Текст книги "Ловец ласточек (СИ)"

Автор книги: Александра Рябова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Внутри сильно пахло свечами и благовониями, похожими на ладан. От каменных стен веяло холодом, в пустующих углах клубился сумрак. Вместо икон в нишах и на постаментах располагались статуэтки из чёрного камня, просвечивающего на изломах оттенками красного и жёлтого. Все статуэтки изображали человека без лица.

Следуя за Франтишкой, я села на деревянную скамью. Прихожане тихо переговаривались.

– Что сейчас будет? – шепнула я.

– Служба.

– Но я не знаю, что делать.

– Ничего сложного, просто повторять слова за священником. Кстати, держи, – Франтишка протянула мне какой-то буклет. – Ознакомишься потом.

Окружавшая нас плотная пелена голосов вдруг заволновалась, как встревоженная водная гладь, и тут же рассеялась. Прихожане поднялись со скамей. В промежутках меж спинами и затылками я разглядела человека в длинных одеждах, степенно идущего к кафедре. Вот он остановился, обвёл собравшихся взглядом – и десятки глаз чутко следили за каждым его движением.

Наконец, неопределённо взмахнув рукой, священник начал службу. Он произнёс несколько коротких фраз на языке, не похожем ни на один из тех, что были мне знакомы. Но пока он выговаривал их, слово за словом, нечто колыхнулось у меня внутри, в области солнечного сплетения, и по телу разлилось тепло.

– О Владыка! спаситель наш и благодетель. Не гневайся на покорных слуг твоих, что нарушают покой твой. Будь милостив, ибо слуги твои жаждут вознести свои благодарности имени твоему. Благодарим тебя, Владыка, за вечные дары твои…

– За вечные дары твои, – вторили прихожане.

– За спасительные чудеса твои… За бесценную жертву твою…

Благоговейный хор наполнил церковь. Отражаясь от стен, эхо поднималось к самому своду и терялось там, в вышине, точно уносилось сквозь крышу в небеса. Или впитывалось сгустившейся под потолком холодной тьмой.

Казалось, благодарностям не будет конца. И всё время, что я стояла так, слушая чужую молитву, но не имея душевных сил присоединиться к ней, что-то терзало меня. Будто мысль или воля, не принадлежавшая мне, пыталась пробиться в мою голову.

– И да будет покойным небытие твоё, – скорбно произнёс священник, и служба завершилась.

Прихожане разбрелись по церкви. Они замирали перед чернокаменными статуэтками и шептали что-то своему богу. Франтишка тоже остановилась. Фигурка на постаменте изображала упавших на колени детей, мальчика и девочку, и безликого человека, протягивающего им руку.

– О чём этот сюжет? – спросила я.

– Это Владыка дарует прощение своим заблудшим детям. Странникам.

– То есть это о нас?

Франтишка лишь улыбнулась. Взяла с подсвечника горящую свечу и начала шептать молитву, так тихо, что я не разобрала ни слова, хотя стояла совсем близко. Закончив, она капнула растопленный воск в чашу перед статуэткой и вернула свечу на место.

– Хочешь тоже обратиться к Владыке?

Я рассеянно посмотрела на безликого человека, и по спине моей пробежала лёгкая дрожь.

– Нет. Мне пока нечего ему сказать. А из чего сделаны все эти статуэтки?

– Из мориона, чёрного кварца. Знаешь, это единственный минерал, который не принимает магию.

– Госпожа странница? – прозвучало неуверенно из-за её спины.

Франтишка обернулась. К нам робко приблизилась немолодая женщина, худая и скромно одетая. Её влажные глаза были печальны. Она всё пригибала голову, точно опасалась смотреть на нас с высоты своего роста.

– Госпожа странница…

– Да? Вы что-то хотели?

Женщина ахнула, отпрянув, и вдруг низко поклонилась.

– Благодарю, что снизошли до меня, госпожа странница! Я никогда не забуду вашей доброты!

– Простите, но я же… – начала было Франтишка, но, передумав, тихонько выдохнула и шагнула к женщине. – Пожалуйста, поднимите голову.

Женщина растерялась, пальцы её нервно перебирали складки одежды, и хотя, превозмогая себя, она всё же выпрямила спину, печальный взгляд по-прежнему скользил мимо наших лиц.

– Так-то лучше, – одобрительно произнесла Франтишка. – Вы хотели о чём-то попросить?

– Если… если я в праве просить о подобном… Знаю, вы работаете в агентстве, и мне стоило бы сделать заказ… Но, по правде, у меня нет на такое денег. Поэтому, если бы вы могли хотя бы выслушать…

– Прошу вас, говорите.

Женщина вся сжалась, сделавшись до того маленькой, что одни только блестящие глаза её были видны в полумраке церкви.

– Мой муж, он очень, очень болен. Уже много недель, и ему совсем не становится лучше. У нас больше нет денег на лекарства… Ужасно произносить такие слова, но я… я устала молиться за его здоровье. Боюсь, Владыка отвернулся от нас, ведь это магия навредила моему мужу. И если его уже не спасти, то я хотела бы… чтобы вы закончили его страдания.

Франтишка стояла ко мне спиной. И пусть я не видела её лица в тот момент, её чувства достигли меня. Тяжесть ответственности. Предстоящая боль. И вместе с ними мучительная неизбежность, невозможность отказать, потому что не позволит совесть.

– Я помогу вам. Сможете подождать до завтра?

Впервые женщина посмотрела Франтишке в глаза. И во взгляде её было столь многое, что даже я, не встретившись с ним напрямую, с трудом могла вынести.

Солнце застало меня врасплох. Выйдя из церкви, я как будто получила удар по голове и ухватила Франтишку за плечо, чтобы не упасть.

– Ты в порядке?

– Да. Это просто от жары.

Преследовавшее меня неприятное ощущение испарилось, стоило нам оказаться на улице. Ком в горле пропал, словно чья-то невидимая рука расцепила пальцы, сплетённые вокруг моей шеи.

– Ну как? Стало тебе полегче? – радостно спросила Франтишка, предвосхищая желаемый ответ. Но я лишь пожала плечами.

– Пока не знаю.

– В самом деле? Ничего не почувствовала? Хотя, может, это не у всех с первого раза…

– Тебе полегчало сразу?

– Да! С самой первой службы. В церкви мне становится очень спокойно, сразу чувствую, что Владыка приглядывает за мной. Он даже говорит со мной иногда.

– Говорит? – Мне вспомнились безликие статуэтки, и по спине снова пробежал холодок.

– У него такой голос… Не могу объяснить, но в нём есть что-то такое заботливое, утешающее. Я верю, что Владыка не говорит со всеми подряд. Для меня это знак, что я на верном пути.

– В каком смысле?

– Ну-у…

Франтишка была на редкость скупа на слова, я как будто вытягивала их из неё своими вопросами. Однако она не попыталась сменить тему и не отказалась отвечать.

– Ты вынуждаешь меня нарушать табу, знаешь? – Эмоция, вспыхнувшая в её глазах, была слишком сложной, чтобы прочитать. – И я не собираюсь распространяться о своей прошлой жизни. Скажу лишь, что у меня достаточно грехов, которые нужно искупить, иначе не видать мне Приглашения.

Откинув с плеча волосы, точно отмахнувшись от нашего разговора, как от надоедливой мухи, Франтишка ускорила шаг.

– Тут недалеко есть симпатичное кафе. Зайдём?

В воскресенье центральные улицы полнились людьми. Но извечная праздничная атмосфера совсем не радовала меня в тот день – больше раздражала из-за жары. Я плелась за Франтишкой, погрузившись в полусознательные размышления, такие, что мгновенно забываются, стоит кому-то или чему-то вернуть тебя в реальность.

Внезапно шум улицы заглох. Мысли исчезли, а окружающие звуки доносились словно через толстое стекло. На секунду мне почудилось, что это снова звонили в колокол. Однако мы были уже слишком далеко от площади. И тогда я поняла, что слышала голос. Кто-то позвал меня по имени. Настоящему имени. Оно разнеслось над головами прохожих, хотя казалось, что звавший стоял на расстоянии вытянутой руки. Я обернулась, но не смогла разглядеть лицо, которое почему-то желала отыскать, среди множества чужих лиц и затылков.

Если бы только неведомый кто-то позвал меня снова.

Но голос исчез, и звучание его тут же стёрлось из памяти. Я так и не расслышала собственного имени.

– Марта! Ну что ты там застряла? Мы почти пришли.

Франтишка подвела меня к маленькому кафе, уставленному цветами снаружи и внутри. Увидев наши удостоверения, официантка проводила нас на приватную террасу, выходившую к садику во внутреннем дворе. По словам Франтишки, это было одно из немногих общественных мест, где тревожить странников запрещалось, так что мы могли спокойно насладиться тишиной и восхитительными пирожными. Правда, на сладкое мне даже смотреть было тошно.

Пока мы ждали свой заказ, я просмотрела содержание церковного буклета. Помимо всего прочего, там было кратко написано о Владыке. Вопреки моим ожиданиям, он не был богом-творцом, а появился в этом мире много позже его создания. Владыка пришёл на земли первых людей из далёких, никому неведомых краёв и принёс с собой чудеса, никем прежде невиданные. Он много рассказывал о родных краях и даровал людям знания, тогда ещё слишком сложные для их узкого кругозора. Он дал человечеству огромный толчок к развитию. Однако Владыка, при всех своих невероятных чудесах, не обладал бессмертным телом, и последний час его неумолимо приближался. Понимая, что не может бросить этот мир и этих людей ни с чем, смертью своей он сотворил последнее чудо – и из земли забила ключом магия, а в пещерах и расщелинах гроздьями разрослись самоцветы. Последним наказом Владыки было использовать самоцветы, чтобы подчинить дикую и опасную магию, а любой, кто решит коснуться её голыми руками, в надежде уподобиться богу, сам обратится в камень. Вечная душа Владыки упокоилась в недостижимых чертогах и теперь, наблюдая оттуда, приводит в этот мир странников, дабы они как наследники его силы продолжали дарить людям чудеса.

– Получается, сам Владыка присылает нам Приглашения?

Франтишка восхищённо посмотрела на меня.

– Ты тоже так думаешь?

– Нет, не то чтобы. Просто пришла к такому выводу после чтения.

– Не зря всё-таки я привела тебя в церковь. Мало кто из странников сейчас верит во Владыку.

– Значит, Приглашения не от него?

– Никто точно не знает. Но я убеждена, что если Владыка приводит нас в этот мир, то и показывать дальнейший путь тоже должен он.

– И куда же он нас приглашает?

– Секрет, – хитро улыбнулась она. – Пока не примешь Приглашение, не узнаешь. А ещё точнее, не узнаешь, пока туда не попадёшь. Это лучшее место, где нас ждёт награда за все пережитые страдания и все благие дела.

– Но разве нас уже не наградили? Этот мир и так лежит у наших ног.

Лёгкая тень раздражения упала Франтишке на лицо.

– Если нас зовут дальше, значит так надо. В конце концов, мы обязаны Владыке за то, что он дал нам шанс на новую жизнь. Если мы нужны ему где-то ещё, то не имеем права отказываться.

Из-за её пространных ответов я только больше запуталась. Возможно, вопросы всё же стоило задавать своей пропавшей памяти.

– Фани, скажи, а та женщина в церкви… Часто к тебе так подходят?

Занеся ложку над кусочком шоколадного торта, она вдруг остановилась, точно потеряла аппетит.

– Случается. Как ты слышала, не у всех есть деньги обращаться в агентство.

– Я имею в виду, она к тебе относилась, как к святой.

Франтишка покрутила чашку с чаем, но так и не сделала глоток.

– Для местных мы существа иного уровня. Даром что не божества, всё равно ведь почти боготворят. Ну, или используют. Или ненавидят. Тут уж у кого какие ценности. Но большинство превозносит. Разве ж с ними поговоришь по-человечески? Вот и получается, что единственными нормальными собеседниками оказываются другие странники, потому мы и сбиваемся в группки. С местными нелегко заводить дружбу, а про такую поддержку, как у тебя, я вообще молчу. Но ты осторожнее, вдруг выяснится, что твой Юлиан тебя просто использует.

– Нет, он не такой, – возмутилась я. – Он мне по-настоящему помогает.

– Я тебе верю, – Франтишка мягко улыбнулась. – Любящее сердце очень чуткое.

– Прекрати. Я не испытываю к нему таких чувств.

– Не может быть, – давила она. – Знаешь, как у тебя меняется голос, когда ты о нём рассказываешь? И все твои чувства прекрасно слышно. Ну же, признавайся. Он столько для тебя сделал, ты как минимум хочешь его за это отблагодарить, правда же?

Щёки мои горели, а сердце оглушительно стучало в ушах.

– У Юлиана вчера был день рождения, – произнесла я через силу. – Хочу сделать ему подарок.

– День рождения? Боже, Марта, почему же ты раньше не сказала? Это же идеальная возможность показать свою любовь!

– Но я совсем не знаю, что подарить.

– Не переживай, у меня есть отличная идея! – просияла Франтишка, тыкая ложкой в шоколадный торт.

Домой я вернулась поздно и думала, что Юлиан уже лёг спать. Однако он встретил меня в прихожей, сонный, но с улыбкой на лице.

– Эй, Марта. Хорошо провела время?

– М-м, угу.

– Как тебе наша церковь?

– Ну, мне всегда было неуютно в церквях и храмах. Здесь то же самое.

– Понимаю.

В груди колотилось. Делая вид, то ищу что-то на дне сумки, я незаметно достала подарок и спрятала за спиной. Он едва не выскользнул из моих трясущихся рук.

– Завтра на работу, – зевнул Юлиан. – Пойду спать, и ты тоже не засиживайся…

– С днём рождения, – пробубнила я, смущённо опустив голову, и протянула ему перевязанную лентой коробку.

– Что это? – Сморгнув сонливость, Юлиан распустил бант и заглянул под крышку. – Торт?

– Он получился суховат и слишком шоколадный… но я хочу, чтобы ты его принял.

– Марта, не стоило… Ты сама его сделала?

– Это Франтишка предложила.

– Она тебе помогала?

– Она сделала большую часть. Из меня кондитер совсем непутёвый.

– Вы так заморочились…

Я стыдливо отвела взгляд. В этом торте было ничтожно мало от меня. Зачем же я согласилась? На что рассчитывала? Благодарить за спасение и заботу подарком, к которому совсем не приложила усилий… что уж говорить о выражении чувств. Глупая.

В момент, когда я уже готова была извиниться, на макушку мою опустилась тёплая ладонь и потрепала по волосам.

– Спасибо, – легко улыбнулся Юлиан, убирая руку. – Что ж, тогда будем пить чай. Но потом сразу спать.

Провожая его взглядом, я коснулась головы кончиками пальцев. Сердце стучало мягко. И снова в груди мелко дрожала струна.

Пусть я не знала, что случилось со мной в прошлом и какие причины привели меня сюда. Пусть запуталась в том, что из себя представляю. Этот удивительный мир, этот город и люди, живущие в нём, – они приняли меня, половинчатую и ни на что не годную. С таким настоящим нужно ли мне было прошлое?

Ответить на мой вопрос могло только время.

Кир и Петер

Понедельник начался с неожиданных новостей.

Переволновавшись из-за подарка, ночью я долго не могла уснуть, потому утром встала значительно позже, чем рассчитывала. А на работе меня, оказывается, очень ждали.

Войдя в агентство, я сразу же почувствовала некую перемену, не то воздух иначе ощущался на коже, не то тишина звучала непривычно. На кухне было пусто, а дверь в гостиную зачем-то закрыли. Это настораживало.

– Марта, наконец-то ты пришла. – Из-за двери выглянула Мария, бесстрастная, как и всегда.

– Что-то случилось?

– Да. У меня для тебя хорошая новость.

Она распахнула дверь, приглашая внутрь.

Увиденное настолько ошеломило меня, что я минуты три не могла двигаться, говорить или думать. И ещё долгое время сомневалась, не решили ли коллеги попросту разыграть меня.

– Поздравляю, – бросил развалившийся на диване Кир. – Теперь ты зачислена в ряды полезных сотрудников агентства.

– Я уже подготовила рекламу, – сказала Мария. – Если дашь своё разрешение, её начнут размещать с завтрашнего дня.

Их слова бились о мою голову, как горох о стену. И только Петера я по-настоящему услышала. Он подошёл ко мне и со вздохом произнёс:

– Надеюсь, имя ему ты уже придумала.

Возле телевизора больше не было чахлого лимона, который мы оставили там в пятницу. Теперь в горше росло совершенно другое дерево, в два раза выше, с сочной листвой, в гуще которой белели редкие цветы.

– Что это? – выдавила я.

– Лимонное дерево, – ответила Мария, – оживлённое твоей способностью. Нам очень повезло выяснить твои возможности так быстро. Даже я не предполагала такой удачи.

– Способность? Это я сделала?

– Больше дерево никто не поливал, а выросло оно в ночь с пятницы на субботу. Вывод очевиден. Теперь от тебя требуется самой изучить свою способность, узнать её потенциал и лимиты. Если будет необходимо, проведём тесты. Но в целом с тем, что есть, уже можно работать.

Ощущения были странными: радость, смешанная с чем-то неопределённо горьким. Сердце отчаянно сопротивлялось верить, и вовсе не потому, что открывшееся моим глазам было таким уж необычным. Пусть я ещё и месяца не прожила в этом мире, его чудеса практически перестали удивлять меня. Нет, дело было во мне самой. Я не могла признать факт, что мои руки способны на нечто столь значительное – вернуть жизнь.

– Так и что насчёт имени? – спросил Петер, явно в этом заинтересованный.

Подойдя к дереву, я коснулась его листвы, молодой и ещё мягкой.

– Тим… – сорвалось вдруг с моих губ. Легко, словно по привычке. Я и сама не поняла, что сказала, пока не услышала. – Нет, это совсем по-дурацки, просто первым в голову пришло.

Петер задумчиво посмотрел в потолок и пожал плечами.

– Называй, как нравится.

Ноги едва держали меня. Я рухнула на диван рядом с Киром, и очень скоро мы остались в гостиной одни. Впрочем эмоции обособили меня от окружения, ослепив и оглушив. Перемены я заметила только после того, как Кир сказал:

– Смотри-ка, наш знакомый. Хорошо устроился.

Телевизор был включён. С экрана улыбалась принцесса Катерина, вторая по старшинству в королевской семье. Похоже, телевизионщики поймали её в одном из городских парков, где она выгуливала собак.

– Я получила его в подарок, – принцесса взяла на руки щенка. – Вас, должно быть, удивляет, что он дворняжка, но мне его подарила любимая младшая сестрёнка. Как я могла не принять такую прелесть!

– Это, – я внимательно всмотрелась в щенка, – неужели тот самый, которого нам подкинули?

– Он и есть.

– Но как? Его забрал Бертран, значит…

– Ты не знала? Бертран типа работает на королевскую семью.

Мне вспомнилось его суровое лицо, стало не по себе.

– Агентство имеет связи с таким важным человеком.

– Важным? – Кир фыркнул. – Бертран всего лишь странник.

Это «всего лишь» звучало так инородно. Мне ещё не приходилось слышать что-либо настолько приземлённое в адрес странников. Это отрезвило меня. И только что открытая способность потеряла значимость в моих глазах.

Тем же вечером телефон в агентстве разрывался от звонков. Кир говорил, что это по мою душу, но при этом каждый раз вешал трубку после одного-двух утвердительных ответов и сетовал, что мне не стоило соглашаться на рекламу. Когда я вернулась домой, Юлиан уже отключил телефон, устав от постоянного звона. Однако на следующее утро звонить начали в дверь. Журналисты, агенты каких-то компаний и организаций, спонсоры – кто только не обивал наш порог. Юлиан великодушно выпроваживал незваных гостей, позволяя мне трусливо прятаться за своей широкой спиной.

– Откуда они знают, где мы живём?

– От Марии, конечно, – раздражённо ответил он, высматривая в глазок, ушёл ли очередной журналист.

– Разве она не должна… ну, защищать мои интересы? Правда, я свои интересы не озвучивала.

– Может, и должна, но кто откажется от лёгких денег? Ты даже не представляешь, какой куш она сорвала за один только номер телефона.

– Не понимаю, почему во мне заинтересовано столько людей. Моя способность насколько полезная?

– Не настолько. Но ты даже не представляешь, как сотрудничество со странниками поднимает рейтинги и продажи. Без помощи Марии тут, конечно, не обошлось. Она надеется хорошо заработать на тебе, это точно.

– Разве она добьётся чего-либо таким способом?

– Игра на истощение. Наверное, она знает, что, если предложит сама, ты не согласишься. Ничего, нам нужно просто переждать это. Рано или поздно набеги прекратятся.

Те несколько дней, что я вынужденно сидела дома, были посвящены изучению моей способности. Квартиру заполонили цветочные горшки разных форм и размеров. Я поливала землю, и за ночь, пока никто не видел, зацветали фиалки, созревали помидоры и прорастали посаженные мной яблочные семечки. Зелень скрывала застарелые пятна на обоях и оживляла затёртую мебель, отчего наше с Юлианом убежище стало ещё уютнее.

Пятничным утром нас больше не тревожили звонки, и я, пользуясь затишьем, отправилась на работу.

– Думала, ты приедешь позже, – сухо сказала Мария, оторвав взгляд от каких-то документов. – Охотники уже успокоились? Надеюсь, ты добралась без происшествий.

– Взяла такси, – натянуто улыбнулась я, пытаясь скрыть злость.

– В своё оправдание скажу, что у меня не было выбора. Поверь, я держалась до конца, но суммы выросли настолько, что сопротивляться более было невозможно. Под таким давлением никто бы не устоял.

Хладнокровие Марии поражало: что бы она ни говорила, выражение её лица оставалось безразличным, а голос – твёрдым.

– Вижу, ни одно предложение не привлекло твоего внимания. И роль звезды, полагаю, тоже не принесла удовольствия.

– Нисколько.

– Хорошо. Я разберусь с охотниками. С завтрашнего дня сможешь навсегда забыть о них.

Звучало так, будто Мария всего лишь устроила мне причудливую проверку. Однако что именно она хотела проверить, я не разгадала.

– Выдержала их атаки? – спросил Кир, по обыкновению лежа на обеденном столе.

– А через это все в агентстве проходили?

– Вроде того.

– Я не проходил, – ответил Петер. – И слава богу.

Дни шли, а заказов для меня так и не было. Мария уверяла, что работа может появиться в любой момент, да и поскольку других занятий не имелось, я впустую тратила время в агентстве. Франтишка появлялась только по вечерам, и моей неизменной компанией были Кир и Петер, которых я понемногу узнавала ближе.

Они представляли собой причудливый дуэт. Наверное, это можно было назвать дружбой, но в то же время я не до конца понимала их специфические отношения. Было в них что-то до поры неявное.

Чем больше мы общались, тем причудливее становились эти двое. Кир, неразговорчивый и вечно сонный, вызывал практически уважение. Пусть и выглядел ещё совсем юным, он был рассудителен и невозмутим, многое знал и ответственно подходил к поручениям, хотя и ленился. Из всех сотрудников он единственный не давал поводов усомниться в своей надёжности. Что бы ни случилось, я знала, что всегда могу попросить у Кира помощи. С Петером же всё было иначе.

Он совершенно не создавал впечатление взрослого. Ему было почти двадцать пять – в таком возрасте люди обычно уже ведут самостоятельную жизнь. Однако от Петера веяло беспомощностью, которую я не могла объяснить. Стиснутые зубы, сведённые брови, лёгкая, почти незаметная дрожь в ладонях, седина в волосах – все эти мелочи, чем больше я обращала на них внимания, тем больше волновали меня. Петеру почти не давали поручений и никогда не оставляли одного. Пару раз нас вместе отправляли за продуктами. Петер ходил очень быстро, словно куда-то спешил, а потом долго не мог отдышаться. Но стоило мне побеспокоиться о его самочувствии, как он улыбался и отвечал, что всё в полном порядке. Оставаясь с Петером наедине, я беспричинно боялась, что что-то может случиться.

– Не волнуйся так, – сказал Кир однажды, когда Петера не было рядом.

– Не то чтобы я волнуюсь…

– Да у тебя всё на лице написано. Забей, ты скоро привыкнешь. Ничего страшного с ним не происходит. Главное не поднимай эту тему при нём, окей?

Я кивнула, но спокойнее от его слов мне не стало.

– У тебя бывало такое, что хочешь помочь человеку, но не представляешь как? – спросила я Юлиана вечером. Мы сидели на диване и смотрели какое-то комедийное шоу.

– Не припоминаю. А тебя попросили помочь?

– Нет.

– Но ты уверена, что человеку нужна помощь?

Я опустила глаза. Конечно, я ни в чём не была уверена, ведь толком ничего о Петере не знала. Юлиан потрепал меня по волосам.

– Чужие проблемы далеко не всегда требуют твоего вмешательства, даже если это кто-то близкий. Раз к тебе не обратились, значит это не было нужно. Может, человек уже нашёл помощь и проблема решается. Просто результата пока не видно.

Я вздохнула. Юлиан был прав, как обычно. И мне следовало бы разобраться с собственными проблемами, прежде чем лезть в чужие дела.

Август заканчивался. Хотя погода стояла жаркая, мне временами мерещился холодный ветерок, пахнущий осенью. Думаю, все это чувствовали – неумолимое приближение сентября.

Подходя к агентству, я увидела Кира: он сидел на багажнике чьей-то машины и смотрел себе под ноги, словно ещё не до конца проснулся.

– Привет. А чего ты тут?

– Заправляю машину Марии. – Крышка топливного бака была откручена, и через трубку Кир заливал внутрь свою магию.

– Часто она тебя о таком просит?

– Не особо. Она мало ездит. Но я и свою так иногда заправляю.

Закончив, он встряхнул руку, вытащил трубку и закинул в багажник.

– А сколько магии ты можешь создать вот так, за раз?

– Ну, пустой бак могу доверху наполнить. Только это долго, – ответил Кир и зевнул. – И ещё меня сразу вырубает.

Утерев сонные слёзы, он тяжело открыл дверь агентства и прошёл в кухню, где рухнул за стол и уронил на него голову. Петер, привычный к подобному, тихо пил кофе.

– С чего бы Марии называть твою способность бесполезной? Просто потому, что её нельзя продать? – спросила я, но Кир даже не шелохнулся.

– Марта? – раздалось из прихожей, и в кухне появилась сама Мария. – Наконец ты пришла. У тебя первый заказ. Вот адрес. Лучше отправляйся сейчас, кто-то из мальчиков может тебя подбросить.

Протянув мне бумажку и ничего больше не объяснив, она скрылась в дверном проёме.

– Я отвезу тебя, – оживился вдруг Петер. – Кир, передай ключи.

Тот молча выудил связку из кармана брюк.

– И ляг на диван, пожалуйста. Нехорошо спать за столом.

– Да-да, свалите уже, – проворчал он, не поднимая головы.

Пускай я долго ждала свой первый заказ и в какой-то мере даже отчаялась получить хоть один, я не обрадовалась и совершенно не чувствовала себя готовой. Очевидно, эту работу не мог выполнить никто, кроме меня, и по своей сути она не должна была оказаться сложной, но всё равно я волновалась, как перед экзаменом, представляя десятки вариантов того, как провалюсь. Неизвестная мне дорога с самого начала казалась слишком короткой, чтобы собраться с духом. Голова заныла от напряжения.

– Интересно, кто заказчик? – задумчиво произнёс Петер, сверяя направление с картой. – Мария ничего не написала?

– Нет, только адрес.

– Это в её духе – отправлять на первое задание с минимумом информации. Не волнуйся, уверен, всё пройдёт гладко.

– Ты сегодня такой счастливый, – заметила я. – Случилось что-то хорошее?

Петер как будто смутился.

– Да нет, ничего не случилось. Просто… Знаешь, бывает, иногда просыпаешься в хорошем настроении, и жизнь не кажется такой уж ужасной. Ну, это я утрирую, конечно, ха-ха. В общем, всё словно становится лучше. Бывает у тебя такое? Наверняка бывает. И ещё приятно кому-то помогать, даже по мелочи. А то совестно как-то, обычно только мне все и помогают.

– Понимаю. Хочется помочь взамен.

– Ага, именно.

В груди защемило. Я точно посмотрела на себя со стороны. Почему мы такие? Что сделало нас такими? Сможем ли мы однажды стать прежними? Прежними…

Память молчала. То немногое, что я узнала от других странников, не разбудило её. И я уже не была уверена, оттого ли это, что в чужих рассказах не обнаружилось ничего для меня значимого, или же мои воспоминания пропали навсегда. Месяц прошёл, а я всё ещё не могла ответить на вопрос, кем являюсь. Время не спешило расставить всё по местам. Жестокое.

– Скоро приедем.

Голос Петера оборвал мои печальные мысли. Я подняла глаза: городские постройки пропали. Перед нами лежала долина, устланная яркой в солнечном свете зеленью, с россыпью домиков и усадеб, пронизанной извилистыми железными дорогами, по которым сновали электрички, с заплатками пшеничных полей и садов, с прудами и пастбищами. Я испытала тёплое чувство ностальгии, словно была маленькой девочкой в родительском автомобиле, совершенно не представляя, куда меня везут.

– Это всё Тьярна?

– Пригородные районы. Граница королевства где-то в часе езды отсюда.

– Столько железных дорог…

– Да, на карте они выглядят как огромная паутина. И так на всём континенте, потому что самолётов нет.

– Здесь нет самолётов? – ошеломлённо выпалила я.

– А ты не знала? – Петер удивился не меньше меня. – По непонятным причинам их здесь не сконструировали. Зато есть первоклассные высокоскоростные поезда. Если честно, я очень боюсь высоты и об отсутствии самолётов даже не мечтал. Повезло мне попасть сюда.

– Если бы самолёты и были, летать на них тебя бы никто не заставил.

– Но потенциально это было бы возможно. А так я могу не беспокоиться о самолётах лишний раз. Ведь они пугают, даже когда просто видишь их в небе.

Я не стала отвечать. Своеобразная картина мира Петера и раньше приводила меня в недоумение, но я бы ни за что не осмелилась поставить её под сомнение. Потому что порой мне казалось, что она уже была сломана и собрана по кусочкам множество раз.

Вскоре мы въехали в один из посёлков и остановились перед аккуратным домиком, обнесённым невысоким забором. С нашим появлением местные заметно оживились: дети внимательно следили за нами с расстояния, взрослые ускоряли шаг, проходя мимо, но тоже поглядывали исподтишка. Только мы хлопнули дверьми автомобиля, как у калитки возникла старушка, маленькая, в выцветшем платьице и с собранными в тугой пучок белыми волосами.

– Вы из агентства, голубчики? – спросила она, щурясь. – Заждалась уже. Не топчитесь без дела – проходите. Кто из вас будет мне с огородом помогать?

– Это я.

– Хорошо, девочка, иди за мной. А ты, милок, тут обожди, у крыльца. Не мешайся, раз работать не будешь.

– Л-ладно.

Замерев на месте, Петер лишь растерянно махнул мне рукой.

Старушка взяла меня под локоть – хватка её оказалась куда сильнее, чем я ожидала, – и потянула на задний двор, где был разбит огород.

– Ума не приложу, что такое в этом году стряслось, – сетовала она. – Вроде и теплое лето было, и дождей хватало, да всё без толку. Ни кабачки с баклажанами не вызрели, ни помидоры с огурцами, и капуста пресная совсем. Ничего из них путёвого не сделаешь и не продашь, у соседей-то всё как надо созрело. Думала на грядках оставить, дать ещё времени, а что как холода придут? Тогда точно всё пропадёт. Беда, страшная беда. Небось соседи постарались, зависть взяла. Знаю я их, все как один гнилые. Ты вот что, милочка, – старушка вдруг понизила тон, – сможешь огородику моему силушки придать? Да так, чтоб всех соседей на место поставить. Чтоб впредь не забывали, с кем дело имеют.

– Сделать так, чтобы ваши овощи дозрели?

– Не просто дозрели, а стали самыми вкусными в посёлке. А лучше – во всём районе.

Утратив последние крохи уверенности, я кивнула и повернулась к огороду. Ровные ряды грядок за низеньким плетнём. Стоило ожидать, что масштаб заказа будет больше цветочного горшка. Я не знала, как много магии могу потратить за раз и хватит ли этого. Однако мне ничего не оставалось, кроме как попытаться.