Текст книги "Мама, я не хочу быть Злодеем (СИ)"

Автор книги: Александра Король

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 18

– Добро пожаловать в мой скромный дом! – Тереза повернула ключ, талкая бедром входную дверь и жестом пригласила войти в небольшой, по меркам этого мира, домик. – Только не пугайтесь небольшого хаоса внутри. Завтра должна прийти Люсиль и всё прибрать. Кто хочет перекусить перед сном? Я лично готова сожрать целого волка! – её звонкий смех раскатился по узкой прихожей, наполняя пространство теплом и радушием.

Найдя общий язык с Кевином за короткое время, Тереза взлохматила ему волосы. К моему удивлению, он не даже не надулся, а позволил взять себя за руку и отвести, видимо, на кухню.

Я же замедлила шаг, с любопытством разглядывая колоритное жилище, которое так идеально соответствовало своей хозяйке.

Слева, через распахнутые двустворчатые двери, виднелась гостиная. Там стоял рояль, но угадать его можно было лишь по резным ножкам и черно-белым клавишам, робко выглядывавшим из-под невероятного творения из ткани, обильно усыпанного перьями и стразами. Просто «вырви глаз».

Сверху на инструменте врассыпную лежали нотные листы. Создавалось впечатление, что певица, в пылу творческого кризиса, в отчаянии ими швыряла – эту догадку подтверждал пол, усыпанный бусинами, что были когда-то ожерельем, и рваные клочки бумаги.

Но вот пустая бутылка, закатившаяся под рояль, вызвала у меня неприятный холодок внутри. «Надеюсь, она не злоупотребляет?» – мелькнула тревожная мысль. Кончиками пальцев я подцепила бутылку за горлышко и выбросила в корзину за дверью.

С легкой грустью я в последний раз обвела взглядом гостиную. «Очень надеюсь, что та самая Люсиль действительно всё приведет в божеский вид. Не хотелось бы, чтобы сын находился в таком бардаке».

Направившись на звуки голосов, я вышла на кухню.

Кевин уже вовсю попивал горячий какао, заедая его румяной булочкой. «Ладно, – мысленно махнула я рукой на правила, – сегодня можно сделать исключение». Тепло улыбнувшись сыну, я присела рядом за овальный стол.

Совмещенная с обеденной зоной кухня была привычна для меня, но, видимо, казалась диковинкой для местных жителей.

Девушка с несвойственной ей смущенной торопливостью поставила в центр стола тарелку с печеньем и нервно поправила скатерть.

– Тереза, я хочу ещё раз тебя поблагодарить, – мягко начала я, желая её подбодрить. – Нам здесь действительно будет гораздо уютнее, чем в гостинице.

Она благодарно кивнула и, заметно расслабившись, присоединилась к нашему вечернему чаепитию.

Кевин сиял от счастья. Возможность уплетать сладкое на ночь – разве не это ли настоящая детская мечта?

Беседа текла неспешно и непринуждённо. Я расспрашивала о прошедшем спектакле, о реакции зрителей, о её роли и будущих планах. Мы болтали легко, хотя я отлично понимала: скоро мне придётся объясниться с Терезой. Она должна знать, во что ввязывается.

Но всё это – завтра. Сын уже вовсю клевал носом, да и я сама изнемогала от усталости, мечтая наконец прилечь.

Первые два дня тянулись для меня мучительно. Мне повсюду чудилась тень Аркелла; казалось, вот-вот раздастся стук в дверь, и он силой уволочет нас обратно, в ненавистный особняк.

В поисках отвлечения я погрузилась в наблюдение за неторопливым течением жизни в приютившем нас домике.

С утра к нам прибегала Люсиль, давала Кевину легкие задания, не скупясь на похвалу, а сама в это время шустро и деловито, с легким шуршанием юбки, переделывала гору дел.

Я невольно ловила себя на мысли, не владеет ли эта прихрамывающая женщина бытовой магией – настолько проворной и неутомимой она была.

По окончанию уборки и готовки она неизменно угощала Кевина сладостями: то яблочком в блестящей карамели, то хрустящими орешками в шоколаде.

После её ухода Кевин брал одну из своих книжек и усаживался, поджав ноги, в облюбованное кресло у окна в гостиной. Там же, не теряя надежды, он пытался научить разговаривать маленькую желтую канарейку.

Где-то давно он вычитал, что некоторые птицы на это способны, и уверовал, что питомец – именно из таких.

Вообще, у них сложился удивительно дружный тандем. С приходом Терезы после работы они усаживались у рояля, и гостиная наполнялась нестройным, но душевным хором: птица звонко щебетала, а сын, сбиваясь с ритма, самозабвенно выкрикивал слова припева.

Смотря на эту идиллическую картину, я чувствовала, как по моему сердцу разливается теплое, почти осязаемое чувство покоя и счастья.

В остальное время я посвящала себя поиску нового жилья, а точнее – нового города.

Люсиль скупала всевозможные газеты и рекламные брошюры, которые я потом тщательно изучала. Я даже составила список из нескольких приглянувшихся городов и скрупулезно выписывала их плюсы и минусы.

Дни текли плавно и тихо, а на душе понемногу становилось спокойнее. Возникло стойкое ощущение, будто мы в гостях у близкой родственницы, приехали на долгие каникулы.

Из дома мы выбирались нечасто – не хотелось лишний раз «светиться». Зато маленький задний двор стал для Кевина целым миром. Он облюбовал старое раскидистое дерево и соорудил под его сенью уютный шалаш.

Я была безмерно счастлива, видя, как мой сын играет и резвится. Именно здесь, в этой простой и немного безалаберной обстановке, я почувствовала, что он наконец-то проживает свое детство по полной – балуется, шалит, живет без оглядки.

Тереза часто отсутствовала, редко возвращаясь до полуночи, а то и вовсе оставаясь ночевать в другом месте. Я, разумеется, догадывалась, что она проводит время у мужчины, и нисколько её не осуждала. Молодая, свободная девушка имеет право распоряжаться своей жизнью как хочет.

Конечно же я рассказала ей упрощенную версию нашего «развода». Она пылко рвалась призвать к ответу неверного супруга, но я убедила её, что мне слишком дорог наш покой, а старая любовь давно истлела.

Я отдавала себе отчет, что пора уже определяться с дальнейшим путем, но меня что-то останавливало. То казалось, что в одном городе слишком высока преступность, то в другом – неподходящий климат.

Мы не могли вечно жить у Терезы: у неё своя, налаживающаяся личная жизнь, а Кевину пора возвращаться к регулярным занятиям.

И вот наступило утро, которое всё перечеркнуло. Одно-единственное утро, что с безжалостной суровостью определило наш дальнейший путь.

Если бы я могла это предвидеть… Но, пожалуй, тщетно лгать самой себе.

Рано или поздно это должно было случиться. Закономерный итог, который предопределен сюжетом книги.

Глава 19

Это утро началось так же мирно и привычно, как предыдущие.

Солнечные лучи робко пробивались сквозь кружевные занавески, играя бликами на отполированном до зеркального блеска полу. Воздух был густ и сладок от аромата свежей выпечки – Люсиль, наш неутомимый домашний энерджайзер, уже успела совершить свои утренние подвиги и отбыла на рынок, оставив на кухне щедрый завтрак.

После трапезы мы с Кевином перебрались в гостиную. Я неспешно потягивала ароматный чай, наслаждаясь тишиной и покоем, а сын, устроившись в своем любимом кресле, с усердием выводил на бумаге причудливые фигуры.

Канарейка заливалась веселой трелью в своей золоченой клетке, и ее пение сливалось в идеальную, умиротворяющую симфонию. Казалось, ничто не в силах нарушить эту хрупкую идиллию.

И тут в дверь постучали.

Настойчиво, громко, что заставило сжаться сердце.

Я замерла на мгновение, с чашкой на полпути к губам.

Люсиль никогда не стучала – у нее был ключ. Тереза... Тереза не ночевала дома.

Но Кевин уже сорвался с места, его лицо озарила радостная улыбка.

– Это Люсиль! Наверное, руки заняты! – воскликнул он и, не дожидаясь моего ответа, помчался в прихожую.

Сердце провалилось куда-то в пятки, заставив кровь похолодеть.

«Стой! Не открывай!» – хотелось закричать, но горло свела судорога. Щелчок замка прозвучал, как выстрел, и дверь распахнулась.

На пороге стоял незнакомый мужчина. Высокий, в дорогом, но до безобразия мятом костюме, с растрепанными волосами и мутным, невидящим взглядом.

Пока я, оцепенев, пыталась сообразить, кто это, он, пошатываясь, переступил порог, едва не рухнув на Кевина.

– Где Тереза? – его голос, хриплый и оглушительный, прокатился по тихой прихожей, словно удар грома. – Тереза!!! Выйди, красавица!

Я вскочила, сердце бешено заколотилось, отдаваясь в висках.

– Кевин, иди ко мне! – скомандовала, пытаясь звучать твердо, но голос предательски дрогнул.

Сын шарахнулся от двери, но не успел сделать и двух шагов, как незнакомец резко впился пальцами в его плечо.

– А ты кто такой? – он тряхнул Кевина, заставив того вскрикнуть от боли и страха. – Говори, щенок! Где она?!

– Оставьте моего сына! – крикнула я, бросаясь вперед. В глазах потемнело от смеси ярости и леденящего ужаса. – Её нет дома! Убирайтесь!

– Врёшь! – рявкнул мужчина, с силой отшвырнув Кевина. Слава богу, он врезался в мои ноги. Я развернула его, закрывая собой, и ощутила, как его маленькие пальцы впились в ткань моего платья, а все тельце затряслось от страха. – Она тут! Или с ним?! С этим щеголём?! Признавайся!

В таком состоянии мужчина глух к любым доводам. Его налитые кровью глаза бешено метались по прихожей.

– Тереза! Я знаю, ты здесь! Выходи! – его крик перешел в животный, первобытный рёв.

Он схватил с консоли первую попавшуюся вазу – хрустальную, невесомую, подарок, как Тереза рассказывала, от одного восторженного поклонника, – и с размаху швырнул в стену. Хрусталь со звонким хрустом разлетелся на тысячи осколков, рассыпавшись по полу сверкающим градом.

– Выходи, а то весь твой курятник в щепки разнесу!

– Успокойтесь, умоляю! – пыталась я перекричать его, но мой голос тонул в этом хаосе. – Её действительно нет! Она не ночевала дома!

– Не ночевала? – остановился и уставился на меня, и в его взгляде читалось нечто поистине пугающее, безумное. – Значит, у него... Конечно, у него... Все вы – шлюхи!

Он с размаху пнул ногой тумбу, и та с грохотом опрокинулась. Затем его взгляд упал на вешалку. С гневным воплем он вцепился в нее и рванул на себя. Деревянная конструкция с сухим треском рухнула, погребая под собой пальто и шляпки Терезы.

Кевин прижимался ко мне, я ощущала сквозь ткань залитое слезами его лицо, а пальцы с еще большей силой вцепились в юбку.

– Послушайте, – попробовала я снова, отчаянно пытаясь достучаться до затуманенного сознания, – Вы пугаете ребенка. Вам нужно уйти. Приходите вечером, тогда точно застанете её и поговорите...

– Мне нужно сейчас! – перебил он, и его лицо исказила гримаса чистой ненависти. – Сейчас! Она мне обязана! Всем! А теперь нашла кого-то побогаче и решила списать со счетов?! Меня?!

Он сделал несколько неуверенных шагов в сторону гостиной, и мое сердце замерло. Мне не оставалось ничего иного, как отступить с его пути. Рояль, хрустальные безделушки, наш уютный островок спокойствия – всё могло быть обращено в прах в следующее мгновение.

И именно в этот миг, когда казалось, что хуже не бывает, он, пошатываясь, подошел к клетке.

– Это мой ей подарок… заботится… любит, – бормотал он, словно безумец, разглядывая метавшуюся в панике птицу.

Канарейка чувствовала исходящую угрозу и, заливаясь, трепетала еще отчаяннее.

«Пожалуйста, пожалуйста…» – неслось в такт стуку сердца, но я внутренне догадывалась, что он задумал нечто ужасное.

– Умолкни! – Он с силой встряхнул клетку двумя руками, так что бедная птичка камнем упала на дно, оглушенная.

– Не трогайте! – не выдержал Кевин, но я лишь крепче прижала его к себе, не позволяя вырваться.

– И что ты мне сделаешь, сопляк? – мужчина развернулся с клеткой в руках. – Я имею право делать со своим подарком всё что угодно, – мерзко усмехнулся он, явно наслаждаясь видом детских слез.

Будь моя воля, я бы когтями вырвала ему глаза.

– Забирайте ее и уходите, – предприняла я последнюю отчаянную попытку.

Птичку было бесконечно жаль, но безопасность сына сейчас была превыше всего.

– Мама?! – возмущенно, с обидой воскликнул Кевин, готовый броситься на защиту любимицы. Он не понимал, в какой смертельной опасности мы находились.

– Сынок, слушай внимательно: сейчас ты бежишь на второй этаж, закроешься в комнате и не откроешь, пока не услышишь мой голос. Ты понял меня, дорогой? Сделай это ради меня, – быстро, почти без пауз, проговорила я и подтолкнула его к лестнице, сама же развернулась к незнакомцу, ловя за спиной торопливые шаги. – Убирайтесь немедленно, вам это даром не пройдет!

Мужчина будто впервые увидел меня и стал рассматривать с ног до головы своим лихорадочным взглядом.

– А ты ничего… Молодец, сына отослала. Может, развлечешь меня сама?

Отвечать на такое было бессмысленно. Я скользнула взглядом по прихожей в поисках оружия, и в этот миг произошло сразу несколько событий.

Заметив валявшийся тяжелый подсвечник, я бросилась к нему. Незнакомец же, окончательно выйдя из себя от того, что не мог открыть дверцу клетки, решил сломать ее. Он поднял клетку над головой, готовясь со всей силы швырнуть ее на пол. А сзади него щелкнула дверь.

Я уже выпрямлялась с серебряной тяжестью в руке, когда краем глаза заметила Кевина на верхней ступеньке. Он не послушался.

Бледный, с огромными от ужаса глазами, сын смотрел на клетку, подняв руку. В воздухе пронесся едва уловимый свист, потом полоснул жар в боку, и раздался оглушительный вскрик.

Кевин закатил глаза и начал медленно оседать. В два прыжка я оказалась рядом и успела подхватить его обмякшее тело.

Когда я обернулась, картина была уже иной. Люсиль, с обломком вешалки в руках, стояла над бесчувственным телом мужчины. «Надеюсь, он лишь без сознания», – промелькнуло у меня.

Клетка откатилась к стене. Птичка на моих глазах преобразилась – я никогда не видела ничего подобного. Как в ускоренной съемке, был показан весь жизненный цикл: перья пожухли и истлели, плоть прогнила до костей, которые мигом рассыпались в прах. В следующее мгновение от канарейки не осталось и следа.

Я перевела шокированный взгляд на сына, который лежал у меня на руках, не приходя в сознание и вздрагивая будто в ознобе.

«Вот и твоя магия, сынок… Самая ужасная и опасная в этом мире».

Глава 20

Воцарилась тишина, тяжелым грузом опускаясь на плечи. Она давила с осознанием неизбежности, с горьким привкусом случившегося.

По щекам успели скатиться несколько предательских слезинок, но я сжала зубы и упрямо тряхнула головой, сметая их.

Нет. Пусть он – опасный маг, пусть я пока не знаю, что делать, пусть в этом безумии пострадаю сама (кажется, уже пострадала), но я не сдамся. Не позволю страху сломать нас.

Ведь он лишь ребенок, маленький мальчик, который всего лишь пытался спасти птичку. Возможно, магия вырвалась на волю только в сильнейшем эмоциональном всплеске – от страха и волнения. Значит, нужно просто оградить его от этого.

Но сама же понимала, насколько бредово и нереалистично звучала эта мысль. Не запру же я его в комнате, обитой ватой!

Пока мысли проносились со скоростью света, Люсиль, всхлипывая, всё глубже погружалась в панику.

– Люсиль! – резко, почти по-командирски, прервала я зарождающуюся истерику, прозвучало неожиданно твёрдо даже для меня самой. – Я сейчас отнесу сына в кровать, а ты проверь его пульс. Справишься?

Люсиль перевела на меня потерянный, затуманенный слезами взгляд, скользнула им по неподвижному телу Кевина в моих руках и, кажется, наконец смогла собрать волю в кулак.

– Да-да, смогу, – выдохнула она, кивая с полной решимостью.

Я бережно, подняла сына. Отметила с затаённой надеждой, что судороги прекратились, и теперь он просто будто крепко, глубоко спал. Уложив его в кровать, я на мгновение задержалась, проводя пальцами по влажным вискам, и затем, отрываясь от него с усилием, вернулась на первый этаж.

Теперь нужно было решить, что делать с буйным любовником Терезы.

– Он жив, – встрепенулась Люсиль при моём приближении, и в её голосе прозвучало явное облегчение.

Я же не могла разделить её радости. Эта новость принесла не утешение, а лишь новую головную боль.

– Нужно придумать, как убрать его из дома. Нельзя, чтобы, очнувшись, он устроил новый дебош. Может, мы сможем оттащить его до соседней улицы и оставить в каком-нибудь переулке? Будем надеяться, что он мало что вспомнит.

Люсиль, не выпуская из рук своего импровизированного оружия, медленно обошла тело по широкой дуге, с опаской изучая его.

– Он очень крупный. И вряд ли получится сделать это незаметно, – уже собравшись, логически констатировала она, не тратя времени на лишние расспросы. Помолчав пару секунд, она выдала решение: – Я попрошу Люка помочь. Он его точно поднимет. В сарае должна быть большая тележка для мусора. Его – в неё, накрыть чем-нибудь, и Люк отвезёт подальше, чтобы подозрения не пали на нас.

– А твоему Люку можно доверять? – тут же поинтересовалась я. Идея была здравая, но привлекать посторонних не очень хотелось.

– Конечно! – ответила Люсиль, и её щёки слабо порозовели.

– Хорошо, я доверяю твоему слову. Но что, если он очнётся и пожалуется стражам?

– Не думаю… Я знаю этого господина, он приходил сюда пару раз. По обрывкам разговоров я поняла, что он женат. Если пойдёт жаловаться, начнётся разбирательство, и выяснится, что леди Тереза…

– Поняла, не продолжай, – резко оборвала.

Вот уж действительно, кашу Тереза заварила знатную, а нам, расхлёбывать. Оказывается моя подруга роковая соблазнительница! Ну, вернётся – я ей устрою такую головомойку… От одного воспоминании о том, как мой малыш плакал от страха, в горле подкатывал ком ярости. Могла бы хотя бы предупредить о ревнивых поклонниках! Я сто раз бы подумала, стоит ли здесь оставаться.

– Ладно. Зови Люка, – сдалась я, чувствуя, как накатывает усталость. – А я пока проверю сына.

Мой мальчик и вправду спал – глубоким сном. Видимо, тот всплеск магии выжег из него все силы.

Хотя откуда мне знать? Я ведь не маг, я – простая мать, и я слепа в этом мире, где существует магия.

Ему срочно нужен учитель. Или хотя бы учебники – что-то, что поможет понять, укротить этот дар, а не бояться его. Должны же быть где-то школы для таких, как он… маги ведь как то обучаются.

Горькая, едкая беспомощность сдавила горло. Как мне его защитить, если я не понимаю самой природы угрозы? Барахтаюсь в кромешной тьме, а от этого зависит его жизнь.

Что ж, пусть Люсиль думает, что у Кевина был просто нервный обморок. А насчет птички… Скажу, что бедняжка не перенесла удара, и я её похоронила, чтобы ему не пришлось.

Ложь горьким комком легла в душу, но это была единственная альтернатива, которую я могла предложить.

Спустившись вниз, я замерла на пороге. В прихожей было пусто и тихо.

Дебошира уже убрали. Быстро. Даже Люсиль исчезла, вероятно, помогая этому Люку.

Мой взгляд упал на клетку, одиноко валявшуюся у стены. Сердце ёкнуло, когда я, затаив дыхание, подошла ближе, опасаясь увидеть кровавые следы. Но их не было. Не было ничего – ни пёрышка, ни коготка. Чисто, словно птичку стёрли с лица земли.

От этой стерильной чистоты стало страшно до тошноты. На что ещё способна магия моего сына?

Непроизвольно я коснулась бока, там, где чуть раньше полоснула резкая боль. Ни крови, ни боли – лишь смутная память тела. Ладно, это сейчас не главное, потом посмотрю.

Я принялась за работу: собрала осколки вазы, водрузила на место тумбу, а клетку, словно улику с места преступления, засунула в дальний шкаф на кухне. Там же нашла маленькую садовую лопатку. С ней я вышла во внутренний дворик.

Возле молодой яблоньки, под её безмятежной сенью, я выкопала неглубокую ямку. В неё положила гладкий, холодный камень и закопала его, соорудив крошечный холмик. Фальшивую могилку для крошечной жизни.

Да, я солгу своему сыну. Но пусть уж лучше он злится на судьбу или грустит о потере, чем будет нести в себе страшную, калечащую правду – что это он сам стал причиной гибели той, кого так любил. Он слишком мал. Его психика – пока слишком хрупкая, чтобы выдержать такой удар.

Конечно, я не уверена, что поступаю правильно. Не смогу же я ограждать его от реальности всю жизнь, выстраивая вокруг него мир из ваты и лжи.

Я поднялась, устало вытирая грязные руки о платье, и взглянула на фасад дома. Ставшего родным, уютным пристанищем, но в одно мгновение превращаясь в небезопасный.

Мы не можем больше здесь оставаться.

Глава 21

Люсиль вскоре вернулась, и мы, по негласному соглашению обошли молчанием случившееся. Мне претила сама мысль омрачать преждевременным беспокойством, полюбившуюся мне женщину, вестью о нашем скором отбытие. Да и ей, должно быть, невыносимо было вновь вспоминать тот ужас, что она успела пережить за те несколько мгновений.

Я прислушивалась к отдаленному шуршанию ее шагов на первом этаже, пока сама так же бесшумно, складывала наши пожитки в дорожные сумки.

Решение было принято: дождаться Терезу и с первыми лучами зари покинуть этот дом. Но куда направиться? Ответа на этот вопрос у меня по-прежнему не было.

Теперь к хаосу в моих мыслях добавлялось раннее, неожиданное появление магии в Кевине. Ее пробуждение было опасно для него самого и для всех окружающих. Разумеется, я не могла допустить, чтобы из-за этого пугающего дара пострадало еще хоть одно невинное существо.

Из прочитанной книги я припоминала, что магия эта, хоть и редкая, и смертоносная, сама по себе не была для ее обладателя приговором. Никто не отправлял таких на костер или в темницу.

Его убили в той истории не за дар, а за неумение – или нежелание – его обуздать.

Тогда, на страницах романа он носил в себе эту тайну, как носят незаживающую рану, и она однажды прорвалась.

Но теперь все иначе. Теперь у нас было время, время обуздать, изучить и гармонично научиться сосуществовать с ней вместе.

Мне отчаянно нужна была информация о магических учебных заведениях. Ради этой цели я переоделась в простое, ничем не примечательное платье среднестатистической горожанки, которое взяла у Люсиль. Оно сидело на мне немного мешковато, но в этом был свой плюс: так я привлекала меньше внимания.

Приходилось признать: фигура Кэтрин была выдающейся, а лицо – слишком красивым и запоминающимся. В качестве маскировки я надела старомодную шляпку с тонкой вуалью, скрывающей глаза, и отправилась в самое сердце городской жизни – на рынок.

Тревога за Кевина тлела в душе, но уже не пылала тем испепеляющим огнем, что прежде.

Пока я собиралась, он ненадолго проснулся. Я накормила его, и он снова погрузился в восстанавливающий сон. Внешне сын выглядел здоровым, лишь изможденным, будто после долгой болезни.

Его я со спокойной душой оставила на попечение Люсиль, да и Люк согласился провести у нас день, обеспечивая хоть какую-то защиту.

«Нанятый извозчик довёз с ветерком», – хотелось бы так сказать. Но старая повозка, как и запряжённая в неё кобыла, тащились медленнее самой неторопливой черепахи. Дорога превратилась в муку. Каждый стук колеса по булыжнику отдавался в позвонках.

«Пешком добралась бы быстрее», – мысленно простонала я, откидываясь на спинку сиденья. В надежде глотнуть свежего воздуха я распахнула тугую задвижку окошка, но тут же, скривившись, захлопнула её обратно, стоило вдохнуть густую смесь запахов конского навоза, пота и пыли.

Сама виновата: это я пожелала отправиться в самый людный и душный район города, на рынок, где царило наиболее плотное скопление всевозможных товаров и живого люда.

Едва экипаж, скрипя, остановился, я, не дожидаясь помощи, выскочила на мостовую, сунула вознице монетку и растворилась в бурлящей толпе.

Поначалу давка и смрад оглушили, но, немного привыкнув, я замедлила шаг и начала более вдумчиво прохаживаться по узким, как щели, переулкам, с двух сторон заставленными прилавками и палатками.

Пока я искала нужное, по мелочи прикупила кое-что для нашего путешествия. И наконец, в лабиринте торговых рядов мелькнула долгожданная вывеска.

Я чуть ускорила шаг, не глядя под ноги, и… с размаху столкнулась с тщедушным мальчишкой, у которого во все стороны полетела стопка свежих газет.

– Прости, не ушибся? – подхватила его и, виновато поправила съехавшую набекрень кепку в серую клетку.

– Да что вы, леди! – защебетал паренёк, по-юношески ловко подбирая бумагу. – Вы такая хрупкая, что ваше касание было легче крыла бабочки. Свежую газету не хотите? – хитро прищурился, растягивая улыбку до ушей.

«Малолетний обольститель. Во даёт!» – с внутренним смехом подумала я.

Ласково улыбнувшись в ответ, я выудила из кошелька монетку номиналом побольше – за неё можно было купить разом десяток газет, – положила на его раскрытую ладонь и взяла одно издание.

– Ого! Вы не только красивы, но и щедры! – впечатлился подросток.

Не отвечая на комплимент, я кивком попрощалась и поспешила к заветному магазинчику.

Внутри оказалось не так мрачно, как казалось снаружи. Книжная лавка встретила меня тишиной, пахнущей старым пергаментом и кожей, и обилием высоких стеллажей, доверху заполненных ровными рядами фолиантов.

Сбоку притулился один-единственный стол для продавца, но за ним никого не оказалось. Что же делать? Я медленно обвела стол взглядом, не находя ни кнопки вызова, ни колокольчика.

«Ладно, пока осмотрюсь», – решила я. Большинство корешков были аккуратно подписаны, но попадались и совсем без надписей, без каких-либо опознавательных знаков. «Я так до вечера буду искать то, что нужно».

– Кхе-кхе, – кашлянула я, почему-то чувствуя себя неловко, словно школьница. – Можно кого-нибудь в помощь? – негромко проговорила в пустоту.

– Ну что за нетерпеливые, занят же я был, непонятно разве? – раздалось в ответ ворчание, и из-за ближайшего стеллажа, от словно из-под земли возникшего мужчины.

Я моргнула – секунду назад там никого не было, это точно. Магия?

– Прошу прощения, что отвлекла от важных дел, – вежливо начала я. – Не могли бы вы подобрать книги, связанные с магией? Лучше теорию для начинающих и, возможно, справочник лучших школ для магов.

Продавец уставился на меня поверх пенсне, и его взгляд стал пристальным, изучающим.

– Как вы сказали, вас зовут? – переспросил он.

– Я не говорила, – нахмурилась я, не понимая, зачем продавцу в книжной лавке моё имя.

Мужчина на вид чуть старше пятидесяти, самой заурядной внешности, окинул меня беглым, но на удивление проницательным взглядом.

– То, что вы ищете, не собрано в одном томе. Теория, как вы изволили выразиться, для каждой направленности своя. Да и юные маги чаще пребывают на домашнем обучении, о чём вы, конечно же, должны были знать. Вы же – дама из знатных, хоть и пытались это зачем-то скрыть. Но, скажу по секрету, любой проходимец за дверью это сразу раскусил.

– И как же? – не удержалась я от вопроса, хотя разговор зашёл совсем не туда, куда я планировала.

Продавец, или кто он там был на самом деле, ответил не сразу. Молча проследовал к своему столу, достал из ящика несколько чистых листов и начал что-то быстро набрасывать на них пером.

– Ухоженные мягкие руки, светлая кожа без единого изъяна, след на безымянном пальце, который, к слову, уже почти сошёл. И эти изящные, но мягкие туфли, совсем не подходящие под ваш наряд, – перечислил он, не поднимая головы.

Я опустила взгляд на свои руки и обувь, и стало досадно. Надо признать, когда он указал на эти, казалось бы, очевидные вещи, я почувствовала себя полным профаном. Не быть мне мастером маскировки, а я-то думала, что справилась на ура.

– Вот, возьмите, – он протянул мне исписанные листки.

– Что это? – я не спешила их брать.

– Моя помощь. Вы же за ней сюда пришли.

Скептически осмотрев листы, я всё же взяла. Сыграло роль любопытство. Бегло пробежалась глазами по строчкам, но толком не поняла сути.

Передо мной был какой-то список и несколько имён с названиями городов. Я подняла голову, взглядом требуя пояснений.

Мужчина недовольно вздохнул, будто был раздражён самой необходимостью со мной возиться. Моё возмущение «Я ведь просила вас не об этом!!» застряло в горле, стоило ему снова заговорить.

– На первом листе – список мест и семей, где вашему чаду, возможно, смогут помочь. Воз-мож-но! – выделил он особенно. – Следующие письма отдадите тем, чьи имена указаны. Это важно.

Я уже собралась возмутиться: «Я что, посыльный?» – но он резко поднял палец вверх, и я удивительным образом подавилась собственным протестом. Словно губы срослись. Не успела я запаниковать, как он продолжил, и его голос приобрёл стальные нотки:

– А на последнем – инструкция с картой, где можно приобрести блокирующие браслеты. Поверьте, они вам нужны в первую очередь.

И вот сейчас, в тишине книжной лавки, по моей спине медленно скатилась ледяная капля пота. Откуда он знает так много? Я была абсолютно уверена: он знал всё ещё до того, как я переступила порог. Кто он такой?

– С вас два красных алмаза и пять голубых, – бесстрастно заключил он.

Я стояла, приросшая к месту, и лишь часто-часто хлопала глазами. Заколдовал меня, чёртов маг! Он может взять из моей сумки всё, что захочет. Почему же просто не сделает этого, а просит отдать самой?

Мужчина раздражённо махнул на меня рукой, и сковавшее тело оцепенение отпустило.

Не спрашивая больше ни о чём, я дрожащими руками достала из сумки кошелёк и высыпала на стол ровно те камни, что он запросил.

Я была уверена: либо он читает мысли и видит сквозь материю, либо у него повсюду есть глаза и уши.

Не прощаясь, выскочила из магазина, будто за мной гналась свора голодных псов. К чёрту этот рынок, к чёрту этот город!

Заскочив в первый попавшийся экипаж, я сдавленным голосом выдохнула адрес и забилась в самый угол, стараясь унять дрожь в коленях и в сердце.