Текст книги "Муниципальная ведьма - 1 (СИ)"
Автор книги: Александра Брагинская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)
– А я с тобой вообще не хочу говорить. Ни о чём!
– Даже о вашем внуке?
В комнате наступила зловещая тишина. На самом деле продолжал работать телевизор, и довольно громко, но его никто не слышал. Мы трое молча обменивались злобными взглядами, и я надеялась, что мой по злобности никому из них не уступает.
– Ладно, – вдруг произнесла старуха нормальным голосом. – Пошли на двор.
– Зачем?
– Топором тебя во дворе зарублю! Вот же, действительно, дура! Говорить там будем! Неужели не понятно? А ты не вздумай подслушивать, а то я не знаю, что с тобой сделаю!
Старуха накинула на себя шубу, не вдевая руки в рукава, и мы вышли во двор, или на двор, как она выразилась. Она уселась на крыльцо, и мне пришлось пристроиться рядом. Тут же возле меня как бы ниоткуда материализовался Барс и ткнулся мокрым носом мне в ладонь. Я начала почёсывать ему за ушами, и пёс довольно заурчал.
– Хватит приставать к собаке! – со злостью потребовала старуха. – Чего ты от меня хочешь? При чём тут мой Юрочка?
– Мне кажется, вы его любите.
– И тебя это удивляет? – она достала портсигар, по виду очень похожий на золотой, зажгла себе сигарету и протянула его мне. – Курить будешь?
– Нет, спасибо. Не выношу табачного дыма.
– А это не табак, – она противно захихикала. – Это другая трава. Точнее, травка. У меня внутри всё болит. Рак, знаешь ли, жестокая штука. А травка немного снимает боль. Ненадолго, к сожалению. Самое обидное, болеть-то там нечему. Всё вырезали. Это называется фантомной болью. Слышала о таком?
– Да. Это когда болит ампутированная нога.
– Вот и у меня так же. К лучшим психиатрам ходила, они мне и таблетки прописывали, и гипноз, и ещё кое-что, чего тебе лучше не знать. И всё без току. Как болело, так и болит. Ночью не получается спать без лошадиных доз снотворного, а днём – бодрствовать без травки. Так не будешь косячок? Не передумала?
– Нет. А удивляет меня не то, что вы любите внука, а то, что вы здесь, а он в Англии.
– Всё потому, что Мэрский – сволочь. Я его просила не отправлять Юрочку за границу, но ему плевать на мои просьбы.
В свете освещающей крыльцо лампочки мне показалось, что в её глазах заблестели слёзы. Но, может быть, только показалось. Я смотрела старуху, и не могла понять, почему в первый раз я так её испугалась. Да, выражение её лица было неприятным, но теперь я знала, что это не злоба, а отражение терзающей несчастную женщину боли. И физической, и моральной.
– Извините, я не знаю, как вас зовут, – сообщила я, ругая себя, что не спросила заранее у губернатора.
– Тебе и не надо знать.
– Но как мне к вам обращаться?
– Никак не обращайся. Это ты хотела со мной говорить, а не наоборот.
– Ладно, пусть так. Я вот чего понять не могу. Ваш муж тоже любит внука?
– Он ещё та скотина, но Юрочку любит, этого не отнять.
– Он наверняка мог помешать Мэрскому отправить сына в Англию. Мэрский от него во многом зависит. Но губернатор этого не сделал. Значит, у него была на то причина. Мне нужно её знать.
– Зачем? Ты пытаешься помочь Мэрскому. Разве ты не знаешь, что он очень плохой человек?
– Вы его назвали сволочью. Мне очень интересно узнать, за что. Но давайте всё по порядку. Сейчас, пожалуйста, расскажите, почему ваш муж не препятствовал отъезду своего и вашего внука за границу.
– А почему ты его об этом не спросила?
– Он отказался отвечать на вопросы, связанные с его семьёй.
– А я, значит, по-твоему, отвечу?
– Не спросишь – не узнаешь.
– Ладно, скажу тебе, – вздохнула она. – Хоть это и выставляет меня не с лучшей стороны. Пару лет назад Юра гостил у нас на Новый год. Он у нас все каникулы проводил. Здесь, всё-таки, воздух почище, чем в городе. И стащил пацан у меня сигаретку, сама понимаешь, какую. Ему ничего не говорили, но молодёжь сейчас продвинутая, и он прекрасно знал, что бабушка курит не табак. Ну, а дальше всё понятно.
– Мне непонятно.
– Подробностей хочешь? Косячок он выкурил, его развезло, и парень начал буянить. В результате я страшно поссорилась с мужем, а Юра тем временем позвонил отцу и наговорил ему всякой ерунды. Мэрский примчался к нам, забрал сына, и осенью мой внучок уже был в Англии.
– Это тогда вы обзавелись синяком под глазом?
– Ты уже и это вынюхала? Хорошо работаешь! Тогда, когда же ещё?
– А потом подослали мужу киллеров?
– Да что за глупости? – старуха почему-то разволновалась. – Василий это был, шофёр наш, и братец его! Какие из них киллеры?
– Судя по результату – никакие, – согласилась я. – Значит, это всё-таки правда? А я, честно говоря, не поверила.
– Не выдумывай! Я попросила Василия набить Мэрскому морду, и всё! За дело, между прочим! Это он мне глаз подбил, гад мерзостный!
– Вы заметили?
– Ты совсем дура? Как можно не заметить, что тебе глаз подбили?
– Я хотела сказать, заметили, кто именно это сделал.
– Да в чём проблема? Муж ни за что бы на меня руку не поднял! А этот гад – совсем другое дело. В лицо, тварь, улыбается, а исподтишка бьёт! А потом ещё перед кем-нибудь другим этим хвастается! Не зря его Мэрским прозвали! Знаешь, что он сделал, когда я хотела навестить Юрочку в Англии? Позвонил в их таможню, и предупредил, что я везу наркотики!
Старуха чем дальше, тем сильнее распалялась, не то от собственных слов, не то от травки. Я же прекрасно понимала желание отца оградить сына от влияния бабушки-наркоманки, и, судя по всему, это отразилось у меня на лице.
– Ты на его стороне, – с горечью произнесла она. – И ты видишь в своём любовнике рыцаря в серебряных доспехах. А напрасно! Думаешь, он только со мной по-скотски себя ведёт? Знаешь, как он потешается над твоей так называемой магией?
– Почему ‘так называемой’?
– Потому что нет никакой магии! Есть только шарлатанство! Ты мне сейчас скажешь, что твоя магия работает, а вот ты знаешь, как именно она работает?
– При помощи Высших Сил, – неуверенно ответила я.
– Нет никаких Высших Сил! Нет, и никогда не было! Их придумала Эвелина, секретарша моего мужа. Она изображает ведьму для одного балбеса, вот и морочит ему голову всякой ерундой! А на самом деле этих Сил нет! Понятно?
– Вы же сами применили против меня заклинание.
– И как, оно подействовало?
– Нет, но вы явно надеялись, что подействует.
– Это потому, что я тогда нервничала, и выкурила на пару сигарет больше, чем нужно. Вот и вела себя, мягко говоря, неуравновешенно.
Я для себя отметила, что старуха, оказывается, обильно курит травку не тогда, когда её терзают фантомные боли, а когда нервничает. Так что, скорее всего, эти боли – её выдумка. Впрочем, этот вопрос меня особо не интересовал, в её словах было кое-что другое, более важное.
– Вы говорили, что Мэрский надо мной потешается. Как именно?
– Рассказывал за столом, как помогает одной дурочке почувствовать себя могущественной ведьмой.
– Когда это было?
– На дне рождения мужа. В начале февраля.
– Точную дату не помните?
– Помню. Но тебе не скажу. Ты же якобы ведьма, ну, а вдруг не якобы, а на самом деле? Применишь ещё против него зодиакальную магию! Нет уж! Ни имён, ни дат ты от меня не узнаешь!
Не думаю, что при необходимости я бы не смогла узнать их имена и даты рождения. Но спорить с обкурившейся наркоманкой не хотелось. Зато хотелось узнать, что говорил обо мне Мэрский, но разговор почему-то постоянно уходил в сторону.
– И всё-таки, одна дурочка хочет знать, как именно ей помог Мэрский. Вы никак до этого не дойдёте.
– А может, я передумала тебе это говорить?
– Никогда! Ни одна старуха ни за что не упустит случая наговорить гадостей девушке. Может, исключения бывают, но вы явно в этот список не входите.
– Да какая из тебя девушка? Ты что, чиста и невинна?
– Гадость засчитана. Но что говорил Мэрский?
– Такая любопытная? – старуха явно тянула время. – Ты не против, если я ещё покурю?
– Против.
– А я вовсе не нуждаюсь в твоём разрешении, – противно хихикая, она достала портсигар.
Я понятия не имела, бывает ли от травки передоз, и что случится со старухой от двух косяков подряд. Но она мне смертельно надоела, к тому же я уже начала немного замерзать и хотела побыстрее закончить разговор. Я встала с крыльца, выбила портсигар у неё из рук и наступила на него. Она тоже попыталась встать, но я слегка её толкнула, и она плюхнулась обратно на крыльцо.
– Что, очередной острый приступ фантомной боли? – съязвила я. – Перетопчешься! Ну, что обо мне говорил Мэрский на дне рождения с неопределённой датой?
На её лице отражалась борьба между желаниями потянуть время ещё и побыстрее сказать мне гадость. Победило второе.
– Ты наколдовала отмену кредита за квартиру? Было такое?
– Было. И что?
– А то, что банк через подставных лиц принадлежит моему мужу, и у Мэрского там тоже приличная доля. Он просто приказал кредит аннулировать, и подобрать этому любое идиотское объяснение. Вот такая магия, деточка! Хочешь ещё?
– Хочу.
– Мэрский приказал сделать вид, что твою матушку уволили, а потом вернуть её назад, сказав при тебе слова ‘забота’, ‘работа’ и ‘суббота’, потому что ты их использовала в заклинании.
– Крановый завод тоже принадлежит ему?
– Нет, но у них большая задолженность перед городским бюджетом.
– Понятно. Что ещё?
– Хватит с тебя. Хотя нет, твоя деятельность по защите города от наводнений ему тоже очень нравится. Он долго думал, как назвать твою должность – ведьма или русалка. Вот теперь всё. Теперь я могу спокойно покурить?
Я сделала вывод, что Мэрский действительно сволочь, и об этом надо будет непременно ему сообщить. Но это потом. А пока нужно обсудить со старой ведьмой ещё один вопрос.
– Откуда вы знаете про балбеса? – поинтересовалась я. – Предполагалось, что это делается втайне от вас.
– Почти все фирмы мужа оформлены на меня, так что я имею доступ ко всем документам. Вот ты была бухгалтером, скажи: можно не заметить лишние две тысячи долларов каждый месяц, которые несколько лет муж переводит Мэрскому?
– Что значит ‘была’? Бухгалтер – это не должность, а суть личности. А насчёт двух тысяч – да, можно не заметить. Но вы заметили. И что дальше?
– Наняла частных сыщиков, и они выяснили, что Мэрский – просто курьер, а деньги предназначены одному студенту, ничего из себя не представляющему и никак не связанному с нашей семьёй. Парня напоили, и он всё выложил. Всплыла Эвелина и эти дурацкие Высшие Силы. Потом напоили её, но без толку. Она ничего нового не сказала. Муж её в свои тайны не посвящал. Сначала я подумала, что этот Андрей – внебрачный сын моего мужа. Но выяснилось, что нет.
– Как именно выяснилось? – я старалась ничем не проявить своё неимоверное удивление, надеюсь, мне это удалось.
– Я поручила сыщикам проверить их родство. Есть такой ДНК-анализ, знаешь?
– Только понаслышке. И что показал этот анализ?
– Его вообще не понадобилось делать. У одного из них четвёртая группа крови, у другого – первая. Это значит, что балбес не может быть сыном моего мужа.
– За что же тогда губернатор платит?
– Какое-то время я думала, что между ними гомосексуальная связь. Но тоже нет. Парень вообще не в курсе, кто ему платит. Думает, что просто обыгрывает Мэрского в карты. А муж, как мне сообщили сыщики, время от времени наведывается в женское студенческое общежитие, которое по сути – бордель. Это тоже их мнение.
– А сами вы его там видели?
– Конкретно там, внутри – нет. Зато разок видела, как его, мертвецки пьяного, оттуда выносили твой любовник и его шофёр. Мне этого достаточно. Слушай, уж не знаю, зачем, но ты вынюхиваешь прошлое. Может, уже разобралась, что связывает моего мужа и балбеса? Хотя куда тебе разобраться…
Моя злость на старуху куда-то испарилась. Теперь мне было жалко эту несчастную женщину. Не верилось, что губернатор не убедился со стопроцентной достоверностью, сын ему Андрей или нет. До таких должностей наивным людям не добраться, а поверить на слово бывшей любовнице, что ‘это твой ребёнок’, может только очень наивный человек. Значит, губернатор или подкупил нанятых его женой сыщиков, или обманул их. Например, изменил запись о группе крови в медицинской карточке Андрея. Впрочем, какое мне дело до того, сын ему Андрей или нет? Считает его сыном, и хорошо.
Но что ответить? Что я не знаю? Или придумать что-нибудь? Кому губернатор мог бы платить деньги столько лет? Шантажисту? Она не поверит, ведь сыщики выяснили, что Андрей шантажом не занимается. Может, обратиться к Высшим Силам, и плевать, существуют ли они на самом деле? Но Высшие Силы молчали, и пришлось выкручиваться самой, беспардонно смешивая правду и ложь.
– Поначалу я думала, что это шантаж. Но потом стало ясно, что нет. Губернатор не позволил бы, чтобы его так долго доили. Может, шантажист экстракласса и смог бы что-то подобное организовать, но Андрей на экстракласс не тянет.
– Это и так понятно, – отмахнулась старуха. – На самом деле там что?
– Я думаю, что мать Андрея – сестра губернатора по отцу. Он это знал, потому и помогает племяннику.
– Но почему тайно?
– Наверно, не хочет, чтобы полоскали имя отца.
– А Мэрский это знает?
– Спросите у него сами. Наверно, да.
– Значит, мой благоверный бывшему зятю доверяет, а мне – нет? Почему? Потому, что я – женщина?
– И это лучше спросить у него. В смысле, у мужа. Может, из-за этого, а может, совсем наоборот.
– Что значит ‘наоборот’?
– Что вы для него не женщина.
– Ты имеешь в виду, что я отказалась заниматься с ним всякими извращениями, немыслимыми для порядочной дамы?
– Значит, курение анаши порядочная дама помыслить может, а оральный секс – нет? Вы это всерьёз?
– Это не твоё дело!
– Согласна, – улыбнулась я. – Можете продолжать в том же духе. Желаю приятно побалдеть.
Я отступила на полшага назад, подняла портсигар и протянула ей. Ожидала, что она сразу же закурит, но нет, сунула в карман.
– Это не ради кайфа! Это только от боли!
– Мне безразлично, от чего и зачем. Как вы справедливо заметили, это совершенно не моё дело. И вообще, дел здесь у меня больше нет, пора уезжать. Пойду, поищу Коляна.
– Подожди! А что чувствует женщина, когда… в общем, когда этот самый, оральный?
– Ещё не хватало описывать вам свои ощущения во время секса! – разозлилась я, в основном потому, что секса у меня давно не было. – Это не ваше дело, если цитировать вас же!
– Не злись, – попросила старуха. – Скажи хотя бы, ты Мэрскому это делала?
– Да с чего вы все решили, что Мэрский – мой любовник? Ничего подобного!
– Как это? Ты же эту ночь провела с ним.
– Не с ним, а у него! Там очень большая квартира, и мы спали в разных комнатах! И это тоже не ваше дело!
– Успокойся, девочка. В конце концов, ты не замужем, а он вдовец. Ничего страшного тут нет.
– Да вообще ничего нет! Ни страшного, ни нестрашного!
– Ошибаешься. Раз ты так нервничаешь, обсуждая эту тему, значит, что-то с твоей стороны всё-таки есть.
– Ничего! Совсем ничего!
– Как скажешь, – старуха вновь мерзко захихикала, и моя жалость к ней исчезла напрочь. – Ты просто переночевала в его квартире, как в гостинице. Спали порознь, никакого секса, никакого стриптиза. Или ты всё-таки показалась ему голенькой? Девка ты напористая, вряд ли упустила такую возможность.
Вспомнив события прошедшей ночи, я густо покраснела.
– Ну, вот, что-то всё-таки было, – обрадовалась старуха. – А на меня кричишь.
– Не любовник он мне, – безнадёжно заявила я. – Он меня вообще в этом качестве не интересует. Только представлю объятия с ним, меня такое невыразимое отвращение охватывает, что аж блевать хочется!
– Ага, рассказывай. Если он тебя совсем не интересует, с чего вдруг ты себе такое представляешь?
От возмущения я сразу не смогла подобрать слова для ответа, а потом с ужасом заметила, что снова представила обнимающего меня Мэрского, и даже намёка на отвращение не испытываю.
***
Если Колян и был недоволен, что его разбудили слишком быстро, то никак этого не проявил. Спокойно поднялся, оделся и пошёл заводить машину. Губернатор вяло предлагал перед отъездом поужинать, но когда я отказалась, похоже, был рад. Старуха настояла, чтобы мы с ней обменялись номерами телефонов, уж не знаю, зачем ей это понадобилось. Барс тоже не остался в стороне, и на прощание лизнул мне руку.
– Первый раз вижу старую ведьму в хорошем настроении, – сообщил Колян, отъезжая от дома.
– Она не ведьма, – возразила ему я. – Просто несчастная женщина.
– Ну, в этом смысле она, конечно, никакая не ведьма. Куда ей до вас? Тут никто не спорит. Я другое имел в виду.
– Я поняла. Колян, вы рассказывали, как вместе с Барсом сражались с убийцами. У них действительно был пистолет?
– Был, только травматический. С резиновыми пулями. И не убийцы они вовсе. За другим пришли. Да и какая уже теперь разница?
– Вы правы, никакой. Просто нужно было уточнить, что к чему.
– Ну, вот и хорошо. Выяснили, кто подлянку против шефа затеял?
– Да, теперь мне всё понятно. Осталось только доказательства найти.
– Елена Михайловна, вы поосторожнее с этим делом. Как только что-нибудь узнали – сразу сообщайте шефу или Мелентию. Бубновый у нас на хвосте, не забывайте об этом. Так-то он с вами вежливый, и всё такое, но когда Карета прикажет вас убрать, Бубновый это сделает и глазом не моргнёт! И ещё киллер вас выцеливал возле Белого дома. Так что звоните прямо сейчас!
Возразить было нечего, и я достала телефон. Мэрский до сих пор не отвечал, и я решила, что до утра он вряд ли выйдет на связь. Пришлось звонить Мелентию. Тот тоже долго не брал трубку, но в конце концов всё-таки ответил. Оказалось, он уже спал. Не знаю, почему, но меня порадовало, что его безмятежный сон нарушен.
– Я определила вдохновителя афёры, – похвасталась я.
– И кто он?
– Не он, а она, – я пояснила, кого имею в виду.
– Всё-таки она, Елена Михайловна? Точно?
– Да. У меня сомнений нет.
– Сыщики проверили её алиби. Она никуда не ходила целый день, ей даже звонили на стационарный телефон, и она отвечала на звонки.
– Алиби – фальшивое. Не знаю, как она это сделала, да это и неважно. Я докажу, что она была в кабинете Мэрского.
– Как? Отпечатков она не оставила, не такая дура.
– Она не могла проскочить мимо Карины. Та её видела, но не придала значения. Мало ли кто заходит в приёмную?
– Тут же нужно было зайти не только в приёмную, но и непосредственно в кабинет. Секретарша не заметить этого не могла, и не придать значения – тоже.
– Карина этого не видела. Ей, думаю, подсунули снотворное или наркотики. По крайней мере, очень на то похоже.
– Всё это, Елена Михайловна, замки на песке. Вы можете хоть сто раз доказать, что больше некому, но на следователей это впечатления не произведёт. У них преступник уже есть, и другой им не нужен. Тут требуются непробиваемые доказательства. Лучше всего её признание, но и показания Карины – тоже неплохо. Вы же понимаете, что мы – не полиция, и пытать подозреваемых не имеем права. Они формально тоже не вправе, но им в разумных пределах можно, а нам – нет, – он громко зевнул и прервал связь.
– Всё-таки она? – выразил удивление Колян. – Ни за что бы не догадался. Да, ничего не скажешь, магия – сила! И что теперь?
– Теперь нужно немного обезопасить тылы. Скажите, как лучше всего поговорить с Червивым, чтобы никто не пострадал?
– С кем поговорить?
– С этим, Червовым.
– А, с Бубновым! Вы нечаянно так оговорились, или обозвать его захотелось?
– Не знаю. Так как поговорить без жертв?
– Обычно. Забьём стрелку, и перетрёте с ним, что вам хочется.
Я попросила его организовать переговоры на высшем уровне, и Колян блестяще справился с задачей. Он довольно долго маневрировал, объясняя это тем, что на стрелку нужно ехать так, чтобы не пристрелили ещё до стрелки, потом мы вышли из машины и оказались лицом к лицу с Бубновым и ‘студентом’.
– Что за мансы, Колян? – возмутился Бубновый. – Мы что, враждуем?
– Бережёного Бог бережёт, – откликнулся тот.
– Так если вы нас боитесь, можно было и по телефону поговорить!
– Мальчики, не ссорьтесь, – попросила я и принялась вдохновенно врать, как уже вошло у меня в привычку. – Не будем терять времени. Бубновый, ваша драка с убийцей возле Белого дома заснята камерой наблюдения. Я эту запись не видела, сразу предупреждаю. Но её видел губернатор, и жутко перепугался. Он тоже заметил, что у киллера был пистолет. А может, заметил охранник и сказал ему. Губернатор решил, что охота на него.
– Ну, а я тут при чём? – голосом, выдающим неуверенность, поинтересовался Бубновый. – Я там ничего плохого не делал. Какие мне предъявы?
– Я не видела вашей драки, но знаю, что это фуфло. Драка не настоящая.
– С чего вы взяли?
– Выяснила при помощи магии. А теперь эту запись передадут в службу безопасности. Если вы с тем киллером не профессиональные каскадёры, вряд ли вам удалось изобразить драку правдоподобно. Это даже у профи не всегда получается. И что, по-вашему, будет дальше?
– Не знаю. Ничего не будет, наверное.
– Может, и ничего. А может, ваше фуфло раскусят, и вот тогда начнётся самое интересное.
– Что начнётся? – похоже, Бубновый и сам знал ответ на свой вопрос.
– Служба безопасности будет искать человека, который пытался убить губернатора. Вам очень повезёт, если его сразу опознают. Иначе они захотят поговорить с тем, кто изобразил с киллером драку. У них будут проблемы найти этого каскадёра? Ваша машина простояла там очень долго. Может, и она попала на камеру. Вас уже завтра возьмут и спросят, кто такой этот киллер. Как в таких случаях допрашивает служба безопасности, вы и сами догадываетесь. Если знаете киллера, вы его назовёте. Если нет, вам поверят только тогда, когда вы умрёте под пытками. Вот так всё будет, если ничего не делать.
Было холодно, но оба бандита почему-то вспотели.
– А что можно сделать? – несмотря на темноту, я знала, что ‘студент’ смотрит мне прямо в глаза.
– Вы мне сейчас всё правдиво расскажете, – заявила я. – Можете мне доверять, я ведь не кто-нибудь, а дочь вашего шефа. Назовите мне киллера. Я позвоню губернатору и скажу, что этот тип пристаёт ко мне и ходит за мной по пятам. Скорее всего, он сразу успокоится и отзовёт своих гончих. В крайнем случае, потребует назвать имя, поэтому оно мне и нужно. На этом всё и закончится. Но лучше, чтобы киллер тоже был в курсе дела. После нашего разговора доложите обо всём шефу, пусть он проинструктирует своего человека, что ему говорить, если вдруг будут допрашивать. Хотя я думаю, что не будут. Мы договорились? Если да, я вас внимательно слушаю.
– А почему вы не хотите спросить у вашего отца? Он знает об этом деле больше, чем мы, – предложил мне Бубновый.
– Знать-то он знает, а вот скажет ли он правду? Родители часто лгут детям, из самых добрых побуждений. Даже если скажет правду, как я смогу поверить? А вот вам – поверю. Я же вижу, что вы честные люди.
‘Честные люди’ ненадолго задумались, посовещались между собой на чудовищном жаргоне, так что из их разговора я не поняла ни слова, но их решение неожиданностью для меня не стало.
– Я всё расскажу, Елена Михайловна, – заявил Бубновый, взявший на себя роль докладчика. – Только прошу, не подставляйте нас, хорошо?
– Даже не собиралась, – кивнула я.
– Погоняло у него – Кот, имя по паспорту – Константин. Он у нас недавно, Колян его не знает. Думаю, потому шеф именно ему и поручил. Нам приказали не вмешиваться, пока Кот не закончит своё дело. Потом – действовать по обстоятельствам. Так всё было вначале. Только мы заметили, что Колян его срисовал и кому-то звонит. Я звякнул Коту, но он свою трубу отключил. Тогда набрал Карету и доложился. Он сказал, что раз Кот засвечен, нужно операцию сворачивать. Но так, чтоб Колян ничего не просёк. Я подошёл к Коту и сказал ему, чтобы он ударил меня и сваливал на хрен. Пока я всё это проделывал, напарник позвонил вам. А у вас труба тоже была отключена. Вот и всё. Только вы не думайте, что вас собирались замочить.
– А что собирались?
– Не знаю. Но у шефа есть киллеры, и это не Кот. Они бы чисто сработали издали, никто бы и пикнуть не успел. И ещё, Елена Михайловна, если бы Карета хотел вас убрать, нас бы там и близко не было. Зачем шефу лишние свидетели?
– А пистолет вашему Коту тогда зачем?
– Я точно не знаю, думаю, это был травматик. На случай, если Колян вмешается.
Мы попрощались, расселись по машинам и поехали дальше. Выполняя обещание, я позвонила губернатору и сказала, что человек возле Белого дома, которого приняли за киллера, как выяснилось, мой многократно отвергнутый поклонник, ещё не потерявший надежду. Губернатор ответил, что он хочет спать, а на всех, сколько их есть, киллеров и моих поклонников, включая Мэрского, ему плевать с высокой горки. Я пожелала ему спокойной ночи, но он этого не услышал, потому что отключил связь раньше.
***
На всякий случай я позвонила Каретникову и сообщила дорогому папе, что всю информацию, какая у меня только есть, уже передала Мэрскому, Мелентию и губернатору, так что убивать меня никакого смысла нет. Он долго меня уверял, что любящий отец даже не подумает как-либо вредить дочери, своей кровиночке. После этого он предположил, что я уже не маленькая и смогу его действия понять правильно. Я согласилась, что уже не маленькая, попрощалась и прервала связь.
Пока мы с отцом искали по телефону взаимопонимание, Колян довёз меня до дома, в котором жила Карина. Бандиты, как обычно, остановили свою ‘БМВ’ метрах в десяти позади нас. Никаких действий, ни враждебных, ни дружественных, они не предпринимали. Я бы хотела видеть выражение их лиц после разговора с Каретниковым, но свет в машине они не зажигали, а рассмотреть их лица в кромешной тьме не удалось.
Лифт не работал, но она жила на третьем этаже, так что подняться по лестнице особого труда не составило. Моё сердце колотилось, как сумасшедшее, но не от физической нагрузки, а от волнения. Я не могла ошибиться, но вдруг Карина не подтвердит? Ведь другие доказательства мне вряд ли удастся найти.
Открыла она сразу же, как будто ждала нашего появления возле двери. А может, на самом деле именно там и ждала, ведь о своём визите я её предупредила. Вслед за хозяйкой мы прошли в зал. Карина представила нам своего супруга, он сообщил, что ужасно польщён и столь же ужасно рад нас видеть, после чего ушёл спать. Она выжидательно смотрела на меня, а я всё никак не могла собраться с силами, чтобы начать задавать вопросы. И это при том, что я их подготовила по пути. Волнение всё ещё не улеглось, слишком уж важным был для меня наш с ней разговор.
Колян уселся в кресло и моментально заснул. Карина принесла из кухни горячий кофе, плеснула себе в чашку немного коньяку и предложила мне, но я отказалась. Заметив, что я единственная стою из всех находящихся в комнате, я уселась за стол напротив неё.
– Карина, вы говорили, что мимо вас в кабинет Мэрского мышь не проскочит в его отсутствие, – наконец, с огромным трудом выдавила из себя я.
– Я же тебя просила не употреблять при мне это отвратительное прозвище, – ледяным голосом напомнила Карина. – Меня это бесит!
Не знаю, почему, но эта её фраза мгновенно сняла у меня всё внутреннее напряжение. Мне было абсолютно безразлично, нравится ли ей, когда Мэрского именуют Мэрским, а поддержание её душевного спокойствия не входило в круг моих жизненных приоритетов. Карина боялась будущего, а потому сломается при малейшем давлении. Ещё неделю назад я бы её пожалела, но теперь запасы моей жалости истощились. Меня никто не щадит, так почему я должна миндальничать с этой доморощенной ‘королевой’?
– Слушайте внимательно. Если Мэрского посадят, его бывшая секретутка вылетит на помойку. Это понятно? – если её голос напоминал о вечной мерзлоте, то мой мог бы посоперничать с жидким азотом, если я правильно запомнила школьный курс химии.
– Как ты меня назвала? – ахнула Карина.
– Ты будешь отвечать на мои вопросы? – рявкнула я.
Из спальни высунулась перепуганная физиономия её супруга, огляделась и вернулась обратно. Даже Колян на полминутки приоткрыл один глаз, правый, если кому интересно.
– Не кричи на меня, – она заплакала. – Знаешь, как мне тяжело?
– Да плевать мне, тяжело тебе или нет! Твои бабские слёзы действуют только на мужиков! Мне они до одного места! Быстро вспоминай, понедельник и утро вторника, где был Мэрский? В кабинете?
– В понедельник после обеда Мэр ездил на какой-то завод. Я не помню на какой, нужно смотреть ежедневник.
– Кто приходил к тебе в это время? Из женщин, мужчин оставим на потом.
– Только Маша.
– Какая ещё на хрен Маша?
– Уборщица. Но она не могла ничего подбросить.
– Хорошо, с мусорной пехотой – понятно. А вот эта дамочка, чисто случайно, не появлялась? – я спародировала голос подозреваемой, хорошо или нет, не знаю, но Карина сразу поняла, кого я имею в виду.
– Откуда ты знаешь? – растерянно спросила она и вновь заплакала, теперь уже по-настоящему.
У меня как будто камень с плеч свалился. Да, была уверена, стопроцентно уверена, и тем не менее… А теперь можно было никуда не спешить. Я отпаивала Карину кофе, утешала, успокаивала, убеждала, что всё будет хорошо и всё остальное, что положено делать в подобных случаях. Выплакавшись, она сходила умыться, и когда вернулась, только слегка покрасневшие глаза напоминали о недавнем водопаде слёз.
– Рассказывай о ней всё, в мельчайших подробностях, – потребовала я. – Помни, от этого зависит, сохранишь ты место или нет. И ничего не выдумывай. Говори мне чистую правду и только правду!
– Я не знаю, с чего начать.
Карина явно не хотела говорить о том, что происходило в приёмной Мэрского в понедельник после обеда. Меня это немного удивляло. Я считала, что она в афёре со взяткой не замешана, так что же тогда пытается утаить?
– Мэрский уехал на завод, – подсказала я. – Когда?
– Не знаю. Мэр ушёл обедать, и сказал мне, что вернётся к концу дня. Так и было. Он всегда делает так, как говорит.
– Он – воплощённое совершенство. Я это знаю. Когда появилась она?
– Примерно через полчаса после обеда.
– Карина, рассказывай! Почему я должна тянуть из тебя клещами каждое слово?
– Так нечего рассказывать. Мы попили кофе, немного поболтали, и она ушла. Всё, больше ничего не было.
Может, я бы ей и поверила, если бы не её истерика в ответ на моё первое же упоминание об этой женщине. Что-то там произошло необычное, и любой следователь, даже самый неопытный, легко бы это из неё вытянул. Жаль только, что я не следователь.
– Сколько времени она пробыла в приёмной? – наугад поинтересовалась я.
– С полчаса примерно.
– О чём вы с ней говорили?
– Да так, ни о чём, в общем-то.
– А всё-таки?
– В основном, она рассказывала о сыне Мэра, Юре. Мне тоже интересно, как он там, в Англии.
– Значит, полчаса ты её послушала, попивая кофе, а потом она ушла?
– Ну, да, – неуверенно подтвердила Карина.
У меня отпали последние сомнения в том, что она врёт. Но как узнать правду, я понятия не имела. Пришлось в очередной раз прибегнуть к магии, хотя я и пыталась всеми силами этого избежать.
