Текст книги "Мама, я не хочу быть Злодеем (СИ)"

Автор книги: Александра Король

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 35

– Прежде всего хочу извиниться за эту… некрасивую сцену, – произнёс Эйбрахам обволакивающим тоном, будто речь шла о случайно разбитой чашке, а не о разгромленной гостиной и летающих фарфоровых блюдцах.

Стоя посреди гостиной, заложив руки за спину, он смотрел на меня так спокойно, словно только что его невеста не пыталась превратить мою голову в мишень для метания посуды. Ни тени вины. Ни капли неловкости. Только уверенность, присуща наверное всем аристократам.

– Ну что ты, всё в порядке, – я улыбнулась той самой безмятежной улыбкой, которую не раз видела у беззаботных мадам, – С кем не бывает. Милые бранятся – только тешатся. Лилиан неординарная девушка, тебе с ней… скучно не будет.

– Не то слово, – он усмехнулся, и в его глазах мелькнул тот самый синий блеск, от которого по спине бежали мурашки. Опасный блеск. Хищный.

– Предлагаю перенести разговор в кабинет, – он обвёл взглядом комнату, где слуги уже бесшумно собирали осколки. На его лице не дрогнул ни один мускул. Будто не его невеста только что устроила здесь локальный апокалипсис. – Пока здесь всё приведут в порядок.

Невероятное самообладание. Или полное безразличие. Кто его разберёт.

Кабинет встретил запахом дерева и дорогого табака. Тяжёлые портьеры, приглушённый свет, стеллажи с книгами в кожаных переплётах – всё говорило о вкусе человека, который привык жить на широкую ногу, но без лишней помпы.

Эйбрахам собственноручно разлил янтарную жидкость по стаканам. Умело, демонстрируя сноровку в этом. И этим показывая, разговор предстоит непростой предлагая немного расслабится. Я взяла стакан, но сделала лишь маленький глоток. Нервы и так были на пределе.

Не каждый день тебя обвиняют в том, что ты спишь с чужим мужчиной. Опыт, скажу я вам, преинтереснейший. Повторять не хочется.

– Конечно, впредь такого не повторится, – Эйбрахам сел напротив, откинувшись на спинку кресла. – Виновные понесут наказание.

– Только не ссорься со своей невестой, – горячо попросила я, заглядывая ему в глаза. – Не хочу становиться причиной вашей размолвки.

На самом деле мне было плевать. Но иметь врагом такую неуравновешенную особу, как Лилиан, не хотелось бы. Женская месть – штука страшная, я знала это не понаслышке.

Эйбрахам смотрел на меня несколько мгновений. Внимательно, пристально, словно пытался прочесть что-то между строк. А потом заговорил о другом.

– Кэтрин, как тебе в моём доме? Хорошо ли относятся? Как учитель? Кевину нравится обучение? Не тяжело? – вопросы сыпались один за другим, и в них не было привычного равнодушия. Он спрашивал так, будто действительно хотел знать. – Могу поговорить с Фицфильямом, пусть сократит пару часов, чтобы ты не скучала.

Я опешила.

С чего бы вдруг сейчас интересоваться? Уверена, ему и так докладывают обо всём. Или он просто решил зайти издалека, чтобы подвести к чему-то более важному?

– Эйб, всё прекрасно, – ответила я, стараясь говорить максимально доброжелательно. – Не нужно ничего сокращать. Кевину очень нравится. И мне не на что жаловаться – ты очень много для нас сделал. За что я безмерно благодарна.

– Ну что ж… – он замолчал, и в кабинете повисла та самая тяжелая пауза, перед основным разговором.

Смотрела на него и думала. Он не из тех, кто долго подбирает слова. Скорее, из тех, кто взвешивает каждое, прежде чем пустить в ход. И сейчас он явно что-то взвешивал.

Я поняла почти сразу, ещё в тот первый день. Он заподозрил. Заподозрил, что Кевин – его сын. Скорее всего, поэтому и пригласил нас – чтобы убедиться. Или чтобы спрятать. От той же самой невесты.

Но получилось как получилось.

Конечно, можно было бы сделать вид, что сходство случайно. Просто похожи – и всё. Бывает же такое. Но есть одно большое, жирное но. Магия у них идентична. А это уже не спрячешь, не объяснишь, не сделаешь вид, что показалось.

Разве что уехать в глушь. И ждать, пока всё уляжется. Но на такое я не согласна. Учёба прежде всего. Кевину необходимо это обучение, и я не позволю обстаятельствам сорвать нас с места.

А мы, взрослые, как-нибудь разберёмся. Ведь так?

– Раз всё устраивает и у тебя есть свободное время… – Эйбрахам подался вперёд, опираясь локтями на стол, и его лицо оказалось достаточно близко. – Не могла бы ты занять моего кузена на время? Помнишь Реймонда? Ты его ещё «дохлой молью» именовала.

Я замерла.

– Так к нему и приклеилось прозвище, – продолжал он с лёгкой усмешкой, в которой сквозило что-то давнее, почти ностальгическое. – Сейчас он, конечно, изменился. Но таким же скучным занудой и остался.

Мозг лихорадочно перебирал разговоры с Эйбом и его прислугой, упоминал ли о нем кто либо ранее? Увы ничего не нашлось. Кажется, он нечастый здесь гость. И мы в прошлом не были дружны. «Дохлая моль» – это не прозвище для приятеля.

– Конечно, помню, – подтвердила я, стараясь, чтобы в голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая брезгливость. – И как ты предлагаешь мне его занять? Не думаю, что Реймонд будет в восторге от такой компании.

Я знала, что говорю. Обиды юности со временем размываются, но никогда не забываются. Слишком хорошо я это помнила по себе. По той боли, что осталась после буллинга в старших классах.

– О! – Эйбрахам буквально засветился. В его глазах загорелся предвкушающий огонек, какой бывает у зрителя перед громкой премьерой. – Он будет просто в восторге!

– Что-то верится слабо, – протянула я с сомнением.

Он говорил с таким предвкушением, что мне даже стало жаль этого несчастного кузена. Эйб явно получал удовольствие от того, что затеял.

– Если ты просишь просто скрасить досуг твоего кузена и ничего лишнего, – я решила, что пора переходить к делу, пока он совсем не увлёкся. – То я не против помочь. Но… – я сделала паузу, собираясь с духом. – Ты не забыл про Бена? Уже неделя прошла, а новостей всё нет.

– Ах, Бен… – Эйбрахам отмахнулся с лёгким пренебрежением, будто речь шла о потерявшемся котёнке. – Забыл сказать. Его видели у речного порта позавчера. Мои люди попытались поймать, но он изворотливый – проскочил и скрылся. Поймаем, раз он не торопится покидать Калигроф. Мест, где можно спрятаться, не так уж много.

– Спасибо тебе, – выдохнула я, чувствуя, как с плеч сваливается огромный камень.

Но почему не возвращается? Хотя бы весточку передал.

Вопросов было больше, чем ответов. Но сейчас, в этот момент, я просто позволила себе выдохнуть. Живой. И это главное.

– Думаю, к концу недели можем ждать кузена, – Эйбрахам вернулся к прежней теме, не теряя нити. – Лилиан обязательно пожалуется своей тетке, а та – моему кузену. Дальше новость, что у меня живёт одинокая женщина, не разойдётся. Реймонд позоботится и обязательно примчится – вразумить, как всегда. И спасти бедную девушку из моих грязных лап…

Он чуть прищурился, и мне показалось, что он смотрит сквозь меня куда-то в своё будущее веселье.

– А тут будешь ждать его ты.

Он говорил с таким азартом, что казалось позабыл о моём присутствии. А я смотрела на него и думала: этот человек получает массу удовольствия от предствоящего шоу. Которое сам же и спродюсировал, и сейчас меня втягивает в эту непонятную игру.

Но почему-то я не чувствовала страха. Только любопытство. И от этого становилось немного не по себе.

Мы ещё посидели немного. Эйб, словно вспомнив, что я не просто слушательница, а участница предстоящего действа, посоветовал несколько мест, куда я могла бы сводить его кузена. От которых, по его словам, «Реймонд точно не откажется».

Потом мы распрощались.

Уже ложась спать, я продолжала перебирать в голове этот странный разговор.

На что я согласилась? «Занять» – какое интересное слово. Но как именно, я пока не представляла. Но одно я понимала точно: легко не будет.

И очень хотелось надеяться, что интриги Эйбрахама не коснутся моего сына. Но глубоко внутри, в том месте, где живут самые страшные предчувствия, я знала: коснутся.

Глава 36

Я проснулась от того, что в дверь настойчиво стучали. Спросонья не сразу поняла, где нахожусь, а когда осознание вернулось – вместе с ним пришла и тревога. Вчерашний день, Лилиан, летающая посуда, странный разговор в кабинете. И обещание скорого появления кузена.

– Войдите, – хрипло сказала я, садясь на кровати.

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова горничной – молоденькой, веснушчатой, с круглыми от волнения глазами.

– Миледи, вам доставили… много всего. Дворецкий велел передать, что это господин распорядился.

Я накинула халат и вышла в коридор. У дверей моей комнаты громоздились коробки – штук семь или восемь, перевязанные лентами, с аккуратными бирками. Я открыла одну, потом другую. Ткани, кружева, шёлк. Платья. Даже домашние наряды из мягкого, приятного к телу материала.

– Господин сказал, вы можете не стесняться, – добавила горничная, заметив моё замешательство. – И если что-то не подойдёт, портниха приедет сегодня после обеда.

Я провела пальцами по гладкой, струящейся ткани. Красиво. Дорого. Совсем не то, что я могла бы себе позволить.

Надо отказаться, – мелькнуло в голове. Но тут же вспомнила: у меня осталось одно приличное платье. А предстояла встреча с гостем – не важно, с каким, но Эйбрахам хочет, чтобы я выглядела достойно.

– Я все померю.

Горничная ушла, а я ещё долго перебирала коробки, разглядывая каждый предмет, примеряя перед зеркалом. Выбрала платье цвета утреннего неба – неброское, но изящное, с тонкой вышивкой по вороту. Оно село идеально, будто шили на меня.

Эйбрахам знал размер, – уколола мысль, ещё раз подтверждая, что связь в прошлом была не случайной.

День тянулся медленно. Я то и дело выглядывала в окно, прислушивалась к звукам в доме. Несколько раз спускалась на кухню, пила чай с поварихой, слушала, как судачат о городских новостях.

Кевин занимался с профессором – я слышала приглушённые голоса из кабинета, когда проходила мимо. У них сегодня какая-то животрепещущая тема, боюсь, даже если локомотив пронесётся под дверью, они не заметят.

Ближе к вечеру я вернулась в свою комнату, перечитала книгу, которую начала ещё вчера, но слова почему-то упорно не складывались в предложения. Мысли скакали, как разгорячённые лошади.

Когда приедет этот Реймонд? И что мне с ним делать?

Я понятия не имела, какой он. Характеристике Эйба я не сказать чтобы доверяла. Та, другая Кэтрин, знала его, а я – нет. И понятия не имела, как себя вести.

А вдруг он начнёт обижать? Припоминать то, чего я не помню? А мне нечем будет ответить.

К вечеру я окончательно себя накрутила. В голове этот незнакомый Реймонд превратился в злобного, язвительного монстра, который только и ждёт, чтобы унизить меня при первой же встрече. И заступиться некому – Эйбрахам вряд ли станет, у него свои игры, а Бена нет. Одинокая женщина с ребёнком, которую приютили из милости.

– Прекрати, – сказала я себе вслух. – Ты не знаешь, что будет. Может, он вообще не захочет общаться.

Эта мысль меня почти успокоила.

Ненадолго.

Я сидела в своей комнате, когда снизу донёсся шум – громкие голоса, шаги, звук открываемой двери. Выглянула в коридор – никого. Спустилась на первый этаж, сделала вид, что иду на кухню за чаем. Оттуда уже выглядывала любопытная физиономия одного из поварят.

– Приехал, – шепнул он, сверкая глазами. – Кузен господина. Такой… – он замялся, подбирая слова. – Важный. Сразу с ним в кабинет ушли и не выходят.

– И давно?

– С полчаса уже.

Я кивнула, выпила чашку чая и вернулась к себе. Ну и ладно. Подольше оттяну встречу. Может, он уедет завтра, и мы вообще не увидимся.

Но успокоение длилось недолго. Ночью я ворочалась с боку на бок, прокручивая в голове возможные варианты разговора. Как себя вести? Холодно? Приветливо? Делать вид, что всё помню? Или честно признаться, что память подводит?

А если он начнёт провоцировать?

К полуночи я уже ненавидела этого невидимого Реймонда всей душой.

Утром я проснулась, когда солнце уже вовсю светило в окна. Часы показывали почти десять. Я вскочила, наспех оделась – то самое новое платье, которое выбирала вчера, – кое-как заплела косу и выскочила в коридор.

Внизу, в столовой, уже заканчивали завтрак. Я замерла на пороге, переводя дыхание.

Эйбрахам сидел во главе стола, расслабленный, с газетой в руках. Справа – мужчина в дорогом, безупречно сидящем сюртуке. Светлые волосы, прямая спина. Он поднял взгляд, когда я вошла, и я почувствовала как в меня просачивается его внимательный, изучающий взгляд. Холодный. Настороженный.

– Кэтрин, – Эйбрахам отложил газету с лёгкой улыбкой. – А мы тебя заждались. Ты же помнишь моего кузена, Реймонда?

Я перевела взгляд на его родственника. Тот смотрел на меня без тени улыбки, и в глазах читалось что-то сложное – смесь горечи, напряжения и… чего-то ещё, чему я не могла дать названия.

– Реймонд, – я кивнула, стараясь ничем не выдать своего замешательства. – Рада тебя видеть. Ты очень изменился. Я бы тебя не узнала.

Передо мной сидел мужчина, с которым никак не вязалось прозвище «дохлая моль». Широкие плечи, волевое лицо, только в глазах разлилось цунами при моём появлении.

– А ты совсем нет, – ответил он недружелюбно и сразу перевёл взгляд на кузена. Будто удели он мне ещё чуть-чуть внимания, я превращу его в каменную статую, как медуза Горгона.

Я села на свободный стул – подальше от него, поближе к Эйбрахаму. Слуга тут же поставил передо мной завтрак. Я взяла чашку, чтобы занять руки, и сделала маленький глоток. Чай обжёг губы, но я даже не заметила.

Кевин уже, наверное, с профессором, – думала я, стараясь отвлечься от происходящего и сидящей напротив персоны. – У них сегодня первый срез пройденного. Хорошо, что он не спустился. Не хватало ещё знакомить его с чужим человеком, который неизвестно как себя поведёт.

– Реймонд приехал раньше, чем я ожидал, – Эйбрахам сложил газету, с беззаботным, почти весёлым тоном сказал. – Но это даже к лучшему. Теперь вдвоём мы точно не позволим даме скучать.

Я покосилась на него. Он что, издевается?

Реймонд молчал, помешивая ложкой в чашке. Его лицо было непроницаемым.

В этот момент дверь в столовую бесшумно открылась, и на пороге появился дворецкий с серебряным подносом. На подносе лежал конверт.

– Господин, срочное письмо, – дворецкий протянул поднос Эйбрахаму.

Тот взял конверт, вскрыл, пробежал глазами по строчкам. Его брови чуть приподнялись – то ли от удивления, то ли от досады.

– Вот незадача, – он отложил письмо и поднялся. – Меня срочно вызывают. Служба, сами понимаете.

Эйб посмотрел на меня, и в его глазах мелькнул тот самый опасный блеск, который я уже успела выучить.

– Кэтрин, будь так добра, составь компанию моему кузену. Покажешь ему свои любимые места, если захочет. А я, боюсь, вынужден вас покинуть.

Он говорил так, будто это было само собой разумеющееся. Будто мы все тут присутствующие – старые приятели.

Я открыла рот, чтобы возразить, но Эйбрахам уже направлялся к двери.

– Я задержусь до вечера, – бросил он через плечо. – Надеюсь, вы славно проведёте время.

Дверь за ним закрылась.

Мы остались вдвоём.

Кажется, Эйб только что сбежал. Устроил настоящую подставу, гадёныш.

Повисла тишина. Давненько я себя так не чувствовала – словно не в своей тарелке. Сжимала чашку и ощущала, как мороз бежит по спине. Он не спешил начинать разговор, я – тоже.

Ну и что теперь?

Но все же Реймонд медленно отставил чашку.

– Ты не обязана меня развлекать, – сказал он тихо. – Я прекрасно проведу время и сам.

– Я… – я запнулась. – Я не против прогуляться. Если ты, конечно, не откажешь.

Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. В нём мелькнуло что-то – то ли удивление, то ли насмешка.

– Ты всегда была… предприимчивой девушкой, – произнёс он с едва уловимой иронией.

Я не поняла, что он имел в виду. Но спрашивать не стала.

– Есть пара мест, которые я хотела бы посетить, – сказала я, поднимаясь. – Если хочешь, можем туда съездить. Или… может, ты предложишь что-то своё?

Я до конца не была уверена в рекомендациях Эйбрахама, но на самом деле выбора особо не было. Можно, конечно, устроить бесцельную прогулку, но мне самой хотелось лучше познакомиться со столицей.

Реймонд встал тоже. И оказался сильно выше меня. Сейчас, вблизи, я заметила, как напряжены его плечи, а пальцы зажаты в кулаки.

– Полностью полагаюсь на твой выбор.

Я кивнула, принимая неизбежность, и направилась к выходу, чувствуя на себе его взгляд. Тяжёлый. Внимательный.

Поймала дворецкого и успела попросить подать экипаж, как Реймонд оказался рядом.

Пока мы ждали, я украдкой, из-под ресниц, рассматривала его мощную фигуру. Что задумал Эйбрахам, оставляя нас вдвоём? И почему этот мужчина смотрит на меня так, будто я должна не просто что-то помнить, но вести себя определённым образом. Привычным и предсказуемым для него.

Но, видимо, ожидание и реальность в его голове конфликтовали, раз он так просто согласился отправиться со мной. Без особых усилий с моей стороны. Возможно, он просто желал разобраться. Понять, чего ожидать и что за фрукт я теперь из себя представляю.

Экипаж подали. Я шагнула вперёд, чувствуя, как Реймонд застыл у меня за спиной – близко, но не касаясь. Слишком близко для случайного знакомства.

– Куда едем? – его голос прозвучал глухо, почти безразлично.

Я назвала первый адрес из списка, который предоставил Эйб. Ресторан, где, по его словам, готовят упомрачительные десерты.

Реймонд ничего не сказал. Только взгляд его стал ещё тяжелее.

Глава 37

Если бы я знала, сколько ехать, ни за что бы не села в этот экипаж.

Время в пути оказалось настоящей пыткой. Реймонд красноречиво молчал, уставившись в окно, а я делала вид, что его не существует. Начать разговор первой я не осмеливалась – отчего-то было страшно. Словно любое неосторожное слово могло обернуться катастрофой.

Поэтому я смотрела на проплывающие за стеклом улицы Калигрофа и старательно контролировала выражение лица.

Город оказался на удивление живописным: старинные особняки с лепниной, мощеные площади, фонтан с каменными драконами в центре. Я запоминала каждую деталь, лишь бы не думать о мужчине, сидящем напротив.

А когда мы выехали за город, я занервничала.

Куда, чёрт возьми, Эйбрахам нас отправил?!

Дорога стала уже, экипаж трясло на ухабах. Реймонд по-прежнему молчал, но его челюсть была напряжена, а пальцы впились в сиденье. Он тоже был не в восторге от этой поездки. Может, даже больше, чем я.

Наконец экипаж остановился. Я выбралась самостоятельно – никто не подал мне руки, никто не предложил помощи. Реймонд уже стоял в стороне, хмуро оглядывая территорию. Его взгляд был тяжёлым, недовольным, словно он только что подтвердил свои худшие подозрения.

Я тоже осмотрелась.

За нами раскинулся зелёный луг, усыпанный полевыми цветами. Перед глазами – невысокий штакетник и распахнутые ворота, будто приглашающие войти. Вдалеке виднелись аккуратные деревянные постройки, между ними вились дорожки из мелкого щебня. Пахло свежестью, травами и чем-то ещё – тёплым, уютным, почти домашним.

Что это за место?

– Кэтрин, ты не меняешься, – Реймонд бросил эти слова, как пощёчину, и шагнул за ворота, даже не обернувшись.

– О чём ты? – я растерянно посмотрела ему вслед.

Но он уже скрылся за поворотом дорожки.

Я подошла к информационному щиту, прикреплённому к штакетнику. На нём было написано: «Питомник золотистых синбулов».

И что это за зверь?

Забор был мне по грудь – невысокий, скорее декоративный. Значит, ничего опасного внутри не водилось. Я перешагнула порог и пошла на звук: где-то в глубине питомника слышался то ли скулёж, то ли весёлый лай.

Так здесь разводят собак?

Реймонда нигде не было видно. Я завернула за административное здание и замерла.

Передо мной был открытый вольер, за низкой оградой копошились маленькие золотистые комочки. Щенки. Такие мохнатые, что издалека невозможно было разобрать, где у них глаза, уши и хвосты. Они пищали, возились, катались по траве, и сердце моё растаяло в одно мгновение.

А перед вольером, на корточках, сидел Реймонд.

Он что-то ласково говорил щенкам, протягивая руку, чтобы кто-то из них лизнул его пальцы. Его лицо в этот момент было совсем другим – мягким, почти беззащитным. Я никогда бы не подумала, что этот хмурый, напряжённый мужчина способен так смотреть на животных.

А он оказывается любит собак.

Я не стала мешать. Тихо, стараясь не шуметь, пошла дальше, туда, где лай слышался громче.

Второй вольер был крытым. Внутри – ряд просторных «комнат» с дверцами. В них сидели взрослые особи.

И вот они уже не казались такими милыми и безобидными.

Крупные, мощные, с вытянутыми мордами. Некоторые прыгали на дверцы, которые выглядели не слишком надёжными.

У меня перехватило дыхание, и первым порывом было развернуться и уйти. Но я заставила себя присмотреться повнимательнее.

Ни на одной морде не было признаков агрессии. Наоборот – собаки виляли хвостами, высовывали языки, явно прося внимания.

Самый крупный – лохматый золотистый красавец – встал на задние лапы, положив передние на дверцу. Он смотрел на меня умными, внимательными глазами.

– Какие вы все красивые, – прошептала я, переводя взгляд с одной собаки на другую. – А ты, наверное, самый смелый из них? Хочешь, чтобы я тебя погладила?

Пёс склонил голову набок, будто прислушиваясь. Мне даже показалось, что он кивнул.

Я оглянулась по сторонам. Вокруг – ни души. Ни персонала, ни других посетителей.

– Хорошо, я поглажу, – решилась я. – Только обещай не кусаться.

Он не мог мне обещать. Но послушно ткнулся мокрым носом в мою ладонь, будто только этого и ждал.

– Какой ты мягкий… – я улыбнулась, – За тобой тут хорошо ухаживают, вон каким здоровяком вымахал.

Я прижалась к дверце, обхватила его морду двумя руками, почесала за ушами – так, как когда-то, в прошлой жизни, чесала свою старую деревенскую собаку Найду. Сердце защемило от внезапной, острой тоски.

– Леди… извините, но вам сюда нельзя.

Я вздрогнула и обернулась.

На пороге стоял парнишка – совсем молодой, курносый, в рабочем фартуке. Он нервно комкал в руках кепку.

– Для прогулки и контакта у нас только открытый вольер со щенками, – добавил он, виновато косясь на меня.

– Но они же добрые, – возразила я. – Им, наверное, тут скучно одним.

– К сожалению, такие правила, – парнишка развёл руками. – Но они не всегда сидят поодиночке. Только в часы посещений. А потом мы их выпускаем.

– А-а… – протянула я разочарованно, но спорить не стала. Правила есть правила. – А щенки у вас продаются?

Я с сожалением убрала руку от дверцы. Пёс проводил меня взглядом и тихонько вздохнул – почти по-человечески.

– Я ещё к вам загляну, – пообещала я, обернувшись на прощание. – Можно будет?

– Не думаю, что это хорошая идея, – раздался надо мной ледяной голос.

Я подскочила от неожиданности и тихо пискнула. Из вольера тут же раздался угрожающий рык – тот самый крупный пёс явно был готов меня защищать.

Реймонд даже не взглянул на него. Он смотрел на меня – тяжело, осуждающе, с каким-то неприкрытым презрением.

Лениво окинул взглядом с ног до головы, будто насекомое, потом перевёл глаза на открытый проём вольера. Хмыкнул – нехорошо, с горечью – и развернулся к щенкам.

Пройдя несколько шагов, он остановился и повернул голову. Молча, одними глазами, давая понять команду «ко мне».

Вот же!

Мне захотелось сказать что-то резкое, огрызнуться. Но я промолчала. Подошла. Мы пошли рядом – я чуть позади, он – впереди, не оглядываясь.

– Может, всё-таки скажешь, зачем мы сюда приехали? – не выдержал он. – Не щенка же тебе выбирать?

– Почему бы и нет? – вырвалось у меня быстрее, чем я успела подумать.

Сказала – и замерла. Мысль показалась безумной. Но чем дольше я её обдумывала, тем больше она мне нравилась. Кевин, я уверена, обрадовался бы мохнатому другу. Да и мне самой, после долгих месяцев тревог, хотелось бы иметь рядом живое, тёплое существо.

Но сначала нужно спросить разрешения у Эйбрахама. Всё-таки мы живём на его территории.

Придётся немного повременить.

– Это не комнатная собака, – голос Реймонда прозвучал жёстко, почти грубо. – Ей нужно заниматься, дрессировать, тратить время и силы. Ты действительно к этому готова? Или это очередная попытка ткнуть меня носом?

Я остановилась.

Мы как раз дошли до старого раскидистого дерева, под которым стояла скамья. Я села, чувствуя, как ноги становятся ватными. Реймонд остался стоять, облокотившись плечом о ствол. Тень от листьев упала на его лицо, подчеркнув жёсткие скулы, прямой нос, сжатые в тонкую линию губы.

– О чём ты? – спросила я, повторяюсь.

Он промолчал. Смотрел куда-то в сторону вольера, погружённый в свои мысли. В его лице было столько боли – глубокой, давней, не зажившей до сих пор. И столько злости. Конечно все это он скрывал мастерски, но я отчего-то отлично считывая любую его эмоцию.

– Я осознаю, что щенок – это ответственность, – сказала я медленно, подбирая слова. – Поэтому повременю с ним. Но в будущем… я бы хотела себе такого мохнатого друга. Они очень милые. И взрослые, наверное, отличные питомцы.

Реймонд слушал. Молча, не перебивая. Но чем дольше я говорила, тем мрачнее становилось его лицо.

Что я опять не то сказала?

– Эта порода выведена как компаньон человеку, – наконец произнёс он. Голос его был глухим, будто каждое слово давалось с трудом. – Они быстро привязываются. Поэтому к взрослым нельзя заходить – только к щенкам. Щенков до пяти месяцев держат с родителями, потом их показывают желающим. Они сами чувствуют своего человека. Сами выбирают хозяина.

Он замолчал. Провёл рукой по лицу – устало, тяжело.

– Попасть сюда очень непросто. Огромная очередь. Это единственный питомник, который я знаю. – Реймонд посмотрел на меня в упор. – Зачем было сюда ехать, если ты не собираешься покупать щенка?

И правда. Зачем?

Я лихорадочно перебирала в голове варианты. Эйбрахам что-то задумал. Он хотел, чтобы я вернулась с щенком? Но у меня нет денег. Или он хотел, чтобы щенка купил кузен? Но зачем?

Или есть другая причина?

Я посмотрела на Реймонда. На его напряжённые плечи, на сжатые кулаки, на глаза – полные той самой боли, которую я не могла понять, но которая отзывалась во мне странным, щемящим чувством.

– Здесь красиво, – сказала я, чтобы хоть что-то сказать и голос дрогнул. – Давай пройдёмся. Найдём того парнишку, он проведёт нам экскурсию, расскажет о породе.

– Тебе нравится отрывать людей от работы? – буркнул он себе под нос, но пошёл в обратную сторону.

Я догнала его почти бегом.

– Можешь ты рассказать? Кажется, ты много знаешь о синбулах.

Реймонд резко обернулся. Я чуть не оступилась.

Его взгляд полоснул обидой. Полный горечи и какой-то безнадёжности. Словно я сказала что-то, что нельзя было говорить. Словно своими словами вскрыла старую, незажившую рану.

– Что? – прошептала я растерянно.

Он ничего не ответил. Отвернулся и зашагал дальше.

Я плелась следом, чувствуя себя виноватой без всякой вины.

И вдруг меня осенило.

Он бывал здесь раньше. И щенок у него был. А теперь нет.

Сердце сжалось. Я не знала, что произошло, не знала, как это случилось, но боль Реймонда была такой острой, такой настоящей, что она передалась и мне.

Какая же я дура.

Я быстро догнала его, стараясь идти рядом, и заговорила. О погоде, о цветах, о том, как красиво здесь поют птицы – обо всём, что не касалось собак, щенков и питомников.

Реймонд не отвечал, но и не останавливал.

Наконец мы нашли того самого парнишку. Он провёл нам экскурсию – интересную, подробную, с историей основания питомника, о его владельце, о том, как выводили породу. Я слушала в пол-уха, краем глаза следя за спутником.

Он молчал. Всю дорогу. Ни слова.

А когда экскурсия закончилась, и парнишка назвал стоимость щенка, у меня глаза полезли на лоб.

Да это же целое состояние!

Мысли о мохнатом друге пришлось отложить до лучших – и очень далёких – времён.

– Ты знал, что здесь так дорого? – спросила я, когда мы вышли за ворота.

Реймонд посмотрел на меня. Долго. Пристально. Словно пытался что-то разглядеть – что-то, что было в прошлой Кэтрин, а в этой, может появиться снова.

– Знал, – коротко ответил он и направился к экипажу.

Я смотрела ему вслед и думала. О том, что этот человек, кажется, был глубоко ранен когда-то. И рана эта до сих пор не зажила. Возможно, она никогда не заживёт.

И что мне с этим знанием делать?

Я не знала. Но чувствовала я с ней связана.