Текст книги "Мама, я не хочу быть Злодеем (СИ)"

Автор книги: Александра Король

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 25

Судьба, казалось, все же сжалилась надо мной. На следующий день у башни, когда я уже почти смирилась с мыслью о поездке в зловещий Бармар, в конце пыльной дороги появился человек.

Это был худощавый мужчина средних лет, закутанный в поношенный, но добротный дорожный плащ. На плече он нёс мешок и кожаный тубус. Увидев меня нахмурился и попытался было спровадить, явно приняв за одну из навязвивых просящих.

– Сэр, – решительно преградила я ему путь, заставив остановиться. – Мне не нужно любовное зелье, сглаз или заговор на утраченную молодость. Мне порекомендовали вас как учителя. Порядочного, внимательного и… невероятно талантливого.

Я безбожно льстила, но практика общения с самовлюблёнными клиентами в прошлой жизни давала о себе знать. Ложь лилась гладко, а взгляд, скользнувший вниз, к его скромной, но чистой рубахе, был рассчитан точно. Искра тщеславия блеснула в его карих, слегка уставших глазах.

– Всё правда, – согласился он без тени ложной скромности, и его осанка мгновенно изменилась: плечи расправились, подбородок приподнялся. Он будто вырос на глазах. – Приятно, что столь очаровательная леди осведомлена о моих скромных талантах. Когда вы хотели бы начать? – Его взгляд «стрельнул» в меня, и он сделал едва уловимый шаг вперед, в его позе появилась нотка галантности, граничащей с фамильярностью.

«Ох, уж эти мужчины-маги – все как один, с вечным комплексом божества», – пронеслось у меня в голове. Но радость от того, что я наконец нашла кого-то, была сильнее.

– Желательно завтра. Назовите время и место.

– Кхм… – он прокашлялся в кулак, и его напускная галантность слегка поугасла. – Вы так напористы и решительны, леди, что я, как мужчина, чувствую себя несколько… неловко.

Я пропустила эту реплику мимо ушей. Мысли уже скакали вперёд: «Неужели повезло? Настоящий учитель, не надутый павлин и не развалина?»

– Или лучше сначала познакомиться, – поправилась я, понимая, что забегаю вперёд. Усталость и голод давали о себе знать. – Обсудить стоимость, сроки и план. Честно говоря, я долго вас ждала и сейчас больше похожа на выжатый лимон. Завтра мы могли бы встретиться где-нибудь в центре, в уютном кафе. Или у вас дома? Как вам удобнее?

Я боялась упустить эту возможность. И да, нужно было обязательно привести Кевина – первое впечатление ребёнка было важнее моего. Если сыну будет неуютно, никакие договорённости не имели смысла.

– Кххм… – он снова закашлялся, на этот раз более надрывно. Тень дискомфорта промелькнула на его лице.

«Простудился в дороге, – с тревогой подумала. – Так не пойдёт. Учитель должен быть здоров, иначе рискует заразить Кевина. Надо будет сегодня же заскочить к аптекарю, купить проверенных лекарств… Знаю я этих мужчин, до последнего тянут, пока в постель не слягут».

– Лучше у меня, – наконец сказал он, когда кашель утих. – Если вас, конечно, не смутит моё скромное жилище.

– Я сомневаюсь, что меня может что-то смутить, – постаралась я сохранить доброжелательную улыбку, хотя мысли уже мчались домой, к Бену и Кевину. – Главное – чистота и подходящее помещение для занятий.

– А вы требовательны, – заметил он с осторожностью. – Возможно, мы не сойдёмся в цене. Всё-таки я – маг, лишённый эль-узо.

«Чёрт, что такое эль-узо?» – панически метнулась мысль, но не презнаешься ведь. Еще завысить стоимость. А я дама экономная. Хотя, касательно Кевина, была готова на многое. Но не на полное разорение.

Уже собралась было пуститься в рассуждения о пользе влажной уборки и свежего воздуха для растущего организма, но вовремя остановила себя. Катя, ты не на Земле. Здесь другие нравы, другие реалии. Не спугни.

– Просто дайте адрес и время, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но не резко. – Остальное обсудим на месте.

Достав из складок платья клочок бумаги и небольшой стилос (здесь, как я уже заметила, предпочитали именно из пера, альтернатива карандашу), я протянула ему. И в этот самый момент мой мочевой пузырь напомнил о себе настойчивым, нестерпимым давлением. Чёрт возьми! Совсем не вовремя!

Он что-то написал, и я, едва взглянув на бумажку, выхватила её обратно.

– До встречи! – бросила я через плечо и, стараясь не перейти на бег, засеменила прочь, оставляя потенциального учителя стоять на пыльной дороге с выражением лёгкого недоумения на лице.

Глава 26

К назначенному часу мы с Кевином уже стояли у двери скромного одноэтажного дуплекса на окраине города. Прежде чем я успела постучать, дверь резко распахнулась.

– Как я вас ждал! – на пороге стоял мистер Бродонс. Или, скорее, его подобие.

Вчерашний «маг» предстал перед нами в домашних штанах и тонком, почти прозрачном халате, накинутом на голое тело. Халат был распахнут, открывая бледную, худую грудь и впалый живот. И он так благоухал терпким парфюмом, что засвербило в носу.

– Добрый день, мистер Бродонс, – мгновенно вставила я, стараясь закрыть собой любопытный взгляд Кевина. – Вы, видимо, только проснулись. Возможно, нам стоит перенести встречу на чуть более позднее время? – предложила, хоть он ни на грам не выглядел сонным.

Мне было плевать на его полуобнаженное тело – в прошлой жизни я насмотрелась всякого в спортзалах и на пляжах. Но здесь и сейчас это было верхом неприличия, особенно перед ребёнком. Я не хотела, чтобы первое впечатление сына об учителе было омрачено моей резкой реакцией.

– Вы… не одна, – прошептал он, и его натянутая улыбка сползла, сменившись растерянностью и досадой.

На что он, чёрт возьми, рассчитывал? Вчера я чётко сказала – «учитель для занятий». Или в его извращённом мозге это прозвучало как какой-то двусмысленный подтекст?

Догадка пронзила меня, и глаза, наверное, стали размером с блюдце. Неужели вся его вчерашняя вежливость, это…

– С сыном. И, кажется, мы уходим, – холодно бросила я, уже разворачиваясь.

Но тут Кевин, совершенно не понявший подтекста, вставил своё:

– Мам, а разве мы не должны познакомиться с моим учителем? Мы же для этого пришли.

Я растерянно перевела взгляд с его ясных, доверчивых глаз на смущённую фигуру в дверях. Как объяснить? К счастью, объяснять пришлось не мне.

– Полагаю, произошло… досадное недопонимание, – пробормотал Бродонс, лихорадочно запахивая халат. – Проходите, пожалуйста. Я… я сейчас.

Он юркнул вглубь дома, оставив дверь открытой.

Честно говоря, выбора у меня не было. Сжав губы, я с опаской переступила порог, ожидая увидеть признаки запустения или разврата. Однако внутри царил порядок. Мебель была старой, потертой на углах, но всё сияло после недавней уборки, в воздухе ещё пахло чистящим средством.

По крайней мере, он выполнил мою просьбу. Что ж, дадим ему один шанс. Только один.

Мистер Бродонс вернулся через несколько минут, преображённый: в аккуратном, хоть и немодном костюме, с тщательно зализанными волосами. Он суетился, предлагая чай, а перед Кевином поставил тарелку с домашним песочным печеньем, мгновенно завоевав первичную симпатию моего сладкоежки.

Он оказался умелым собеседником. Ненавязчиво расспрашивал Кевина об увлечениях, любимых книгах, осторожно касаясь даже семейных тем. Я мягко, но твёрдо пресекла это, сказав, что мы вдвоём и есть семья.

– У вас прекрасный, смышлёный сын, – заключил Бродонс, отпивая чай. – И вы правы, ему необходимо обучение. Чем раньше, тем лучше. Но… если честно, я не уверен, что смогу вам помочь.

Моё сердце ёкнуло. Он начал юлить.

– У меня есть средства, если вы о них, – поспешно заверила я, пока Кевин, устроившись в углу, листал какую-то потрёпанную книгу по основам магии. – Я согласна, учитель ему нужен срочно. И вы… вы ему понравились. Почему вы сомневаетесь? Есть объективные причины?

– Ну, как же… я вчера говорил, что у меня нет… – он оборвал фразу на полуслове и пристально, почти испытующе, всмотрелся в моё лицо.

Что у тебя нет, чёрт возьми? Совести? Приличия? – негодование поднялось изнутри, но я сжала кулаки под столом.

– Нет книг? Подходящего помещения? – подсказала я, стараясь звучать деловито. – Я готова всё необходимое оплатить. Просто скажите, что именно нужно.

Я не была готова так легко отпустить эту возможность. Кевин в углу что-то увлечённо бормотал, читая про базовые заклинания, и не слышал, как его мать почти умоляет этого странного типа.

– Послушайте, всё… несколько сложнее, чем кажется. Мне нужно подумать, – он резко поднялся, демонстрируя, что аудиенция окончена. – Я дам вам знать.

И буквально выпроводил нас на порог.

Весь обратный путь я ломала голову. Что за обстоятельства? Почему пошёл на попятную? Он казался непредсказуемым, а значит, ненадёжным. Хотя, по здешним меркам, большинство магов, наверное, были чудаковатыми.

Я уже почти смирилась с мыслью, что он не объявится, но на следующий день пришло короткое, деловое письмо: «Согласен. Начинаем завтра».

Утром, несмотря на угрюмый и явно неодобрительный взгляд Бена, я быстренько собрала Кевина, сунула ему в рюкзак новые тетради и стилосы и почти побежала по указанному адресу.

– Вот список всего необходимого к завтрашнему дню, – встретил нас уже собранный Бродонс, вручая мне исписанный лист. – Пока будем обходиться тем, что есть. И вот адрес – вам нужно оплатить аренду специального помещения. Теорию можно постигать и здесь, но для практики нужен защищённый класс. Обычные стены могут не выдержать.

Я стояла и кивала, как заводная кукла, соглашаясь на всё. Он забрал Кевина, велев приходить к вечеру, и закрыл дверь.

Казалось бы, всё складывалось идеально. Так почему же на душе скребли кошки?

Прошёл месяц.

Уроки шли ежедневно, с утра до вечера, с выходным лишь в воскресенье. Кевин пропадал у Бродонса. Сначала я засыпала сына вопросами: как ведёт себя учитель, интересно ли ему, не строг ли? Кевин лишь пожимал плечами: «Всё нормально, мам. Мистер Бродонс вообще добрый». На какое-то время я выдохнула, но внутренний радар не отключала, ловя малейшие изменения в его поведении, взгляде, настроении.

Я не жалела денег. Щедро оплачивала всё, что значилось в бесконечных списках Бродонса: редкие грифели для чертежей, порошок лунного камня (который, как я потом узнала, стоил вдесятеро дешевле), «защищённые» пергаменты, аренду того самого класса (оказавшегося полуподвальной каморкой на соседней улице).

Поначалу расходы казались логичными. Учёба, материалы, компоненты. Бродонс всегда вручал аккуратные, подписанные счета, выглядел увлечённым, искренне восторгался «уникальному уму» Кевина и говорил о «даре, требующем ювелирного подхода». Я верила. Я так отчаянно хотела верить, что сын обуздает магию и всё наладиться.

Но однажды вечером, пересчитывая оставшиеся в холщовом мешочке монеты и самоцветы, я испытала ледяной укол чистого ужаса. Запас средств растаял. Мешочки, туго набитые золотом Софи, опасно, катастрофически опустели. Я понимала, что обучение магии – недёшево, но до такой степени?

И главное – куда смотрели раньше мои глаза?

С тремя самыми крупными счетами в руке, с холодной решимостью в сердце, я вышла из дома раньше обычного. Сегодня, до окончания занятий, я успею кое-что проверить.

Глава 27

Полуденный зной заставил городскую жизнь замереть. Рынок был полупуст, воздух над прилавками колыхался, как марево, пропитанное запахами перезрелых фруктов, пряностей и пыли.

Моей первой целью стала алхимическая лавка.

– Порошок лунного камня, высший сорт, – сказала я, положив на прилавок список Бродонса.

Старик за прилавком, не открывая глаз полностью, потянулся к полке, снял небольшой агатовый пестик и такую же ступку.

– Для подавления хаотичных эфирных всплесков у новичков, – пробурчал он, словно продолжая начатый мысленный монолог. – Берегите. Последняя партия с Северных скал. Пять серебреных за унцию.

Я молча кивнула, сверяя цифры. В моей руке квитанция гласила: пятнадцать. Разница была трёхкратной.

– А это? – я ткнула пальцем в строку «грифели высшей очистки, Ждакрад».

– Обычные грифельные палочки, – флегматично ответил старик. – Добывают в предгорьях, там же где и Ждакрад. Хорошего качества, не спорю. Но «высшая очистка» – это для престижа аристократов, что верят, будто руна, начертанная таким грифелем, сильнее той, что выведена обычным стилосом. Цена… в четыре раза ниже вашей.

И тут существует маркетинг.

Я поблагодарила и вышла, неся в себе тяжёлую ярость. Следующей была лавка писчебумажных товаров. «Защищённые пергаменты, обработанные серебряной крошкой» оказались обычной хорошей бумагой ручной выделки, с едва заметным блеском серебряной пудры – дешёвого наполнителя. Цена – втрое ниже.

Я посетила ещё пару мест с похожим ассортиментом, показывая перечень своих покупок за месяц и задавая один и тот же вопрос: «Скажите честно, всё это действительно необходимо в таких количествах для обучения одного ученика?»

Ответы, хоть и сформулированные по-разному, сводились к одному: «Леди, на эти припасы можно было бы целый небольшой класс год содержать».

Последние сомнения испарились.

Но кульминацией стала встреча с владельцем той самой «специальной учебной аудитории». Им оказался сухопарый дедок с хитрыми глазками, живший через два дома от Бродонса.

– Так он же у меня старый ледник арендует! Ещё моя бабка там молоко летом держала. Сухо, прохладно, стены толстенные. Но «защищённый класс»… – Он фыркнул, и поскреб свою лысеющую макушку. – Да он мне за него одну четвертую от той суммы платит, что вы назвали.

– Пожалуйста не говорите ему что я приходила, – попросила я, но для убедительности сунула пару монет.

Я и так догадалась, что мистер Бродонс нагло меня обворовывает, но, стоя посреди шумной, равнодушной площади, испытала не просто разочарование, а горечь полного провала.

Я позволила этому случиться.

Факты были собраны. Но мне нужно было увидеть последний штрих. Узнать, на что именно уходят мои деньги.

Крадучись, словно вор – а в иной жизни мне было бы мучительно стыдно за такое поведение, – я начала обходить дом, бегло заглядывая в окна. В одном из них, я наконец увидела то, что искала.

Мой сын сидел на потертом ковре за низким столиком. Вокруг него лежали обрывки яркой бумаги, конфетти, банка с клеем. Он что-то увлечённо мастерил, его тонкие пальцы старательно склеивали картонные детали. На его лице была написана та самая безмятежная сосредоточенность, с которой дети погружаются в игру.

Никаких книг, свитков, магических схем. В комнате не было ни души, кроме него.

«Ууууу… Вот я тебе устрою, милейший… Вот я тебе покажу!» – мысленно четвертовала вруна.

Я отошла от окна, отряхнула с юбки прилипшие листья и паутину и, сделав глубокий вдох, натянула на лицо самую безмятежную, приветливую улыбку.

Эту маску я не снимала всю дорогу домой, терпеливо выслушивая весёлую, бессвязную болтовню сына.

Только оставшись с ним наедине в нашей скромной кухне, пока Бен куда-то отлучился, я позволила себе расслабить мышцы лица, но не бдительность.

– Ну что, как прошёл твой день, мой будущий архимаг? – спросила я как ни в чём не бывало, расставляя на столе блюдца. – Уже есть первые, самые маленькие победы? Какие-то новые ощущения?

– День прошёл как обычно, мне понравилось, – искренне ответил Кевин, разворачивая салфетку.

«Ещё бы не понравиться – целый день играть», – молнией пронеслось в голове, но я тут же погасила эту мысль. Злиться на него было бессмысленно и несправедливо.

– Но, мам, я же уже говорил, – он замялся, – тонкость занятий я не могу рассказывать. Это…

– Секрет? – мягко подсказала я, подливая ему чай.

– …да, – словно с облегчением выдохнул он.

– Мистер Бродонс попросил ничего не рассказывать именно мне? – продолжила я, не с обидой, а с лёгкой, понимающей грустью. – Ты же знаешь, что можешь делиться со мной любыми секретами. И я сохраню их, как самое дорогое. Можешь открыть маме хоть маленькую часть? Например, чем занимались сегодня? Обещаю, буду нема как рыба, и мистер Бродонс никогда не узнает, что ты мне рассказал.

– Ну, ма-а-ам… – заныл он, пытаясь сопротивляться, но его взгляд уже предательски скользнул в сторону тарелки, которую я как раз в этот момент поставила на стол.

Тяжёлая артиллерия была приведена в боевую готовность – два пирожных, безумно дорогих, но чертовски вкусных. От которых аромат ванили и взбитых сливок заполнил комнату.

Сын не устоял. Как и не устоял бы, наверное, любой восьмилетний мальчик на свете.

– Ла-адно… – сдался он. – Но только тебе! И никому больше, даже Бену! Хорошо, мам?

– Хорошо, хорошо, – закивала я, торжественно вручая ему одно из пирожных, словно ключ от сокровищницы.

И он рассказал. Не сразу, с оглядкой, но рассказал. Сначала была прогулка, во время которой мистер Бродонс рассказывал забавные истории из своей молодости, а потом – помощь по хозяйству: нужно было перебрать старую груду журналов в углу. Потом они «тренировали мелкую моторику» (клеили того самого бумажного дракона). Следом «развивали память и дикцию» (учили смешное стихотворение про прожорливого тролля). И «оттачивали концентрацию» (полчаса пытались построить башню из старых деревянных кубиков, чтобы она не падала).

Слушая этот обыденный, лишённый малейшего налёта магии рассказ, я поняла: так проходил не только сегодняшний день. Так, с незначительными вариациями, проходил КАЖДЫЙ их день на протяжении всего месяца.

Не было ни диагностики дара, ни медитаций, ни попыток вызвать хотя бы искру. Была лишь хорошо отрепетированная программа по убиванию времени, прикрытая наукообразными терминами.

Во мне кипело. Это был уже не холодный гнев, а буря, требовавшая выхода. Он не просто меня обокрал. Он украл у Кевина время – тот самый драгоценный месяц, когда можно было начать осторожно, под профессиональным руководством, знакомиться с собственной силой. Он обманул и использовал доверчивость моего ребёнка, подменив знания – безделушками, а дисциплину – весёлой безответственностью.

Я слушала, кивая и улыбаясь, изо всех сил скрывая дрожь в руках и пустоту, растущую внутри. Но параллельно в голове, поверх бури эмоций, с чёткостью начал вырисовываться план.

«Завтра, – думала я, глядя, как Кевин доедает последние крошки пирожного. – Завтра же найму юриста или законника. Пусть это и будет последней тратой, но я не позволю этому жулику безнаказанно нас ограбить».

А Бродонсу я пришлю вежливую записку, что Кевин приболел и пару дней побудет дома. Это даст мне время. Надежда теплилась в груди: а вдруг, через закон, удастся вытрясти из него если не все, то хотя бы часть наших денег?

Когда Кевин насытившись сладким, отправился спать, я ещё долго сидела на кухне. В окно смотрела хмурая, беззвёздная ночь. Будто сомневаясь в успехе задуманного.

Глава 28

– Не грустите! Всё наладится, – попытался подбодрить меня Бен. – А будете так хмуриться – преждевременные морщины появятся.

– Ах ты… Иди сюда, негодник! Я тебе покажу преждевременные морщины! – притворно вскочила я с места, изображая готовность немедленно осуществить угрозу.

Бен коротко рассмеялся и, ловко кузнечиком, отпрыгнул за ближайшее дерево. Зрелище было настолько комичным, что я не удержалась и тоже рассмеялась.

– Ну вот, хоть повеселели, – с облегчением сказал он, выглядывая из-за ствола. – А то совсем страшно стало смотреть.

Он и раньше не раз пытался меня подбодрить, но, если честно, получалось не очень. Да и вряд ли могло получиться. Я чувствовала себя жалкой и беспомощной, до такой степени, что порой просто опускались руки.

В тот день я всё же привела свой план в действие. Ранним утром отправилась к законнику. Тучный мужчина с закрученными усами, едва выслушав мою просьбу, засыпал меня вопросами. Был ли заключён письменный договор? Самостоятельно ли я передавала деньги, без принуждения? Жестоко ли обращался учитель с учеником? Обговаривали ли мы чёткий план занятий? И главное – имеется ли у него эль-узо, то есть официальное разрешение мага на практику и использование магии в коммерческих целях?

Что я могла ответить? Я знатно опростоволосилась.

Единственное, за что можно было попробовать зацепиться, – мошенничество и завышение реальной стоимости материалов. Но доказать это было чертовски сложно. Его, как и меня, могли ввести в заблуждение поставщики. А главное, моё обвинение в том, что он не обучил сына магии, разбивалось о простой факт: договора не было, магию он официально не применял и, следовательно, закон не нарушил. Фактически, он просто был… нянькой. Дорогостоящей нянькой.

«Без бумажки ты – какашка», – эта поговорка оказалась верной и для этого мира. Именно так я себя и чувствовала всё последующее время. Никакие доводы, что я не знала, не могли меня успокоить. Горький осадок остался: будь на моём месте мужчина высокого положения, да ещё и маг, шестерёнки закона провернулись бы в нужную сторону мгновенно.

Неудивительно, что ни в доме Бродонса, ни в его съёмном «леднике» никого не оказалось. Я упрямо навещала пустое жилище ещё раз пять, пока наконец не поняла окончательно – он сбежал. И тогда я начала в спешке продумывать наш путь в Бармар.

И вот теперь мы трясёмся в дилижансе – общественном транспорте, курсирующем между городами. Нечто вроде здешней электрички, только на конной тяге.

Из-за этого в каждом населённом пункте приходилось пересаживаться на новый маршрут. Мы уже совершили две такие пересадки, впереди было столько же. Все неудобства – духота, толкотня, тряска – перекрывал лишь один фактор: дешевизна. А он, по милости Бродонса, стал для нас решающим.

– Остановка закончилась! Прошу всех внутрь! – прокричал кучер.

Пришлось вскарабкиваться в душную кибитку и занимать свои места на твёрдой, нещадно продавленной скамье. «Когда же это кончится?» – думала я с тоской, хотя в пути мы были всего полдня.

Я посмотрела на Кевина. Он, как маленький джентльмен, пропустил вперёд пожилую даму, а затем, отказавшись от помощи Бена, с трудом, но самостоятельно забрался следом.

Какой же он у меня чудесный! И от этой мысли на сердце становилось ещё горче. Он явно расстроился из-за внезапного отъезда, который последовал сразу после того, как он поделился со мной «секретами» учителя. Хоть и не знал истинной причины, но чувствовал связь. И расстраивался вдвойне. Ведь мистер Бродонс ему искренне нравился, а я сначала дала, а потом сама же и отняла любимого учителя.

Теперь сын на меня злился. Не по-детски, не надувая губ и не закатывая истерик, но я чётко ощущала, как между нами выросла невидимая, но очень плотная стена.

Наконец самый длинный отрезок пути завершился. Мы остановились в постоялом дворе, который порекомендовал кучер. Кое-как освежились, поужинали скудной похлёбкой и рухнули спать, чтобы с первыми криками петуха уже стоять на пыльной площадке – месте стоянки дилижансов.

В это время работники только просыпались и еле волочили ноги, но я надеялась уехать самым ранним рейсом.

Потрёпанный жизнью и ранним подъёмом возница недовольно хмыкнул в нашу сторону, но начал ворча готовить лошадей и проверять колёса. Видимо, надеялся, что на этот маршрут в такую рань никто не появится. Но явились мы.

Ранняя поездка оказалась легче. Кроме нас, желающих уехать не нашлось, поэтому в кибитке было просторно, а воздух – свеж. Можно было даже свободно разлечься на скамьях.

Монотонный грохот колёс и покачивание начали меня убаюкивать. Я уже почти погрузилась в дремоту, когда какой-то неясный шум снаружи заставил мгновенно встрепенуться. А следом дилижанс дернулся и замер с достаточно резкой, непривычной остановкой.

– Что там такое? – я вскочила с места, готовая выпрыгнуть и разобраться.

– Миледи, вам лучше остаться здесь, – неожиданно твёрдо остановил меня Бен, и в его позе и в интонации промелькнула тень взрослого человека. – Я посмотрю.

Он ловко спрыгнул с подножки и растворился впереди, за поворотом дороги. С моего места не было видно ровным счётом ничего, да и откровенно трусливо не желала. Я лишь крепче прижала к себе Кевина, уткнувшись лицом в его мягкие волосы, и глубоко вдохнула тёплый, родной запах чтобы успокоиться.

К счастью, новых пугающих звуков не последовало. Доносились лишь обрывки какого-то разговора, переходящего, кажется, в негромкий спор. Но до драки, судя по всему, не доходило.

Я уже собралась было выйти и наконец всё выяснить самой, как перед кибиткой возник Бен.

– Миледи, – отчего то недовольно начал он. – Вам стоит лично переговорить с этими господами. Я не вправе решать за вас.

– Решать… что? – я не совсем поняла его, но послушно спустилась, приняв протянутую для опоры руку. – Присмотри за Кевином, – бросила я на прощание и, с непонятным, сжимающим сердце предчувствием, поспешила вперёд, туда, где на дороге замерла странная группа людей.