Текст книги "Муниципальная ведьма - 1 (СИ)"
Автор книги: Александра Брагинская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)
– Что-то я не понял. Ахмед занимался любовью с девушкой. Пришёл ты, девушку забрал и отвёз к губернатору. А Ахмед после этого продолжил заниматься любовью? Коля, ты ничего не путаешь?
– Это вы путаете, шеф. Я не говорил, что он трахал Елену Михайловну. Я имею в виду, когда я за ней пришёл. Это ж она меня вызвала. Чего бы вызывала, если трахается? Хотя кто их, женщин, поймёт? Загадочные создания. Да и одета она была, прямо скажем, странно. А с другой стороны, помада на его роже совсем не такая, как у неё. Цвет другой. Так что он вряд ли с ней.
– Немедленно прекратите обсуждать мою половую жизнь! – возмутилась я, с горечью при этом подумав, что обсуждать-то совсем нечего, нет её уже давно, жизни этой.
– Простите, пожалуйста, – покаянно попросил Мэрский. – Привык, что в машине с Колей можно говорить, не стесняясь. Женщины с нами ездят редко, а если вдруг такое случается, то этих женщин стесняться не обязательно. Давайте лучше вы расскажете, откуда в вашей квартире взялся Ахмед, и что он там делал.
– Нужно было его допросить, а оказалось, что он мамин одноклассник. Она его позвала поговорить, а он принёс шампанское и виноград. Ну, а там слово за слово, и их школьная любовь вновь проснулась, а дальше сами понимаете, поди, не дети малые.
– Где он раздобыл виноград? Ведь не сезон же! – восхитился Мэрский. – Впрочем, это неважно. Он что-то интересное рассказал? Мелентий от него вообще ничего не добился.
– Шеф, я вот тут подумал, что парни Кареты вполне могли поставить сюда не только маячок, но и микрофончик. Кого и как трахает Ахмед – не жалко, пусть слушают, а вот что он рассказывал – это вроде как им совсем знать необязательно.
– Спасибо, что напомнил, Коля. Ты абсолютно прав. Что ж, Елена Михайловна, никуда мы вас не завозим, а едем ко мне. Да и вы о чём-то хотели со мной поговорить, вот там и побеседуем. Без посторонних ушей, так сказать. А сейчас лучше обсудить что-нибудь нейтральное. Вот скажите мне, пожалуйста, что вы почувствовали, когда старая ведьма на вас посмотрела?
– Плохо мне стало, – призналась я. – Очень плохо.
– Это понятно. А конкретно – что?
– Меня не то чтобы парализовало, а какое-то оцепенение охватило. И как-то сразу стало нечем дышать, хотя свежего воздуха вокруг сколько угодно. Даже такая мысль промелькнула, что не хочу жить с ней на одной планете. А потом разозлилась на неё за всё это, и стало легче.
– У меня примерно те же ощущения бывают, когда она поблизости. Правда, до идеи покончить с собой, чтобы рядом с ней не быть, дело пока не доходило. Но в её обществе мне по-настоящему неприятно, тут не поспоришь.
– И у меня то же самое, – подтвердил Колян. – И не только у меня. Насчёт губернатора не скажу, а Барсик её точно терпеть не может. Видели, как он Елену Михайловну благодарил, когда она старуху увалила? Как бы это ему теперь боком не вышло. Жалко будет пёсика, если что.
– А почему Барс вас так любит? – поинтересовалась я. – Или вас все собаки любят? Я слышала, есть такие люди.
– Насчёт всех не скажу, а с Барсиком у нас вот какая история вышла. Хотя, может, шеф возражает, чтобы я вам её рассказал?
– Ни малейших возражений, – заявил Мэрский.
– Ну, тогда слушайте. Дело было пару лет назад, под Новый Год, в доме губернатора. Шеф приехал поздравить тёщу с тестем, да и сынка повидать, Юру, он на каникулах у деда с бабкой гостил. Мы приехали, а эти ругаются насмерть. Чуть не до драки дело доходит. Шеф полез их разнимать, да только одному с этим никак не справиться, пришлось мне помогать. Растащили их, а у старухи такой роскошный фонарь под глазом нарисовался, уж не знаю, кто ей такое украшение поставил, может, даже я. Там такая свалка была, что хрен что разберёшь.
– Если честно, это я не удержался, – признался Мэрский. – Искушение оказалось слишком велико.
– Ну, вот, а она подумала на мужа. Заявила, что после такого не может оставаться с ним под одной крышей в её любимый праздник, оделась и ушла. В смысле, на машине уехала, Васёк её повёз, он тогда у губернатора шофёром работал.
– Скоро узнаете, Елена Михайловна, почему у губернатора очень быстро появился новый шофёр, – пообещал Мэрский.
– Шеф, рассказывать нужно по порядку, иначе неинтересно. Так вот, остались мы в том доме втроём, одни мужики. Мальца можно не считать, его сразу же спать уложили. Шеф со своим тестюшкой бухают, мне тоже предложили, я и не устоял, рюмочку на грудь принял. Время к полуночи, меня дома жена с детишками ждёт, праздник-то семейный, а я хрен знает где ошиваюсь. Эти двое в дупель упились, спят прямо за столом, морды, правда, не в салате.
– Не преувеличивай, Коля. Тесть, действительно, уснул, а я ещё долго телевизор смотрел. Новогодние передачи всякие.
– Может, и смотрели, да только с закрытыми глазами. И похрапывали так, тихонько. А я сижу, и себе думаю, что если сейчас уеду, никто этого и не заметит. Встал, уже идти к машине собрался, а тут внутренний голос мне говорит, мол, нельзя тебе за руль садиться, ты пил. А я ему – что мне те сто грамм на мой вес? Да и в новогоднюю ночь менты особо не свирепствуют, понимают, всё-таки. Молчит внутренний голос, нечего ему возразить. Я к двери, а тут на порог Барсик кидается, рычит, зубы скалит, мол, вот не пущу, и всё. Ну, думаю, значит, так тому и быть. Позвонил своей сожительнице, объяснил, что да как, выслушал от неё гадостей вагон и маленькую тележку, и лёг спать, диванчик там был, неудобный, да мне не привыкать.
– Коля, все знают, что ты готов спать в любое время и в любом месте.
– Неправда, за рулём ещё ни разу не засыпал. В смысле, во время движения. Так вот, сплю я себе на этом диванчике, никого не трогаю, а тут вдруг Барсик меня за рукав тянет и на дверь носом показывает. Прислушался я, слух у меня хороший, а там, во дворе, несколько человек к дому крадутся. Я к шефу, да только его так просто не разбудить. Пришлось самому разбираться. Первый дверь высаживает, а я ему по морде. У меня удар будь здоров, если в полную силу бью, так и черепушка трескается. А когда пугаюсь, то бью даже в две полные силы. Так что хана киллеру, тут без вопросов. И сразу же второй лезет. Я и ему в морду, да только он вёрткий, пригнулся, а я промазал. И вижу, как он пистолет достаёт и на меня наводит, а сделать ничего не могу. Тут мелькает такая чёрная молния, я сходу даже не понял, что это такое, а это Барсик был. Цап его за руку, и зубы сжал. Я думал, откусит, но нет, только кость раздробил. Ну, тому мерзавцу уже стало не до убийств, вы же сами видели, какие у Барсика челюсти.
– Видела, – я содрогнулась.
– Вот и получилось, что два тела спят за столом, а другие два валяются на полу. Потом шеф проснулся, снимает с одного киллера маску, а это Васёк. Он с другого снимает, а это тоже Васёк. Такие дела, брательник это его оказался, причём близнец. Оба, кстати, выжили. Я думал, проломил первому голову, а вот хрен. Угадайте, Елена Михайловна, что шеф с ними сделал?
– Закопал?
– А вот ничего подобного! Отпустил. Я без понятия, почему. Захочет, сам скажет. Ну, а мы с Барсиком после этой схватки боевые товарищи. Он хоть и зверь, да понимает, что это такое, вы сами видели. Собаки, они получше иных людей. Вот Барсик, я точно знаю, не предаст. А про кого из нас можно такое наверняка сказать, а?
– С тех пор у губернатора другой шофёр, – сообщил Мэрский. – Вася куда-то пропал.
– Так это всё правда? – не могла поверить я. – Старуха заказала своего мужа его шофёру?
– Коля очень любит поболтать, – уклонился от прямого ответа Мэрский. – И выдумщик ещё тот. Мог бы писателем стать.
– Мог, – подтвердил Колян. – Если бы на кривую дорожку не свернул. Сначала в уголовники подался, потом – в шофера. Теперь уж разве на пенсии что-нибудь напишу, не раньше.
***
Когда мы заехали в подземный гараж, Мэрский хотел сразу же Коляна отпустить, но тот настоял, что проводит нас до дверей квартиры. Он чего-то опасался, но никто и не подумал на нас нападать. Убедившись, что в квартире засады тоже нет, Колян ушёл. Мэрский помог мне снять пальто, а когда я разулась, поставил передо мной босоножки без задника на небольшом каблучке.
– Тапки оказались слишком большими, – напомнил он. – Пришлось купить новые.
– Я это не надену! – заявила я.
– Почему?
– Босоножки на чулки не носят. Это вопрос принципа!
– Что здесь такого принципиального? Вам не кажется, Елена Михайловна, что вы делаете из мухи слона? Вы же не на светском рауте, а в чужом доме на деловой встрече.
– Нет, и всё. Так неизвестно до чего можно докатиться. Например, до резиновых вьетнамок под вечернее платье.
– Вы меня в гроб загоните. В конце концов, снимите чулки, если это так для вас важно. Давайте не тратить времени на ерунду.
– На мне не чулки, а колготки.
– Избавьте, пожалуйста, от интимных подробностей. Я хотел, как лучше. Но с вами это, похоже, нереально. Делайте, как считаете правильным.
Он ушёл в комнату, а я осталась в прихожей, в очередной раз чувствуя себя круглой дурой. Снимать колготки категорически не хотелось. Женщина может придти на деловую встречу без них, это нормально, но если пришла в дом к мужчине и сняла, это делает встречу уже не совсем деловой. Так что же делать? Ходить необутой? В этот момент в прихожую заглянула нянечка, или прислуга, если верить Коляну.
– Что-нибудь не так? – поинтересовалась она.
Я изложила ей свою проблему.
– Ты всё правильно решила, – одобрила Арина Родионовна. – Нечего нарушать свои принципы в угоду мужчине. Но померить-то ты можешь? Меряют же как раз на чулок.
Я примерила босоножки. Мне они понравились, красивые и удобные.
– Тебе идёт. Угадала и с размером, и с фасоном.
– Так это вы выбирали?
– Конечно. Ты же не думаешь, что на это способен мужчина? Ладно, помогу твоей беде, – она открыла какой-то шкафчик и извлекла оттуда пару элегантных туфель. – Вот, обувайся, размер тот же, должны подойти.
– Так чего же он мне тогда голову морочил?
– Не знаю. Спроси у него, если интересно.
Нянечка убежала на кухню, а я направилась в ванную. Мне уже давно нестерпимо хотелось смыть с лица засохшую слюну Барса. Наверно, можно было это сделать раньше, в каком-нибудь туалете на заправке, по трассе их попадалось немало, но тогда я постеснялась попросить Коляна остановиться, да и жалко было прерывать его интересный рассказ.
Когда я привела себя в порядок и вошла в столовую, стол уже был накрыт, и от тарелок с супом исходил такой аппетитный аромат, что я сразу вспомнила, что сегодня только завтракала. Мэрский, как и вчера, пододвинул мне стул, и это было приятно, несмотря на его дурацкие выходки с обувью.
– Мне на сегодня выпивки достаточно, но если хотите, к супчику есть подходящее вино, – предложил он.
Я отказалась, и мы приступили к ужину. Суп, как и следовало ожидать, оказался очень вкусным. Мэрский насмешливо смотрел, как я ем, сам же к ужину почти не притронулся.
– Не торопитесь вы начинать деловой разговор, – отметил он. – Что ж, тогда начну я. Скажите, Елена Михайловна, что вы так долго делаете в ванной? И вчера, и сегодня. Я просто теряюсь в догадках.
– Это неприличный вопрос, – заявила я.
– Понятно. Значит, в ванной вы занимались чем-то неприличным.
– Неправда!
– Вот и проверим. Хорошая была мысль поставить там скрытые камеры.
– Что? – я уронила на пол ложку. – Вы негодяй!
– Думаете, изрекли нечто новое? Мне об столько раз говорили, что я давно сбился со счёта. И ещё не раз скажут. К сожалению, мысль установить видеонаблюдение так и не была реализована. Но по вашей бурной реакции и так всё понятно.
– Ничего непристойного я там не делала! Просто немного покрутилась перед зеркалом!
– Теперь, зная, что запись не велась, вы можете утверждать всё, что угодно. Но я не обязан вам верить.
– Как хотите.
Подошедшая неслышно Арина Родионовна положила на стол возле меня чистую ложку, и я продолжила трапезу.
– А она в самом деле поверила, что запись не велась, – вполголоса, как бы сам себе, проговорил Мэрский. – Какая наивная девушка!
– Прекратите надо мной издеваться, – попросила я. – Мне и так нелегко!
– А это у меня юмор такой. Тем более, что я несколько нетрезв. Хотя Мелентий и говорит, что опьянение – вовсе не смягчающее обстоятельство, а совсем наоборот, я с ним категорически не согласен, и надеюсь на вашу поддержку в этом вопросе. Мы же не в прокуратуре, так что для нас мнение юристов не авторитетно.
Няня унесла тарелки, поставив на стол вместо них высокие бокалы и два кувшинчика с коктейлем. Мэрский меня заверил, что коктейль безалкогольный, и я с удовольствием его попробовала. Был он вкусен и напоминал одновременно апельсиновый сок и клюквенный морс, чувствовался ещё какой-то привкус, но я его не распознала.
– Если хотите, можете покурить, – предложил Мэрский. – Сам я этой вредной привычки лишён, но другим не навязываю. Не каждому же под силу быть совершенством.
– Спасибо, я не курю.
Я не могла понять, всерьёз он всё это говорит, или кривляется. Так и не придя к окончательному мнению, я перешла к тому делу, ради которого, собственно, и искала встречи с ним.
– Давайте поговорим о деньгах, – начала я. – Вы часто трогаете доллары?
– Да постоянно! Раз десять на дню. Достаю из сейфа и трогаю, трогаю…
– Это одни и те же купюры, или разные? – я сделала вид, что приняла всерьёз его идиотскую реплику. – Откуда взялись сто пятьдесят тысяч перещупанных вами купюр?
– Непростительная ошибка для бухгалтера! Это сумма сто пятьдесят тысяч, а купюр – всего полторы.
– Я работаю не бухгалтером, а ведьмой, – отмахнулась я. – Так всё-таки, вам часто приходится держать в руках наличные доллары?
– Мелентий уже спрашивал. Почти не приходится. А уж о сумме такого порядка и речи нет. Покупки оплачиваются с карточки или банковским переводом. Я же не делец чёрного рынка, как ваш дорогой Ахмед.
– Он вам не нравится?
– Нет. Хотя, за то, что он отлупил Мелентия, готов простить ему многое. Уважаемый адвокат давно напрашивался, вот и получил. А то, что Ахмед поселился у вас, очень хорошо. Теперь люди Кареты сто раз подумают, прежде чем связываться с вашей матушкой.
– Они же вроде на меня нацелены, а не на неё.
– Вас прикрывает Коля. Он, если уж взялся за это дело, жизни не пожалеет, до последнего будет сражаться. Местные бандиты его хорошо знают, и пока вы под его охраной, трогать вас побоятся. Но если они похитят вашу маму, неужели вы не сделаете того, что вам скажут?
– Не знаю, – растерялась я. – Сложный вопрос. Наверно, всё-таки да. Но тогда почему вы не дали охрану ей?
– Второго Коли у меня нет. Таких, как он, вообще на белом свете немного. Так что за ней присматривает частный сыщик. Профессионал, так сказать. Степень профессионализма работников их конторы наглядно показал всё тот же Ахмед, когда избил одного из них с лёгкостью необыкновенной. Так что Ахмед, как телохранитель, намного лучше. А если он при этом доверенное ему тело не только сохранит, но и немного удовлетворит, ничего страшного в этом нет.
– Мэрский, прекратите говорить пошлости о моей маме!
– Это не пошлости. Это жизнь. Возвращаясь же к деньгам, ещё раз уверяю вас, что за последние лет десять через мои руки столько наличных долларов не прошло. Надеюсь, вы не забыли, что в нашей стране немножко другая валюта? Чуть более деревянная, чем доллар.
– Тогда откуда взялись отпечатки?
– Вы меня спрашиваете? Я понятия не имею!
Я Мэрскому не поверила. Нет, не в том, что он не понимает, а в том, что сумма для него заоблачная. Во мне вновь проснулся бухгалтер, и подсказал, что сто пятьдесят тысяч за десять лет – это всего лишь пятнадцать в год, что составляет тысячу двести пятьдесят в месяц. Для таких, как он – сущие гроши.
– Вспомните, пожалуйста, когда вы последний раз держали в руках доллары? – попросила я. – Неужели это так трудно?
– Вспомнить нетрудно, но это ничего не даст. Три года назад я ездил в отпуск в Штаты. Флорида, может, слышали?
– Что-то слышала.
– Там всюду платёжные терминалы, так что наличные не нужны. Но я захотел сходить на индейский базарчик, купить сувениры, и взял пятьсот тамошних рублей. Индейцы меня здорово разочаровали, это оказались какие-то ряженые, артисты, изображающие семинолов. Да и все они принимали оплату ‘Визой’. Так что наличные я так и протаскал в кармане весь отпуск. Потом потратил их в аэропорту, там беспошлинная торговля, дьюти-фри называется, и я купил просто фантастический кофе.
– Значит, три года вы к долларам даже не прикасались?
– Вы меня допрашиваете не хуже следователя. Да, не прикасался, повторяю вам в очередной раз.
– А в казино часто ходите?
– В нашем регионе игорный бизнес под запретом, потому никаких казино и близко нет.
– Даже нелегальных?
– Это уже не казино. Это катраны. Да, бываю иногда. Но там, где я играю, наличные не в ходу. Расчёт на следующий день, и обычно это банковский перевод. Ставки большие, а носить с собой чемоданы денег совершенно ни к чему. Кроме того, я не из тех, кто ставит на кон всё состояние, и стреляется, если проиграл. Играю очень осторожно, и обычно выигрываю какую-нибудь мелочь. Реже проигрываю, и тоже мелочь. Так что и эта идея мимо.
– Вы и с Андреем расплачивались трансфертом?
– Нет. С ним как раз наличными. Забыл совсем об этом представителе золотой молодёжи. Наверно, потому, что деньги, которые я ему якобы проигрывал, не мои.
– Губернатора.
– Именно. Но там суммы невелики. Было две тысячи в месяц, теперь, с этого года, три.
– Но ведь, помнится, и квартира покупалась, разве там была маленькая сумма?
– Тот самый уничтоженный магией кредит? – ухмыльнулся Мэрский. – Мы обошлись без наличных. ‘Проигрыш’ перевели прямо на счёт риэлторской конторы. Кстати, перевод делал не я, а лично мой тесть. Как видите, деньги с моими отпечатками возникли просто ниоткуда.
– А Колян говорил, что вы везли эту сумму наличными. И при этом хихикали и шутили про жабу.
– Нет. Он неправильно понял. Я, действительно, ехал ‘проигрывать’ крупную сумму, но наличных при себе практически не имел. К слову, я не обязан докладывать о таких вещах шофёру.
И снова пришлось вычислять. Если собирать по три тысячи, потребуется пятьдесят месяцев, больше четырёх лет. Никто не станет готовиться так долго. К тому же Мэрский сказал, что по три стало недавно, а раньше было по две. Интересно, почему?
– Да, похоже, это не те деньги, которые шли на шантаж, – признала я. – Но ведь других вариантов нет.
– Говорю же, никаких вариантов нет! По крайней мере, рациональных. Наверняка использована магия. Это одна из причин, по которым я попросил разобраться в этом деле именно вас, ведьму. Надеялся, что вы используете свой Дар Волшебства. Вы же вместо этого пытаетесь выполнить работу детектива, сыщика. А поскольку у вас нет ни нужных способностей, ни должной подготовки, то действуете крайне хреново, уж простите за выражение. Колдуйте, Елена Михайловна, творите заклинания, обращайтесь к Высшим Силам, и всё такое прочее. Только тогда есть хоть минимальный, но шанс на успех.
Говорил он печальным голосом, но в его глазах я видела весёлые искорки. И снова я не могла понять, серьёзен он или издевается надо мной. Решила сделать вид, что издёвки не заметила.
– Для магического воздействия на ситуацию мне нужно знать, чем шантажируют губернатора, – заявила я.
– Сколько раз мне повторять, что от меня этого не узнаете ни вы, ни кто-либо другой? Я поклялся тестю хранить тайну, и я её сохраню.
– Даже если это он стоит за афёрой со взяткой?
– Я не верю, что это он. Но даже если так, это ничего не меняет. Я поклялся, и точка. Единственная причина, по которой допустимо нарушить клятву, это если её нарушение пойдёт на пользу тому, кому она дана. И то не помешает десять раз хорошенько подумать. Здесь же ничего подобного нет. Так что в этом вопросе я нем, как могила. Спросите лучше что-нибудь другое.
Был у меня приготовлен ещё один очень интересный вопрос, и я не замедлила его задать.
– И спрошу. Чем вы зарабатываете на своей должности, если действительно не берёте взяток?
– Ваше ‘если’ просто великолепно. Я много раз говорил, что не беру, а вы вновь и вновь подвергаете мои слова сомнению. Раз вы мне не верите, есть ли смысл о чём-то спрашивать того, кого считаете лжецом? Но я отвечу. Тут всё очень просто. Мне принадлежат транспортные фирмы. Маршрутные такси. Очень, знаете ли, выгодное дело. Каждый год проводятся тендеры, мэрия выбирает городских перевозчиков. Претендентов немало, ведь, как я уже говорил, это выгодно. Среди претендентов несколько моих фирм, и моя задача, как мэра, не допустить, чтобы тендер выиграл посторонний. Пока получается.
– Раз в год вы жульничаете с тендером, а остальное время, выходит, работаете на благо своих избирателей?
– Отличная шутка! – расхохотался Мэрский. – Скажите честно, неужели похоже, что мне есть дело до избирателей? Уж не сочтите за чрезмерный цинизм. Да вы знаете, сколько труда нужно приложить, чтобы городской транспорт работал как надо? Нет, конечно, откуда вам знать?
– Не хотите ли вы сказать, что городской транспорт работает у нас как надо? – не поверила я.
– Именно это, Елена Михайловна, я и хочу сказать. Не верите? Потому что не понимаете. Мы оба оцениваем с позиции ‘как надо мне’, но вы забываете, что мне надо не так, как вам. Простите за несколько запутанное изложение. Я лучше поясню, что я имею в виду конкретно. Мне нужно поддерживать высокие тарифы на проезд, а также чтобы троллейбусы, трамваи и муниципальные автобусы одним своим видом отбивали охоту ими пользоваться. Кондукторы должны хамить, контролёры – взимать штрафы с тех, кто заплатил за проезд, а мастерство водителя – навевать мысли, что он раньше возил дрова, и перестроить стиль вождения не смог и никогда не сможет. Где набрать подобных людей в нужном количестве? Думаете, легко довести муниципальный транспорт до такого убитого состояния? А потом его в этом состоянии и поддерживать? И это ещё не всё! Есть ведь и частные автомобили. Для них нужно сделать дорогие и неудобные стоянки, отвратительное качество дорожного покрытия улиц, постоянные пробки в центре, а ещё активно действующие банды угонщиков. Неужели, по-вашему, это всё само собой появится? Нет, необходимо неусыпное внимание и каждодневный труд многих людей!
– Если всё это правда, получается, что вы работаете против своих же избирателей. Не могу в это поверить, – совершенно искренне заявила я.
– Для избирателей нужно что-то сделать за последние три месяца перед выборами, тогда оценят. Всё, что было раньше, они забывают. Электорат склонен к амнезии, это давно известно. Ещё вопросы есть?
– Да. Почему никто не знает, что маршрутки принадлежат вам?
– Потому что, как это у нас принято, используются подставные лица. А те, кто пытается разобраться, натыкаются на губернатора – у него тоже есть своя доля в транспортных фирмах. Вот и считается, что держит их губернатор, а моя скромная персона остаётся в тени. Кстати, благодаря тому, что мы партнёры в бизнесе, он может незаметно передавать через меня деньги своему… шантажисту, то есть, вашему бывшему бойфренду.
– Не боитесь мне обо всём этом рассказывать?
– Нет, конечно. У вас же нет доказательств. Только мои слова, а вы сами не раз давали понять, что я постоянно лгу. Всё, Елена Михайловна, вечер вопросов и ответов подошёл к концу. Вы переночуете у меня или поедете домой?
– Домой поеду.
Я встала из удобного кресла, и у меня сразу же закружилась голова. Я подумала, что этот гад подсыпал мне в напиток какую-то гадость, и вот результат. Перед глазами всё поплыло, я попыталась сесть обратно, но промахнулась, и упала бы на пол, если бы Мэрский не успел меня подхватить.
– Никуда вы не поедете. Вы явно переутомились, – Мэрский кому-то позвонил, но разговора я уже не слышала, потому что не то заснула, не то потеряла сознание.
***
Я очнулась от того, что чьи-то сильные руки безжалостно меня вертели и срывали одежду. Я попыталась сопротивляться, но ничего не получилось.
– Не дёргайся! – гаркнули на меня, и я немного успокоилась, узнав голос нянечки Мэрского. – Мало мне возни, когда шеф напивается, теперь ещё и бабу его нужно раздевать. Совсем уже стыд потеряли. Пьянь беспробудная!
– Я не пила спиртного, – возразила я.
– Конечно, его тебе силой в глотку залили.
– Нет, я в смысле, что вообще не пьяная.
– Если трезвая, почему сама раздеться не можешь? Лежи уж лучше, не мешай мне.
Видно, у неё был немалый опыт в таких делах, от одежды избавила меня быстро.
– Ни ночной рубашки, ни пижамы для тебя тут нет, так что спать будешь в чём родилась. Одеялами мы тоже не пользуемся, у нас тепло, поэтому укрывайся простынкой. Всё, спокойной ночи!
Арина Родионовна, или как там её звали на самом деле, ушла, погасив свет, а я, прогнав сонливость, прикинула, что мне делать. Для начала не помешало бы позвонить маме и предупредить, что ночевать я не приду, но мой мобильный лежал в сумочке, а где она сейчас и как её найти в этой огромной квартире, я даже представления не имела. Оставалось надеяться, что Ахмед имеет горячую южную кровь, хоть и родился здесь, и ей сейчас не до меня. А если нет, предстоит грандиозный скандал.
Я уже очень давно не ревновала маму к её мужчинам, но сейчас, представив её в страстных объятиях Ахмеда, вдруг ощутила острый укол в сердце. Но, наверно, моё чувство было скорее не ревностью, а завистью. Она – с мужчиной, а я – одна. Несправедливо! Впрочем, Мэрский непременно бы на это сказал, что справедливости в жизни мало, если она есть вообще.
Тут мне пришло в голову, что он не зря подмешал мне что-то в напиток. Наверняка для того, чтобы мной воспользоваться! В результате я лежу в его доме, обнажённая и беспомощная, и ему остаётся только придти и изнасиловать. Причём так, как ему захочется. Я ведь сопротивляться не смогу.
Мысль о том, что в комнату сейчас войдёт мужчина и займётся со мной сексом, пусть даже не спрашивая моего согласия, моё тело восприняло очень даже положительно. Горячая волна несколько раз прокатилась от затылка до кончиков пальцев и обратно. Рассудок кричал, что это отвратительно, но тело с ним не соглашалось и настойчиво требовало своего.
Телесная и духовная стороны моей личности быстро пришли к полному согласию. Как только вместо абстрактного мужчины я представила Мэрского, по телу сразу же пробежала дрожь отвращения, и возбуждение испарилось без следа. Вот уж действительно мерзкий тип! Не допущу! Нужно немедленно позвонить маме, и рассказать, что меня чем-то отравили, и я лежу беспомощная, не в силах пошевелиться.
Глаза уже привыкли к темноте, и я рассмотрела стоящий возле окна стул, а на нём – мою сумочку. Мобильник негодяй, скорее всего, спрятал, ну, а вдруг нет? Или не нашёл его, у меня в сумочке вечно беспорядок. Отбросив простыню, я вскочила с кровати, подбежала к сумочке, мобильник, вопреки своему обыкновению, не затерялся в ней, а сам прыгнул ко мне в руку. Экран засветился, и я сразу же нажала нужную кнопку. На экране горела надпись ‘Батарея разряжена’, но телефон ещё работал. Вскоре в трубке послышался счастливый голос мамы.
– Что случилось, Леночка? – поинтересовалась она.
Я уже собралась на одном дыхании выпалить, что лежу на кровати, голая и парализованная, но вовремя прикусила язык. Ведь на самом деле я стою возле окна, и двигаюсь вполне свободно. Похоже, ничего Мэрский мне в напиток не подмешивал. Просто перенервничала после поединка со старой ведьмой и атаки Барса, вот и разморило в тепле, в мягком удобном кресле. Срочно требовалось придумать другую причину для звонка. У меня отлично получилось.
– Хотела тебя предупредить, что сегодня домой не приду.
– Так я же знаю. Мне Мэрский звонил. Сказал, что ты очень устала, и будет лучше, если переночуешь у него. Я так поняла, что ты, как обычно, немного перебрала. Не переживай, ничего страшного в этом нет.
– Я ни капли не пила!
– Да ладно, какая разница. Кстати, Мэрский мне торжественно пообещал, что пальцем тебя не тронет, ну, ты поняла, в каком смысле. А я ему сказала, что зря он так, девушке будет очень приятно, если он потрогает её пальцем или не пальцем, – мама противно захихикала.
Хорошо, что я раньше прервала связь, а уже потом выругалась, а то она бы сильно обиделась на мои слова. Сама же я не могла решить, что хуже: когда мама скандалит, или когда, хихикая, говорит подобные пошлости. Вопрос не показался мне важным, и я так и оставила его без ответа.
Поскольку предполагаемое изнасилование откладывалось до лучших времён, я включила в комнате свет и посмотрелась в зеркальце, которое достала из сумочки. Как я и думала, косметика размазалась по лицу и придала ему довольно жуткий вид. Мне самой стало страшно, и я спешно протёрла лицо влажными салфетками. Не помешало бы ещё перед сном умыться и почистить зубы, но искать в темноте ванную в чужой квартире я не решилась, так что погасила свет и улеглась обратно в кровать.
Уснула я мгновенно, и сон был на удивление реалистическим. Я вновь ходила голая по комнате в поисках сумочки, в этом сне она оказалась не на стуле, а под кроватью, и когда я её нашла, стала на четвереньки и достала. Потом снова протирала лицо салфеткой, только во сне косметика не вытиралась, а размазывалась ещё сильнее. Вид становился всё более жутким, и я бросила это безнадёжное дело.
Картина в моём сне сменилась, и теперь я видела, как Мэрский и Мелентий наблюдают на огромном экране, как я, обнажённая, яростно тру салфеткой лицо. Они тыкали в экран пальцами, покатываясь со смеху. От возмущения я проснулась, подавила желание отыскать Мэрского и закатить ему грандиозный скандал, потому что не смогла придумать, за что, и попыталась заснуть снова.
Я вообще плохо сплю на новом месте, а тут ещё и разнообразные переживания. Конечно, заснуть не удалось. Что ж, раз не сплю, попытаюсь решить кое-какие загадки, так и оставшиеся пока непонятными. С первой я справилась очень легко. Почему Андрей стал требовать не две тысячи в месяц, а три? Ответ лежал на поверхности. Парень ушёл к другой женщине, а у той запросы оказались повыше, чем у меня. Губернатор мне это косвенно подтвердил, сказав, что лучше бы парень со мной и оставался. Как теперь понятно, со мной он обходился дешевле в полтора раза. Стало немного обидно, но я вспомнила, что мне он сделал первый взнос за квартиру, так что если учесть и это, так на так и выходит.
Устыдившись, что думаю о совсем недавно любимом человеке исключительно с финансовой точки зрения, я решила разобраться, за что всё-таки губернатор платит ему деньги. Тот самый вопрос, на который Мэрский поклялся не отвечать. Ладно, обойдёмся без него. Раньше я считала, что предмет шантажа – смерть жены Мэрского. Кто-то что-то узнал, и теперь губернатор – в цепких лапах шантажиста. Но уж очень многое с этим предположением не вяжется.
