощь. Лучших специалистов. Они быстро приведут вас в норму.