Текст книги "Мама, я не хочу быть Злодеем (СИ)"

Автор книги: Александра Король

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 14

– Мне уже пора. Была рада знакомству, Кэтрин. Если станет скучно и захочешь поболтать – ты знаешь, где меня найти, – прощебетала Тереза, легко, как пушинка, коснувшись моей щеки на прощанье, и тут же вспорхнула на сцену, словно солнечный зайчик.

Какая же она жизнерадостная и приятная дама! От неё веет таким теплом, что на мгновение забываешь о мраке, клубящемся в собственной жизни.

– Знаю… – пробормотала я в ответ, сжимая в пальцах вложенную ею рекламку выступлений в маленьком театре. – Чувствую, совсем скоро мы встретимся вновь, – уже шепотом добавила я в пустоту, оставшуюся после неё.

Конечно, не хотелось бы впутывать эту светлую женщину в свои проблемы, но она появилась так вовремя, словно маяк в кромешной тьме.

По большому счёту, мне больше не к кому обратиться – в этом мире я чужая, незнакома ни с кем, кроме персонажей романа, которые сейчас ещё несмышлёные малыши.

Да и книге той доверять нельзя: история была написана предвзято, с одной-единственной точки зрения. Всё наверняка куда сложнее и запутаннее.

Хотя бы взять Кевина… Он не рождался чудовищем – его им сделали. И я не позволю истории повториться.

С первых же нот песни Терезы все мои терзания отступили, уносясь ввысь под своды зала вместе с её чистым голосом. Несомненно, у неё божественный талант.

Она поделилась, что в театре платят гроши, а мужчинам – куда больше, хоть их роли и крошечны. Вот и приходится подрабатывать на таких мероприятиях, чтобы сводить концы с концами. Не все, конечно, столь щедры, как Фрэннауди.

А вот, кстати, и они, направляются прямиком ко мне в сопровождении моего мужа. Леденящая волна пробежала по спине.

– Вы сегодня неуловимы, милая, – раздался сиплый, прокуренный голос хозяйки приёма. – А прежде всегда держались подле супруга. Неужели в такой прекрасной семье случился разлад?

Я поймала предостерегающий, острый как бритва, взгляд мужа.

Это я виновата, что тебе на жену наплевать? – пронеслось в голове. Но вслух я произнесла иное, сладко улыбаясь до боли в скулах:

– Что вы, у нас всё прекрасно, счастливы как никогда! Мы просто неразлучны, как две половинки одного целого. Но ведь даже самой любящей паре иногда полезно немного отдохнуть друг от друга, чтобы в полной мере оценить совместное общество. Не правда ли, мой дорогой?

– Непременно, любимая, – вернул в ответ такую же искуственную улыбку, больше похожую на оскал безумца.

Кажется, я перегнула палку, – мелькнула мысль, когда его пальцы впились в мой бок стальными тисками, обещая будущий синяк.

– Вы такая прекрасная пара, просто радуется глаз! Обязательно приезжайте в гости вместе с сыном, я позову своих внуков. Тем более мой Ричард вложился в разработки Аркелла. Теперь у нас так много общего, не находите?

Если бы познакомились при других обстаятельствах, эта женщина, возможно, пришлась бы мне по душе. Но сейчас, да и впредь, я не желала иметь ничего общего с кругом общения моего мужа.

– Ничего не обещаю, – вежливо, но твёрдо парировал он. – Вы же знаете, Кевин – мальчик весьма болезненный, а Кэтрин не может оставлять его надолго. Ему требуется постоянный уход и строгий режим. Сегодня она еле вырвалась, и то я её уговорил – уж очень она самоотверженная мать.

Какая же лживая морда! Как он может говорить такие вещи другим!

«Болезненный мальчик»?!

Конь педальный! Я тебе все подковы повыдергаю за твой грязный, ядовитый язык!

Едва сдержав порыв вцепиться ему в волосы и исцарапать это безэмоциональное, лживое лицо, я почувствовала, как Аркелл, уловив мою дрожь, быстро попрощался и поволок к выходу, словно непокорную куклу.

– Как ты смеешь говорить такое о нашем сыне?! – взорвалась я, едва карета тронулась с места. – Это ты больной, а не он! Как у тебя вообще язык повернулся?! И долго ты вешаешь эту лапшу на уши всему свету?

– Не смей повышать на меня тон! – его голос прозвучал зловеще. – И не смей меня упрекать! Ты должна благодарить меня на коленях, что я не выставил твой грязный секрет на всеобщее обозрение. Скажи спасибо, что кормлю и содержу твоего ублюдка, а не потопил в реке!

Моя рука взметнулась сама собой, и оглушительный шлепок прозвучал в замкнутом пространстве кареты. Удар был точным и звонким.

Наступила пугающая тишина, густая, как смола. Лишь стук колёс по брусчатке отсчитывал секунды моего запоздалого ужаса.

«Дура! Что ты наделала!»

Но я не чувствовала ни капли раскаяния.

Стоп. Он сказал… «твоего ублюдка». То есть Кевин… не его сын? И, судя по всему, Кэтрин об этом прекрасно знала.

– Ты пожалеешь об этом, – проскрежетал Аркелл, выглядивший как человек который не бросает пустых угроз. – Я растопчу тебя, как букашку, – потянулся к моей шее, но остановился едва прикоснувшись.

Жирный намёк. Ой-ей-ей…

– Как давно ты знаешь? – спросила я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал нейтрально, но внутри всё замерло в напряжении ожидания ответа.

– Ты что, и правду забыла? – язвительно усмехнулся он. – Уже не помнишь, как морочила мне голову? Заставила жениться на себе, уже нося под сердцем, а я, дурак, поверил, что ребёнок мой. Но всё стало очевидно, когда мальчик стал расти. Голубоглазый блондин! В роду блондинов отродясь не водилось. Наша кровь всегда брала верх.

Я лишь сипло выдохнула, словно от удара в грудь.

Вот оно что. Это многое объясняло. Но ничто не могло оправдать его жестокости. Ладно, он ненавидел меня, но Кевин-то был ни при чём.

И слова Софи теперь обрели новый, жуткий смысл: «Аркеллу не нужен сын, он легко вас отпустит». Оказывается, всё до банального просто – он не его.

Но кто же тогда отец?

Впрочем, какая теперь разница? Я стану для Кевина и матерью, и отцом. Я заменю ему всех.

Глава 15

Оставшийся путь мы проделали в гнетущей тишине, которую нарушало лишь монотонное шуршание колёс.

У меня было о чём подумать, и хоровод мрачных мыслей, пляшущий в голове, лишь сильнее запутывал и тянул на дно.

Но стоило открыть дверь в комнату моего мальчика, и вдохнуть его чистый, детский запах, как в душе воцарилась кристальная ясность.

Вот он – мой главный и единственный смысл в этом книжном мире. А с остальным я как-нибудь справлюсь.

Я нежно убрала со лба спящего сына непослушную прядь и, затаив дыхание, поцеловала его в макушку. Он сладко посапывал, безмятежный и прекрасный. Ещё один взгляд – и я на цыпочках вышла, закрыв за собой дверь.

Этот вечер я мысленно внесла в список самых насыщенных и запоминающихся: покушение, сделка с любовницей, неожиданно приятное знакомство... Казалось, после таких встрясок уснуть невозможно.

На последних волевых усилиях я сбросила с себя платье, и едва голова коснулась подушки, как меня поглотил беспробудный сон.

«Говорила мне мама: всегда смывай макияж перед сном, в каком бы состоянии ни была», – пронеслось в голове, когда я утром увидела в зеркале своё отражение.

На меня смотрело настоящее «страшилище»! Тушь осыпалась и отпечаталась тёмными кругами под глазами, будто я провела ночь в кулачном бою. Стойкая помада въелась в кожу губ, а некачественная пудра стянула лицо, прибавив мне лет десять.

Уууу! Вот бы сейчас гидрогелевую маску и расслабляющую ванну с лавандой...

Но, увы, времени катастрофически не хватало, а впереди был день, за который нужно успеть все.

Кое-как я оттерла следы бурного вечера, расчесала взъерошенное «гнездо» на голове, с трудом распутывая колтуны, и, похлопав себя по щекам для бодрости, спустилась на первый этаж.

Слуги, уже встроившись в новый порядок, сервировали стол для нас с сыном – завтрак Аркелла в одиночестве уже закончился. К моему несказанному облегчению, он укатил по срочным делам.

– Фрида, муж ничего мне не передавал? – решила уточнить я, присаживаясь за стол и изящно расправляя на коленях крахмальную салфетку.

Вчерашний разговор с ним до сих пор звучал в ушах – наверное, самый долгий и тягостный за все дни.

Планы свои, конечно, не изменила, но новое открытие повисло в сознании тяжёлым камнем.

Как рассказать Кевину, что отец – не отец? Что мать «нагуляла» его где-то и сама не знает, где искать биологического папеньку?

Нет, пока не стоит травмировать мальчика. Когда он будет готов... вернее, когда буду готова я, обязательно всё расскажу. Но сначала надо найти верные слова, чтобы объяснить наш отъезд.

– Нет, госпожа. Его светлость получил письмо на рассвете и в спешке покинул поместье, – почтительно ответила экономка.

Я лишь кивнула, едва сдерживая усмешку. Не сомневаюсь, что к этому «срочному письму» приложила руку Софи.

– Кевин проснулся?

– Да, госпожа. Должен спуститься с минуты на минуту.

Решив, что вопросов больше не последует, Фрида отвесила почтительный поклон и, жестом уведя за собой остальную прислугу, бесшумно удалилась.

В ожидании сына мой взгляд упал на утреннюю газету, оставленную на краю стола. Решение пришло само собой – почему бы не почитать, чтобы скоротать время?

И тут до меня дошло: я совершенно не интересовалась здешними сплетнями и новостями, а стоило бы. Необходимо знать, что происходит не только в стране, но и в нашем, таком тесном и коварном, высшем обществе.

На первой странице газеты красовалась групповая фотография юных дебютанток, столпившихся вокруг принцессы.

Каждая из них была по-своему прелестна, и глаз невольно перебегал с одного милого лица на другое, не в силах выделить кого-то одного. Но на фоне принцессы, разодетой в пух и прах в чрезмерно богатое, усыпанное бриллиантами платье, которое откровенно не подходило к миловидному лицу, все остальные барышни выглядели серыми мышками.

Я хмыкнула, ничуть не удивляясь умелой работе светского фотографа, и опустила глаза на подпись.

«В минувшие выходные дворец озарился блеском бала дебютанток, где, несомненно, каждая юная звездочка сияла, словно отборный бриллиант.

Однако поговаривают, что особый успех у кавалеров снискала наша милая принцесса. С нетерпением ждем развития событий и гадаем, кто осмелится вступить в борьбу за ее сердце с явным фаворитом сезона – Эйбрахамом Киркландом».

На следующей странице, как будто в подтверждение этих слов, во весь рост красовался вышеупомянутый «фаворит».

Признаю, он и впрямь был чертовски красив, и вполне заслуженно занимал целую полосу.

Стройное, подтянутое тело, безупречно сидящий костюм, от которого веяло дорогим шиком, и та обольстительная, чуть самовлюбленная улыбка, что играла на его устах, – всё это кричало о завышенном эго и привычке покорять сердца. Этот тип был не просто уверен в себе – он нагло и откровенно пользовался своим обаянием, как оружием. Типичный ловелас.

Я лениво пролистала разглагольствования о его светских подвигах – неинтересно. А вот заголовок о разгроме подпольной группировки заставил замедлить ход.

Так, так... Любопытно.

«...Ни для кого не секрет, что под благополучным фасадом нашего города существует иной, нелегальный мир.

Властям наконец-то удалось нанести сокрушительный удар по одной из самых дерзких банд, известной под мрачным названием «Тени Бармара». В ходе секретной операции, длившейся несколько месяцев, были задержаны ключевые фигуры преступной группировки, занимавшейся контрабандой артефактов и шпионажем.

По предварительным данным, арестованные – далеко не простые бандиты, а люди со связями и положением в обществе. Шепчутся даже о том, что некоторые имена могут шокировать высший свет.

Расследование продолжается, и, будьте уверены, нас ждут еще более громкие разоблачения».

От этих строк по спине пробежал холодок. «Люди со связями и положением»... Вот это уже куда интереснее пустых сплетен о дебютантках.

Глава 16

– Мама, доброе утро! – словно ураганчик, в столовую ворвался Кевин.

Он затормозил возле меня, смущённо протягивая охапку свежесорванных с заднего двора цветов. Некоторые были вырваны с луковицей, и с их пушистых корней осыпалась земля на паркет мелкая россыпь.

Но этот слегка помятый, наивный букет в этот миг казался мне дороже всех сокровищ на свете.

– Спасибо, мой милый, – приняла я дар, попутно вдыхая горьковатый аромат полевых соцветий.

От внезапно нахлынувшего умиления в уголках глаз заблестели слёзы. Я украдкой смахну их кончиками пальцев. Ну разве не чудо – мой сын?

– Иди сюда, дай обниму, – раскрыла я объятия, в которые заключила всё ещё смущённого мальчика. – Доброе утро, сынок, – мой поцелуй опустился на его макушку. – Как спалось? – последовал ещё один.

– Хорошо, – его губы тронула едва заметная, безмятежная улыбка.

– Давай позавтракаем, а потом мне нужно кое-что тебе рассказать, – немного нервно улыбнулась я, нежно приглаживая его мягкие, непослушные кудри.

– Что-то случилось? – Кевин присел на стоящий рядом стул и встревоженно посмотрел на меня.

– Я всё расскажу, но сперва съешь тарелку каши, – подмигнула, подавая пример беря в руки ложку.

Мы завтракали почти молча. И под бой старинных часов я набралась смелости.

– Кевин, ты не расстроишься, если нам придётся уехать? Только вдвоём.

– Нет, – ответил он быстро и, показалось, искренне.

– Я имею в виду, что мы уедем навсегда. Ты, возможно, больше не увидишь отца, и условия жизни ухудшатся. Нам придётся экономить и, возможно, не раз переезжать. Пока я и сама не знаю, куда мы отправимся, но обещаю, я приложу все силы, чтобы тебе было комфортно. И мы обязательно обсудим каждый новый шаг, – выдохнула я и наконец расслабила пальцы, до бела сжимающие фарфоровую чашку.

– Мама, ты решила развестись?

– Да, сынок.

– Я так рад! Не переживай обо мне. Главное – быть с тобой, а остальное не важно.

– Какой же ты у меня взрослый и смелый, – прошептала я, присев на корточки рядом, чтобы быть с ним на одном уровне. Его слова стали бальзамом на моё измученное сердце. – Тогда пойдём собирать вещи, – потянула я его к выходу. – Только тссс… Никому ни слова.

Пришлось быть начеку, брать лишь самое необходимое.

Я отыскала в недрах шкафа два потрёпанных саквояжа и в течение утра складывала в них одежду и кое-какие припасы.

Кевину пришлось по-разведчески проскользнуть на кухню, пока я отвлекала слуг, устроив небольшой переполох в западном крыле.

На весь день я загрузила прислугу делами в другой части поместья, чтобы у них не было ни минуты свободной и они ненароком ничего не заподозрили. Хоть я и рассчитывала на обещанные деньги, но кое-какие драгоценности всё же прихватила – маленькая страховка никогда не помешает.

Когда суета улеглась и все были заняты, мы с Кевином подхватили наши сумки. Он – небольшой рюкзачок с парой любимых книг и дорогими сердцу безделушками, я – два саквояжа, которые непривычно и тяжело оттягивали руки.

Мы неслышно проскользнули через холл и быстрым шагом вышли за главные ворота.

Вся охрана была занята проверкой выдуманного проникновения. Пришлось пройти пешком до более оживлённой улицы, где наняли экипаж.

С собой на встречу в парк я сына брать не рискну. Поэтому, назвав извозчику адрес театра, мы покатили прочь – навстречу нашей новой, неизвестной, но такой желанной свободе.

Экипаж с грохотом подкатил к театру «Амфион», фасад которого был завешан яркими, кричащими афишами.

Золотые буквы и портреты трагических актрис пестрили на бархатном фоне. Воздух вокруг был пропитан возбуждённой предпремьерной суетой, так контрастирующей с нашим бегством.

Войти оказалось не так-то просто. Билетёр, суровый мужчина с ренгеновским взглядом, преградил нам путь, грозно сложив руки на груди.

– Начало через час, приходите позже, – отрезал он, не глядя на меня.

Пришлось отступить на шаг, чтобы взглянуть в глаза.

– Меня ждёт Тереза. Это срочно. Передайте ей, что пришла Кэтрин Аркелл.

Билетёр нехотя махнул рукой охраннику – коренастому верзиле в ливрее, который, не скрывая подозрительности, взялся нас сопровождать.

Внутри театр оказался небольшим, уютным и погружённым в полумрак. Он был выдержан в глубоких бордовых тонах: бархатные кресла, стены, обитые дамасском, и тяжёлые, в пол, портьеры цвета вина. Воздух пах смесью духов, гримом и тайной. Зеркала в золочёных рамах призрачно отражали нашу маленькую процессию.

Охранник не спускал с нас колючего взгляда, пока не остановился у одной из дверей в длинном коридоре и не постучал костяшками пальцев.

– Тереза, к тебе тут пришли. Говорит, твоя подруга.

Дверь приоткрылась на щелочку, и в проёме показалась голова в тонкой сеточке-шапочке, которую актёры носят под париком.

Это была Тереза. Её лицо, без привычного сценического макияжа, казалось удивительно юным и хрупким.

– Кэтрин?! – её голос дрогнул от изумления.

Облаченная в тонкий халат, взглядом скользнула вниз, на Кевина, прижавшегося к моей юбке, и её и без того круглые глаза расширились ещё больше, выражая немой вопрос. – Заходите!

Она распахнула дверь шире, пропуская нас в маленькую комнатку, заставленную зеркалами с лампочками по кругу и заваленную костюмами.

– Спасибо, Боб, что проводил, – кивнула она охраннику, и тот, немного смягчившись, удалился.

Дверь закрылась, и мы остались втроём в тесном, творческом беспорядке гримерки, пахнущей сценическим потом, пудрой и лаком.

– Прости что так внезапно, но мне некому больше обратиться. Можно Кевин побудет с тобой пару часов, пока я найду приличную гостиницу, он не доставит хлопот, правда милый? – тихо спросила, оглядывая заставленный многочисленными баночками туалетный стол.

Кевин кивнул, посматривая снизу вверх на Терезу.

– Какая гостиница? Нет и речи быть не может! – решительно заявила она, поправляя сеточку на волосах. – Во время спектакля он может посидеть здесь. Это самое безопасное место – сюда без моего ведома никто не зайдёт. А после отправимся ко мне. Уж место для вас я найду.

Она подошла к Кевину и, присев перед ним, улыбнулась той особой тёплой улыбкой, которая ей очень шла.

– У меня, знаешь ли, живет канарейка, совсем крошечная. Которая очень любит компанию.

Затем Тереза выпрямилась и, отведя меня в сторону, понизила голос до шепота:

– А я буду ждать твоего подробного рассказа.

Её глаза, обычно такие весёлые и насмешливые, стали серьёзными и твёрдыми. В них я прочитала не просто любопытство, а искреннюю готовность помочь. Это было больше, чем я могла надеяться.

– Спасибо, – прошептала сжимая её руки. – Я никогда этого не забуду.

Согласившись с её планом и горячо поблагодарив, я повернулась к сыну. Присев перед ним, я взяла его лицо в ладони.

– Ты ведь не будешь скучать милый? Я вернусь очень скоро.

Он кивнул, стараясь выглядеть взрослым и невозмутимым, но его пальцы цеплялись за рукава.

Я притянула к себе и крепко поцеловала в макушку, вдыхая знакомый, родной запах, такой хрупкий и беззащитный в этом пугающем мире.

– Я люблю тебя, моё солнышко.

Разжать пальцы и выйти в коридор было очень трудно. За спиной тихо щёлкнул замок, запирая моё самое дорогое сокровище.

Я поправила шляпку, глубоко вдохнула и быстрым шагом, почти бегом, направилась к выходу из театра.

Теперь мне предстояла встреча со служанкой Софи – последняя нить, связывающая нас со старой жизнью, последняя надежда на успех нашего побега.

Глава 17

За пределы поместья я выбиралась всего пару раз, и маршруты мои были до безобразия однообразны: ателье да ювелирный – забрать заказ. Наконец-то у меня появился шанс по-настоящему познакомиться с городом и его обитателями.

Времени было еще предостаточно, и, уточнив дорогу к нужному парку, я решила пройтись пешком.

Вечер медленно опускался на город, окрашивая небо в нежные персиковые тона. Улицы оживали: кто-то спешил по домам, завершая трудовой день, а для кого-то он был в самом разгаре. Воздух был наполнен ароматами свежей выпечки и вечерней прохлады.

Я шла не спеша, с любопытством разглядывая жизнь вокруг.

За витражным стеклом одного из кафе суетились официанты, рассаживая нарядные пары. Их движения были похожи на хорошо отрепетированный танец.

Чуть дальше, у стены старого дома, худощавый парень в потертом костюме с закрытыми глазами выводил лирическую мелодию на инструменте, очень похожем на скрипку. Он ловко кивал в такт композиции и каждому, кто бросал монетки в его потрепанную кепку.

Потом мое внимание привлек небольшой цветочный магазинчик, где за прилавком молодая девушка с сосредоточенным видом собирала изысканный букет для представительного мужчины.

Вся эта картина была настолько привычной и уютной, так мирно и обыденно здесь текла жизнь, что у меня невольно сжалось сердце. Возникло почти мистическое сомнение: а может, та, прежняя жизнь с ее суетой и технологиями, была всего лишь ярким сном?

Однако многого из того мира здесь и не хватало: привычного гула машин, бликов экранов гаджетов в руках прохожих. Благо, электричество и водопровод присутствовали, но я сильно сомневалась, что они работали по знакомым мне принципам.

Неспешно дойдя до конца уютной улицы, я свернула в переулок и невольно ускорила шаг.

Новая улица была уже не такой приветливой: фасады выглядели попроще, а взгляды редких прохожих – настороженнее.

До парка я добралась минут за двадцать. Удобные карманные часики, которые я достала из складок платья, показали ровно без десяти семь.

Нашла нужную белую скамью с ажурными узорами и присела, приготовившись ждать.

От нечего делать я стала крутить в пальцах свои часы, на которые раньше не обращала особого внимания.

Они были изящные и, должно быть, очень дорогие. По серебристому циферблату размещена мелкая россыпь прозрачных камней, игравших на закатном свете всеми цветами радуги.

«Интересно, – подумала я, – здесь алмазы ценятся так же, как на Земле?» Перевернув часы, я заметила на задней крышке изящную гравировку: «Аркелл».

И почему-то мне сразу стало ясно – это не фамилия, а название фирмы.

Осознание пришло мгновенно и с жгучим интересом.

Так значит, мой муж, который, я надеюсь, в скором времени станет бывшим, производит часы?

Раньше, увидев несметное количество часов в поместье, я думала, что он просто коллекционер. Ан нет, видимо, он их создатель.

Дальнейший ход моих мыслей прервался – на скамью бесшумно подсела служанка Софи.

– Вот эти бумаги вам нужно подписать, – без предисловий и лишних церемоний начала она, ставя на лавку черный порфель. – Предварительно промокните указательный палец сюда.

Но я, наученная горьким опытом, не спешила слепо выполнять указания. Взяв в руки стопку листов, я решила для начала внимательно прочитать каждый.

С первым документом всё оказалось, на мой взгляд, нормально – стандартное соглашение о разводе по обоюдному согласию.

Я отрекалась от прав на его имущество и средства, а он взамен выделял мне единовременную выплату. Сумма, надо сказать, была более чем скромная, хватило бы разве что на пару новых платьев. Но мне было плевать на подачку – лишь бы обрести долгожданную свободу.

Однако второй лист заставил моё сердце сжаться. В нём чёрным по белому значилось, что Кевин переходит под мою полную опеку, а Аркелл навсегда вычёркивает его из списка наследников.

«Понятно… Всё правильно», – пронеслось у меня в голове с горьким осадком. В принципе, это было именно то, о чём мы договаривались с Софи, и все условия соблюдены.

Внизу каждого листа красовалась размашистая, уверенная подпись и рядом – странный отпечаток, который слабо светился призрачным сиянием.

«Неужели это оттиск ауры?» – мелькнула в голове.

– Сначала оплата. – сообщила, стараясь говорить твёрдо.

Служанка недовольно, даже с оттенком брезгливости, поджала тонкие губы и из складок платья достала три кожанных мешочка. Первый на вес оказался тяжёлым – в нем звенели золотые монеты. Во втором перекатывались мелкие камушки, а в третьем лежали уже более крупные самоцветы.

Вслед за ними из кармана она вынула холщовый свёрток, и, заглянув внутрь, я увидела аккуратные пачки бумажных денег, чуть шире тех, к каким я привыкла в своём прошлом мире.

– Пересчитывать будете? – спросила служанка с напускным равнодушием, но её пальцы судорожно сжали складки юбки, выдавая нервное напряжение.

Пересчитывать в людном месте мне показалось не самым мудрым решением. Придётся положиться на честность Софи. Впрочем, даже если она и обманула, я едва ли смогу что-то предъявить. Развод был нужен в первую очередь мне, а деньги – всего лишь приятный, хоть и незначительный, бонус к свободе.

– Показывай, что делать дальше, – так же бесцеремонно, не глядя на неё, я забрала все мешочки и переложила их в свою сумку, придавив сверху холщовым свёртком.

Служанка молча ткнула пальцем в место для подписи, а затем открыла небольшую деревянную шкатулку с бархатным ложементом внутри.

– Сюда палец, – коротко бросила она.

Мне до смерти хотелось спросить, не будет ли больно, но я поймав на себе её колкий, подозрительный взгляд, проглотила вопрос.

От этой девушки у меня по коже бежали мурашки. Ей бы не служанкой, а надзирательницей в тюрьме работать – вот её призвание.

К счастью, боли не последовало – лишь лёгкий, почти эфемерный холодок, будто я прикоснулась к утреннему инею.

Оставив отпечаток, скрутила свой экземпляр документов и наконец позволила себе выдохнуть с чувством глубокого облегчения.

– Когда Аркелл узнает, что нас развели?

– Госпожа даёт вам два дня, – холодно ответила служанка, и в её словах прозвучал недвусмысленный намёк: «Убирайся из города, пока цела».

Но я не собиралась торопиться. Сомневаюсь, что у моего скоро-бывшего мужа хватит сообразительности искать меня в доме певицы. Прежняя Кэтрин подобными знакомствами брезговала.

В общем, будь что будет. Главное – не попадаться им на глаза.