Текст книги "Мама, я не хочу быть Злодеем (СИ)"

Автор книги: Александра Король

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Глава 10

Мы прибыли в числе последних. И виной всему был мой супруг.

Сначала ему не угодило мое платье, потом он устроил целый спектакль из-за цвета помады, и в итоге наша карета подкатила к особняку, когда все гости уже собрались.

Всю дорогу он раздраженно пыхтел в своем углу, будто это я была виновата. А по его размышлениям – так оно и было: оделась, как серая мышь, и лицо отштукатурено недостаточно щедро.

Я искренне не понимала, зачем уродовать естественную красоту Кэтрин, но, взглянув в ледяные глаза мужа, все поняла. Это была его мелочная месть. Он-то прекрасно знал, что я красива, но хоть так пытался меня принизить, выставить посмешищем в глазах общества.

Я всю свою жизнь терпела и не такое. А косые взгляды незнакомцев меня и вовсе не волновали.

– Не забудь, о чем мы говорили, – нравоучительно вновь рубанул словно тесаком.

Холодный и шипящий голос проскользил по коже отвратительной лентой будто язык ядовитой змеи, напоминая не столько о «правильном» поведении, сколько о моем месте – где-то у его ног.

– У меня внезапно не развилась деменция за последние полчаса, – я почувствовала, как горячая волна раздражения подкатывает к горлу, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

Каждая его новая нотация, откусывала по кусочку и без того истощенное терпение.

О, он был не просто невыносим. Он был хуже горькой редьки, которая горчит в горле и заставляет вечно давиться. Мой бывший теперь казался сущим ангелом, а этот... этот был настоящим проклятием.

Аркелл-старший лишь медленно приподнял бровь. Один этот жест был красноречивее любой тирады. В его взгляде читалось все: и презрение, и насмешка, и твердая уверенность в том, что мой ум едва ли способен постичь что-то сложнее светской болтовни.

Слава богам, он не удостоил меня вопросом о «деменции» – видимо, счел это слишком утомительным для своего непомерного высокомерия.

Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоить взметнувшиеся нервы. Вот ведь парадокс: еще вчера у меня поджилки тряслись от одного его взгляда, а сегодня, стоило ему меня взбесить, я уже мечтала лишь об одном – избавиться от его внимания, нырнуть в этот светский серпентарий, только бы не видеть его кривую рожу.

Карета наконец остановилась, и, аллилуйя, дверь распахнулась.

Я едва сдержалась, чтобы не пуститься к парадной двери вприпрыжку, но муж не преминул окликнуть меня:

– Кэтрин, куда несешься? Ты не на пожаре.

Я приглушенно фыркнула, но замерла на месте, покорно дожидаясь, когда благоверный предложит свою руку. Взяла под локоть и постаралась скопировать его маску – безэмоциональное, застывшее лицо, будто мужа свела судорога, не знающая иного положения губ и прищура глаз.

– Приветствую семью Аркелл! – Не успели мы ступить и на шаг в сияющий зал, как навстречу нам пробился упитанный мужчина средних лет. – Как ваше новое предприятие? Уже есть прибыль? Вы просто обязаны мне рассказать о принятых вами нововведениях…

Наглец бесцеремонно оттеснил меня в сторону и, увлекая мужа по направлению к столику с напитками, принялся забрасывать его вопросами о бизнесе.

А я ведь не интересовалась, чем зарабатывает мой муженек. По наивности полагала, что у аристократов все состояние переходит по наследству, и их главная забота – благосклонно взимать ренту с обширных владений. Но, видимо, наивные романы из которых почерпнула эти знания, не всегда бывают правдивы.

И вот я осталась одна, растерянно взирая на удаляющуюся спину мужа, и испытывая чувство, сродни тому, что тебя надули.

И кто же всего пять минут назад талдычил мне, чтобы я не отходила от него ни на шаг? Что мне теперь делать, последовать за ним следом? Но издалека было видно, как он поглощен беседой и вряд ли заметит мое отсутствие.

Чтобы скрыть смущение от временной заминки у входа, я медленно обвела взглядом зал.

Роскошно – ничего не скажешь. Даже я, не жалующая кричащее сочетание алого бархата и массивной золоченой лепнины, вынуждена была признать: выглядело по-королевски.

Глава 11

Я медленно плыла по залу, нарочито высоко задирая подбородок, изображая уверенность, которой не было и в помине.

Но чего стоили эти усилия?

Меня пронзали насквозь презрительные, осуждающие взгляды, и лишь изредка – сочувствующие (чаще всего от дам, что пришли с мужьями, чьи глаза так и норовили свернуть в сторону певицы на импровизированной сцене). Под этой молчаливой оценкой я чувствовала себя абсолютно голой.

Надо сказать, декольте певицы и впрямь не оставляло простора для фантазии, но следовало признать – приковывала внимание не только им.

Она пела замечательно, божественно. Даже я, против воли, засмотрелась... хм, точнее заслушалась этим дивным, бархатным голосом.

Чтобы хоть как-то отвлечься, я подцепила с подноса промелькнувшего официанта бокал и щедро хлебнула. И чуть не закашлялась – острые игристые пузырьки ударили в нос и запершили в горле. Слезы брызнули из глаз.

Стремясь избежать конфуза и просто вдохнуть воздуху, я пулей выпорхнула в ближайшую дверь.

К счастью, она вела в сад.

Оказавшись в объятиях прохладной темноты, я уже не сдерживалась: дважды громко чихнула и так смачно откашлялась, что сама себе позавидовала. Но, услышав подозрительный шорох в кустах, замерла.

Я, конечно, ничего предосудительного не делала, но быть застуканной в такой неприглядный момент не хотелось. Уже собралась повернуть назад, как заметила – в той же стороне что-то блеснуло.

Я, точно сорока, ведомая блестяшкой, на цыпочках подкралась к находке. Присела, чтобы рассмотреть, и в этот миг что-то, а вернее, кто-то, резко и грубо толкнул меня в спину. Я не удержала равновесие и кубарем полетела вперед, в густой колючий куст.

Но и он не выдержал моих хрупких габаритов – я едва не вывалилась из него, когда рукав платья с треском зацепился за ветку. Меня рвануло в сторону, сменив траекторию падения.

И лишь потом, увидев безобразную прореху на рукаве, я прониклась к ней благодарностью. Ведь если бы не этот широкий крой, сейчас бы я лежала, напоротая на удачно кем-то оставленные грабли лезвиями вверх.

Неужели у Фрэннауди такой бестолковый садовник?

Я еще несколько минут сидела на холодной земле, не в силах оторвать взгляд от начищенных до зеркального блеска стальных зубьев, мысленно прося у Кевина прощения за непутевую мать.

Но я же не сама упала. Меня толкнули.

Сознание наконец прочистилось, как и горло.

Покушение. Это было самое настоящее покушение. И преступник может вернуться, чтобы довершить начатое.

Сердце заколотилось где-то в висках, отдаваясь глухим стуком в ушах. Тихонько, затаив дыхание, я начала отползать назад, укрываясь за густой изгородью. Колени предательски подрагивали, а по спине бегали ледяные мурашки. Каждый шорох ночных насекомых, каждый шелест листьев от ветра казался крадущимся шагом приближающегося убийцы.

Я забилась в узкое пространство между гладкими стволами карликовых деревьев, под сенью сплетенных ветвей, прижала к коленям подбородок и замерла, пытаясь усмирить лихорадочную дрожь.

Всего лишь крохотная передышка – и я соберусь, найду способ убраться отсюда.

Но кто это был? И зачем? Мой муж? Это было бы логично – избавиться от надоевшей жены, инсценировав несчастный случай. Но он же только что демонстрировал меня обществу, хоть и с нескрываемым равнодушием. Или, возможно, это кто-то из его бизнес-врагов, желающий нанести удар через меня?

Внезапно из-за поворота аллеи донеслись приглушенные голоса. Двое мужчин. Я вжалась в сырую землю, превратившись в слух.

«...неудачно все вышло. Было слишком далеко, я же предупреждал», – проговорил первый, низкий и хриплый голос.

Листья, к счастью, скрывали меня от чужих глаз, но к сожалению, и сами наглухо закрывали обзор, не позволяя рассмотреть говоривших.

«Успокойся. Время еще есть. Она никуда не денется. Нужно просто подождать. Тем более, оплата посуточная».

Подождать? Значит, это не спонтанная атака, а спланированная охота.

«Ты уверен, что он не передумает? Все отменит и кинет нас?» – спросил первый.

«Он? Нет. Ради своих отпрысков готов на все».

Шаги затихли в отдалении. Я сидела, не в силах пошевелиться, обливаясь ледяным потом.

«Он». Кто этот таинственный заказчик? Мой супруг?

Нет, что-то не сходится. Второй упомянул, что моя смерть нужна каким-то детям, но у Аркелла лишь Кевин... Или есть что-то, о чем я не знаю?

Голова шла кругом.

Мне нужно было возвращаться в зал. Только на людях я могла чувствовать себя в относительной безопасности. Но как пройти, не напоровшись на этих двоих? И что я скажу Аркеллу?

«Милый, меня чуть не убили, и я не уверена, что это был не ты»? Он первым делом обвинит меня в истерике и привлечении ненужного внимания.

Собрав в кулак всю свою волю, я выбралась из укрытия и, прижимаясь к теням, поползла обратно к светящимся окнам особняка. Каждый мой шаг отдавался в ушах оглушительным грохотом, предательски гулким на фоне ночной тишины.

Я уже почти добралась до желанной двери, когда из мрака передо мной возникла высокая, мощная фигура. Я вскрикнула и отшатнулась, но сильная, цепкая рука схватила меня за локоть.

– Что вы тут делаете? – раздался резкий вопрос.

Я подняла голову и встретилась взглядом с парой пронзительных синих глаз.

И именно в этот момент мой организм решил, что с него довольно. Ноги подкосились, и я бессильно осела прямо в руки незнакомца.

Глава 12

Я пришла в себя уже, наверное, с полчаса назад, но все никак не могла собрать волю в кулак. Просто полулежала на бархатной софе, где и оставил меня незнакомец, в чьих руках я отключилась.

Вот стыдоба! Никогда в жизни не теряла сознание, но, видимо, организм Кэтрин настолько изнежен, что нервное потрясение вывело его из строя.

И, наверное, хорошо, что незнакомец не стал дожидаться моего пробуждения. Сейчас бы не знала, как смотреть ему в глаза, да и объясняться пришлось бы наверняка. Однако легкий укол разочарования тоже присутствовал. Все-таки мужчина не дождался, не попытался самостоятельно привести в чувства. А вдруг со мной было что-то серьезное и требовалась медицинская помощь?

Я отчетливо помнила в его голосе искреннее удивление и будто бы узнавание. Может, они и знали друг друга? Тогда тем больше вопросов: почему не привел в чувства или не позвал кого-нибудь на помощь? Настолько ему все равно?

«Да что я все размышляю о мотивах неизвестного мужчины? – мысленно отругала себе. – Ушел и ушел. Главное – я цела и относительно в безопасности».

Словно старая кляча, кряхтя, я поднялась с низкой софы и поплелась к висевшему на стене зеркалу в золоченой раме.

Мда, ну и видок!

Бледное лицо, измазанный нос. Я попыталась пригладить выбившиеся пряди, но они упрямо торчали из прически, словно солома. И как быть? Да еще и подол платья в пыли и земле измазан. В таком виде точно нельзя показываться на людях.

Только собралась обшарить шкафы в поисках чего-нибудь, как дверь с тихим скрипом отворилась, впуская в полумрак тонкую линию света из коридора.

– Кэтрин Аркелл, что ты тут делаешь?

Хоть голос я слышала впервые, руки почему-то затряслись, а щеки запылали жарким румянцем негодования.

Я не стала прятаться. Медленно повернулась, встречая прямым взглядом вошедшую женщину.

– Отдыхаю. Разве это запрещено?

Хоть я и не имела понятия, в чьей комнате оказалась, но думалось, незнакомец вряд ли оставил бы меня в хозяйских покоях.

– Нет, конечно. Тебя муж обыскался, а ты, оказывается, в гостевой отдыхаешь, – женщина вошла внутрь, плотно прикрыв за собой дверь.

Мне послышалось, или в ее голосе действительно звучала едкая насмешка?

– И он, видимо, поручил вам меня отыскать? Не припомню, чтобы вы были у нас в подчинении. Новенькая?

Конечно, я понимала, что она из гостей, но ее надменный, изучающий взгляд выводил меня из себя.

Что ей от меня нужно? Сообщила и проваливала бы. Но я молча ждала, когда до ее сильно налакированной головы дойдет, что я имела в виду.

– Что ты… – бедняжка лишь спустя долгих пять секунд сообразила и возмущенно запыхтела, надув губки бантиком.

– Нет? Тогда прошу обращаться ко мне, как подобает. Мы с вами не были представлены, – я расправила юбку, чем только привлекла к ее плачевному состоянию дополнительное внимание.

– Разве? А я думала, ты меня прекрасно знаешь и кем я прихожусь «дорогому» Аркеллу, – отчего-то почувствовав прилив уверенности, Софи (а я была почти уверена, что это никто иная, как любовница мужа) плавно, красуясь, вышагивала по комнате, словно тигрица, обходящая свою добычу.

– Точно, простите, с первого раза и не признала потас…, то есть новую пассию мужа.

Хм, она либо не услышала оговорку, либо сделала вид, оставаясь невозмутимой.

– Я – любовь всей его жизни, а вот ты – уже пожухлый сорняк. Вцепилась в него мертвой хваткой, будто твои жалкие потуги могут Аркелла хоть как-то воспламенить. Уясни: он только мой! А ты… пока пусть и жена, но ненадолго.

Вот не пойму: она меня просто пугает или что-то конкретное узнала от мужа?

– Тем более, вижу, ты уже тоже нашла утешение, – она многозначительно скользнула взглядом по моей растрепанной прическе и помятому платью.

Неужели она думает, что я тут развлекалась с кем-то под носом у всей аристократии?

Ха! Не стала оправдываться, решив присесть в кресло – устала вертеть головой от ее нескончаемого хождения.

Интересно, насколько сильно она желает заполучить Аркелла? А если…

– Слушай, я уже поняла: ты без ума от моего мужа. Я не против. Совет да любовь. Но ты должна понять меня как женщину. Аркелл, ты обязана признать, очень злопамятен, а я отвечаю не только за себя, но и за сына. Боюсь, он будет отыгрываться на моем мальчике, а этого я пережить не смогу. Так хоть рядом, а если разведемся – что тогда? Да и жить негде, и денег нет. В общем, я давно смирилась с твоим существованием, но развод? Это слишком серьезно.

Она замерла, буквально открыв рот от изумления, слушая мою тираду. Видимо, у нее никак не совпадал прошлый образ Кэтрин с той, что сейчас сидела перед ней.

– А если я скажу, что Аркеллу не нужен твой сын, и он отпустит вас вдвоем?

– Это отрадно слышать, но я уверена: даже если это так, он не оставит нам и гроша.

Она отвернулась к окну, нервно покусывая изящно подпиленный ноготь, погруженная в раздумья.

Да-да, я мягко подталкивала ее к правильной мысли.

Я уже знала, что семья Софи несметно богата, и для нее выписать пару чеков – сущие пустяки.

Интересно, что такая, как она, вцепилась в женатого мужчину. С ее-то данными и положением она могла бы получить любого, но выбрала роль любовницы, рискуя репутацией.

Впрочем, мне было все равно – я давно усвоила, что копаться в мотивах чужих поступков себе дороже.

Тем временем я ждала, пока шестеренки в ее голове выстроятся в нужную мне цепочку.

Скажете, нехорошо выпрашивать деньги? Но кто говорит о выпрашивании? Она сама мне их предложит. И да, это некрасиво. Но знаете, что? Плевать. Пусть я единожды поступлюсь жалкой моралью, зато обеспечу сыну будущее, в котором он не будет нуждаться.

Муженек может заупрямиться и схлестнуться в споре, а вот Софи… По ней было видно – она изнывала от ожидания. Ей уже не терпелось надеть подвенечную фату и окончательно окольцевать Аркелла, став законной хозяйкой в его доме.

Однако одна мысль не давала мне покоя, холодной змейкой сжимая сердце. Разве мой муж так просто отдаст опеку над нашим сыном? Ведь Кевин – его единственный наследник, пусть и не от любимой женщины. Если только…

Я украдкой скользнула взглядом по ее плоскому, туго затянутому корсетом животу.

А вдруг она уже в положении? Вот почему она так торопится! Тайно кувыркаться в будуарах – это одно, а вот принести незамужней в подоле – совсем другое. Даже их влияния не хватит, чтобы полностью избежать позора, и репутация пойдет трещинами.

– А у тебя есть еще братья или сестры? – неожиданно выпалила я, сама удивленная своим порывом.

Конечно, это не было доказательством, но в моей голове многое начало сходиться. Вот у чьей семьи мог быть очень жирный мотив убрать Кэтрин с дороги.

Но почему-то мне казалось, что Софи не в курсе отцовских замыслов. Она выглядела слишком… увлеченной собой и Аркеллом.

– К чему этот вопрос? – ее взгляд стал колючим и подозрительным.

– Просто ответь.

– Два старших брата, – процедила она сквозь зубы.

– Спасибо, – я постаралась растянуть губы в подобии улыбки, на что она брезгливо сморщила свой аккуратный носик, словно учуяв нечто неприятное.

Глава 13

– Мы с тобой договорились, – прозвучал уже привычный вопрос, но в голосе Софи слышалась не просто проверка, а неуверенность в моей надежности.

Я застыла в неловкой позе, предоставив ее служанке лучший доступ для починки рукава. Софи, увлеченная собственными грезами, не обращала на нас внимание.

– Конечно, договорились. Сколько можно повторять? – у меня прорвалось раздражение, сдерживать которое уже не было сил. – И точно стоит обсуждать это сейчас? – я бросила красноречивый взгляд на молчаливую девушку, чьи пальцы ловко управлялись с иглой.

– Не мучайся пустыми подозрениями. Она никому не расскажет, ее преданность неоспорима, – отрезала Софи.

– Как знаешь, – смирилась я, подставляя голову под умелые пальцы, принявшиеся поправлять прическу.

Вскоре служанка закончила свою работу. Рукав был безупречно заштопан, а подол платья очищен от грязи – вот это я понимаю, волшебница, а не помощница. Меня даже кольнула легкая зависть.

– Итак, слушай внимательно, – тихим, но твердым голосом заговорила я. – Сейчас мы возвращаемся в зал и ведем себя так, будто ничего не произошло. Ты приглашаешь Аркелла завтра к себе, а я в это время незаметно исчезну из поместья. Встречаемся в парке, у белой беседки. Твоя верная служанка приносит деньги и уже подготовленное соглашение о разводе. Я ставлю подпись и оттиск ауры. А ты…

– С Аркеллом я справлюсь сама, – с холодной уверенностью перебила Софи. – Поверь, он подпишет все, что я ему скажу, – лукаво обзлизнула губы, видимо вспоминая их встречи. Фууу… – У меня есть на примете один служащий, который мне обязан. Он все тихо зарегистрирует, и через пару дней вы будете официально разведены. А ты… исчезнешь. – Софи прищурила свои пронзительные глаза, в которых читалось немое предупреждение.

– Если ты передашь всю сумму, как и договаривались, я в тот же день начну паковать вещички, – парировала я. – Поверь, я не меньше твоего заинтересована в том, чтобы уехать.

Я подошла к зеркалу и окинула себя критическим взглядом – да, теперь все выглядело так, будто я и не покидала празднества.

Софи вышла первой, а я, сделав глубокий вдох, будто собираясь с силами перед прыжком в холодную воду, последовала за ней через пару минут.

Зал нашелся легко – стоило лишь идти на нарастающий гул голосов и звуки оркестра.

Градус веселья за время моего отсутствия заметно поднялся.

Сердце на мгновение замерло, когда я переступила порог, но, окинув взглядом толпу, с облегчением поняла, что мое появление осталось незамеченным.

Одни гости кружились в вихре вальса, другие, увлеченные оживленными беседами, не обращали ни на кого внимания.

Великолепно, – пронеслось в голове.

Так, а где же мой дорогой муженек?

Вот и он. А рядом, словно коршун, кружилась Софи.

Быстро отвожу взгляд – нельзя долго пялиться, и делаю вид что ничего не замечаю.

Мой взгляд скользит по залу и цепляется за одинокую фигуру.

Певица, чье выступление только что закончилось, стоит у высокого окна, с равнодушным видом наблюдая за захмелевшей толпой. Идеальный объект для бессмысленной болтовни.

Непринужденной походкой подхожу ближе.

– Как вам вечер? – начинаю я, стараясь, звучать легко и непритязательно.

Она оборачивается, и в ее глазах мелькает вежливая, но холодная отстраненность.

– Прекрасный прием. Фрэннауди, как всегда, на высоте.

Ее тон, вежливый, но не заинтересованный, на удивление больно ранит меня. Простая певица, и вдруг воротит нос от разговора со мной? Что же, возомнила себя важной птицей?

И тут же мысленно одергиваю себя.

Что за нелепица, Катя? Совсем недавно ты была среднестатистической разведенной женщиной, скажем прямо, далеко не первой свежести. А теперь что? Превратилась в красавицу Кэтрин, и в теле будто включились какие-то встроенные аристократические замашки? Так дело не пойдет!

Заставляю уголки губ приподняться в доброжелательной улыбке.

– Как и вы! – шепчу я, чуть склонив голову и подмигиваю, словно делясь великой тайной. – Ваш голос завоевал сегодня не одно сердце в этом зале.

Певица едко хмыкает.

– Какие уж там сердца! – проговорила с горькой ноткой. – Я уже получила с десяток «любезных» приглашений от достопочтенных мужей. И отнюдь не на дневной чай.

– Оу… – мое притворное легкомыслие мгновенно улетучивается.

– Да-да! Не знаю, зачем рассказываю это вам, но меня просто бесит их вседозволенность! – ее глаза вспыхивают гневом. – Они думают, раз я простая певица, да еще и одинокая женщина, то априори должна пасть в ноги от их «милостивого» внимания. Пф-ф-ф!

Ее возмущение оказывается заразительным. Во мне просыпается не только сочувствие, но и давно знакомое, глухое раздражение.

– Пусть я и замужем за одним из этих «достопочтенных», но я вас прекрасно понимаю, – горячо подхватываю я. – Почему женщина не может быть самостоятельной личностью? Почему ее место – либо под крылом отца, либо в тени мужа? А если она одна, то прямая дорога в содержанки? Разве это справедливо?

Скажите, чем мы, по их мнению, хуже?

Моя собеседница широко раскрывает глаза, а затем удивленно приподнимает бровь. Она явно не ожидала от меня такой бравады.

– А знаете, вы мне нравитесь, леди…?

– Кэтрин, – улыбаюсь я. – Просто Кэтрин.

– Что ж, тогда я – Тереза.

– Очень приятно, Тереза. Как насчет того, чтобы продолжить этот опасный разговор за столиком с легкими закусками?

– С огромным удовольствием, – ее лицо наконец озарила искренняя улыбка. – У меня как раз есть полчаса, потом снова на сцену.

По тому, как загорелись ее глаза при этих словах, было ясно: она обожает свое дело. И тем горше, что этот блеск омрачался пониманием – большинство гостей собралось здесь вовсе не ради ее голоса.