Текст книги "Мама, я не хочу быть Злодеем (СИ)"

Автор книги: Александра Король

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 32

Когда дверь наконец открылась, я все таки вздрогнула.

На пороге стоял Эйбрахам.

Он явно только что вернулся – откуда-то, где было шумно, весело и, судя по его виду, выпито немало. Пиджак небрежно переброшен через руку, рубашка, когда-то белоснежная, расстёгнута почти до груди, открывая загорелую кожу. Светлые волосы, обычно уложенные с идеальной небрежностью, сейчас растрепались – прядь упала на лоб, и он не пытался её убрать. От него пахло дорогим коньяком, табаком и, кажется, женскими духами. Щёки тронул лёгкий румянец, взгляд чуть поблёскивал – не пьяный, нет, но расслабленный, размягчённый, как у человека, который хорошо провёл вечер и никуда не торопится.

Эйб замер, увидев меня. В его глазах мелькнуло неподдельное удивление.

– Кэтрин? – голос прозвучал чуть ниже обычного, с лёгкой хрипотцой. – Ты почему не спишь? Так поздно.

Он шагнул в гостиную, и светильник выхватил из полумрака его фигуру – высокую, расслабленную и почему-то опасную в своей небрежной, слегка развязанной красоте.

Я поднялась. Лучше разговаривать стоя.

– Я ждала тебя, – шагнула вперёд и замерла, не зная, куда деть руки.

Он приподнял бровь, окинул меня взглядом – то ли с усмешкой, то ли с любопытством.

– Ждала? – переспросил, неторопливо пересекая комнату, больше не обращая на меня внимания. – Что-то случилось?

Он подошёл к небольшому столику у окна, плеснул себе в бокал янтарную жидкость из графина, сделал глоток, не сводя глаз с окна.

Я смотрела на его спину и почему-то именно сейчас терялась.

Катя, соберись. Не время тушеваться. Просто попроси – и всё. В этом нет ничего сложного.

Но почему так трясутся поджилки?

Может, его не совсем трезвый вид, хотя выглядит он более чем адекватно. Стоит прямо, никуда не ведёт. Смотрит ровно.

– Бен пропал, – наконец выдохнула я. – Он ушёл утром и до сих пор не вернулся.

Эйбрахам неторопливо поставил бокал и повернулся. На его губах играла лёгкая усмешка, которая мне совсем не понравилась.

– Пропал? Или просто ушёл? – в его тоне сквозила откровенная ирония.

– Как ты можешь?!

Но под его недовольно сузившимися глазами я осеклась. Присела на рядом стоящий диван, потерянно уставившись на сложенные на коленях руки.

Видимо, зря я его ждала. Сейчас он явно не внемлет моей просьбе. Да и потом не факт. Эйбрахам и так помогает, а тут ещё потерявшийся подросток свалится на его голову.

Но почему-то контраст между вчерашним Эйбом и сегодняшним Эйбрахамом был настолько разительным, что мурашки бежали по коже. Неужели человек может так поменяться за сутки? Мимика, взгляд, жесты – всё другое. Словно две разные личности уживались в одном теле.

В это время он подошёл к дивану и опустился рядом со мной – так близко, что я почувствовала запах его парфюма, дорогого, с нотками древесины и чего-то пряного. Рука легла на спинку дивана за моей спиной, почти касаясь плеча.

– Кэтрин, – сказал тихо, чуть склоняясь ко мне. – Ты уверена, что хочешь его искать? Уверена, что он не сбежал сам?

– С чего бы ему сбегать? – не смогла не возразить я, поднимая голову.

Эйбрахам небрежно пожал плечом.

– Он же беспризорник, я прав? Вороватый взгляд, вечно настороженный. Такие, как он, привыкли к своей жизни. Тяжело переступить и забыть прошлое. – Он чуть понизил голос, и тот стал почти интимным: – Он ненавидит богатеев, Кэтрин. Это видно невооружённым глазом. И я не удивлюсь, если он решил, что самое время обчистить тебя и прихватить пару серебряных ложек из дома, пока может, и затеряться в столице.

– Ты не знаешь его! – вырвалось у меня с неожиданным раздражением. – Он не такой!

Эйбрахам вновь усмехнулся, и в его глазах блеснуло что -то, больше похожее на азарт.

– А ты знаешь?

Я замерла. Слова застряли в горле.

А действительно, знаю ли я Бена? Да, он был с нами больше месяца. Да, он защищал Кевина, заботился о нас, делил последний кусок. Но что я знаю о его прошлом? О его мыслях, желаниях, тайных планах? Только то, что он сам рассказал. А он умел быть закрытым, когда хотел.

Росток сомнения, брошенный Эйбрахамом, против воли пустил корни. А что, если ему действительно стало невыносимо находиться рядом с магами? Что, если он просто сбежал – от нас, от этой жизни, от всего, что напоминало ему о его унижениях?

Но мог бы хотя бы предупредить. Попрощаться. Сказать хоть слово.

– Я не верю, – прозвучало не так твёрдо, как хотелось бы. – Он не такой. Он не бросил бы нас.

– Не бросил бы? – Эйбрахам качнул головой и вдруг подался ближе. Так близко, что я ощутила тепло его тела, почувствовала дыхание на своей щеке. Мои личные границы рухнули в одно мгновение. – А ты уверена, Кэтрин? Насколько сильно ты хочешь его вернуть?

Сердце забилось часто-часто, где-то в горле. Я застыла, разрываясь между желанием вскочить и бежать и пониманием, что резкие движения сейчас могут всё испортить. Я боялась нагрубить ему – он был моим единственным шансом найти Бена. Но и отторжения не чувствовала, хоть и понимала, какая опасная для меня складывается ситуация.

Эйбрахам был истинным красавцем. Это я отметила ещё при первой встрече, когда он шёл к нам своей ленивой, уверенной походкой. Сейчас, вблизи, это стало почти невыносимо – эти глаза, этот запах, эта близость.

Он склонился к самому моему уху, и низкий, чуть хриплый голос прозвучал как соблазн:

– Я спрашиваю, Кэтрин. Насколько сильно?

Я не выдержала. Резко отпрянула, вжалась в спинку дивана, чувствуя, как горит лицо.

– Я… я просто хочу, чтобы он вернулся, – выдохнула я. – Он мне нужен. Кевину нужен.

Эйбрахам так же медленно отодвинулся, не сводя с меня взгляда. Холодные, почти синие в ночном полумраке глаза смотрели с таким выражением, что я не могла понять: предвкушение это, желание или что-то совсем иное.

Он молчал долго. Очень долго.

А потом вдруг улыбнулся – той самой полуулыбкой, к которой я уже успела привыкнуть.

– Ты интригуешь меня, Кэтрин, – сказал он просто. – Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы найти твоего Бена. Обещаю.

После поднялся, одёрнул рубашку, и я заметила, как его пальцы на мгновение задержались на пуговицах – но он не стал их застёгивать. Наоборот, кажется, расстегнул ещё одну.

Уже у двери обернулся.

– Завтра придёт учитель для Кевина, – бросил он уже деловым тоном. – Я договорился. А практиковаться… – он сделал паузу, и мне показалось, что в его глазах снова мелькнул тот странный, изучающий блеск, – я буду с ним сам.

Дверь закрылась.

Я выдохнула. Откинулась на диван, чувствуя, как дрожат руки. Сердце всё ещё колотилось где-то у горла.

Туман в мыслях постепенно рассеивался, я обретала самообладание, которое с лёгкостью улетучилось в его присутствии, и начала соображать.

И именно сейчас вспомнила, где же я его видела.

В газете.

В той, которую я листала ещё у Аркелла дома.

«Эйбрахам Киркланд – самый завидный жених сезона. Влияние, богатство и древний род делают его желанной партией для любой дебютантки…»

Вспомнились строки.

Возможно, девять лет назад такая же юная дебютантка Кэтрин и он познакомились на приёме. И… что-то произошло? Была ли у них лишь дружеская беседа или, возможно… возможно, и ей он вскружил голову? Тогда…

Нет. Я не буду сейчас об этом думать. Слишком… слишком невероятно.

Я всячески отмахивалась от просачивающейся мысли, но где-то глубоко всё же понимала: необходимо подойти к этому с холодной головой. И прежде чем делать выводы, основанные лишь на моей фантазии и смутном сходстве, нужно обзавестись доказательствами.

Я закрыла лицо руками. В голове образовалась пустота, как в вакууме.

Что теперь делать? Покинуть особняк? Остаться?

И где, чёрт возьми, Бен, когда он так нужен?

Глава 33

Я медленно мерила расстояние в коридоре: три шага в одну сторону, три – в обратную. Благо мягкие домашние туфли не издавали ни звука и не мешали моему мальчику внимательно слушать учителя.

Я замирала у дверного проема чаще, чем следовало, и профессор Фицфильям наверняка это замечал. Но он только улыбался в усы и продолжал урок, будто так и надо – чтобы мать ученика дежурила под дверью, как верный пёс.

На следующее утро после того самого вечера Эйбрахам за завтраком вёл себя так, словно ничего не произошло. Та же спокойная уверенность, тот же ровный взгляд, те же дежурные вопросы о наших планах. Ни намёка на близость, ни тени той опасной игры, что развернулась в гостиной.

Я решила не ударить в грязь лицом – ответила той же монетой.

Спишем на алкоголь. Настроение. На звёзды не так сошлись. На что угодно.

Всю неделю мы сталкивались только за утренней трапезой. Он, как истинный глава аристократического семейства, чинно расспрашивал о наших планах на день, коротко – я уверена, в его словах была лишь доля правды – обрисовывал свои и откланивался по «очень важным делам» до самого вечера.

Случившееся больше не повторялось. Да и я больше не оставалась по вечерам в гостиной, поджидая его, словно влюблённая дурочка. Хватит с меня этих игр.

Но ко всем его противоречиям – надуманным или нет – одно обещание он сдержал. Учитель пришёл на следующий же день и приступил к занятиям. Профессор Фицфильям оказался именно тем, кого мы искали: спокойный, знающий, с мягкими манерами и острым умом. Он не задавал лишних вопросов, не пытался залезть в душу, просто делал свою работу, и делал её блестяще.

А вот идёт ли поиск Бена – я не знала. Эйбрахам молчал, я не спрашивала. Гордость? Страх услышать «нет»? Или просто боязнь снова оказаться навязчивой просительницей?

Думается, каким бы он ни был человеком, но слово своё должен сдержать.

Ладно. Возможно, я снова думаю о людях лучше, чем они есть. Но сегодня… нет, завтра – обязательно спрошу. Хватит прятать голову в песок.

Размышляла я, вышагивая у слегка приоткрытой двери – уверена, профессор оставлял её приоткрытой специально для меня. Приглашённый учитель нам с сыном понравился сразу, но, видимо, сыграл прошлый опыт: я не могла с лёгким сердцем оставлять их вдвоём. Слишком свежа была рана, нанесённая Бродонсом.

Профессор Фицфильям – именно так он просил себя называть, ни за что не соглашаясь на «господина» или «магистра», – оказался чутким и очень внимательным. И, кажется, догадывался о моей тревоге. Во всяком случае, он потакал моей паранойе: я могла без стеснения подглядывать и подслушивать их уроки, и все делали вид, что так и надо. Кевин, увлечённый интересной подачей материала, не замечал ничего вокруг.

Честно признаться, за неделю и сама почерпнула немало.

Например, узнала об иерархии магов, ступенях восхождения, сложностях и разновидностях дара. Оказывается, магия – это не просто субстанция внутри. Это целая наука, со своей физикой, химией и даже биологией. Профессор объяснял так увлекательно, что я порой ловила себя на желании сесть за парту рядом с сыном.

Как я уже знала, дар Кевина был редким. Но не таким, как, скажем, у героини из той книги, в которую я угодила. Ну конечно, а как же иначе!

Простым и понятным словом её можно было назвать ликвидатором. В начале истории она умела лишь временно блокировать или лишать магии другого. Но потом, конечно, развила дар до того, что могла блокировать насовсем, а иногда и убивать носителя. Так она и спасла целый континент.

Жуткая способность.

Такая же, как у него…

Рука непроизвольно легла на бок и тут же отдёрнулась. Я почти привыкла к случайно оставленному сыном «подарку». Там даже не рана – так, след. Тогда, за пару секунд неконтролируемого выплеска, он заставил канарейку прожить полный жизненный цикл. Меня его магия задела лишь вскользь, но тоже оставила отметину. Не больше спичечного коробка, превратившийся в обезображенный участок сморщенной, высохшей кожи.

Она уже не болит, но чешется – надо признать, знатно. Я понимала, что так моя кожа будет выглядеть в глубокой старости, но каждый раз, когда взгляд невольно падал на это место, меня передёргивало от омерзения.

Конечно, сын не знает. Пока он не научится в совершенстве владеть своей магией, я не стану его тревожить. А то изведёт себя переживаниями, начнёт торопиться и наделает ошибок. Ему и так досталось – с таким-то даром, с такой-то матерью, с таким-то… возможным отцом.

Стоп. Об этом я тоже не буду думать. Не сейчас.

Я так погрузилась в свои мысли, что подпрыгнула, хватаясь за сердце, когда рядом бесшумно возник дворецкий. В который раз убеждаюсь: эти люди умеют передвигаться совершенно беззвучно, словно призраки.

– Мисс, прошу вас об одолжении, – начал он непривычно мягко, даже как-то виновато, прекрасно зная, чем я тут занимаюсь.

– Что случилось? – спросила я так же шёпотом, бросив быстрый взгляд в щель, чтобы убедиться: наш разговор не слышен. Профессор как раз объяснял что-то про магические потоки, Кевин слушал, раскрыв рот.

– В доме находится молодая особа, которую не приглашали, – дворецкий говорил с таким видом, будто признавался в смертном грехе. – Господина нет, чтобы разрешить ситуацию, а я не могу леди… – он запнулся, подбирая слова, и его сухие пальцы нервно поправили край сюртука.

– Вышвырнуть? – подсказала я, не удержавшись от лёгкой усмешки. Уж больно комично выглядел этот обычно невозмутимый человек в своей растерянности.

– Ну что вы! Конечно же нет. – Он даже побледнел от одного такого предположения. – Всего лишь… занять леди беседой, пока господин не ответит на письмо.

– А как же ей удалось проскользнуть мимо вас? – Я приподняла бровь. Меня все работники убеждали, что мимо него ни одна мышь не проскочит, а тут – целая леди, да ещё и незваная.

Я хихикнула, но вовремя прикрыла рот ладошкой. Не хватало ещё обидеть человека, который и так на грани нервного срыва.

– Простите, ни в коем случае не хотела поставить вашу безупречную работу под сомнение, – поспешила исправиться, видя, как его и без того опущенные возрастом уголки губ опустились ещё ниже.

– Нет, вы правы. Я виноват, о чём уже изложил в письме господину. И понесу заслуженное наказание. – Он выпрямился, принимая удар судьбы с достоинством истинного дворецкого. – Моё предположение – юная особа подкупила кого-то из охраны. Но сейчас это не главное. Вы поможете мне?

– Ну конечно же, мой друг! Я не оставлю вас в беде, – не удержалась я и с пафосной, почти театральной интонацией продекламировала, чувствуя себя героиней дешёвого романа: – Скорее же, поспешим! Нельзя заставлять даму скучать.

Не знаю, что на меня нашло. То ли недельная добровольная изоляция в четырёх стенах, то ли облегчение от того, что Кевина учит всё-таки достойный человек. Но я вдруг почувствовала себя невероятно легкомысленной.

Подхватила дворецкого под локоть – он дёрнулся, но не посмел вырваться, – и сама повела его к упомянутой даме, почему-то очень веселясь случившимся.

К слову, веселилась я недолго.

Глава 34

Мы вошли в малую гостиную – ту, что выходила окнами в сад, – и я увидела её.

Девушка сидела в кресле, слегка развернувшись к окну, и эта поза не была случайной. Она точно знала: именно под этим углом, именно в этом свете её кожа начинала светиться изнутри, а тёмные волосы отливали жидким шёлком. Опытная. Умелая. Привыкшая быть в центре внимания.

Молодая и очень красивая.

Сложная причёска, явно дело рук не одной горничной. Платье из ткани, что стоит дороже, чем я потратила на жизнь за последние полгода.

На вид – лет двадцать. Максимум.

Но в её взгляде, скользнувшем по мне с ног до головы, читалось многое. Медленно, не спеша, она разобрала меня по косточкам: простенькое платье, дешёвая ткань, небрежная коса, никаких украшений и усталые глаза.

Несоответствующая. Лишняя, которую следует вышвырнуть.

Дворецкий представив меня как «гостью господина Киркланда» ретировался. Просто ушел, словно его здесь никогда и не было.

– Предатель, – прошептала я себе под нос.

– Собственно, я пришла познакомиться с вами, – произнесла девушка с легкой едва уловимой насмешкой.

Грудным низким голосом – таким, от которого у мужчин подкашиваются колени. И он совсем не вязался с этим юным, почти кукольным личиком. Такой голос бывает у женщин, которые знают себе цену и умеют пользоваться своей ослепительной красотой.

Без единого лишнего движения, она плавно поднялась с кресла. Будто не она сейчас в гостях, а я тревожу хозяйский покой.

– Я – Лилиан Балмин, – представилась она, чуть склонив голову. Выдержала паузу, давая мне прочувствовать момент, ну или осознать значимость. – Возлюбленная Эйба.

Повисла тишина.

Я молчала. Не потому, что растерялась – просто не знала, что на это сказать или какую реакцию дать. Скандал? Слёзы? Оправдания?

Она ждала. Я тоже.

Не дождавшись, девушка недовольно отбросила ридикюль на диван и принялась стягивать кружевные перчатки – медленно, палец за пальцем, с таким видом, будто сдирала кожу с врага.

Нет чтобы расслабиться и порадоваться, что я не из числа влюбленных в Эйба, она продолжала кривить нос.

Я совру, если скажу, что её слова меня не задели. Что-то внутри дёрнулось – коротко, остро, как заноза. Но лишь на мгновение.

Почему-то я совсем не удивлена.

У такого богатого красавца просто не может не быть девушки. Я вообще удивлена, что он до сих пор не женат. Куда смотрят его родные? В высшем свете браки заключаются по расчёту – капитал к капиталу, влияние к влиянию. Но, видимо, Эйбрахам Киркланд живёт по своим правилам.

И вот теперь его девушка здесь. Напротив меня. И полна решимости разобраться, кто я такая и почему ошиваюсь в доме её мужчины.

М-да… ситуация!

Никогда не была в роли любовницы. А вот в роли обманутой жены – опыт богатый, хоть отбавляй. И сейчас я смотрела на эту разъярённую девочку и видела себя. Ту Катю, которая ползала на коленях за бывшим мужем, ловила его за ноги, унижалась, умоляла.

Не хочу снова через это проходить. Только с другой стороны баррикад.

– Лилиан, – начала я как можно мягче, – могу я к вам так обращаться? Эйбрахам предложил мне кров на время, пока я не найду жильё. Наши семьи дружат не одно поколение, мы с ним… как брат и сестра. Поэтому вашим отношениям ничего не угрожает. Будьте уверены.

Ну выдумала! Брат и сестра! У которых, возможно, есть общий ребенок.

Ну а что мне ещё говорить? Надо же её как-то успокоить. Не хочу быть той, из-за которой развалится пара. Пусть он и возможный отец Кевина – мне чужого не нужно!

Но мои слова возымели обратный эффект.

Ой-ёй.

– Ты меня за дуру держишь?! – её голос взлетел на октаву, срываясь на визг. – Я знаю всех его друзей! И тебя среди них нет!

Первой полетела декоративная подушка. Тяжёлая, расшитая золотом – едва увернулась.

– Ты кто вообще такая?! – следующей полетела сахарница. Фарфоровая, с позолотой, явно антикварная. Она разбилась о стену в метре от меня, осыпая ковёр белыми сладкими кристаллами. – Вылезла из грязи, в люди захотела?!

– Послушайте…

– Молчать! – блюдце разлетелось вдребезги у моих ног. Осколки брызнули в стороны, я едва успела отскочить. – Хочешь нажиться?! Напудрила ему голову, а он добрый – пожалел, приютил! Думаешь, я не знаю таких, как ты?!

Она метала всё, что попадало под руку. Чашки, ложки, вазочка с цветами – вода залила ковёр, лепестки прилипли к обоям. Она не целилась – просто швыряла, создавая хаос.

– Хочешь пролезть в его спальню?! – последняя чашка разбилась о каминную полку. – Не позволю! Слышишь?! Не позволю!

– Мама!

Я замерла.

В дверях стоял Кевин.

Лилиан застыла с занесённой фарфоровой статуэткой в руке. Её грудь тяжело вздымалась, щёки пылали, глаза горели безумным огнём.

Повисла звенящая тишина.

– Мам, что происходит? – Кевин переводил растерянный взгляд с меня на неё и обратно. Сжимал кулаки, готовый броситься на защиту, но не понимал, от кого защищать.

Статуэтка выскользнула из пальцев Лилиан и с глухим стуком упала на ковёр. К счастью, уцелела.

– Это… это… – она тыкала пальцем в сторону Кевина, и палец дрожал так же как и губы. – Это…

Да, я знаю. Он похож. Очень похож. И ты только что поняла то, до чего я додумалась ещё неделю назад.

– Что тут происходит?

А вот и виновник торжества.

Эйбрахам стоял в дверях. Запыхавшийся, растрёпанный, шейный платок болтался, рубашка выбилась из брюк. Он явно бежал сюда так, как не бегал, наверное, никогда в жизни.

Надо же, как быстро. Видать, очень не хотел, чтобы его девушка столкнулась с неприятной правдой.

– Дорогой… – голос Лилиан дрогнул, сломался, превратившись в жалобный детский всхлип.

Она перевела взгляд с него на Кевина.

И обратно.

И тогда её глаза наполнились слезами. Она не зарыдала, не всхлипывала – просто смотрела на сына, так похожего на её мужчину, и слёзы одна за другой катились по бархатным щекам, смывая румяна и всю напускную надменность.

А я не знала, куда себя деть. Хотелось провалиться сквозь пол, раствориться в воздухе, исчезнуть – только бы не видеть ее заплаканного лица, не чувствовать этой липкой, тяжёлой неловкости.

– Лилиан, – голос Эйбрахама прозвучал холодно. Очень холодно. – Не устраивай сцен.

Она замерла. Последний раз всхлипнула, и слёзы прекратились. Мгновенно, будто кто-то повернул кран.

– Тебя отвезут. Иди, – он говорил спокойно, но в его спокойствии чувствовался морозный холод. – Увидимся позже. Как договаривались.

Последние слова прозвучали как настоящая угроза.

Лилиан подобрала сумочку. Натянула перчатки – теперь уже без всякой грации, дёргано и зло. Проходя мимо Кевина, задержала на нём взгляд. Долгий, тяжёлый, полный чего-то такого, отчего мне стало не по себе.

– Тётя плакала из-за меня? – тихо спросил Кевин, когда она уже практически достигла двери.

– Нет, что ты, – я убрала прядь волос с его лба. – Ей просто соринка в глаз попала. Бывает.

Лилиан резко развернулась на пороге. и её взгляд – колючий, острый, как осколок того самого сервиза – впился в меня.

Ничего не сказав, она развернулась и ушла. Но этот взгляд… он не обещал ничего хорошего. Он обещал мне большие неприятности.

Похоже, и отсюда нам пора съезжать.

А как не хотелось! Я только привыкла. К этим светлым комнатам, к идеальным интерьерам, к тому, что можно не думать, где ночевать и что есть завтра. К тому, что Кевин наконец-то учится, что у него есть комната и спокойствие.

Но быть разлучницей? Разрушать чужую любовь, даже такую странную, даже с такой неадекватной девушкой?

Нет. Не собираюсь. Хоть у Лилиан отвратительный характер, но пережить то, что пережила я, – унижение, предательство, осознание, что ты одна против всего мира, – я не пожелаю никому.

Но что делать с деньгами? Без них не найти жильё. А учитель за «спасибо» работать не будет. И Бен пропал. И Эйбрахам… кто он теперь после всего?

Мысли заметались, выстраиваясь в отчаянные планы один безумнее другого. Продать единственное приличное колье? Попросить взаймы у профессора?

– Кевин, дружище, – голос Эйбрахама вырвал меня из размышлений. – Не оставишь нас с твоей мамой?

Кевин посмотрел на меня. Я кивнула, стараясь улыбнуться. Он вышел, осторожно прикрыв дверь.

Мы остались вдвоём.

Он смотрел на меня с тем самым выражением, которое я уже выучила за эту неделю. Насмешливым. Внимательным. Опасным.

– Ну что, Кэтрин, – сказал он с непонятным предвкушением. – Поговорим?

Между нами повисло липкое напряжение. Я не могла отвести глаз, понимая: сейчас состоится разговор, к которому я совершенно не готова.

Разговор, который возможно изменит всё.