Текст книги "Мама, я не хочу быть Злодеем (СИ)"

Автор книги: Александра Король

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 29

У поваленного дерева, преграждавшего дорогу не полностью, но вполне успешно для дилижанса, стояли четверо спешившихся всадников. Они, судя по всему, могли бы легко проскакать верхом, но теперь созерцали массивный ствол с видом лёгкого раздражения. Их сюртуки были аккуратно сброшены на поляну, рукава рубашек закатаны, выдавая недавние, но безуспешные попытки сдвинуть преграду.

Первым меня заметил молодой человек, пока остальные разглядывали дерево.

– Миледи, ваш слуга сообщил, что вы путешествуете с сыном без сопровождения, – произнёс он с галантной озабоченностью, подходя ближе. – Мы хотели бы предложить нашу помощь, чтобы вы скорее добрались до города.

– Благодарю за заботу, – вежливо кивнула я, – но, если судить по вашему виду, преграда оказалась… несговорчивой. Как именно вы намерены помочь?

Едва слова слетели с губ, как я поняла оплошность. Указывать мужчинам, тем более незнакомым, на их несостоятельность – дурной тон. Я поспешила исправиться, слегка опустив взгляд.

– Прошу простить мою прямоту. Забыла представиться. Я…

– Кэтрин? – голос, прозвучавший со стороны дерева, был полон неподдельного изумления. – Вот так встреча!

Ко мне двигался мужчина – не шёл, а именно двигался, той ленивой, размашистой походкой, которая говорит не об усталости, а о врождённой уверенности, что мир принадлежит ему.

Он принял от одного из спутников платок, небрежным жестом провёл им по шее и высокому лбу, и я успела отметить детали.

На высоком, подтянутом теле, рубашка из тончайшего полотна с закатанными до локтей рукавами и расстёгнутыми сверху пуговицами открывала фарфоровую, гладкую кожу груди – эффектно, с вызовом.

Он был безумно красив в этой небрежной манере, и знал себе цену – это читалось в каждом движении. И тут же, когда наши взгляды встретились, меня пронзило странное, навязчивое чувство дежавю. Его лицо казалось до боли знакомым.

Я попробовала схватить этот призрачный образ, но это было как пытаться вспомнить сон через минуту после пробуждения – только смутное, беспокоящее эхо.

Именно в этот миг, пока я боролась с внутренним замешательством, его оценивающий взгляд заскользил по мне и застыл, в нём вспыхнуло нечто похожее на одобрение.

Но что-то внутри меня молчало. Ни трепета, ни смущения, ни даже импульса женского тщеславия. Мои нервы были натянуты как струны, а мысли метались между пустым кошельком, неопределённым будущим сына и этого дурацкого, преградившего путь дерева.

Его красота была просто фактом, ещё одной деталью в и без того перегруженной картине мира. Я отметила её и отложила в сторону, как бесполезную в данный момент безделушку.

Когда он остановился в шаге от меня, осознание накрыло волной. Это мой знакомый… или, точнее, знакомый Кэтрин.

Вот чёрт. Меня преследуюет сплошная чёрная полоса .

– Давно не виделись, – сказала я, надеясь, что мой нейтральный тон сойдёт за естественный.

– И то верно, – его губы расплылись в улыбке, широкой и на первый взгляд совершенно искренней. Но в уголках глаз, в едва заметной игре света, проскользнула тень чего-то другого – хитрого, лукавого, словно он вспомнил нечто особенное. – Кажется, с того самого вечера прошло лет девять. Какое весёлое было время…

Он сделал лёгкий взмах рукой. Молодой человек, что говорил со мной первым, мгновенно поклонился и отошёл к остальным.

Так, значит, они – его люди. А я приняла их всех за равных. Моё умение с ходу определять статус по-прежнему оставляло желать лучшего.

– Действительно… беззаботная пора, – поддержала я игру в ностальгию, позволив себе лёгкую, чуть грустную улыбку. – Но, полагаю, воспоминания стоит отложить. Ваш человек говорил о помощи. Не могли бы вы объяснить, о какой именно речь?

– Кэтрин, это «вы» режет мне слух, – мягко, но настойчиво поправил он. – Давай, как раньше – просто Эйб. Тем более… – он слегка понизил голос, и он стал чуть хрипловатым, – я слышал, ты недавно развелась. Должно быть, сейчас тебе… непросто?

От его близости от чего-то стало не по себе.

Девять лет назад Кэтрин была юной дебютанткой. Балы, приёмы… И, видимо, нечто, связавшее её с этим человеком в прошлом. Возможно, он знал что-то. Может был свидетелем неких событий? Искушение выведать информацию было огромным.

– Мы справляемся, – ответила я уклончиво, не собираясь раскрывать наше истинное, плачевное положение. – Но ты прав… одной обеспечивать достойную жизнь сыну – задача не из лёгких.

– У тебя… сын? – его брови чуть приподнялись от искреннего удивления. – Почему я ничего не слышал? Разве Аркелл не должен был позаботиться о наследнике?

Вопрос был задан в рамках приличий, но суть его была ясна: почему муж не забрал ребёнка?

Я молилась, чтобы мой бывший супруг не пустил в свет историю о «чужом» сыне. Позор мог стать клеймом на всю жизнь.

– Всё согласованно, – произнесла я давая понять, что тема закрыта.

Он на секунду задержал на мне взгляд, но, будучи аристократом, не стал настаивать.

– Если ты говоришь «всё хорошо», значит, так оно и есть, – заключил он с лёгким кивком. – Что ж, я предлагаю вам отправиться с нами. Придётся, конечно, потесниться – по двое на лошадь, но, полагаю, это лучше, чем томиться здесь в ожидании помощи.

Я взвесила предложение. До города и вправду было недалеко. Тесное путешествие не казалось такой уж высокой ценой за скорость.

Согласие я дала легко. О том, насколько я ошибалась, мне предстояло еще узнать.

Глава 30

– Кевин, иди сюда, – позвала я, обернувшись к дилижансу.

Сын появился из-за спины Бена – тот уже успел спустить его на землю и теперь стоял рядом, напряжённо вглядываясь в группу незнакомцев.

Кевин подошёл не сразу. Сперва поправил съехавшую лямку рюкзака, одёрнул куртку, провёл ладонью по волосам, пытаясь пригладить вечно торчащий вихор.

– Познакомься, это…

Я запнулась. Как его представить? Эйб? Господин? Мистер?

– Эйбрахам, – пришёл он на помощь и, к моему искреннему изумлению, опустился на корточки перед Кевином. Теперь их глаза были на одном уровне. – Эйбрахам Киркланд. Для друзей – просто Эйб. А ты, я полагаю, тот самый отважный путешественник, который сопровождает свою маму в такой дальней дороге?

Кевин настороженно всмотрелся в его лицо. Я видела, как он сканирует незнакомца своим детским, но уже удивительно цепким взглядом. Но Эйбрахам выдержал этот осмотр с терпеливой улыбкой, не отводя глаз, не пытаясь подкупить фальшивой лаской.

– Кевин, – коротко представился сын. Помолчал секунду, и вдруг выпалил: – Мы с мамой едем в Бармар. Учиться.

Я внутренне вздохнула. Ну вот, опять. Всё всем рассказывает. Никакой осторожности.

– Учиться это похвально, – Эйбрахам улыбнулся. В улыбке не было ни лукавства, ни хитрости, ни той дежурной вежливости, какой аристократы одаривают чужих детей. Только тёплое, ровное одобрение. – А чему именно?

– Магии, – просто ответил Кевин.

Эйбрахам задержал на нём взгляд на секунду дольше. Я не могла понять, что именно он там высматривает, но что-то в его лице неуловимо изменилось – черты смягчились, взгляд из оценивающего стал почти… задумчивым? Словно он увидел нечто, чего не ожидал, но чему, кажется, обрадовался.

– Бармар – лучшее место для этого, – сказал он спокойно. – Лучшее во всём королевстве.

Он поднялся, но не отошёл. Взгляд скользнул по фигуре сына, задержался на его руках, сжимающих лямки рюкзака, на его позе – всё ещё напряжённой, но уже не такой зажатой, как минуту назад. И тут я проследила за взглядом сына – и всё поняла.

Кевин смотрел на лошадей.

Крупный вороной жеребец, на котором приехал Эйбрахам, нетерпеливо перебирал ногами, встряхивал густой гривой, бил копытом. Красивый, сильный, диковатый – и Кевин не мог оторвать от него взгляда. В его глазах плескалось детское восхищение, которое не спутаешь ни с чем. Я не видела у него такого выражения уже много месяцев. А может быть и никогда.

– Ты когда-нибудь катался верхом? – спросил Эйбрахам негромко.

Кевин мотнул головой. Слишком быстро. Слишком резко.

– Отец не разрешал, – буркнул он и тут же прикусил губу, словно проговорился о чём-то постыдном.

Эйбрахам не стал переспрашивать. Не уточнил, почему отец не разрешал. Он просто посмотрел на меня – коротко, без слов. Но я поняла. Он спрашивал разрешения. Не как аристократ, а как… как просто взрослый человек, который видит чужого ребёнка и хочет его порадовать.

– Хочешь прокатиться со мной? – спросил он, снова обращаясь к Кевину. – До города. В седле веселее, чем в душной кибитке.

Кевин замер.

Медленно, очень медленно он перевёл взгляд с жеребца на меня. В его глазах плескалось столько надежды, что у меня сжалось сердце.

– Мам? – выдохнул он.

Он никогда не катался. Аркелл не позволял ему даже близко подходить к конюшне, считая это «неподобающим занятием для наследника». Теперь-то понятно: он просто не хотел, чтобы видели сына. Не хотел признавать. Не хотел, чтобы кто-то догадался, что этот светловолосый мальчик с глазами цвета утреннего неба – не его.

– Можно, – кивнула я.

Кевин просиял. Так, как умеют сиять только дети, когда им дают то, о чём они даже боялись просить.

Эйбрахам коротко улыбнулся и, не тратя слов попусту, легко подхватил его под мышки и усадил в седло.

– Держись вот здесь, – показал Эйбрахам. – Не бойся, упасть не дам.

– Я не боюсь, – выдохнул Кевин.

Всю дорогу я ехала с Торном. Бен держался чуть позади, настороженный, молчаливый, и я кожей чувствовала его неодобрение, но не оборачивалась.

Ветер уносил слова. Я то и дело ловила себя на том, что вслушиваюсь до рези в ушах, но до меня долетали лишь обрывки – смех Кевина, звонкий, счастливый; низкий, бархатистый голос Эйбрахама; паузы, заполненные мерным цокотом копыт.

Я не слышала ни слова из их разговора. Но я видела, как расслабились плечи моего сына. Как он всё смелее перебирает поводья и как запрокидывает голову, ловя лицом прохладный, пахнущий полынью воздух.

Ему хорошо. Этого достаточно.

К тому времени, как впереди замаячили остроконечные крыши небольшого перевалочного городка, я почти успокоилась.

Мы спешились у постоялого двора. Эйбрахам легко, будто Кевин весил не больше пушинки, снял его с седла, поставил на землю – и задержал ладонь на его плече. Словно проверял, крепко ли тот стоит на ногах.

– Ну как, понравилось?

– Очень! – выпалил Кевин. Глаза его горели, щёки раскраснелись от ветра и счастья. – Мам, когда я вырасту – у меня обязательно будет такой же! Я сам буду за ним ухаживать, и чистить, и кормить, и…

Он запнулся, спохватившись, посмотрел на меня с лёгкой тенью вины: не слишком ли много он хочет?

– Обязательно, – мягко сказала я. – Обязательно будет.

Он заулыбался – широко, открыто, забыв о своей недавней обиде на меня, о той стене, что выросла между нами после всей этой истории с Бродонсом. Я погладила его по голове, и он не отстранился.

– Давай присядем, – раздался за моей спиной спокойный голос Эйбрахама. – Хочу обсудить с тобой ваши планы.

Мы сидели в углу общей залы, за отдельным столом. Кевина я отправила с Беном – перекусить и отдохнуть перед дорогой. Эйбрахам ждал, пока я сделаю глоток обжигающего травяного чая, и только потом заговорил.

– Вы направляетесь в Бармар. У меня дом в Калигрофе. Я предлагаю вам отправиться туда вместе со мной.

Я молчала, обдумывая его предложение.

– На дилижансе добираться ещё дня три, – продолжал он ровно, без нажима, без той настойчивости, которой я так боялась. – Это утомительно, особенно для ребёнка. Я планировал лететь на воздушном змее. Мы будем в Калигрофе к вечеру.

– Ты и так нас выручил, – сказала я. – Я не могу пользоваться твоей добротой.

– Да брось, Кэтрин, – перебил он мягко. – Мы не чужие друг другу люди.

Он выдержал паузу. Достаточно долгую, чтобы я успела осознать услышанное. И добавил, чуть понизив голос:

– Я знаю, найти жильё в Бармаре с ребёнком и без знакомств – почти невозможно. Вы можете остановиться у меня. На столько, сколько потребуется. Я помогу найти подходящий дом, договорюсь с учителями магии для Кевина. У меня есть связи в Академии.

Он смотрел на меня в упор. Без улыбки, без тени бахвальства, без той хитринки, что мелькала в его глазах у повалившегося дерева. Просто ждал ответа.

Я сомневалась.

Я ведь совершенно его не знала. Да, он располагал к себе – этой спокойной уверенностью, этим умением говорить с ребёнком на равных, этим взглядом, в котором не было ни корысти, ни фальши.

Но мистер Бродонс в первую встречу тоже казался само очарование. И где теперь мистер Бродонс? Смылся с моими деньгами, оставив после себя только счета-фальшивки и разочарование.

Я боялась. Боялась снова поверить, снова обмануться, снова оказаться той самой наивной дурой, которую так легко использовать.

Хотя… что с меня теперь взять? Деньги почти кончились. Драгоценности, что я прихватила из дома Аркелла, уже давно обменяны на еду и ночлег. Осталась только горсть серебра на самый крайний случай. И честь? Разве что моя честь, да и та – честь разведённой женщины с ребёнком на руках, без дома, без средств, без будущего. Много ли она теперь стоит?

Но он знал Кэтрин. Знал её – ту, прежнюю, юную, беззаботную. Знал, какой она была до Аркелла, до этого неудачного брака, до беременности. Это пугало. Но это же и давало надежду: может быть, он помнит её достаточно хорошо, чтобы захотеть помочь просто так? Без подвоха, без скрытых мотивов?

– Почему? – спросила я тихо. – Почему ты хочешь помочь? Ведь мы не общались с тобой столько лет – значит, и не такими уж близкими были друзьями.

Он помолчал. В его взгляде мелькнуло что-то – не боль, не сожаление, не та наигранная драма. Скорее тень чего-то давно ушедшего, почти забытого.

– Потому что мне не трудно, – ответил он просто. – И я могу себе это позволить. И потому что ты когда-то… помогла мне. – он запнулся, покачал головой. – Это неважно. Важно то, что я хочу помочь. Позволь мне это сделать.

Собственно у меня не особо то был выбор.

У меня есть сын, которому нужен учитель, дом и стабильность.

И этот человек – пусть почти чужой, пусть я не помню его, пусть завтра я проснусь и пойму, что совершила очередную ошибку, – даёт мне всё это. Протягивает руку и не требует ничего взамен.

– Хорошо.

Он кивнул. Будто предполагал такой исход.

– Я распоряжусь. Вылетаем через час.

Воздушный змей – поезд, плывущий по воздуху, уже знакомый нам по первой поездке, – ждал на пероне.

Кевин рванул к нему первым, спеша занять место у окна.

Ко мне незаметно подошёл Бен. Встал рядом, плечом к плечу, сверля спину Эйбу.

– Не нравится мне он, – сказал тихо.

– Тебе все не нравятся, – подметила я. – От такого предложения глупо отказываться.

Бен промолчал. Не стал спорить, не стал уговаривать, не предложил альтернативу, которая конечно же была, но едва ли обнадеживала. Просто стоял рядом, как делал это весь последний месяц, как, наверное, будет делать, пока мы не выберемся из этой передряги.

– Присмотри за ним, – попросила я. – За Кевином.

Бен кивнул и направился к змею.

А я осталась стоять на месте. Глядела на серое, низкое небо, на облака, бегущие к горизонту, на эту прекрасную махину, которая унесёт нас в столицу.

Я поступаю правильно. Я должна в это верить.

Глава 31

Калигроф встретил нас мягким, ласковым ветром и сиянием тысячи огней.

Город раскинулся внизу, в широкой долине, на краю которой высились скалы, а на одной из где то там, за облаками – Академия. С такого расстояния, конечно, не разглядеть, но воображение услужливо рисовало, как шпили башен уходят в самое небо, как витражи горят расплавленным золотом в лучах заката.

Но и тот вид, что открывался за окном – не воображаемый, а самый настоящий – завораживал не меньше. Узкие каналы отражали огни фонарей и первые, робкие звёзды. Город мерцал, переливался – точно сошёл со страниц детской сказоки.

Кевин прилип к окошку и не отрывался от открывшегося зрелища. Он даже дышать, кажется, забывал – только смотрел, широко распахнув глаза.

Эйбрахам сидел напротив. Спокойный, расслабленный, откинувшись на мягкую спинку – видно, что такие перелёты были для него обычным делом, рутиной, лишённой всякого волшебства. Он совсем не смотрел в окно. Он смотрел на Кевина. Внимательно, с едва заметной полуулыбкой, которую, кажется, не замечал за собой.

– Завтра же займусь поиском учителя, – сказал он, перехватив мой взгляд. – А пока отдыхайте. В моём доме можете чувствовать себя как дома.

Но не забывать, что в гостях, – мысленно добавила я, и эта мысль кольнула где-то под ребрами. Слишком хорошо я знала, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

Приземление и оставшийся путь по земле пролетели незаметно. На город окончательно опустилась ночь, укутав улицы в мягкий полумрак, разбавленный тёплым светом фонарей.

Кевин вовсю клевал носом. Когда пришло время выбираться, я попросила Бена подать мне сына. Тот замешкался – бросил взгляд в открытую дверцу на белокаменный особняк, и лицо его будто стало ещё мрачнее.

Что-то его явно тревожило. О чём я обязательно расспрошу завтра.

Но просьбу он выполнил – поднял Кевина и передал мне. Я последовала за Эйбрахамом, который уже поднялся к парадной двери. Он коротко переговорил с дворецким – сухим, подтянутым мужчиной с идеально прямой спиной, – поручил нас его заботе, пожелал спокойной ночи и скрылся в одном из коридоров.

Эту ночь я решила спать с сыном, чтобы утром он не испугался на новом месте. Дождалась, пока занесут наш скромный багаж, кое-как умылась, чувствуя, как усталость наваливается тяжёлым грузом, и отключилась на мягкой, невероятно удобной кровати, едва коснувшись головой подушки.

– Мам, просыпайся! – голос Кевина ворвался в сон, как утренний луч, настойчивый и тёплый. – Я не хочу один выходить, а кушать очень хочется!

Я приоткрыла один глаз. Сын сидел рядом на кровати, уже одетый, причёсанный и осторожно, кончиками пальцев, поглаживал меня по руке.

Я сделала вид, что сплю дальше. Затаила дыхание.

Кевин удручённо вздохнул, завозился, поёрзал – видимо, собираясь идти в одиночку покорять незнакомый дом. И тогда я, не открывая глаз, резко повалила его обратно на кровать и принялась щекотать, щедро чмокая в щёки.

– Мам, перестань! – звонко заливался мой малыш, извиваясь и делая вид, что отчаянно пытается выбраться из-под моей «ужасной пытки». На самом деле он хохотал так, что слёзы выступили на глазах.

Щёки его разрумянились, завитки растрепались ещё больше, превратив аккуратную головку в одуванчик. И я замерла, глядя на него. Невозможно было оторвать взгляд от этих лучистых, счастливых глаз. Правду говорят: если счастлив ребёнок – счастлив и родитель. В этот момент я забыла обо всех тревогах, обо всех проблемах.

– Ты уже оделся, – я снова чмокнула его в лоб, уже не щекотно, а нежно. – Какой же ты у меня молодец!

Сползла с кровати, потянулась, хрустнув суставами.

– Подождёшь пару минут – и пойдём искать, кто нас накормит.

Уже привыкнув к скромным дорожным платьям, я натянула первое попавшееся, даже не взглянув в зеркало. Быстро распутала пальцами спутанные за ночь пряди и заплела простую косу. Сойдёт.

Нас поселили на втором этаже. Скорее всего, в гостевых комнатах – достаточно уютных, но без той теплоты, что бывает в личных покоях. Столовую логично было искать на первом, но по яркому солнцу, бьющему в высокие окна, мы явно проспали завтрак. Значит, придётся искать кормильцев самостоятельно.

Я взяла Кевина за руку, и мы отправились на разведку.

Кухня нашлась там, где и предполагалась – на первом этаже, как в большинстве домов, где я успела побывать. Видимо, особняки строили по одному лекалу: расположение комнат было привычным, отличались только масштабы и роскошь отделки.

А этот особняк оказался масштабнее усадьбы Аркеллов. Потолки выше, светлее, воздух словно звенел от простора. У стен – свежие цветы в изящных вазах, расставленные с безупречным вкусом. Картины в тяжёлых рамах – пейзажи, натюрморты, искусно написанные, живые, такие, что хотелось рассматривать подолгу. Красиво. Уютно. Но… я вдруг поймала себя на странном ощущении, будто нахожусь в роскошном отеле. Всё слишком правильно, слишком приглажено, слишком… не моё. От этого стало немного грустно.

На кухне хлопотала повариха – полная, румяная женщина с добрым лицом, – в окружении шустрых поварят, которые носились с кастрюлями и мисками, как муравьи. Я представилась, познакомилась со всеми и попросила накрыть где-нибудь завтрак на троих.

– И, если можно, позовите Бена, – добавила я. – Он прибыл с нами. Я не знаю, в какой комнате его разместили.

Нас проводили на уютную, залитую солнцем веранду, выходящую в небольшой сад. Пахло цветами и свежей выпечкой. Кевин с жадностью набросился на круассаны, а я то и дело поглядывала на дверь в ожидании Бена.

Прошло полчаса. Завтрак был почти съеден, чай остыл, а Бена всё не было.

– Господина Бенедикта нигде нет, – растерянно сообщил один из поварят, вернувшийся с поисков. Мальчишка переминался с ноги на ногу, будто чувствовал себя виноватым.

– Ты везде посмотрел? – я нахмурилась, стараясь не показывать тревогу. – Может, он вышел за пределы дома прогулятся?

Поварёнок пожал плечами и несмело предложил спросить у дворецкого: без его ведома, мол, ни одна мышь не проскочит, а уж тем более гость.

Я последовала совету. Дворецкий нашёлся в холле, отдавал распоряжения двум молодым лакеям. При моём появлении он вопросительно приподнял бровь.

– Прошу прощения, – начала я, стараясь говорить спокойно. – Мой спутник, Бенедикт… Он покинул поместье сегодня утром?

– Совершенно верно, миледи, – невозмутимо ответил дворецкий.

– Как покинул? – в моём голосе против воли проскользнули резкие нотки. – Почему не остановили? Даже не спросили, куда он направился?

Дворецкий посмотрел на меня с лёгким, едва заметным неодобрением – так смотрят на неразумных детей, нарушающих правила приличия.

– У меня не было распоряжения следить за гостями, миледи. Вы можете свободно передвигаться и выходить, когда заблагорассудится. Вы – гостьи господина Киркланда, а не пленники.

Его тон был безупречно вежливым, но в нём явственно читалось: «Не вам указывать, как выполнять мои обязанности».

Я понимала, что дворецкий ни в чём не виноват. Но не понимала, как можно было не спросить парня, куда он в такую рань собрался в чужом городе, где никого не знает. Бен хоть и самостоятельный, но он всё ещё подросток, оказавшийся в незнакомом месте без единого знакомого.

Ведь не знает здесь никого? Так? – эта мысль кольнула особенно остро.

Я извинилась перед дворецким по возрасту годившемуся мне в отцы, моя вспышка была неуместна – и осторожно поинтересовалась, не видел ли Эйбрахам Бена утром. Может он обмолвился с тем хоть словом.

Но дворецкий вновь меня разочаровал. Утром они не встречались. Господин Киркланд провёл встречу в кабинете – важный гость прибыли рано, – и сразу после неё уехал по делам. А Бен покинул дом уже после его отъезда.

Я поблагодарила дворецкого и вернулась на веранду, стараясь не бежать. Кевин всё ещё жевал круассан, болтая ногами под столом. Я села напротив, заставила себя улыбнуться и отпить уже совсем холодный чай.

Ладно. Не буду раньше времени бить тревогу. Может, решил прогуляться, осмотреться, город посмотреть. Вернётся к обеду.

Но ни к обеду, ни к вечеру Бен не вернулся.

Солнце медленно ползло по небу, тени удлинялись, а я всё ходила по комнате, то садилась в кресло, то вскакивала и подходила к окну. Кевин, почувствовав моё настроение, притих и играл в уголке с деревянными фигурками, которые нашёл в детской – видимо, Эйбрахам держал их для гостей с детьми.

Когда за окнами сгустились сумерки, я поняла: что-то произошло. Бен не ушел бы так надолго, не предупредив. Не такой он человек.

Я понимала, что обращаться в правоохранительные органы – или кто там занимается пропажами в этом мире – глупо. Прошло слишком мало времени. Всего один день. А я для Бена вообще никто: не родственница, не опекунша, просто попутчица, которая приютила мальчишку на свою голову. Кто станет меня слушать?

Оставалось только ждать.

Ждать Эйбрахама и просить его о помощи.

Я села в кресло у окна, глядя, как зажигаются в ночном небе звёзды и молилась всем богам, которых знала, чтобы с Беном всё было хорошо.

Наконец за дверью послышались шаги.