Текст книги "Мама, я не хочу быть Злодеем (СИ)"

Автор книги: Александра Король

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 22

Не успела я перевести дух и прийти в себя, как дверца трясущегося на ходу экипажа с лязгом распахнулась. Я остолбенела, наблюдая, как внутрь, словно тень, впрыгнул тот самый продавец газет. От неожиданности у меня просто отвисла челюсть.

Тем временем парнишка с неприличной небрежностью устроился на сиденье напротив и, не отводя взгляда, уставился на меня. В уголках его губ играла дерзкая понимающая усмешка.

– Вижу, леди не ожидала вновь встречи со мной, – ухмыльнулся он, явно получая удовольствие от того, как я беспомощно ловлю ртом воздух.

Меня взбесила эта наглая уверенность, больше подходящая зрелому дядьке, а не этому щуплому подростку, явно не достигшему совершеннолетия.

Мастерская игра! На рынке он казался совсем другим – заискивающим и неприметным.

– Что тебе нужно? – наконец выдавила я, совладав с новым витком изумления.

“Надо бежать из этого города”, – панически застучало в висках.

Словно сама судьба, насыпая на голову неприятности, намекает, что я сильно засиделась. А ведь изначально я и не планировала надолго задерживаться в гостеприимном доме Терезы.

Незаметно – или, как мне казалось, незаметно – я подтянула к себе сумку, будучи уверена, что причина этого визита кроется именно в ее содержимом. Мой жест не ускользнул от внимания юнца: он насмешливо проследил за движением, а затем вновь уставился на меня, пытливо вглядываясь в лицо.

– Уверяю, не то, о чем вы подумали. Я предлагаю вам свои услуги. За умеренную плату.

Кажется, у меня уже закончились силы удивляться.

– Мне не нужны никакие услуги. С чего ты взял?

– Я наблюдал за вами. Вы готовитесь к поездке с ребёнком. И, смею предположить, раньше этого не делали – если судить по вашему выбору покупок.

“В этом мире – так точно”, – мелькнуло у меня в голове. Да и в своём я всего пару раз летала в Таиланд, и то с турпутевкой.

– Я могу присматривать за ним, выполнять поручения. Я расторопный.

– Хочешь работать нянькой? – не поверила я. – А как же твои родители, разве отпустят? Да и ты сам ещё дитя. Зачем мне второй ребёнок?

Пока я говорила, его первоначальная бравада стала таять, словно утренний туман. В тёмных глазах мелькнули сомнение и смятение, хотя он и продолжал расслабленно восседать с видом полного безразличия. Он метнул взгляд на дверь и прищурился, будто прислушиваясь...

Тут и до меня донеслись звуки нарастающей суматохи снаружи: недовольные крики, тяжёлая поступь, гул голосов. Кто-то требовал позвать стражу и прочесать весь рынок. Найти вора...

Я перевела взгляд на парнишку. Тот бросил на тонкую дверцу такой яростный взгляд, будто мог испепелить её, а заодно и всех, кто поднял этот шум.

– Не тебя ли там ищут? – спросила я, хотя ответ был очевиден. – Ты хотел с моей помощью скрыться. Что натворил?

У прохиндея покраснели лишь кончики ушей – и всё.

– Ничего особенного. Мелочь... – он задрал подбородок, бросая мне немой вызов. – Точнее, вернул украденное законному владельцу.

Его взгляд говорил яснее слов: «Ну? И что теперь сделаешь? Сдашь?»

А я и правда не знала. Ещё раз посмотрела на хлипкую дверцу, отделяющую нас от гнева целой толпы.

Оттуда доносилась отборная брань, и некто, захлёбываясь яростью, в красках описывал, что сделает с этим воришкой, когда поймает.

Не смогла. Возможно, я сильно пожалею об этой слабости, но решение пришло мгновенно и неожиданно даже для меня самой.

– Хорошо, – тихо, но чётко сказала я. – Ты нанят. Но учти: если из-за тебя будут хоть малейшие проблемы... я сдам тебя сама.

Оставшийся путь я потратила на то, чтобы немного познакомиться со своим новым, сомнительным сотрудником. В голове путались мысли: что с ним делать? Как представить этого юношу сыну? Опасения, острые и холодные, еще шевелились где-то на дне души, но я решила пока довериться первому импульсу и просто наблюдать.

Да и, честно признаться, его краткий, сухой рассказ заставил сердце сжаться от беспомощной жалости.

Его звали Бенедикт, но он настаивал на Бен. Вырос сиротой, его воспитала улица, но в памяти хранилось тепло семейного очага. Родителей скосила лихорадка. Он сам чудом выкарабкался с того света, но едва встал на ноги, как в дом ввалились приставы. Малец был пристроен в приют в котором едва ли хватало на всех койко место и относились там хуще чем к мусору – родственников не нашлось, а дом с землей изъяли «за долги». Позже Бен узнал, что долгов не было. Просто один алчный дяденька, сговорившись с судьей, решил прибрать имущество к рукам, а пацаненка… отправил на улицу, в тихой надежде, что холод, голод или бандитский нож быстро решат «проблему». Дети без рода-племени редко доживают до седин – их конец либо в казематах, либо в канаве.

В общем, жизнь в его юные годы изрядно потрепала. Кое-что я, конечно, додумала сама – Бен был словно раненый волчонок: оскаливался при малейшем намеке на жалость. Я изо всех сил старалась сохранять бесстрастное выражение лица, не выдавая той щемящей печали, что накатила на меня. Но он лишь недовольно буркнул: «Зря я язык распустил», – и резко отвернулся к окну, всем видом показывая, что разговор окончен.

Уже подъезжая к дому, Бен снова, без предупреждения, метнулся к двери. На ходу бросил, что будет ждать нас завтра у транспортного терминала. Это, кстати, совпадало с моими планами: мельком глянув на переданный список в магазине, я увидела, что первый пункт назначения – именно тот город, который и сама рассматривала для переезда.

На его лихую выходку я лишь бессильно махнула рукой.

Минуту назад я ломала голову, как попросить Терезу приютить его на ночь, а он, упрямый и самостоятельный, все решил сам. И, если честно, этим лишь облегчил мне грядущий вечер, полный непростых объяснений.

Глава 23

В доме царила тишина, пропитанная усталым спокойствием. К моему удивлению, все собрались на кухне, включая Терезу.

Она сидела рядом с Кевином, с застывшим выражением вины, и то и дело подкладывала малышу на блюдце шоколадные конфеты.

Судя по виду, Кевин уже успел, услышав о трагической гибели канарейки, выплакать своё горе и успокоится. Лишь покрасневший носик и слипшиеся от слёз ресницы выдавали недавнюю бурю.

– Мама! – его радостный возглас при моём появлении, как всегда, заставил моё сердце сжаться от тёплой нежности.

– Вкусные конфеты? А со мной поделишься?

– Конечно! – он потянул меня за руку к столу, усаживая в круг самых близких.

Лишь Люк сидел несколько особняком, на табуретке у окна. Массивная чашка казалась крошечной в его огромной, привыкшей к труду ладони.

Я позволила себе погрузиться в это обманчиво мирное чаепитие, не слишком активно участвуя в беседе, но с наслаждением вслушиваясь в звонкое щебетание сына. Из которого поняла главное, что Кевин хоть испугался, и расстроился, но, к счастью, не запомнил самых тяжёлых деталей произошедшего.

– Зайчик, я кое-что для тебя оставила в прихожей, иди посмотри, – мягко сказала я. – Думаю, Люсиль и Люку тоже будет интересно. А нам с Терезой нужно немного поговорить.

– Ты простишь меня когда-нибудь? – едва дождавшись, как за ними закрылась дверь, спросила Тереза, не поднимая глаз.

– Я уже простила, – ответила я, наклоняясь вперёд и заключая девушку в тёплые объятия. – Сначала я сильно разозлилась, думала, что накричу, как только увижу. Но потом отпустило. Ты не виновата и не в ответе за поступки другого человека, – успокаивающе погладила по спине, чувствуя, как вздрагивают её плечи.

– Я всё бросила, как только получила записку от Люсиль. Молилась только о том, чтобы Кевин не пострадал…

– Надеюсь, ты понимаешь, что нам придётся уехать.

– Да, понимаю, – она безнадёжно свесила голову, утирая украдкой слёзы.

– А сама не хочешь сменить обстановку?

– Не переживай, с ним я разберусь. Он больше не сунется в этот район, я обещаю. Может, вы всё же останетесь?

– Нет, нам и правда нужно ехать. Дело не только в произошедшем… есть и другие обстоятельства.

Мне претила необходимость юлить и что-то утаивать от близких, но сейчас не было выбора.

– Расскажи-ка лучше, как тебя угораздило связаться с женатым? – попыталась я сменить тему.

– Люсиль проговорилась? – Тереза горько усмехнулась. – Да как всех, наверное. Поначалу я и не знала. Он так красиво ухаживал… растопил моё сердце заботой, и я поддалась. Целых полгода витала на крыльях, а потом резко рухнула на землю. Увидела его с женой на приёме, где пела. Еле доработала до конца. Он потом умолял, валялся в ногах, клялся, что разведётся… а я, дура, поверила. Прошёл месяц, потом ещё… а он всё не разводился. А когда мне шепнули, что она в положении… я не смогла смирится. Он обманывал. Говорил, что давно с ней не живёт, только на людях появляются вместе. А ребёнок-то от кого?

Зря я спросила. Было видно, что воспоминания ещё слишком остро режут её душу.

– Ничего, ничего… Время всё лечит, – утешающе погладила её ладонь, хотя сама прекрасно знала: предательство не забывается, оно лишь притупляется.

– Пойдём, посмотрим, чем они там занимаются, а то что-то притихли, – предложила я, стараясь вывести её из мрачного состояния.

Вечер мы провели по-настоящему душевно. Я старалась запомнить каждую его секунду, каждую улыбку, каждый теплый взгляд. Глубоко внутри я чувствовала, что такого тихого покоя в кругу самых близких в моей жизни будет не скоро.

И следующее утро доказало, насколько я была права. Накануне я попросила близких не провожать нас – долгие проводы лишние слезы.

С трудом растолкала сонного сына, впопыхах проглотили по чашке чая и булочке, и покинули ставший таким родным дом.

Терминал поразил меня с первого взгляда. Надеюсь, Кевин не заметил моего отвисшего рта. Я представляла себе нечто простое: здание с кассами да перрон. А оказалось всё иначе.

Широкая площадь под высоким прозрачным куполом, вдоль которой тянулись ряды касс. Оплачиваешь проезд и проходишь дальше, через турникет. Напоминало терминал аэропорта, только здесь собрались все мыслимые виды транспорта. Хоть на осле, хоть на корабле.

Про осла, конечно, шутка, но вот та арка посередине вела прямиком к причалу – высокую мачту корабля было видно даже отсюда.

Почему я раньше не задумывалась о способах передвижения? Честно говоря, я уже готова была ехать даже на том самом осле, но плыть на корабле…

Бррр… Мороз пробежал по коже.

Плавать я не умела отродясь и панически боялась открытой воды. А вдруг укачает? А вдруг выпаду за борт?

Накрутила себя так, что застыла посреди площади, не в силах сдвинуться с места.

– Мам, ну пойдём! Ты сама торопила, говорила, что опаздываем, – сын дёрнул меня за рукав, выводя из оцепенения.

– Нам нужно дождаться кое-кого, – потеренно ответила я.

Каюсь, я так и не рассказала сыну о Бене. Надеюсь, он не слишком обидится.

Но Кевин, казалось, и не слышал. Его глаза уже горели – он с восторгом наблюдал, как кассир за окошком отщелкивает билеты на водный транспорт.

– Подойдём поближе, там описание корабля висит!

Я поддалась на его уговоры и не заметила, как почти пустой терминал превратился в растревоженный улей. Буквально за минуты хлынула толпа, будто по сигналу. Меня то и дело задевали сзади спешащие пассажиры.

– Леди, чего замерли? Бегом, пока билеты на «воздушного змея» не разобрали! – внезапно появившийся Бен бесцеремонно взял меня под локоть и потащил к дальней кассе.

Я проглотила возмущение, крепче сжала руку Кевина и позволила вести себя.

– Берите скорее! – торопил парень, заметно нервничая.

Что удивило, пожилая кассирша, бегло взглянув на мои документы и окинув мальчишек оценивающим взглядом, выдала лишь один билет.

Я хотела попросить ещё два, но Бен ощутимо подпихивал меня в спину.

– Что происходит? Она дала только один! – попыталась я увернуться, но щуплый парнишка оказался не только ловким, но и на удивление сильным.

– Быстрее, быстрее! – подгонял он. – Посторонитесь, дорогу беременной! – крикнул он в толпу.

Перед нами немедленно расступались.

Я украдкой взглянула на сына, опасаясь увидеть злость или страх, с которыми мне было бы тяжело справиться. Но на его лице читался лишь шок, смешанный с восхищением. Не знаю, что он разглядел в Бене, но, кажется, у моего ребёнка появился кумир.

Бен втолкнул нас в небольшой вагончик – не то каюту на четверых, – и прямо перед носом следующего пассажира захлопнул дверцу, не пуская того внутрь.

Усадил меня напротив Кевина, а сам, не спрося, полез в мой багаж.

– Вот, запихни себе под платье, на живот, – скомандовал он, суя мне в руки что-то мягкое.

– Зачем? – только и смогла я выдавить, беспомощно хлопая ресницами и пытаясь отдышаться после бега.

– Пожалуйста, просто сделай, как прошу! Потом всё объясню. – затем он повернулся к Кевину: – Привет, мелкий, я Бен. Но ты меня не видел. Договорились?

Сын ошарашенно кивнул.

– Давай, мамаша, нам нужно сделать малыша, – вручил мне мою же вязаную кофту.

– ЧТООО?! – возмущение хлестнуло меня до глубины души, и я уже собралась отхлестать его этой же кофтой.

– Сама напросилась! – ловко выхватив одежду, он уселся на пол передо мной и полез мне под юбку.

– Да что ты творишь, паршивец?! Дай сюда! – лишь бы отвязаться, я извернулась, расположила кофту как надо и взбила её, придавая нужную форму.

Получился миленький, аккуратный животик, примерно шестой месяц.

Едва я закончила, как дверца резко распахнулась.

– Охрана терминала. Проверка пассажиров.

От неожиданности я схватилась за сердце.

Их было двое. Подозрительные взгляды обвели нас, скользнули вниз, уткнулись в мой живот и разом стали виновато-смущёнными.

– Приносим извинения, леди, что потревожили. Приятного полёта.

– Спа-си-бо, – заикаясь, пробормотала я в ответ.

Лишь спустя пару минут после их ухода я заметила, что Бен куда-то исчез. Хотя…

Я пнула пяткой под кресло.

– Ай! Зачем лягаться? – раздался из-под меня сдавленный стон. – Тише. Как только взлетим – вылезу.

И во что же вляпался на этот раз Бен? И, что хуже, вляпалась вместе с ним я.

Глава 24

– Ну как? – спросил Бен, едва я, сбив каблуком комок засохшей грязи с порога, переступила в тесное пространство нашего очередного временного пристанища.

Вопрос повис в воздухе, густом от запаха старого дерева, пыли и тушеной капусты, доносившегося от соседей. Я не ответила сразу, давая себе секунду отдышаться, сбросить груз неудачи с плеч вместе с потрепанным дорожным плащом.

Домик был мал, как скворечник, и убог: крошечная основная комната с низким потолком, где каждый шаг отзывался скрипом половиц, да две каморки – спальня моя с Кевином и чулан, который мы по-джентльменски уступили Бену.

На вторую неделю он уже не казался просто съемным жильем – он стал символом нашего бега по кругу, вечного ожидания, которое вот-вот должно было закончиться, но все никак не заканчивалось.

Это был уже третий город на нашей карте. Третий адрес, выцарапанный калиграфическим почерком на клочке бумаги от книготорговца, что был вовсе и не торговцем.

Самих учителей я, по крайней мере, находила. Вот только судьба, казалось, нарочно подсовывала мне персонажей из дурного сна.

Первый обитал на самой окраине города, в хибарине, похожей на гриб-переросток, вросший в сырую землю. Ему, наверное, и впрямь было двести лет – кожа, похожая на пергамент, сквозь которую проступал причудливый рельеф древних костей, и мутные, молочные глаза, в которых плавало лишь далекое, безвозвратное прошлое. Он не страдал склерозом – он, казалось, уже наполовину жил в ином измерении, где время текло вспять. Мы проговорили с ним минут десять – или, скорее, я говорила, а он кивал, бессмысленно улыбаясь беззубым ртом. А потом его взгляд вдруг прояснился диким, животным ужасом, и резко спросил, выдыхая в мою сторону запах трав и тления: «Девушка, а вы кто? И что вы делаете в моем доме?»

Уважение к возрасту – это одно. Но подпускать к Кевину, к моему мальчику, человека, который не помнит прошлую минуту?

Ушла я быстро.

Второй был другой – молодой, надменный. Он принял меня в кабинете, заставленном странными приборами, тихо поющими стеклянными шарами и полками с книгами в переплетах из чего-то, похожего на кожу.

Он даже не взглянул на меня, пока я не протянула, уже замусоленный конверт. Вскрыв его длинными, изящными пальцами, прочел, и тонкие губы его искривились в гримасе презрения, будто он унюхал нечто тухлое. Только тогда он снизошел выслушать.

Этот человек не понравился мне мгновенно – в нем была надменность, помноженная на холодную уверенность мага, который знает себе цену. И когда он, обведя меня ледяным взглядом, изрек, что условия только одни: полное отречение Кевина от семьи, переезд к нему в «полное подчинение», без свиданий, без писем, на срок, который определит он и только он… Во мне что-то хруснуло.

Нет. Никогда. Это было даже не обсуждением, а сделкой с дьяволом, где в качестве платы требовалась душа моего ребенка. Я вышла от него с трясущимися руками и каменным комом в горле.

И вот – третий. Мы ждали его вторую неделю. Я дежурила у указанного места – старой, полуразрушенной башни на окраине, – часами вглядываясь в туманную даль дороги. Надеялась. Все еще надеялась.

– Не объявился, – наконец выдохнула я в ответ Бену, обрывая тягостную паузу.

Я плюхнулась на единственный более-менее устойчивый стул, и он жалобно скрипнул. Тяжелую холщовую сумку, оттягивавшую плечо, я с глухим стуком бросила на грубый деревянный стол. В ней болтались припасы с городского рынка – по пути назад я заставила себя зайти туда.

Усталость была не просто физической. Она была в самой душе. Эти бесконечные переезды: тряска по разбитым дорогам, ночлеги в грязноватых постоялых дворах, где пахло потом и кислым пивом, вечные сборы и разборы наших нехитрых пожитков. И этот постоянный, грызущий страх – страх не успеть, страх привлечь лишнее внимание, страх сделать неверный выбор, который сломает будущее моему сыну. Пока для Кевина все это еще было большим приключением – новые города, новые лица, новые истории от Бена перед сном. Но я уже ловила в его больших, серьезных глазах тень недоумения и утомления. Детская душа тоскует по стабильности, по дому. А у нас его не было.

Мое доверие к Бену было хрупким. Я лишь недавно начала оставлять с ним Кевина, до этого пристально присматривалась, ловила каждое слово, каждый жест. Он был загадкой, этот щуплый пацан с непослушной челкой на глазах.

Он не лез с расспросами, не давил жалостью, просто был рядом. Сказать, что я доверяю ему полностью? Нет, это была бы ложь. Предательство и обман отучили меня от полного доверия. Но выбора не было. Таскать восьмилетнего мальчика по всем темным углам, по всем сомнительным встречам, на которые меня обрекали эти поиски, было немыслимо. И… Бен нашел к Кевину подход. Какой-то свой, мужской, без сюсюканья. И Кевин тянулся к нему, как росток к солнцу.

– Завтра еще раз схожу. Может, просто задержался в пути, – сказала я больше для себя, чем для него, глядя на потрескавшуюся краску на оконной раме.

Бен, прислонившийся к стене, тяжело вздохнул. Его взгляд скользнул к приоткрытой двери в спальню, откуда доносилось сосредоточенное покряхтывание и тихий стук дерева о дерево. Там Кевин возводил невероятную крепость из нового конструктора – набор деревянных брусков разной формы, купленный мной в попытке скрасить его будни.

Убедившись, что мальчик поглощен строительством, Бен прикрыл дверь, но не до конца, и повернулся ко мне.

– Может, не стоит ждать? – спросил он тихо, – Остался только Бармар. Там-то уж точно сыщется учитель. Хотя, честно… – он запнулся, почесав подбородок. – Не пойму что тебя в предыдущих не устроило? Уважаемые маги.

– Я же тебе все объясняла! – вспыхнула я мгновенно, как сухой хворост. Усталость и разочарование выплеснулись наружу жгучей обидой. – Ты что, не слышал, что тот последний предлагал?!

Но Бен лишь коротко хохотнул, и в его глазах мелькнула знакомая искорка. Специально меня подначивал. Он знал, что Кевину нужен учитель, и знал, что я что-то скрываю. О природе его магии, о ее силе, о том, почему обычный маг нам не подойдет. Я не говорила, и он не спрашивал напрямую, но время от времени вбрасывал такие провокационные фразы, будто проверял почву.

У меня были свои секреты. И я была уверена, что у него – свои, не менее темные и тяжелые.

– Помню, помню, – отмахнулся он, но выражение его лица стало серьезнее. – Просто думаю нам не стоит больше сдесь задерживаться.

– Я знаю, что Бармар кишит магами, – проговорила я, снова понизив голос, будто само название города могло привлечь чье-то внимание. – Это меня и пугает больше всего. После общения с этими двумя… Нет, Бен, нет у меня ни малейшего желания селиться у них под боком.

Бармар. Город-цитадель. Неофициальная столица всего магического сообщества королевства. В моем воображении он рисовался огромным, холодным и ослепительным. На самой вершине утеса, подпирающего небеса, должна была выситься серая, неприступная громада Академии. А у ее подножия, как змеиное гнездо, должен был ютиться сам город – невеликий, но невероятно богатый, сверкающий витражами и самоцветами, отполированными камнями мостовых.

Главный его товар, его валюта и его оружие – магия. Там был свой замкнутый Совет, свои тайные гильдии, свои законы. Туда стекались просьбы и золото со всего королевства, а взамен текли чары, зелья, предсказания и защитные обереги. Все – за немыслимые деньги.

И мое нутро, та самая «пятая точка», настойчиво твердила: нет. Жизнь простой одинокой женщины с ребенком, в таком месте будет сущим наказанием.

Сумма, которую мог запросить академический маг за то, чтобы взять ученика, наверняка превысит оплату Софи. Мечта о скромном, может, чуть чудаковатом провинциальном маге, который согласится учить за умеренную оплату, таяла с каждым днем. Видимо, моим мечтам не суждено было сбыться. Реальность была куда жестче и дороже.

– Я их тоже не жалую, – неожиданно мрачно поддержал Бен. Он отвернулся, глядя в запотевшее окошко, за которым клубился вечерний туман. – Надменное отродье. Думают, что мир вертится вокруг них, – потом он обернулся, и смягченым вглядом, снова ушел в сторону двери, за которой возился Кевин. – Но твой пацан, конечно совсем другое дело. Для него, может, и правда там лучше.

На это у меня не нашлось слов. Я лишь бессильно покачала головой, чувствуя, как снова накатывает волна отчаяния.

Идеальным вариантом были бы не маги-чужаки, а свои. Кровные. Родственники по отцовской линии, о которых я не знала ровным счетом ничего, кроме того, что они, должно быть, существуют и, должно быть, обладают той же силой, что и Кевин. Но ясное, рациональное желание найти их тонуло в болоте страха. Я оттягивала этот момент, как приговоренный тянет время до казни. Боялась, что эта дорога приведет нас не к спасению, а в еще большую беду.

И над всем этим, как дамоклов меч, висело предупреждение того самого книжника: «Браслеты. Они понадобятся, когда сила начнет прорываться всерьез. Без них он может навредить себе и другим». С тех пор, после того первого, неконтролируемого инцидента, Кевин вел себя как обычный ребенок. Ни вспышек, ни необъяснимых смертей. Но было ли это затишьем перед бурей?

Эти браслеты нельзя было купить в любой лавке. Их делали только в кузнице Ждакрада. В горах, у самого входа в сеть бесконечных туннелей и отработанных шахт. Там жили не гномы – знакомые мне из сказок. Нет, Ждакрад населяли кралы.

Народец молчаливый, закрытый, нелюдимый и столь же нелюбимый в здешних краях, как и все, кто хоть как-то отличался от здешних.

«Пока не требуется – и не надо», – упрямо твердила я себе каждый день. А еще я думала, что если уж наш путь все-таки приведет в Бармар, то там, в этом городе, где есть все, наверняка найдется и альтернатива. Наверняка.

В комнате повисло тяжелое молчание, нарушаемое лишь потрескиванием поленьев в очаге и далеким стуком Кевинова. Бен ждал. Ждал решения, которое должна была принять я и только я.

Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох, в котором смешались запахи пыли, еды и собственного сомнения.

– Если завтра он не объявится, – сказала я твердо, – То едем. В Бармар.

Бен молча кивнул.

– Через Калигроф.

Калигроф – блестящая, вычурная столица королевства. Город беломраморных дворцов. Последний оплот обычного, немагического мира перед вратами цитадели волшебства.