Текст книги "Сидящее в нас. Книга третья (СИ)"
Автор книги: Александра Сергеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)
Поинтересовавшись, чем они тут занимаются, священный воин храма богини Буа вставил обратно в рот длинный жёлтый леденец на палочке.
– Ещё как! – оскалилась в чистосердечной улыбке Нанти.
– Ты вовремя, – благосклонно кивнула Алава, прежде чем прошмыгнуть мимо и пропасть за дверью.
– Скверлные новости, – сухо порадовала всех Аки, вновь вытащив леденец.
И плотней запахнула широкую белую шубу, подол которой волочился за ней пенным следом отступающей волны прибоя.
Алава тотчас передумала спасаться бегством в более тихое местечко. Высокая статная женщина склонилась к маленькому священному воину храма богини Буа. И молвила своим неизменно спокойным чуть хрипловатым низким голосом:
– Что случилось, дорогая?
– Наш упрлавитель отпрлавился в Герлн, – шмыгнув носом, процедила Аки, протелепавшись к освобождённому для неё креслу, откуда вежливо вспорхнула Нанти.
– Мы знаем. И что? – как-то разом посмурнела Рыжая.
– Он прлислал гонца. С дурлной вестью, – вздохнула Аки, примериваясь, как бы половчей залезть в кресло.
Мебель в крепости была под стать хозяевам: высокая и монументальная. Из Нанти выскочил ХАТ и услужливо подсадил будущую Двуликую. Та завозилась, подбирая свисающие полы шубы. И попыталась зарыться в меха целиком. Из-под стола за ней наблюдали две пары бесцветных глазёнок: не просто не по-детски – нечеловечески серьёзных.
– Всё шалите? – укорила их Аки, покачав леденцом. – Нехорлошо.
– Мы не нарочно, – солидно отозвался Кебран на правах старшего.
– Мы это…, – нахмурился меньшой Ухран, – играли. А чего стряслось-то? – и на всякий случай предупредил: – Это не мы. Если что…
Древний, как сам мир, демон УХ – в который уже раз окунувшийся в детство – вылез из-под стола робким ледяным червяком. И выжидательно застыл перед маленькой, но такой могучей женщиной.
– Кажется, стрляслась беда, – досадливо пробурчала Аки, зыркнув на так же выжидательно замершего мужа. – В княжестве Герлн-Морлские скалы два рлыбака видели на берлегу девчонку. С чёрлными глазами. Горлящую огнём. Рлыбаки брлосились к ней, чтобы спасти. Пока огибали валуны, потерляли девчонку из виду. А потом на её месте обнарлужили пустоту. И никаких следов огня.
– Лиата? – выпалила вздорная, капризная, но неподражаемо догадливая рыжая Двуликая.
– Челия! – прямо-таки простонал Лис, схватившись за голову.
– Так я и думала, – покивала Алава каким-то своим мыслям.
– Иначе и быть не могло, – раздражённо фыркнула Нанти. – Знали ведь, что тем всё и кончится. А всё потому что...
– Заткнись! – резко оборвал Лис глупость, готовую сорваться с губ Двуликой. – Высокочтимая Таилия чётко обозначила: первым был ритуал с Дэграном. Ритуал с малюткой Челией так, пустячок вдогонку. И никто старую Лиату за язык не тянул: сама это признала. Первой. Так что маленькая паршивка сунулась на землю Раанов не с подачи старухи. И отнюдь неспроста. Не оттого, что соскучилась по Таюли. Глупости всё это. У неё сейчас аж парочка Двуликих: Каюри и Баюли. Да ещё подходящая по возрасту подружка. Тоже будущая Двуликая. Даже представить не могу, с чего бы ей там заскучать. Ухран! – поддел он ногой младшего демонёныша, и тот мигом вылетел из-под стола. – Сгоняй-ка, найди Трёхликую. Надо бы с ней поговорить.
– Не стоит, – подозрительно участливо отсоветовала Нанти.
А её ХАТ поймал в дверях вылетающего прочь мальчишку и притащил обратно. При этом УХ абсолютно безучастно летел рядом с перевёрнутым вверх тормашками демонёнышем, и не думая вступиться.
– Где Таюли? – холодно осведомился Лис, поочерёдно оглядывая обеих Двуликих.
– Ещё утром уехала с Риндой в её Риннон, – невозмутимо оповестила Алава, возвращаясь в покинутое кресло.
– Зачем?
– Проведать сестричек Ринды, – кусая губы, пробормотала Рыжая, глядя в окно на тяжёлые морские волны, грызущие берег.
Глава 14
Ну, отправились в гости и отправились – никому не повредит развеяться. Особенно Двуликим: жизнь у них, признаться, скучновата. Вольности в виде поездки в гости бедолажки могут себе позволить лишь в отсутствие их демонов.
Рааны не великие домоседы. Во-первых, у них охота, что заставляет мужиков вечно кочевать в поисках еды. Правда, охота на собственной территории не требует затяжных путешествий: не верхами скачут. Мгновенно перемещаются между веками изведанными местечками. А с охоты они стремятся побыстрей вернуться к подругам, словно подозревают тех в неверности. И этих кратких передышек девкам не хватает, чтобы предпринять собственные путешествия. Блуждания «холостяков» в поисках новых Двуликих не в счёт – до них хозяйкам крепости дела нету.
Во-вторых, Рааны время от времени уносятся куда-то далеко в океанские дебри – как нынче. И это уже куда более многообещающие отлучки. Мужики уплывают не на день и не на пару – могут пропадать до десятка дней. Как тут бедным затворницам не воспользоваться невольно предоставленной свободой? Пользуются и ещё как.
Кто-то навещает родню, как, к примеру, Герни. Нынче княжеством Герн-Морские скалы правит её внучатый праправнук. Парень – по словам прапрабабки – умный и рачительный. Хотя и совсем ещё зелёный: только-только четверть века отметил. У князя с легендарной бабушкой весьма тёплые дружеские отношения, вот Герни и старается улучить момент. Правда, в этот раз её визит был краток: молодой князь решил отличиться на поприще ловли имперских пиратом с последующим их изничтожением. Бабушка от приглашения повоевать вежливо отказалась и вернулась домой.
Кто-то – Алава с Вайби – любят проехаться по скитам и навестить подружек настоятельниц. Беседы там у них книжные, раздача хлеба нуждающимся и прочая дребедень. К тому же более трёх сотен лет назад тогдашние Двуликие создали несколько приютов для подкидышей. Тоже пригляда требуют.
Лис не мог наудивляться вывихнутой логике северян. Если сиротой останется кто-то из своих деревенских-городских, его никогда не бросят на произвол судьбы. Тотчас пристроят в добрую семью. И станут кормить всем миром, покуда не вырастет и не обзаведётся ремеслом. Которое, кстати, ему тоже обеспечат – на выбор.
Если же беспечная мамаша нагуляет пузо незаконным образом на стороне да подкинет кому-то на крыльцо, такому младенчику не жить. Никто не примет сиротку в семью. Даже с земли мёрзлой не подберёт.
Кровь, кровь, кровь. Северянам до нелепости насущно знать, чья кровушка бежит по жилам ребёнка. И жутких баек по этому прискорбному поводу не счесть. Кого только не приплетают в отцы подкидышей: и лешаков, и водяных и прочую всякую нечисть, которую если кто и видал, так лишь с пьяных глаз. Но верят все поголовно. Как и в то, что опоганенный подкидыш, вырастая, непременно загубит всех поголовно, до кого дотянется. Обычаи кромешные, но соблюдаемые со всей твёрдостью духа.
Ту же Аки-Ри-То-Буа-Ных – привезённую невесть откуда – не загубили только благодаря отважному капитану подобравшего её корабля. Да мудрой настоятельнице, принявшей иноземку в скит. А в скитах – известно всякому – нечисть не приживается. Создатель шельму метит. И собственноручно спроваживает в подземные пределы, где ей самое место.
– Значит, в гости укатили, – собрался, было, подняться Лис. – Видать, и мне придётся проведать княгиню Риннона-Синие горы. Не было печали.
– Не думаю, что это хорошая затея, – небрежно заметила Алава, вновь разворачивая на коленях шитьё. – А вот что тебе точно стоит, почтенный Ашбек, так это сопроводить свою жену в тепло. Аки, голубушка, я понимаю твои тревоги. Однако же и ты нам тревог не добавляй. Теперь тебе особо стоит поберечься.
– Тебе нездоровится? – встревожился Лис.
И тотчас проблема появления на севере легкомысленной Лиаты вылетела у него из головы. Двуликие с их вечными проблемами как-нибудь сами выкрутятся: им о здоровье беспокоиться не приходится. А вот его теплолюбивой жене весьма непросто в этих пределах вечного холода – он сам тут всё никак не приживётся.
– Почтенный Ашбек, – укоризненно посмотрела на него Алава и даже головой покачала: – Ты человек с большим сердцем. Но всякое сердце не бездонно. Понятно, что за демонами нужно приглядывать. На то ты и Трёхликий. Однако и о себе не след забывать.
– А можно без этих ваших изысканных пустых витиеватостей? – поморщился Трёхликий. – Почему бы не сказать прямо: Лис, ты балбес.
– Лис, ты балбес, – охотно последовала совету Нанти, подмигнув Аки.
Та пространно и многозначительно вздохнула.
– Что происходит? – проигнорировав Рыжую, раздражённо спросил у жены Лис.
– Ребёнок у тебя будет, сокровище ты наше, – с неизъяснимым удовольствием промурлыкала Нанти, присев на подлокотник его кресла в томной позе. – Наследник, как ты и хотел.
Опешив, Лис провёл рукой по лицу. Затем откашлялся и промямлил, недоверчиво глядя на жену:
– Это правда?
– Будет, – простецки кивнула Аки, будто с ней это происходит по сто раз на дню.
– Тогда, что, скажи на милость, ты тут делаешь? – посуровел почтенный Ашбек, окончательно поверив, что его не разыгрывают.
Поднялся, обогнул стол и выдернул жену из кресла:
– А ну, марш в тепло!
– Иду я, иду, – проворчала та и посеменила к дверям.
– А вы…, – не нашёлся, что сказать Лиатам, Трёхликий и погрозил пальцем: – Ну, смотрите у меня. Допрыгаетесь. Алава, я никуда не еду! Прости, но своя рубашка ближе к телу. Вам же нужно срочно вернуть Таюли. Без неё к Челии лучше не соваться. Не советую.
– А без тебя? – вкрадчиво переспросила Нанти, вновь заняв освободившееся кресло.
– Обойдётесь! – рявкнул Лис, направляясь вслед за женой. – Мне некогда. У меня будет ребёнок. И без того Эгуаран каждый день наседает: когда да когда станешь моим персональным Двуликим? Не терпится ему сунуть в меня своё охвостье, – ворчал он, протискиваясь в дверь пухлым стогом сена, стронувшимся с места и решившим посмотреть мир.
Из Алавы лениво высунул нос упомянутый демон. ЭГУ похлопал вслед Трёхликому несуществующими зыркалами и вопросительно уставился на подругу.
– Мы вернём её, – отмахнулась та от назойливого демона, примериваясь, куда ткнуть иглой, и крикнула вслед удаляющему будущему отцу: – Лис! Мы непременно оповестим тебя, когда Таюли вернётся!
Тот выглянул из-за косяка – недалеко успел убежать.
– Я там распорядилась, чтобы при Аки всегда были пара холопок, – поспешила выложить недосказанное мудрая Алава. – Мало ли что. И поди, друг мой, погляди, наконец, покои, что я вам приготовила. Там большие печи. Зима на носу, вам лишним не будет.
– Непременно, – благодарно кивнул Лис и пропал окончательно.
Когда его шаги за дверью стихли, старшая Двуликая оторвалась от шитья. И одарила Рыжую задумчивым взглядом.
– За девками в Риннон лично сгоняю, – правильно поняла та невысказанное. – Притащу их обратно. Таюли, понятно, кинется ловить свою мозглячку. Но ей по пути из Риннона в Герн всё одно крепости не миновать. Так что завернёт на минуточку. Тогда вместе и сообразим, как станем выкручиваться, покуда мужики не нагрянули.
– Они вернутся не раньше, чем дня через три-четыре, – всё так же задумчиво пробормотала Алава, вперив взгляд в окно.
Рааны унеслись далеко в океан. Как раз подходяще, дабы разобраться во всём с человечьим разумением. То, что Лиата впёрлась на их территорию, ледяных демонов поднимет на дыбы – тут беды не миновать. От неё одно спасение: Трёхликая. В ней сидят два исконных врага, с чем Рааны вынужденно смирились. Ибо ценность Трёхликой в их понимании превыше всего прочего
– Ты обдумываешь нечто важное? – подтолкнула подругу Нанти. – Или задремала?
Она стояла рядом, подобравшись, словно в любое мгновение готова сорваться с места и выпорхнуть прямиком в окно.
– Задремала, – со вздохом согласилась Алава. – Старею. Ты вот что: постарайся, сделай милость, не поднять шумиху. Доберись до Риннона, и тишком уведи оттуда обеих. Окольными путями. Чтобы ни одна зараза случайно не сболтнула лишнего нашим мужикам. Если те вернутся раньше срока.
– Само собой, – недовольно проворчала Нанти.
Но с места не сорвалась, ожидая иных наказов от более опытной Двуликой. Что-что, а учиться Рыжая и умела, и любила – тут они с Риндой заодно. Любая наука – особенно жизненная – не пустая забава, а надёжная защита от многих грядущих бед. Нужно быть прямо-таки набитой конченной дурой, чтобы не понимать столь очевидное. Дурой же себя считать Нанти совершенно не умела – прямо один в один с бывшей наследницей Риннона-Синие горы.
– Оденься просто, без этого твоего… обычного, – продолжила Алава, кивнув на роскошный белый сарафан щеголихи. – Дорожные штаны, как у людей водится. Куртку и прочее. Да выбери, чего попроще: ни к чему рядиться княгиней. В другой раз напоказ выставишься, ветрогонка. И не вздумай отправиться на быке!
Брови Нанти возмущённо полезли вверх: когда это она предпочитала важному делу пустую вертлявость?
– Знаю я тебя, – извиняясь взором, проворчала Алава. – Пускай ХАТ тебя протащит лесами по кратчайшему пути. Так оно будет гораздо быстрей: за полдня туда-обратно обернёшься. А уж в лесах найдёте, чем подкрепиться.
– Сделаю, – согласилась с её доводами Нанти.
– И для девок подбери такую же дорожную одёжу. Они туда в гости ехали. Разоделись в пух и прах. Что ещё?..
– Опасаешься, что наши мужики вернуться прежде срока? – выслушав советы, не преминула уточнить Нанти. – Сроду такого не помню. Позже да, сколько угодно: могут вдвое против привычного прошляться. Но, чтобы раньше?..
– Я теперь всего опасаюсь, – невесело усмехнулась Алава. – Прежде у Раанов под боком не торчало отродье Лиатаян. На Таюли они да, не надышатся. А вот ЗУ у них ровно кость в горле. Благо, хоть Дэгран оказался умней, нежели я привыкла о нём думать. И сильней: приструнил своего ДЭГ. Да и Отран порадовал: ровно дышит на огненного недруга. Могут же, когда приспичит.
– Вот же твердолобые! – закатила глаза Нанти. – Уж, кажется, говорено-переговорено. Ну, чем опасен этот огненный отщипыш? Это даже не демон, а так, немочь заурядная. И эта их старая Таилия сюда за ним не кинется. Лис прав: старуха самолично вытурила Таюли, чтоб не случилось беды.
– Старая Лиата не кинется, – многозначительно подтвердила Алава, недобро усмехнувшись.
– И соплячку свою она бы к нам не отпустила! – горячилась Рыжая. – Если бы знала, что та учудит. Видать, малая по своему капризу припёрлась. Или там у них что-то стряслось. Тоже может быть. Девчонка испугалась и дунула прямиком к своей бывшей няньке. Сколько бы нянек при ней там сейчас ни колготилось, Таюли стала первой. Это, почитай, всё равно, что родная мать.
– Лиаты над морем не летают. Хотя…, – выгнулись брови Алавы.
– Что? – нетерпеливо понукнула её Рыжая.
– Думаю, она сюда не летела, – предположила Алава. – Скорей всего, и верно чего-то сильно напугалась да наобум прыгнула на север. Не глядя, единым махом. Не зная, куда попадёт. Вот же бестолковушка.
– Дитё, – пожала плечами Нанти. – С неё станется. Ну, так я пошла?
– Ступай, – кивнула Алава. – И смотри там… осторожней. Ринда умна, да ей наши дела в новинку. А Таюли так вообще по сию пору, будто во сне пребывает. Вроде и умница, но какая-то… пришибленная. Поперечная.
В горнице, где хранилось всё их барахло, Нанти провела считанные минуты. Всё, что нужно, холопки содержали в полном порядке: строго на указанных раз и навсегда местах. Ленивых растерях, а паче болтушек в крепости демонов не терпели.
Облачившись в обычный дорожный наряд горожанки, пару таких же Нанти отобрала для гостивших в Ринноне подруг. Холопки свернули одёжу со всем старанием и туго набили в торбу. Груз получился изрядным. Хотя куртки не самой толстой кожи, да и сапоги поплоше тех, что носили обычные женщины. Холод Двуликих не донимает: ни к чему таскать на себе лишнюю тяжесть.
Покончив с подготовкой, Нанти выглянула в окно, что выходило на задний двор. В обычных крепостях там с утра до вечера толчётся пропасть народа. Здесь же полное затишье – лишь в загоне быков кто-то шорохается. Впрочем, совсем уж незаметно выбраться так и так не выйдет. Поэтому Нанти, не осторожничая, вскочила на подоконник. Девки подсунули ей торбу, и Двуликая ринулась вниз, покрепче обхватив поклажу.
Крепостная стена за ненадобностью больше напоминала обычную каменную ограду. А извечно распахнутые ворота прямо-таки вросли в землю, отчего их уже никогда не закрыть. Подхватив рухнувшую с высоты Двуликую, ХАТ перенёс её через стену. Потащил прочь от дороги, что вела из крепости в соседнюю рыбацкую деревню. И дальше вливалась в широкий торговый тракт.
Демон спускался со склона горы, на которой расселась крепость Раанов, вдоль крутой извилистой тропы. Путь можно было и спрямить. Но Рыжей вовсе не улыбалось стремительно пролететь сквозь густые заросли, спасая лицо от хлещущих ветвей. То ещё удовольствие. И без того придётся хлебнуть неудобств: кататься на ХАТ не в пример паршивей, чем на широкой бычьей спине. К тому же отщипыш демона быстрей теряет силы, нежели его родитель. Ну, да им непременно встретятся достойные обеда ублюдки. Этого добра в Лонтферде непереводно.
Спустив её с горы, ХАТ, было, поднажал, единым махом одолев изрядный кусок пути сквозь лесные чащобы. Но вскоре начал сдавать, шаря тупорылой мордой по сторонам в поисках добычи.
– Не король, потерпишь, – насмехалась над бедолагой Нанти, невольно шаря глазами по зарослям в поисках того же. – А станешь брыкаться, я тебе уши откушу.
ХАТ досталось на орехи: вблизи гнездовища демонов с чернодушным народцем не густо. Не то, чтобы его тут вообще не водилось. Ушлые купцы издревле заприметили такой полезный расклад. И большинство торговых путей западного окоёма Лонтферда проторили в пределах крепости Раанов. Да понаставили тут перевалочных крепостиц для переброски товаров из обоза в обоз. Что само по себе делало бандитов смелее: столько добра в одном месте! Но и гораздо изобретательней.
Так что пришлось попотеть, прежде чем ХАТ учуял добычу. Да набраться терпения, ибо он тотчас поволок Двуликую в сторону от нужного направления. И волок – в прямом смысле слова – чуть ли не по земле, отчего Нанти схлопотала немало затрещин от кустов да пеньков. По ногам да по заднице: боли-то не чувствовала, а вот штанам досталось. Так что перед парочкой бесчестных добытчиков чужого добра предстала не величественная в своей мощи Двуликая, а ругающаяся на чём свет стоит оборванка.
ХАТ проглотил их в один присест и снова принялся водить носом. И ведь не запретишь – куксилась Рыжая, вспоминая удобную безопасную бычью спину. От голодного демона в полёте прока не больше, чем от воробья. Пока сил не прибавит, так и продолжит неспешно волочить свою ношу по земле. А это чересчур даже для столь великой цели, как предотвращение битвы демонов.
Впереди лежал не так, чтобы долгий, но изрядный путь, что само по себе не докука. Докука впереди – размышляла Нанти, пытаясь представить, чем оно всё закончится, раз на их земле объявилась Лиатаяна. Даже попыталась чуток помолиться Создателю, убеждая, что ему не грех вмешаться. Потом от души посмеялась над собой и решила: будь, что будет.
Но то, что зависит от неё, она исполнит честь по чести. И даже сверх того. Ибо ей лично умирать рановато: не нажилась ещё. Однако придётся, если Хатран сгинет в проклятущей схватке брыкучих демонов. Если верить этим забывчивым многовековым тугодумам, Двуликой не пережить гибель сидящего в ней отщипыша. Кто как, а Нанти в это верила.
Глава 15
В покоях матушки княгини c лёгким перезвоном плескалось тонкое девчоночье хихиканье. Иной раз и вообще неподобающие визги. Обмирающих от страха холопок вытурили вон, где переполошённые бабы липли к закрытой двери ушами и хватались за сердце. А ведь для того и выставили, дабы заполошные дурочки не окочурились от грянувших ужастей. И не портили счастливым княжнам праздник.
Нынче княгиню Риннона-Синие горы навестил не кто-нибудь, а сама высокочтимая госпожа Двуликая – та, что прежде прозывалась синегорской змеищей. Чудно дело: прежде княгиня Гулда её на дух не переносила. Чуть не померла от её козней страдалица. А тут дивись-ка, честной народ: допустила до себя и зловредную Ринду, и её заморскую подругу. А та мало, что с юга, так и вовсе какая-то неведомая Трёхликая. Кто такая? Что за птица? Сроду о таких не слыхивали, а оно возьми, да явись.
Княгине бы насторожиться. Приказать обступить себя верными холопами – а то и вовсе дружиной во всеоружии. Она же голубушка легкомысленно закрылась с беспутной падчерицей да ещё и радуется. Кто посмелей, подглядели в щёлку, что у них там за кавардак. Так со страху чуть не поседели.
Малые княжны-любушки не сидят чинно рядом с матушкой. Умных бесед не слушают, рукодельем белы ручки не занимают. Порхают детушки невинные под самым потолком в демоновых тенетах. Горящие синим пламенем змеи подбрасывают их вверх да ловят, ровно игрушки тряпичные. А ежели уронют? Переломают княжнам все косточки? Что ж это на свете-то деется, люди добрые!
И воевода – старый пентюх – на демоновы игрища глаза закрывает. Поначалу-то смотрел на Ринду волком. В княжий терем допустил – а как Двуликую не впустить – но следовал за ней по пятам. Так княгиня и его выставила – даже слушать не стала. Совсем баба сказилась.
Таюли сидела рядом с Гулдой на крытой их суабаларским ковром лавке. Любовалась на сестричек Ринды и вполуха слушала, о чём беседуют бывшие враги, ставшие-таки через много лет семьёй. Састи и Фротни с восторженным визгом катались на ДЭГ и ОТ – как тут не вспомнить непревзойдённого мастера этого дела Нуртаха Пятого? Поначалу девочки, как и ожидалось, демонов попугивались. Но узнав, что малолетний сын короля далёкого Суабалара играет с ними аж с пелёнок, дружно осмелели.
Сердце Гулды, если и ёкало, то она вполне успешно это скрывала. А убедившись в непревзойдённой ловкости щупалец, вскоре перестала неотрывно таращиться на дочерей. Послушать о злоключениях падчерицы было куда интересней. Тем более что те привели к совершенно неожиданному перевороту и в её собственной судьбе.
– Да уж. Мне бы в голову не пришло то, что вытворил Кеннер, – до сих пор недоумевала Ринда. – Он, конечно, выпендрёжник тот ещё. А уж себялюбив и вовсе без меры.
– Кто бы говорил, – ласково пропела Гулда, бросив на падчерицу ехидный взгляд.
– Это да, – вздохнула та, разведя руками. – Вот уж болячка уродилась. Иногда сама себе не в радость.
– И что, перемен не предвидится? – с заметно искренним участием спросила Гулда.
– Ты о том, насколько я изменилась, став Двуликой?
– Само собой.
– Ни на волос, – усмехнулась Ринда, почёсывая подбородок. – Не поверишь: какой была, такой осталась. Даже не знаю: радоваться или печалиться. А ты? – кивнула она Таюли.
– Я здорово изменилась, – не видела причин таиться Трёхликая. – Но больше не от того, что стала такой. Честно говоря, особых перемен мне двуликость не принесла. Мою жизнь перевернуло ещё до того. После смерти отца.
– С этим всегда так, – холодно поддакнула Ринда, словно отрезала её несвоевременное признание.
Таюли буквально на днях осмелилась признаться, во что её ввергла алчность отцова брата. К её непомерному удивлению княжна не придала значение её пребыванию в борделе среди непотребных людишек. Была и была – пожала она плечами – поблагодари Создателя, что улизнула, и забудь. Дескать, это не самое страшное, что могло случиться с девушкой.
Теперь она явно не желала, чтобы Трёхликая поделилась ещё и с Гулдой. Таюли, в общем-то, и не собиралась – с какой стати? Но само негласное предупреждение приняла к сведению: при княгине лишнего говорить не стоит. Впрочем, та и не стала выпытывать подробности: почуяла, что лезть в такие дебри с участливыми расспросами не лучшая затея. Она вообще всё остро чувствовала – синегорская матушка-княгиня. И чем-то напоминала суабаларскую королеву Диамель: то ли особенным вдумчивым взглядом, то ли вышколенной сдержанностью.
Беседа же в основном, так или иначе, крутилась вокруг новой жизни Ринды. Ибо новая жизнь Гулды мало чем отличалась от прежней – если не считать нечаянного обретения мужа. Здесь мачеха с падчерицей как бы установили негласное соглашение. Княгиня свободно и пространно описала свои заботы, однако ни словечком не помянула, как у неё складывается с князем Риннером. Лишь раз, объявив, что он здоров, Гулда на миг потупила сверкнувшие довольством глаза.
– Небось долго моё имя полоскали? – не без ехидцы осведомилась Ринда, завернув разговор на менее щекотливую тему.
– А сама как думаешь? – хмыкнула Гулда, покосившись на разбаловавшихся раскрасневшихся дочерей.
По всему видать, девчонкам прежде не доводилось так распоясаться. И теперь обе просто удержу не знали. А мудрая мать не желала призывать их к привычному смирению. Его в жизни дочерей и без того свыше всякой меры.
– Думаю, ругали меня сутки напролёт. Всем миром да со злым задором, – дурашливо округлив глаза, с придыханием предположила Ринда.
– Грешно тебя разочаровывать, но нет, – с таким же притворным сочувствием вздохнула Гулда. – Лишь дошла весть, куда тебя занесло, все, как воды в рот набрали. А если и поминали бывшую наследницу, так исключительно туманно. Дескать, судьба и за печкой найдёт. Судьба не мать родна. Коли пескарю дадены зубы, стало быть, он щучка. И всё в таком же духе. Я уж держалась, как могла. Но иной раз глянешь на многозначительную рожу, и смех разбирает. Там прямо во всю ширь прописано: дескать, так я и знал, что неспроста девка бесится. Что ей уготовано стать Двуликой. А иначе, как объяснить, что пошла против собственных поместников, на которых всё княжество держится? Не бывало в Ринноне такого безобразия, и быть не может.
– А ты как думаешь? – вдруг всерьёз заинтересовалась Ринда. – Мне просто повезло? Или всё-таки судьба?
– Ты и сама знаешь, – даже удивилась Гулда странному вопросу. – Не сорвись ты в побег, так бы никогда и не узнала, что рождена какой-то особой. Сидела бы сейчас на моём месте да возилась с хозяйством. Может, и с Раанами бы никогда не встретилась. А и встретилась бы, те бы мимо прошли. Демоны замужних баб словно вообще не видят. Лишь Создатель ведает, сколько среди них Двуликих. И сколько тех, кто способны к этому, да побоятся жить с демоном. Для этого нужно быть такой же чокнутой, как ты.
– Глупости, – отмахнулась Ринда. – Вы все ничегошеньки не смыслите в этом деле.
– И не пытаемся, – легко согласилась мачеха, увильнув от спора. – Ты лучше скажи: тебе хоть с ним хорошо? С твоим демоном. Твоя душенька нашла, чего хотела?
– И даже больше, – загорелись глаза падчерицы. – Ты когда-нибудь мечтала иметь безропотного мужика?
– Ври, да не завирайся, – недоверчиво сощурилась Гулда и выжидательно уставилась на Таюли: – Присочинила?
– Как сказать? – пожала плечами Трёхликая. – Есть пара требований, переступать через которые смертельно опасно. Причём даже не для нас, а для тех, кто окажется рядом. А во всём остальном, в общем-то, полная свобода. Нанти как-то сказал, будто Раану даже изменять не возбраняется. С обычным мужчиной. С другим-то Рааном изменить не выйдет.
– Ссориться не хотят? – усмехнулась Гулда.
– Ссориться? Да они тебя просто-напросто не вожделеют, – хмыкнув, понизила голос Ринда и покосилась на сестричек: – Вообще. Никак, ни в каком виде. Понимаешь?
– Чего ж непонятного? – вздёрнулись брови княгини. – Для остальных Раанов ты не женщина. И что, ваши подруги изменяют своим демонам?
– Ни одна, – заговорщицки прошептала Ринда. – Никогда.
– Что, так уж сильно любят? – вновь недоверчиво сощурилась Гулда.
– Так сильно не любят, когда в эту несравненную минуту у тебя над душой торчит твой собственный незабвенный демон, – явно решила сразить мачеху Двуликая.
– Ну, да, – понимающе кивнула та, не слишком впечатлившись. – Им ведь наши чувства подавай. Любят ими полакомиться. А, кто те чувства вызывает, Раанам без разницы. Тут уж и вправду никакого любовника не захочешь. Чтобы демон рядом сидел да облизывался. Фу!
– Кто это тебя на сей счёт просвещал? – удивилась Ринда.
– Рун, – не сказала, а горестно выдохнула Гулда, на миг прикрыв глаза.
Таюли уже слышала от подруги, каким замечательным человеком был упокоившийся верховник Риннона-Синие горы. Но только сейчас поняла, что ещё и чрезвычайно близким этому семейству другом.
– Тебе его не хватает, – сочувственно покивала Ринда и снова завернула разговор: – Твой князь не слишком рассвирепеет, когда узнает, что ты меня в дом впустила? Где он, кстати?
– Либо прямо у тебя под ногами, – премилейше улыбнулась хозяйка терема, полюбовавшись на вытянувшееся лицо дорогой гостьюшки. – В собственных покоях. Либо где-то на подворье дружину гоняет. У нас тут опять дрязги с нотбами затеваются.
– И не надоест же? – презрительно сморщила нос Ринда.
– Лето у них было холодным скудным. До весны не прокормятся, – отнюдь не злорадно, даже чуть грустно пояснила Гулда. – Значит, полезут добывать своим семьям хлеб. Как же мне это опостылело! – неожиданно вспылила она. – Никак им с нашими мужиками мирно не договориться. Будто нарочно. Иной раз мне кажется, будто мужики по обе стороны просто бояться остаться без своего мордобоя. Дабы со скуки не помереть. Или не быть втянутыми в домашнее хозяйство. Нет, чтобы закупать у нотбов меха, мёд и прочее. А взамен сбывать хлеб. Впрочем, – опомнившись, встряхнулась княгиня, – вам это неинтересно.
– Совершенно неинтересно, – подтвердила Ринда. – Но, если вздумаешь что-то предпринять, дабы утихомирить хотя бы своих поместничков, я с тобой. Пускай только гавкнут на свою княгиню. Я им гавкалки-то…
– Остынь, – насмешливо протянула княгиня. – И прошу от всего сердца: покуда не попрошу, сама с помощью не суйся. А то…, – она вдруг осеклась и замерла, выставив перед собой ладонь.
– Вот же принесли демоны, – прислушавшись, скривилась Двуликая, раздражённо скребя подбородок.
– А кто ему запретит? – резонно возразила Гулда. – Он в своём доме хозяин.
Таюли не без труда сдержала неуместную улыбочку. Подруга сейчас напоминала демоницу, которой запретили носиться по королевскому дворцу и совать везде нос. Такую досаду на женском лице может вызвать лишь новость, что её выдают замуж за богатого трухлявого вдовца. У которого пара десятков отпрысков да полусотня внуков, загодя делящих наследство. Как говорится, ни удовольствия, ни прибытка.
Князь Риннона-Синие горы распахнул дверь и встал на пороге, расставив ноги и сунув руки под пояс. Таюли уже знала: сие излюбленная поза местных мужчин, когда им хочется выглядеть посолидней и повнушительней. Впрочем, оценив князя, у неё возникли сомнения, что ему это так уж необходимо. Риннер Свирепый и без того внушал трепет и статью, и каменной маской, что сидела на нём, как влитая, уродуя красивое лицо. Видать, прямо-таки срослась с кожей – теперь и не отодрать.
