Текст книги "Мама, я не хочу быть Злодеем (СИ)"

Автор книги: Александра Король

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 38

В дурацком списке Эйбрахама была одна кофейня с самым невинным названием. Я тогда ещё подумала: ну с этим-то местом точно ничего не связано.

Как же я ошибалась.

После питомника меня мучила совесть. Реймонд замкнулся ещё сильнее, и я надеялась, что чашка кофе и уютная атмосфера хоть немного смягчат его. Дорога назад была тягостной – я пыталась завести разговор, но всё шло не так. Моё присутствие явно бередило его старую рану, и я не знала, как это исправить.

Когда мы вышли из экипажа, я забыла обо всём.

Место было потрясающим. Двухэтажное здание из белого камня с широкими окнами будто утопало в зелени – плющ обвивал колонны, цветы свисали с балконов, а воздух казался сладким и густым. Всё выглядело как сказочный домик, отчего невольно растянулись губы в улыбке. И мне до безумия захотелось зайти внутрь.

Мы вошли.

Я крутила головой, разглядывая каждую деталь, которых было множество. Нас проводили за круглый столик у окна. Создавалось ощущение, будто я оказалась в райском саду. Позади – настоящая стена из живых цветов. С потолка свисали плетёные люстры, а повсюду стояли статуэтки – большие и маленькие, изображавшие экзотических птиц.

– Что будете заказывать? – отвлекла меня официантка с вежливой улыбкой.

– А что посоветуете? – я отложила меню, в котором названия мне ни о чём не говорили.

Я слушала её, кивала, соглашалась, но краем глаза следила за Реймондом. Он стал ещё мрачнее. Хотя куда уж больше, казалось бы.

Да что опять не так? С питомником всё понятно – я выскажу Эйбрахаму всё, что о нём думаю. Ну а это место? Оно же волшебное. Идеальное для свиданий и уединённых встреч.

Как жаль, что моё первое посещение выпало не на свидание с приятным мужчиной, а на это.

– Редко бываешь в столице? – начала я, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. – Эйб упоминал, что ты всё время в разъездах. Наверное, интересная у тебя работа.

Реймонд наградил меня своим фирменным взглядом – прожигающим, ледяным, – но всё же соизволил ответить.

– Ничего особенного. Торговля.

– Это же сколько ты повидал! Расскажи, где бывал в последние годы.

Он помолчал. Я уже думала, что снова ушёл в себя, но он вдруг заговорил – нехотя, отрывисто, будто каждое слово давалось ему с трудом.

– В северных провинциях был. В Эрдене, в Форлисе, потом спускался к южному побережью. Ткани, вино, пряности – кто-то должен этим заниматься.

– И ты один управляешься со всем этим?

– Есть помощники. Но я предпочитаю контролировать лично.

Я слушала внимательно, хотя понимала, что говорит он скорее из вежливости. Но голос был ровным, спокойным, и в какой-то момент я поймала себя на мысли, что представляю его совсем в другом деле. Не торговля. Занятие, требующее постоянной гибкости, – не для него.

Ему бы стратегии разрабатывать, приказы раздавать. В генералах ходить, а не с тюками пряностей возиться.

Но вслух я, разумеется, ничего не сказала.

Официантка принесла заказ. Ароматный кофе, нежные круассаны, изысканные пирожные – всё выглядело так аппетитно, что я на время забыла о напряжённой тишине.

Мы отвлеклись на еду. Я даже заметила, что Реймонд немного расслабился.

Но потом сама не знаю, зачем спросила. Слова вырвались прежде, чем я успела их обдумать. Наверное, захотелось сломать эту странную, тягучую атмосферу, которая никак не хотела отпускать.

– А как семья и жена относятся к тому, что тебя так часто нет дома?

Тишина стала вязкой, как смола.

Я подняла глаза.

Реймонд смотрел на меня. И вдруг – рассмеялся.

Не усмехнулся, не хмыкнул скептически, а именно рассмеялся. Громко, искренне, с каким-то удивлением и облегчением. Словно я сказала что-то невероятно смешное, чего он никак не ожидал.

– Семья? – переспросил он, отсмеявшись. – Нет у меня жены. И никогда не было.

Он откинулся на спинку стула, всё ещё улыбаясь – странной, горьковатой улыбкой, которая делала его лицо живым и почти красивым.

– Зачем тебе знать? – в его голосе зазвучали опасные нотки. – Всё же хочешь занять вакантное место? Эйб никогда на тебе не женится, а без мужа, видно, не так сладко. Теперь я, выходит, не так уж и плох? Но тогда ты выбрала совсем не ту стратегию.

Он наклонился ближе, и я почувствовала его запах – дорогой парфюм, кофе и лёгкая горечь табака.

– Не ожидал от тебя, Кэтрин. Думал, ты хотя бы не настолько… банальна.

Я опешила. Внутри всё сжалось – то ли от обиды, то ли от непонимания. Что на него нашло? Я всего лишь спросила – бестактно, да, глупо, но без всякого подтекста.

– Я не… – начала я, и в этот момент я бросила взгляд в окно.

И замерла.

Знакомая макушка. Светлые волосы, чуть растрёпанные, та самая походка – стремительная, лёгкая, чуть сутулая.

Бен.

Я проморгалась, но фигура уже ускользала между прохожими, сворачивая в переулок. Я всматривалась до рези в глазах, пытаясь понять – не показалось ли?

Он? Или не он?

Сердце бешено заколотилось. Вскочить? Бежать догонять? Или это обман зрения, игра уставшего воображения?

Я так засмотрелась, что не сразу услышала голос Реймонда.

– На сегодня я сыт по горло всем этим, – холодно произнёся, с той самой ледяной ноткой, что была в нём с самого начала и обвел рукой меня и пространство вокруг.

Поднялся и направился к выходу, даже не обернувшись.

А я всё смотрела в окно.

Больше не давая себе сомневаться, выбежала следом.

Глава 39

Я бросилась не за Реймондом, а в тот самый переулок, где, как мне показалось, скрылся Бен.

Узкий, тёмный, пахнущий сыростью и старой кладкой, в котором меня встретила гулкая тишина. Я завернула за угол и прошла буквально десять шагов, когда чья-то рука резко схватила меня за запястье, а вторая ладонь зажала рот.

Я дёрнулась, забилась – и довольно быстро освободилась. Нападавший был щуплым, и сил у него явно было не больше, чем у меня.

– Это я! – передо мной, тяжело дыша, стоял Бен.

– Какого… Бен?! – я прижала руку к груди, где сердце, казалось, сейчас выпрыгнет наружу. – Кто так пугает?!

Чуть отдышавшись, я всё же притянула негодяя к себе и сжала в крепких объятиях. Колючая ткань его куртки царапала щёку, но я не обращала внимания.

– Как же я переживала, – голос дрогнул. – Почему сбежал, ничего не сказав? Мог хоть весточку отправить. Разве так делают?

Я отстранилась и легонько пихнула его в плечо – скорее для порядка.

– Ай! Снова дерёшься, – Бен потер ударенное место, изображая страдания, хотя мы оба знали, что я ему не сделала больно.

Но, заметив, что моё лицо остаётся недовольным, он перестал притворяться. Выпрямился, и мне вдруг показалось, что за те дни, что мы не виделись, он будто возмужал. Взгляд стал взрослее, плечи развернулись. Что с ним произошло?

– Прости меня, – сказал он тихо. – Я не должен был так пропадать. Но поверь, по-другому в тот момент я поступить не мог.

– Что случилось, Бен? Расскажи. А лучше пойдём домой. Кевин по тебе очень скучает.

Он с сожалением вздохнул.

– Мне нельзя туда.

– Почему? Эйбрахам тебя обидел? Или кто-то из слуг? Пожалуйста, скажи.

Я подалась вперёд, схватила его за руки, заглянула в глаза. Бен аккуратно высвободился из захвата, но в уголках его губ уже играла знакомая усмешка.

Вот негодник. Ему смешно, а я тут переживаю.

– Ты проиграл, – вдруг сказал он, поворачиваясь к кому-то за моей спиной. – А я тебе говорил, что она не будет подозревать меня в воровстве.

Я замерла.

Медленно, очень медленно обвела взглядом пустую стену, карниз, тёмные окна. Никого. Сердце снова пропустило удар. На инстинктах я сделала два шага назад.

К кому он обращается?

Сверху, откуда-то с выступа, упала блестящая монета – прямо в ладонь Бена. А следом раздался низкий, хрипловатый голос:

– Выигрыш твой, пацан.

Из тени выступил мужчина. Он спрыгнул с карниза так легко, словно всю жизнь занимался акробатикой. Как он там держался – оставалось загадкой.

– Бен, что происходит? – я сделала ещё один шаг назад и упёрлась спиной в холодную стену.

– Кэтрин, ты только не бойся. Это мой начальник. Он не такой пугающий, как может показаться. Выслушай его, пожалуйста.

Бен заметил мой шок и встал между нами, слегка загораживая меня собой. Жест был до того трогательным – этот щуплый парень пытался меня защитить.

Я верила, что Бен никогда бы не заманил меня в переулок за деньги. Но кто сказал, что его самого не могли обмануть?

Я осторожно выглянула из-за его плеча и взглянула на «начальника».

Симпатягой его было трудно назвать. Весь в чёрном, на щеке – страшный шрам от ожога, захватывающий половину лица. На руках кожаные перчатки – как у настоящего бандита, идущего на дело, чтобы не оставлять отпечатков.

А как здесь вообще ловят преступников? Есть у них тесты ДНК? Смогут его найти, если он прямо сейчас нас тут прикончит?

Вот о чём я думаю в этот момент. Абсурд, но страх вытворяет странные вещи.

Мужчина, видимо, прочитав что-то на моём лице, повернулся так, чтобы повреждённая сторона оказалась в тени. Жест был почти неуклюжим – будто он хотел меня успокоить.

– Мисс, вы вправе не доверять мне, – сказал он ровным, спокойным голосом. – Но просто послушайте. А потом решайте.

Я помолчала, глядя на Бена. Он кивнул.

– Хорошо, – выдохнула я.

– Эйбрахам Киркланд связан с опасными личностями, – начал он. – Хотя бы взять изгнанного Бродонса. Он в своё время натворил немало шума со своими экспериментами. Бен рассказал, как вы встретились с этим «учителем».

– А при чём тут Бродонс? – я перевела взгляд на Бена, ничего не понимая.

– Когда мы встретили Эйбрахама, я сразу почувствовал: что-то не так, – заговорил Бен, понижая голос. – Ночью долго не мог уснуть. Рано утром захотел перекусить. Спустился на первый этаж, ища кухню, но заблудился и набрел на кабинет. Дверь была приоткрыта. Я услышал часть разговора – Эйбрахама и Бродонса.

Он выдержал паузу, будто до сих пор не верил сам себе.

– Это точно был он. Бродонс приехал за деньгами и ещё за чем-то. Эйбрахам ругался, что тот зря явился сам – и к нему домой. Но Бродонс настаивал: он выполнил всё, что тот велел. Не обучал мальчика. Вытянул деньги с мамаши сколько смог.

– Это… это… – слова застряли у меня в горле.

Я поняла, кто такая «мамаша». Холодная волна поднялась откуда-то из груди и ударила в голову.

– Да, – подтвердил Бен, глядя мне в глаза. – Они сговорились. Эйбрахам знал про всё. Неизвестно только, с какого момента – с самого начала или когда вы уже приехали. Может, Бродонс ему написал, может, он сам вас свёл с этим «учителем». Ему нужен Кевин, – сжал кулаки. – Зачем – точно не знаею. Но он упоминал, что хочет ещё понаблюдать и что у него есть дело, для которого мальчик необходим. А от нас после избавятся. Тогда я и сбежал, – добавил Бен. – Клянусь, я сразу начал искать, как вас вытащить. Но потом меня нашёл Торфин.

– Мы не знаем, зачем ваш сын ему нужен, – голос Торфина стал чуть мягче. – Но обязательно выясним. И надеюсь, вы нам в этом поможете.

– Кажется, я знаю зачем, – вымолвила я, еле шевеля губами. – Он его родной сын.

– Ты уверена? – Бен выглядел шокированным больше, чем я ожидала. – Как так получилось?

– Тебе рассказать, как получаются дети? – я выгнула бровь, и напряжение немного спало.

– Нет-нет! – он даже слегка покраснел. – Я просто думал… а, забей!

И отвернулся, пряча смущение.

Я усмехнулась. Даже в такой ситуации Бен умудряется вести себя как сущий мальчишка.

– Хм, – кашлянул Торфин, тоже, кажется, слегка смутившись. – Опустим детали – как получилось, что замужем были за одним, а ребёнок от другого. Сейчас важнее узнать: зачем на самом деле нужен ваш сын, с кем ещё связан Эйбрахам, и, конечно, заполучить доказательства, чтобы можно было начать копать под него.

– А для этого нужна я? – догадка была неприятной.

Всё начинало вырисовываться. Но стоит ли мне ввязываться в эту игру? Верю ли я этому Торфину? А Бену?

Бену я верила. Но точно ли он всё правильно расслышал? Не мог ли он обмануться?

Торфин вдруг резко поднял руку и прижал пальцы к уху – словно у него там был наушник.

– Да, глава, – сказал он.

Я замерла. Моё предположение оказалось верным – с ним связались по артефакту связи. А такие в этом мире бывают?

– Ещё работаем, – продолжал он, кивая невидимому собеседнику. – Есть кое-какая информация, но непроверенная. Как будут доказательства – с вами свяжусь. Да. Да.

Потом так же резко убрал руку.

– Мне пора, – он посмотрел на меня. – Что вы решили?

– У меня есть время подумать? – спросила я. – И как мне с вами связаться?

– Я всё объясню, – ответил Бен, а потом обратился к Торфину с каким-то непривычным благоговением в голосе: – Глава в городе? Я смогу его увидеть?

– Ну, малец, раскатал губу, – Торфин потрепал его по голове и направился к выходу из тупика. – Даже я его ни разу не видел.

И скрылся за углом, растворившись в полумраке переулка.

– Ну давай, – я упёрла руки в бока и посмотрела на Бена. – Рассказывай от начала и до конца.

Он сглотнул и обречённо кивнул.

Глава 40

По сути, Бен повторил то, что уже говорил, добавив лишь несколько деталей. Ничего принципиально нового. Я слушала, кивала, а в голове творилась путаница.

– Дайте мне пару дней на раздумья, – попросила я.

Бен кивнул, словно ожидал этого.

– Если согласишься, зажги свечу у своего окна ровно в полночь. Мы увидим.

На том и договорились.

Я поймала свободный экипаж и поехала одна. Всю дорогу смотрела в окно, но не видела ни улиц, ни прохожих – только собственное отражение, бледное и растерянное.

И почему то вспомнился Реймонд. Бросивший меня в кофейне. Мужской поступок, ничего не скажешь. Но разбираться или обвинять его у меня не было ни сил, ни желания. Слишком много всего навалилось за один день.

В особняке я первым делом поднялась к сыну. Обычно в это время он что-то мастерил у себя в комнате – вырезал, клеил, рисовал. Но сегодня комната оказалась пуста.

Сердце ёкнуло. Я спустилась обратно, вышла в сад – и нашла его там.

Кевин сидел на расстеленном покрывале в глубине сада, под старой яблоней. Рядом с ним, скрестив ноги, расположился Эйбрахам.

Они устроили пикник? Или… урок?

Я замерла за углом дома, скрытая тенью кустов. Наблюдать за ними раньше не доводилось – Эйб всегда занимался с Кевином в кабинете, и я не хотела мешать. Но сейчас, когда они не видели меня, я решила не упускать момент.

Кевин сидел в позе лотоса с закрытыми глазами, сосредоточенно дыша – ровно, глубоко, как на медитации. Эйбрахам положил ладонь ему на спину, между лопаток, и что-то тихо говорил. Я не слышала слов, только мягкий, успокаивающий тембр голоса.

Так прошла минута. Ничего не происходило.

А потом воздух изменился. Я не знаю, как это описать – он стал плотнее, тяжелее, словно перед грозой.

Я присмотрелась и заметила в руке Кевина маленький бутон. Белый, хрупкий, он распустился прямо на глазах – и тут же начал увядать. Лепестки съёжились, побурели, осыпались трухой, и через несколько мгновений от цветка не осталось и следа.

Вот она – его магия.

У меня перехватило дыхание. Не от страха – от странного, щемящего восторга. Мой сын управлял силой, которая могла убивать. И он делал это осторожно, под контролем, без паники.

Эйбрахам убрал руку, одобрительно похлопал Кевина по плечу – и тепло, искренне улыбнулся. Кевин распахнул глаза, и его лицо озарилось такой счастливой, детской радостью, что у меня защемило сердце. Он бросился Эйбу на шею, обхватил руками, прижался. Эйбрахам сначала растерялся – на секунду замер, не зная, как реагировать, – а потом обнял в ответ. Крепко, бережно, по-отечески.

Отец и сын.

Слеза скатилась по моей щеке, и я даже не успела её смахнуть.

Имею ли я право разрушать это? Разлучать их? Что, если Эйбрахам не тот, за кого его принимают? Что, если его зря подозревают?

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри всё разрывается на части.

Может, стоит просто поговорить с Эйбом? Спросить прямо: замешан ли он в кражах, в заговоре, в этом безумии? Но готова ли я услышать правду? А если он солжёт – красиво, убедительно, и я поверю?

Я не знала ответов.

Тихо, словно мышь, я попятилась назад – и вдруг упёрлась спиной во что-то твёрдое и тёплое.

– Чей это мальчик?

Я дёрнулась от этого голоса – низкого, прозвучавшего совсем рядом. И обернулась.

Реймонд.

Значит, вернулся. Прохлаждался где-то, пока я скиталась одна, а теперь стоит, и по его спокойному, ровному тону чувствуется – он уже отошёл, успокоился.

– Это мой сын, – ответила я севшим голосом и осторожно потянула его за рукав. – Не будем мешать. Пойдём.

Я была немного зла на него – за то, что бросил, за то, что появился так внезапно, за то, что смотрит сейчас на Кевина и на Эйба с каким-то странным, застывшим выражением. Но больше всего мне не хотелось, чтобы нас заметили.

Реймонд не двинулся с места.

Я дёрнула сильнее – бесполезно. Он стоял, как вкопанный, не сводя глаз с моего сына. Всё его тело окаменело. Я кожей почувствовала, как по нему пробежала дрожь – мелкая, нервная, почти неуловимая. А потом он будто очнулся, дёрнулся и сам потащил меня прочь – быстро, почти бегом.

– Да куда ты так несёшься?! – запыхалась я, пытаясь вырвать руку, но хватка была железной.

Мы пробежали через весь первый этаж – точнее, бежала я, потому что подстроиться под его широкий шаг было невозможно. И только у входной двери он наконец затормозил.

– Я вернулся убедиться, что ты благополучно добралась, – сказал он, переводя дыхание.

Окинул меня взглядом с ног до головы – нечитающим, внимательным, будто действительно проверял, цела ли я.

– Как видишь, без твоей помощи, – не удержалась от колкости. Всё-таки он меня невероятно бесил своим поведением.

– Прости, – вдруг сказал он, и в голосе прозвучало искреннее сожаление. – Бросать девушку одну – недостойный поступок.

Он говорил это, но выглядел каким-то растерянным. Не из-за меня – из-за того, что увидел в саду. Его так впечатлила картина обнимающихся Эйба и моего сына? Неужели он не предполагал, что Эйбрахам умеет ладить с детьми?

– Да ничего, проехали, – махнула я рукой, стараясь смягчить тон. – Просто лучше больше так не делай. А то не сможешь завоевать сердце будущей избранницы такими поступками.

Он посмотрел на меня странно. Взгляд задержался на губах – на секунду, на две. Я облизала внезапно пересохшие губы и нервно сглотнула. Что-то мне стало не по себе. Вроде бы ничего особенного – просто взгляд, каких я ловила на себе множество раз. Но почему именно от этого, меня бросило в жар?

Что это со мной? Температура поднялась?

– Мне нужно идти, – резко бросил он. – Дела.

Развернулся и выскочил за дверь, будто за ним гнались гончие.

Я осталась стоять посреди холла, глядя на закрытую дверь, и чувствовала, как колотится сердце.

Что это только что было?

Глава 41

Вечер опустился на особняк тяжелыми бархатными сумерками. Я заперлась в своей комнате вместе с сыном, словно в крепости. Ужин мы тоже пропустили – вдвоем. Кевин, как всегда, был только рад побыть со мной, а я – слушать его сбивчивые, полные восторга детские рассказы.

Я правда старалась отвлечься, и поначалу мне это удавалось. Но с наступлением ночи, когда Кевин уснул, меня атаковали сомнения.

Сердце ныло от обстоятельств. Я корила совесть, которая не давала спокойно жить, а в противовес ей ставила благополучие и счастье сына.

Я лишила его одного отца – и ни капельки об этом не жалела. Аркелл никогда таковым не был. Но вот лишить сына отца во второй раз, того, кто только начинал с ним знакомиться и привязываться, – этого позволить я не могла.

Поэтому Кевин до сих пор не знал, кем на самом деле приходится ему Эйб. Да и сам Эйб не спешил раскрывать правду. Я его понимала. Наверное, так правильно: у него есть невеста, и сначала нужно решить щепетильный вопрос с ней. Первый ребенок вне брака – такое себе приданое для жениха.

Так и не приняв никакого решения, я малодушно решила избегать обоих – и Эйба, и Реймонда.

Первый, будто почувствовав, что я на распутье, все чаще стал находиться дома. А вот его кузена после того дня я практически не видела – разве что пару раз мелькала его светлая макушка на первом этаже, но я трусливо тормозила и пряталась за углом. Лишь поздно вечером замечала силуэт, входящий в дом.

Вечера я проводила в комнате одна или с сыном, но предусмотрительно не зажигала свечу. Ложилась рано и вставала раньше слуг. Но сегодня сон не шел. Прошла неделя, а я так и не решила, как поступить.

Особенно тоскливо стало под вечер – подступило отчаяние. И как любая героиня дешевого романа, я полюбила предаваться меланхолии, сидя на широком подоконнике. Будто по закону жанра, подчиняясь моему настроению, на улице хлынул дождь. Он барабанил по карнизу, создавая грустный, унылый мотив.

Сквозь проливную стену воды я разглядела знакомый силуэт. Сегодня он припозднился и будто шел нетвердо. Я прищурилась, пытаясь разглядеть – и тут Реймонд поскользнулся у самого крыльца, но устоял. С ним явно что-то не так.

Я резво спрыгнула с облюбованного места, накинула халат и выскочила за дверь. Вдруг ему нужна помощь?

Слетела по лестнице и едва не врезалась в мокрое тело – успела затормозить на последней ступени. Он, видимо, заметил меня раньше и стоял у подножия, терпеливо дожидаясь. С его плаща уже накапала приличная лужица.

– Реймонд, с тобой все в порядке? – выдохнула я.

– Кэтрин, возвращайся к себе, – прозвучало из-под капюшона – тихо с угрозой.

Лицо оставалось в тени, и я не могла разобрать его выражение.

Я вздрогнула от холодного тона, но не могла просто так отступить.

– Давай я принесу тебе горячий чай с медом, а ты пока переоденешься в сухое, – предложила я, спускаясь с последней ступеньки и огибая его, чтобы направиться на кухню. – А то заболеешь. Ты весь промок.

– Плохое решение, – едва слышно сказал он, когда я уже дошла до поворота.

Я не обернулась, но чувствовала лопатками его тяжелый взгляд – он провожал меня, пока я не скрылась.

Не стала обдумывать его последние слова – просто сделала то, что задумала. Хотя избегала его все эти дни, сейчас не могла пройти мимо. Где-то внутри я переживала о нем. И, если честно, тайно скучала.

Я заварила свой любимый чай с бергамотом, расставила на поднос чайничек, мед, молоко и быстро приготовленный бутерброд. Понесла тяжелый поднос аккуратно, стараясь не расплескать.

Комнату Реймонда я знала – хотя специально не выведывала, где он ночует. Как-то болтушка служанка пожаловалась, что кузен хозяина не любит, когда в его отсутствие убирают комнату. «А когда еще это делать, ведь его нет целыми днями, не ночью же», – сокрушалась она. Я покивала, посмотрела на дальнюю дверь и посоветовала вообще ее игнорировать – раз он так желает жить в грязи.

Сейчас я бочком толкнула дверь, ожидая, что та будет заперта. Но нет – он все же не запирал. Ждал.

Тогда к чему были его слова?

Я быстро вошла, попутно рассматривая обстановку. Здесь оказалось совсем не грязно, как я ожидала. Даже постель была заправлена ровно, с жесткими, почти солдатскими складками. Ничего лишнего – только кровать, стул, платяной шкаф.

Я опустила поднос на журнальный столик и придирчиво оглядела небольшую комнату, пока ее хозяин принимал душ. Не знаю, почему не ушла сразу.

Вскоре Реймонд вышел, вытирая полотенцем влажные волосы. Благо, предусмотрительно надел пижамные штаны, но обнаженный торс еще блестел от капель. И явно не ожидал застать меня посреди комнаты.

– Ты пришла, – бросил полотенце на спинку стула и шагнул ко мне.

И только в этот момент до меня дошло: я нахожусь наедине с полуголым мужчиной ночью в его спальне. И по собственной воле.

Ой-ей.

– Попей чайку и прикройся, а то заболеешь, – сказала я, отводя взгляд от его влажного торса, который будто специально подсвечивался лунным светом, делая рельеф еще заметнее.

– Тебе не удастся вновь меня растоптать, – прошипел он. – Я не тот зеленый пацан, готовый расшибиться в лепешку лишь ради одного твоего взгляда.

Ого. А ведь он был влюблен в Кэтрин. Но она, видимо, грубо его отшила, раз он до сих пор на меня фырчит.

– Не думаешь, что пора отпустить прошлое? – спросила я.

– Тебе, я смотрю, легко дается забывать, – он скользнул взглядом по подносу, а потом перевел его на кровать. – Раз едва развелась и уже ищешь утешение.

У меня перехватило дыхание от возмущения. Да как он смеет! Да кто он такой, чтобы говорить мне такое?

Не желая больше оставаться ни в его компании, ни в его спальне, я резко развернулась, взметая полы халата, и пулей метнулась к выходу. Но Реймонд оказался быстрее.

Он опустил руку на дверь, закрывая ее в тот самый миг, когда я попыталась открыть. И не церемонясь, развернул меня лицом к себе, прижав обнаженным торсом к дверному полотну.

– Не строй из себя оскорбленную невинность, – прохрипел он прямо в ухо, от чего по спине побежали мурашки.

Я дернула рукой, собираясь влепить ему по щеке. Но он молниеносно перехватил мою руку – а следом и вторую, зафиксировав их у меня над головой. И предусмотрительно придвинулся вплотную, прижимаясь бедрами к моим, лишая возможности вырваться.

Я подняла глаза, желая испепелить его взглядом, но встретила такой же – если не более зловещий. В его глазах пылал настоящий огонь. Светлые пряди упали на лоб, ноздри раздувались, как у хищного зверя, дернулся кадык – и время будто замедлилось.

А потом воздух в комнате изменился.

Враждебность растаяла, уступив место тяжелому, давящему напряжению. Я остро, почти болезненно ощутила его прикосновения к своей коже – будто миллион мелких разрядов прошили меня от запястий до самого низа живота, где они встретились, образовав тугой, горячий шар. Это было пугающе приятно.

Что это со мной?

Реймонд оскалился, словно прочитал мои мысли. И, не давая панике разрастись, обрушил на меня поцелуй.

Такой неистовый, что я забыла, как дышать. Такой требовательный, что все сомнения, все обиды, все «нельзя» и «зачем» сгорели в одно мгновение. Никогда не испытывала ничего подобного.

И я ответила. Потому что хотела этого. Потому что ждала.

Свеча на столике моргнула и погасла.

Луна спряталась за тучи, оставив нас в темноте – наедине с тем, что не требовало слов.