Текст книги "Муниципальная ведьма - 1 (СИ)"

Автор книги: Александра Брагинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

– А что рассказывать? Мы же, помнится, в девяностом виделись, я к тебе в гости заходил. Тогда показалось, что ты не очень-то мне рада, вот я и, как ты говоришь, пропал. Работал себе, вроде никому зла не делал. И тут вдруг родители требуют, чтобы меня выгнали. И что ты думаешь? Выгнали. И другой работы для меня тоже не нашлось.

– Ваши родители? – удивилась я.

– Не мои, – улыбнулся Ахмед. – Родители учеников. Я в школе русский язык преподавал. А тут война на Кавказе, все как с ума посходили. Я же тут родился, другой жизни не знаю. Какой из меня горец? Но кого это волнует? Лицо кавказской национальности, и точка. Не хотят, чтобы я их детей учил. Пусть лучше неучами остаются. А у меня самого пятеро детей и неработающая жена. Кормить хотя бы надо? За одежду и прочее даже не говорю. Но у нас не принято своих бросать. Пришёл ко мне один очень дальний родственник, и говорит, мол, работа для тебя есть. Будешь валютчиков охранять. Много платить не могу, но на хлеб детишкам хватит. Я знал, что он бандит жуткий, руки по локоть в крови. Но без денег-то как жить? Вон, и Пышка мне всегда говорила, что деньги – главное. На самом деле это и не работа вовсе была. Ведь джигит никогда подачку не возьмёт, гордость не позволит. Может заработать, может и отобрать, а чтобы просто так взять – ни за что. Вот и дали мне работу под названием ‘не бей лежачего’, чтобы и детишек моих накормить, и гордость не задеть. Стоял я среди валютчиков, и делал страшное лицо, мол, не смей трогать, а то хуже будет. Да только и без меня их никто даже не думал обижать, ведь знали, что они под крышей кавказской мафии. Стоял я там, и как-то раз подумал: а чего это я просто так стою? Почему бы и мне не заняться валютой, раз всё едино торчу тут столбом? Попробовал, получилось. Мне же за крышу платить не надо, я сам крыша, вот и могу выставить чуть более удобный курс. Остальные тихонько ворчали, но вслух никто худого слова не произнёс. Они же думали, что я кавказский бандит, а это серьёзно, это вам не учителя гонять и обзывать нехорошими словами. Теперь финансовых проблем у меня нет, и, надеюсь, не будет.

Ахмед налил шампанского себе и маме, мне тоже немного плеснул, потому что пена осела, и мой бокал оказался почти пустым.

– За то, чтобы всех нас не миновал счастливый случай, и лучше, если не один! – провозгласила тост мама.

За это и я выпила до дна, отбросив осторожность. Не глядя протянув руку за виноградом, вместо очередной грозди я нечаянно ухватила мамин палец. Ахмед это заметил.

– Не волнуйтесь, прекрасные дамы. Винограда у меня много, в дипломате лежит ещё пакет, – успокоил нас он.

– Где вы его взяли, ведь не сезон? – полюбопытствовала я.

– Так в том и самый шик. Кого удивишь фруктами, когда вокруг этих самых фруктов полно? А где взял, и так понятно. На базаре, конечно же. Там, наверно, всё можно купить, были бы деньги. Могут, конечно, и туфту подсунуть, но не мне. Меня боятся, я же из мафии. Это они так думают. Ну, ладно, выпили мы немного, за жизнь поговорили, пора к делу переходить. Мне, конечно, приятно пообщаться со старой знакомой, но я же не идиот, понимаю, что вам от меня что-то нужно. Обычно нужны деньги. Я угадал?

– Вовсе нет, – энергично замотала головой мама. – Живём мы, конечно, небогато, но не побираемся. Хотим тебя кое о чём расспросить, по твоей работе. Если это, конечно, не секрет.

– Какие там могут быть секреты, Пышка, тем более, от тебя и твоей дочери? Спрашивай, если смогу, отвечу.

– Тут вот какое дело. Вчера Мэрского посадили за взятку.

– И вчера же отпустили. Таким, как он, можно.

– Да, но я не об этом. На деньгах твои отпечатки пальцев.

– Ну, и что? Сколько там была взятка? Полторы сотни тысяч зелени, если на базаре не врут? Так это ерунда. Через мои руки как бы не миллиард прошёл, жаль только, что к рукам очень мало прилипло. Но на жизнь хватает, не жалуюсь.

Цифра показалась мне несколько завышенной.

– Дядя Ахмед, а какой у вас дневной оборот? – поинтересовалась я.

– Вот чувствуется, Лена, что вы бухгалтер! Да, наверно, миллиарда не набралось. А за день по-разному бывает. Когда тысяча, когда двадцать тысяч, это редко, а бывало, что и совсем ничего, но это ещё реже. Двадцать лет уже этим занимаюсь, вот и считайте, если интересно.

– Ей на самом деле неинтересно, – остановила меня мама. – Нам совсем другое нужно. Вот, смотри, Ахмед. Доллары побывали у тебя, Мэрского и Каретникова. Ты можешь подсказать, в каком порядке?

– Конечно. Нашли у Мэрского, значит, последний был Мэрский. Взятку давал Карета, значит, он второй. А мне остаётся только первое место. Странно, Пышка, что ты такое спрашиваешь, это же элементарно.

– Погоди. Мэрский говорит, что взятки не брал.

– Он – политик. Верить политикам – себя не уважать.

– Ну, а если врёт Каретников?

– Да запросто. Очень мутный тип.

– Вот и представь, что взятки не было. Именно этой.

– Хочешь сказать, Пышка, что Карета Мэрского подставил, и бабки подброшены? Так тоже бывает, на базаре и не такое услышишь. Значит, думаешь, что деньги подержал в руках Мэрский, потом они попали к Карете, он их подкинул обратно, а где-то по пути они прошли через меня. Так я ничем тебе тут не помогу. Я покупаю доллары и продаю их. Ни Мэрского, ни Карету, имею в виду, лично их, я не обслуживал ни разу, не тот уровень. Их люди – другое дело. И покупали у меня, и сдавали. Пойми, Пышка, все сотки на одно лицо, и это лицо Бенджамина Франклина. Понятия не имею, какие из них оказались в тайнике Мэрского.

– Вы сказали, люди Мэрского, – вмешалась я. – Разве у Мэрского есть люди?

– Конечно. Некий Колян, например. Это бандит-рецидивист. Официально он работает шофёром, но на базаре говорят, что он ещё и киллер. Кстати, людей Кареты я видел у вас во дворе. Сидят в чёрной ‘БМВ’.

– Это по нашу душу, – подтвердила мама. – Последний вопрос, Ахмед. На тех деньгах отпечатки ещё одного человека, мы не знаем, кого. Скажи, есть у тебя постоянные клиенты?

– Есть, конечно, и много. У меня же самый выгодный курс. Лена, а почему вы магию для этого дела не примените? На базаре говорят, что вы могущественная ведьма.

– Я тебе сейчас сама всё объясню, – пообещала мама. – Только при ней стесняюсь.

– Мама, может, я расскажу дяде Ахмеду?

– Леночка, на пару слов, – она вывела меня в коридор и плотно прикрыла дверь в комнату.

– Ничего не понимаю, – призналась я ей.

– Что ты, как ребёнок? Закройся в своей комнате, а ещё лучше вызови Коляна, и пусть он тебя покатает пару-тройку часиков.

– Ты хочешь переспать с Ахмедом!

– Умница. Сама догадалась, или Высшие Силы подсказали?

– У тебя вид, мама, как у кошки, сожравшей сметану.

– Сметанку ещё даже не попробовала, но если ты не будешь мешать, то непременно так и случится.

– На клубничку, значит, потянуло?

– Что за слова такие: сметанка, клубничка? Женщина хочет устроить свою личную жизнь, что тут плохого?

– Мама, тебе не стыдно? У него жена и пятеро детей.

– Жены давно нет. Я и раньше знала, а он сегодня подтвердил. Она поехала на Кавказ к родителям, вроде на свадьбу младшей сестры, и пропала. Её родители тоже пропали. Неудивительно, там же война шла полным ходом. А дети его давно взрослые, младшая уже замужем.

– Он же кавказец, а ты их не любишь, сама говорила.

– Ну, какой из Ахмеда кавказец? Он здесь и родился, и вырос. Даже говорит, как русский. И необрезанный, сама проверяла. Хотя и не крещённый, конечно. А самое главное…

Что в жизни, по мнению мамы, самое главное, я и так отлично знала, поэтому дослушивать конец её тирады ни малейшей необходимости не было.

***

Так сразу позвонить не удалось, я долго не могла найти свой телефон, но потом вспомнила, что уронила его на кухне после разговора с Мелентием, да так тогда и не подняла. Колян ответил на звонок мгновенно, будто ждал, и спросил, когда меня забрать. Я ответила, что чем быстрее, тем лучше, жду его с нетерпением, и стала выбирать одежду. Предстояла встреча с Мэрским, так что имело смысл надеть джинсы и свитер, но тогда нужна другая косметика. Хотя если свитер заменить на блузку и тёплую жилетку…

В дверь позвонили, я оставила гору одежды на кровати и пошла открывать. На пороге стоял Колян.

– Вы бы хоть спросили, кто пришёл, Елена Михайловна, – буркнул он. – Или в глазок посмотрели. Нельзя же открывать, не глядя. Там, во дворе, торчат двое ребят из банды Кареты. Они пока не мокрушники, но если он им прикажет, запросто убьют. Осторожнее надо быть, раз в такое дело вляпались. Кстати, я тут и машину Ахмеда видел, правда, где он сам, не знаю. Тоже очень мутный тип.

– Да, мутный, – согласилась я. – Колян, а как вам удалось так быстро сюда приехать?

– С утра поблизости стою. Видите, как удачно получилось. Вы спешите, а я – тут как тут. Только знаете что? Вы одеты слишком легко. И обувка у вас не по сезону. У нас тут сейчас не Сочи и не май месяц. Замёрзнете стопудово.

– Понимаете, я ещё…

– А! Дошло! Вы будете магически греться. Тогда другое дело. Поехали. Что ж это я, дурень такой, языком чешу, когда вы так торопитесь.

Дурой, причём конченной, полной, круглой и какой хотите ещё чувствовала себя как раз я. На улице хоть и не сильный, но всё-таки мороз, падает снежок, и как назвать девицу, которая в такую погоду собралась ехать неведомо куда в лёгкой кофточке и босоножках? Но признаться в этом Коляну было выше моих сил. Пусть я замёрзну и даже простужусь, но с высоко поднятой головой! Да и в машине Коляна наверняка есть мощный обогреватель, а идти до неё совсем недалеко, холод не успеет пробрать до костей. Но мёрзнуть всё равно не хотелось, даже недолго, так что снова пришлось обращаться к Высшим Силам.

– Кто тут дура – не вопрос, но не хочу раздетой на мороз, – прошептала я, стараясь не шевелить губами, чтобы Колян не заметил.

И рифма, и размер хромали, я ведь не поэтесса, в конце концов, но Высшие Силы, похоже, не знали снисхождения, и никак на мой призыв не отреагировали. А может, просто не услышали мой шёпот. Колян ждал, и я шагнула за порог.

– Стоять! – раздался звериный рык у меня за спиной, и на лестницу вылетел Ахмед.

Вид он имел довольно своеобразный: пиджака и галстука уже не было, рубашка расстёгнута, а рот перепачкан губной помадой. Колян полез в карман пальто, Ахмед снова держал правую руку за спиной, и в этот раз вряд ли в ней были цветы.

– Совсем оборзел, чернозадый? – недружелюбно поинтересовался Колян. – Чего быкуешь? Не лезь не в свои дела!

– Не приставай к этой девушке, понял? Никуда она с тобой не пойдёт!

– Тебя, чурку, забыли спросить! Она уже взрослая, и ходит, куда ей нравится.

– Ты хочешь сказать, что она идёт с тобой по своей воле? Босая на снег? Кому ты лапшу на уши вешаешь, Колян? Лена, вернитесь в дом, я смогу вас защитить.

– Командовать у себя на Кавказе будешь! Если всякие тамошние ваххабиты тебя станут слушать. А здесь ты никто и звать тебя никак!

Оба явно собрались стрелять. У Коляна пистолет был, это я знала, Ахмед тоже наверняка не ходил безоружным. Нужно было немедленно их остановить. А заодно я увидела отличный шанс одеться по погоде. Высшие Силы всё-таки меня услышали и без помощи не оставили.

– Мальчики, угомонитесь! – попросила я. – Мне холод не страшен, но я оденусь потеплее, только чтобы вы не ссорились. Дядя Ахмед, идите, успокойте маму, она наверняка волнуется и переживает. Колян, а вы подождите меня, пожалуйста, в коридоре. Я быстро.

Ахмед ушёл, ругаясь себе под нос. Юркнув в свою комнату, я уже не стала ничего выдумывать, а просто надела колготки. Это действительно не заняло много времени. Выйдя к Коляну, я достала сапоги и сунула в них ноги. Немного подождала, но Колян и не подумал застегнуть молнии на моих сапожках, пришлось сделать это самой. И пальто я надела самостоятельно, он не помог.

Мы вышли во двор и сели в машину. Только там Колян заговорил.

– Елена Михайловна, почему вы сразу не сказали ему, что это вы меня вызвали? Он подумал, что я вас похищаю, и уже собирался стрелять. Ну, прикончил бы я его, и что в этом хорошего? Из-за какого-то чернозадого мы бы поимели неслабые неприятности.

– Извините, Колян, – я понимала, что была не права. – Растерялась и не сразу сообразила, что делать.

– Ладно, проехали, – вздохнул он и завёл мотор. – Куда вас отвезти?

– К Мэрскому, – решилась я.

У меня накопилось очень много вопросов, ответить на которые мог только Мэрский. Настала пора их задать. Колян ехал молча, это совсем было на него непохоже. Я понимала, что он на меня обиделся за инцидент с Ахмедом, и попыталась вернуть прежние отношения.

– Колян, я хочу вам кое-что объяснить. Моя мама – очень эмоциональная женщина, и ей просто необходимо постоянно устраивать скандалы. Без этого ей жизнь не мила.

Шофёр молча кивнул.

– Ни один мужчина этого не выдерживает. Может, тот, кто её полюбит больше жизни, и смирился бы, но таких пока не нашлось. Сами понимаете, полюбить скандалистку непросто.

– Или мужик-тряпка, на которого постоянно орала собственная мамаша, и он к такому привык, – Колян вступил в разговор, чем очень меня обрадовал.

– Да, тоже сойдёт, но дело в том, что маме такие мужчины не нравятся.

– Они мало кому нравятся, – подтвердил Колян. – Это, честно говоря, и не совсем мужчины.

– Вот поэтому, когда у неё появляется очередной мужик, мама несколько дней сдерживается, и он нарадоваться не может, какое сокровище ему досталось. Нежная, ласковая, спокойная…

– Ну, я заметил, конечно, что на смуглой морде вашего гостя помада не ваша. У вас совсем другой цвет. Это он, значит, на вашу матушку запал?

– Да, они вместе в школе учились.

– Понятно. Вот вы, Елена Михайловна, говорите, что она несколько дней не скандалит, если мужиком обзавелась. А без мужика что, каждый день?

– Не каждый, но почти. Я давно привыкла.

– Значит, несколько дней терпит, а потом?

– А потом срывается из-за какой-нибудь мелочи. Мужик, видя такое дело, моментально исчезает.

– Кто бы сомневался.

– И все скандалы, накопившиеся за неделю тишины, обрушиваются на меня. И это не просто скандалы, а скандалища! Поэтому я и не мешала, когда вы прогоняли Ахмеда. А потом вижу, дело к стрельбе идёт. Тут я и вмешалась. Вам, мужикам, что? Постреляли, и дело с концом. А нам, женщинам, потом всю вашу кровь замывать.

– Нет, прогнать этого кавказца я бы не смог. Он же видная фигура, не может допустить, чтобы им какой-то шофёр командовал. Этак авторитет потеряешь, потом целой жизни не хватит, чтоб его на место вернуть. А вот знаете, я сейчас подумал, видел я одну такую же дамочку, как ваша матушка. По характеру, я имею в виду. Твёрдая, властная баба, всё держит под контролем. Ну, это она так думает. А муж её бухает по чёрному, и ни одной юбки не пропускает. Наверно, сам себе доказывает, что он мужик. Баба об этом догадывается, и всё время пытается его поймать, но никак не может. Я так думаю, на самом деле она и не хочет, потому что если поймает, что дальше? Вот и делает вид, что ловит. А их дочка сбежала в другой город и там прыгнула в постель к первому попавшемуся пацану, лишь бы с такими родителями не жить под одной крышей. Во как бывает!

Колян продолжал болтать, я радовалась, что удалось с ним помириться. В то же время я никак не могла окончательно решить, правду я ему сказала или нет. Вроде бы, когда рассказывала про маму, бесстыдно выдумывала, а когда рассказ окончила, вдруг оказалось, что всё так и есть. Или почти так.

Я не следила за дорогой, а когда глянула в окно, увидела, что город остался позади, а мы мчимся по трассе. Вокруг расстилались заснеженные поля, отгороженные от шоссе лесопосадками. Я подумала о Коляне нехорошее, и, наверно, мысли отразились на моём лице, потому что шофёр сразу заметил неладное.

– Елена Михайловна, вам не нужно меня бояться, – попытался он успокоить свою пассажирку. – Шеф сказал, присмотреть за вами, а не убить. Хотя вы иногда так себя ведёте, что хочется. Но я держу себя в руках, так что вам ничего не грозит.

– А куда, в таком случае, вы меня везёте? – непослушными губами поинтересовалась я.

– Вы же сказали, доставить вас к шефу. К нему и едем.

– Но Мэрский живёт не здесь!

– Вы уж определитесь, куда вам надо. Сказали бы, к шефу домой, я бы туда и поехал. Но его там нет. Он в другом месте. Через пять минут доедем.

Время я не засекала, но, действительно, очень скоро Колян свернул с шоссе, остановился перед шлагбаумом, посигналил, и нашу машину пропустили безо всяких вопросов. Мы оказались в каком-то посёлке, застроенном роскошными коттеджами. Стояли они довольно далеко друг от друга, участки вокруг них были огорожены невысокими заборчиками, которые, видимо, и играли роль границ владений.

Наша машина подъехала к воротам одного из коттеджей, гудеть не потребовалось, ворота распахнулись сами. Похоже, местные охранники хорошо знали и машину, и шофёра. Чуть в стороне от входа в дом стояла другая машина, очень похожая на нашу. Колян остановился позади неё и вышел. Шофёр второй машины тоже вышел, и они обменялись рукопожатием.

– Мой здесь? – осведомился Колян.

– Тут. Бухает с моим, – последовал ответ, и второй шофёр снова сел за руль.

Колян тоже вернулся в свою машину. Оно и понятно, чего зря мёрзнуть?

– Они бухают, – сообщил он мне. – Значит, будут выходить во двор покурить, всегда так. Проще подождать немного, и перехватить шефа на перекуре. Можно, конечно, и внутрь зайти, но как-то не хочется. В этом доме нечем дышать, причём я совсем не о воздухе говорю. Хотя вам оно, наверно, не страшно, у вас же магическая защита от таких вещей.

Я решила не полагаться на магию и подождать в машине. Колян моё решение полностью одобрил, после чего положил руки на руль, на них – голову, и мгновенно заснул. Примерно минут через десять дверь коттеджа открылась, и во двор вышли трое, а может, и четверо, это смотря как считать. Одним из них был Мэрский, вторым – губернатор, компанию им составляла незнакомая мне пожилая женщина с очень строгим лицом. Я сразу же почему-то подумала, что если встречусь с ней взглядом, то окаменею, и никакая магия не поможет, Высшие Силы вовсе не всемогущи. Четвёртой была огромная чёрная собака, без поводка и, тем более, намордника. Она держалась, как приклеенная, у левой ноги губернатора. А может, не она, а он, издали я определить не могла. Но несмотря на злобный взгляд собаки и её огромные клыки, самой опасной среди них всё равно выглядела старуха.

На крыльце губернатор и женщина закурили, а Мэрский, брезгливо морщась от дыма, отошёл немного в сторону. Я решила, что самое время к нему подойти, и осторожно толкнула Коляна локтем в бок. Тот мгновенно проснулся, позвонил своему шефу по мобильному и доложил, что привёз меня.

Мэрский огляделся, заметил машину и направился к нам. Колян вышел из машины и зашагал к нему навстречу. Я тоже вылезла наружу, но пойти никуда не успела. Я увидела, что пёс рванулся вслед за Мэрским, и застыла, не в силах ни пошевелиться, ни закричать. Собака бежала медленно, но всё равно быстрее Мэрского, и вот-вот должна была его догнать. Собачьи глаза сверкали злобным безумием, из пасти летела пена, а клыки просто излучали желание впиться в человеческую плоть.

Даже произнести заклинание я бы не успела, не говоря уж о том, чтобы его составить. Поэтому я просто направила на псину поток магии, пытаясь остановить. Зверь останавливаться не пожелал, но Мэрского всё-таки не тронул. Обогнав его, пёс, оскалившись, прыгнул на Коляна, повалил его на землю и начал рвать зубами горло. Мой взгляд затуманился слезами. У него же пистолет, почему он не защищается? Мэрский с полным безразличием прошёл мимо рычащей собаки, остановился передо мной и произнёс:

– Добрый день, Елена Михайловна. Вы хотели меня видеть, что ж, я перед вами. Что с вами такое? Вам нехорошо?

Я попробовала пошевелить рукой, и мне это удалось. Я смогла показать ему на лежащего Коляна и разъярённого пса. Мэрский глянул в ту сторону и ни капли не обеспокоился.

– Это Барс, собака-телохранитель губернатора, – пояснил он. – Хулиганский пёс, конечно, и его уже не перевоспитать. Приходится терпеть эти выходки. Не обращайте внимания, вас он не тронет.

***

– Барсик, ты уже старый чёрт, а ума так и не набрался, – услышала я голос Коляна. – Вывалял меня в снегу, и не стыдно? А ну, пусти, хватит!

Столкнув с себя собаку, он поднялся на ноги. Пёс немедленно встал на задние лапы, положив передние на плечи Коляну, и огромным языком кровавого цвета лизнул его в лицо.

– Сейчас тебе дам, – пообещал Колян, вернулся к машине, достал из бардачка пакет, развернул его и протянул собаке. – На, угощайся! Не думал же ты, что я забыл подарок для старого друга? Что, уже? Тебя неинтересно угощать. Хрум-хрум, и угощения нет. Ну, всё, иди к хозяину.

Барс снова лизнул его в лицо, коротко взвизгнул на прощание и умчался к губернатору, вновь заняв своё место слева от него. А я вдруг вспомнила, что сегодня утром уже наблюдала сцену нападения, которое на самом деле нападением не было. Мама набросилась на Ахмеда, я подумала, что она его душит, а на самом деле это были радостные объятия. Сейчас же Барс совсем не пытался загрызть Коляна, а наоборот, ластился к нему. Если Колян и Ахмед – вполне сопоставимые фигуры, то моя мама и Барс… Мне стало немного стыдно из-за такого сравнения, так что я выбросила всё это из головы, и решила послушать, что говорит Мэрский.

– Повторите, пожалуйста, – попросила я. – А то я отвлеклась на эту ужасную собаку.

– Да, Барс при первом знакомстве производит незабываемое впечатление, – согласился он. – А говорил я о том, что вы мне задали ещё ту работку. Сначала убеждал тестя, что не собираюсь никому рассказывать, чем его шантажируют. Потом уговаривал, чтобы он вас не трогал. У него такой пост, что он может сотворить жуткие неприятности чуть ли не кому угодно. Вам, так уж точно. Кто вас надоумил угрожать такому человеку?

– Если бы я этого не сделала, вы бы сейчас сидели в тюрьме. Так что если ждёте благодарности, то напрасно. Ваш долг защитить меня от всего, во что я вляпалась, спасая вас.

– Я уже давно понял, что благодарности от вас ждать бесполезно. Вот и не жду.

Говорил Мэрский внятно, держался естественно, но от него несло спиртным так, что мне впору было закусывать. Причём отнюдь не французским коньяком, а каким-то самогоном.

– Что вы пили? – невпопад поинтересовалась я.

– Даже не знаю. Уважаемый тесть где-то раздобыл какое-то мерзкое пойло, его мы и употребили. Не упрекайте меня за это, потому что без него ещё неизвестно, удалось бы договориться или нет.

– А давайте прямо сейчас отсюда уедем, и поговорим где-нибудь в другом месте, – предложила я.

Мэрский оглянулся и увидел то, что напугало меня. В нашу сторону, гневно поджав губы, целеустремлённо вышагивала старуха. Губернатор и собака спешили за ней, губернатор при этом изрядно пошатывался. Этих двоих можно было не учитывать, опасность исходила от женщины, я это отлично чувствовала.

– Боитесь старую ведьму? Правильно, – одобрил Мэрский. – Я её тоже боюсь. Её все боятся. Но сбежать не получится. Моё пальто осталось в доме. Удирать без него – терять лицо. Она не совсем нормальна, так что будьте осторожны. Лучше всего, молчите, что бы ни происходило.

Она приближалась, и я чувствовала, как усиливается давление на мою психику. Старуху переполняла ненависть, причём ненавидела она именно меня. Оставалось только гадать, за что. Она бы с удовольствием меня убила, но я надеялась, что при свидетелях не рискнёт. Хотя уверенности не было.

– Ты его спаиваешь, – судя по направлению её наманикюренного пальца, обращалась она к Мэрскому, но злобный взгляд сверлил меня. – А теперь твой шофёр-рецидивист привёз ему проститутку! Думал, я ничего не замечу? Да я вижу больше, чем вы все, вместе взятые!

Мэрский рекомендовал мне молчать, но я готова терпеть оскорбления только от мамы. Она меня родила, вырастила одна, ночей не спала и всё такое прочее, её ‘мнение’ я, так и быть, выслушаю. Но эта не имеет никакого морального права!

– Я не проститутка, – храбро заявила я. – Не судите по себе, уважаемая.

– Ты – мерзавец! – это вновь относилось к Мэрскому. – Ты убил мою дочь! Ты пытаешься отнять у меня мужа! И я теперь поняла, кто такая эта шлюха. Ты специально назвал её ведьмой, чтобы досадить мне! Я бы давно тебя уничтожила, но Юрочка просил этого не делать. Ты жив только потому, что тебя любит мой внук, моя последняя кровиночка!

– Да успокойтесь вы, и попробуйте вести себя прилично, – безразличным голосом порекомендовал Мэрский, но я видела, что он действительно боится. – Мир не крутится вокруг вас, да и никогда не крутился. Собственно, ему до вас и дела никакого нет.

– Ты хочешь сказать, что мир прекрасно обойдётся без меня? Что мне лучше умереть? Не дождётесь! Сначала подохнет она!

– Не нужно. Слишком много свидетелей, – напомнил губернатор.

– Заткнись! – рявкнула на него старуха, и он, рухнув в снег, громко захрапел.

– Ох, мать твою, – грустно вздохнул Мэрский. – Только он и мог остановить свою драгоценную супругу. Ещё Юра, но парень сейчас в Англии. Держитесь, Елена Михайловна.

– Она против меня будет держаться? – старуха мерзко захохотала, и от этих звуков у меня заледенела кровь.

Тут я заметила, что у неё не просто хорошие зубы, а идеальные. Ровные, ослепительно белые и без единого пропуска. У пожилой женщины таких зубов быть не может. Это результат или магии, или зубного протезирования, причём в лучших клиниках. Зависть – плохое чувство, но сейчас она мне помогла. Я понимала, что мне никогда не иметь таких чудесных зубов. Три вырвали, ещё когда я училась в школе, а ещё есть несколько пломб, которые постоянно выпадают, и приходится их ставить снова и снова. Даже на нормальные пломбы у меня нет денег, не говоря уже об имплантации зубов. А у неё всё в порядке, и только потому, что она – жена чиновника! Чиновникам – всё, а нам – то, что останется! Зависть перешла в злость, а та прогнала прочь оцепенение, я почувствовала, что снова могу двигаться.

Тем временем старуха достала из кармана сигарету, глубоко затянулась и выпустила мне в лицо немалое облако дыма. Я не собиралась вдыхать эту гадость, и отступила в сторону. Ведьма изрядно этому удивилась.

– Ты ещё дёргаешься, мразь? – с ненавистью выкрикнула она мне. – Ничего, сейчас я это поправлю! Мене, мене, текел!…

Ждать, пока она закончит произносить заклинание, я не собиралась. Правой рукой я схватила старуху за шею, и её слова перешли в невнятный хрип. Она попыталась ткнуть мне горящей сигаретой в лицо, но я легко забрала у неё ‘оружие’. Было бы эффектно затянуться самой и выдохнуть ей в лицо, но я не смогла перебороть отвращение к дыму. И ткнуть окурком в лицо тоже не смогла. Поэтому просто оттолкнула ведьму, и она упала в снег. Чуть приподнявшись, она плюнула в меня, но сил не хватило, и сгусток жёлто-коричневой слюны долетел только до её собственного живота. Я шагнула к ней, чтобы отвесить пинок, но Мэрский меня удержал.

– Елена Михайловна, прошу вас, без крайних мер, пожалуйста. Она, всё-таки, очень пожилая женщина, – напомнил он, и мне в очередной раз стало стыдно. – Полагаю, нам самое время покинуть этот гостеприимный дом. Пальто заберу как-нибудь в другой раз. А о хозяевах найдётся кому позаботиться.

Он сел на заднее сиденье, а я подошла к передней пассажирской дверце, но обернулась, услышав бешеное рычание. Прямо на меня нёсся Барс. Не знаю, почему, но страшно совсем не было. Я улыбнулась псу, а он встал на задние лапы и трижды облизал мне лицо липким языком. После этого он сказал мне ‘Гав!’ и вернулся на свой пост, слева от спящего в снегу губернатора.

Когда Колян разворачивался, я увидела, как шофёр другой машины помогает губернатору подняться на ноги, а верный Барс смотрит нам вслед и виляет хвостом.

***

– Куда едем, шеф? – поинтересовался Колян, выруливая на трассу.

– Домой, естественно, – ответил Мэрский. – Куда ещё нормальный человек может пойти без пальто в такую погоду?

Колян ехидно усмехнулся, но ничего не сказал.

– Разные бывают обстоятельства, – туманно высказалась я.

– Может, сначала завезём Елену Михайловну? – предложил шофёр. – А то мне эта ‘Бэха’, что висит на хвосте, немного на нервы действует.

– Люди Кареты? – осведомился Мэрский.

– Они самые. Всю дорогу мне глаза мозолят, от самого дома Елены Михайловны.

– Оторваться не можешь?

– Легко. У них, конечно, мотор помощнее, но зато за нас гиббоны.

– Кто? – удивилась я.

– Дорожные полицейские. ГИБДД, раньше они так назывались. Потому и гиббоны. Один звонок кому надо, и ‘Бэху’ остановят на часок-другой. Но зачем?

– Да вот ты, Коля, сказал мне о них, теперь и я нервничаю. Тем более, неизвестно, что им Карета приказал.

– Кому неизвестно, шеф? У них приказ – следить. Ну, и пусть следят. Тем более, на вашей машине наверняка есть какой-нибудь маячок, а то и не один, и хрен мы его найдём. Ну, узнали они, что Елена Михайловна навестила губернатора, и что это им даёт?

– Ты откуда знаешь, что им Карета поручил?

– Так у них и спросил. Соврать мне они не могут, я брехню нутром чую. Хотя Карета и поменять приказ сто раз мог, это такое дело.

– Ладно, Коля, будем считать, что они просто следят за Еленой Михайловной. Подозреваю, скоро к ним присоединятся люди губернатора, а это, скорее всего, будет полиция и прокуратура. Арестуют за что-нибудь, например, за осквернение Кремля, и дадут два года. Вы же, Елена Михайловна, таким врагом обзавелись, рядом с которым Карета и какой-нибудь Ахмед – милые и приятные люди.

– А что вы имеете против Ахмеда? – поинтересовалась я. – Он действительно очень приятный человек. Если, конечно, мы говорим об одном и том же Ахмеде.

– Я говорю о валютчике с рынка. Том, чьи ‘пальчики’ нашли на деньгах.

– Да, и я о нём.

– Не говорите этого при Мелентии. Он пытался допросить Ахмеда, причём с ним был частный сыщик. Ахмед категорически отказался с ним говорить, а когда Мелентий начал угрожать, избил их обоих.

– Эх, жаль, меня там не было, – мечтательно протянул Колян. – С удовольствием бы ему навалял.

– Ещё неизвестно, Коля, кто кому. Сыщик тоже здоровенный был, не слабее тебя. А вы, Елена Михайловна, разве с Ахмедом знакомы?

– Совсем немножко. Познакомилась только сегодня.

– Да, я его утром у неё в квартире видел, – подтвердил Колян.

– Точно? И что же он там делал? – скептически поинтересовался Мэрский.

– Он там трахался. Уж простите, Елена Михайловна, за грубое слово.

– Неужели Ахмед трахался в твоём присутствии? – удивился Мэрский.

– Не совсем так, шеф. Но если у мужика рот в помаде, а рубашка и мотня расстёгнуты, то глупо думать, что он шашлык готовил.

– А что он сделал, когда вы оттуда ушли?

– Продолжил, наверно. Откуда мне знать? Я бы продолжил, так я же не кавказец, кто их, на хрен, поймёт?