Текст книги "Сидящее в нас. Книга третья (СИ)"
Автор книги: Александра Сергеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)
Заснуть до его возвращения было отчаянно необходимо. Что-то подсказывало: то, как она его оттолкнула не пройдёт ей даром. Этот мужчина не позволит толкать себя на те или иные решения по прихоти женщины. Он может прислушаться к доводам, но молчание не посчитает таковым.
Лгать она умела: не краснея и не сбиваясь. Просто талант какой-то – здорово пригодилось, когда дядюшка привёз её в королевскую крепость. Но талант был с изъяном: так же безупречно врать тем, кого любила, не получалось. Вот тут-то наваливалось всё разом: и румянец стыда, и косноязычие. Попавшись на этом в первый же раз – ещё в детстве – она поклялась самой себе не обманывать тех, с кем сердце настоятельно не советует это делать. И Каймат принадлежал к числу избранных.
Так что, Каюри долго билась над тем, чтобы заснуть – попытки разбились о неуклонные размышления о нём.
В глубине души ещё робко трепыхалась надежда, что он оскорблён и не захочет её видеть. И тут просчиталась. Тяжёлые шаги за дверью не миновали её спаленки. Дверь отворилась безо всякого намёка на скрытность. Потом так же закрылась, и перина ворохнулась, заплясала под тяжестью опустившегося на край тахты тела.
– Ну? – прозвучал сочащийся непреклонным ожиданием вопрос.
Она продолжала лежать, отвернувшись лицом к стене и лихорадочно гоняясь за возможными спасительными уловками. В голову ничего не приходило. А Каймат не собирался ждать, когда она его переупрямит.
Сильные руки перевернули Каюри на спину. Пригвоздили, не давая вырваться. Её нарочито презрительное шипение не произвело должного впечатления. За окном висел масляный фонарь, в свете которого она прекрасно видела его иронично сощуренные глаза. И кривые изломы в уголках губ.
– Я не хочу, – с трудом проблеяла Каюри, сообразив закрыть глаза.
– Чего ты не хочешь? – уточнил Каймат со спокойной насмешкой, против которой обычно не доищешься способов защиты.
– Тебя, – дала она, как показалось, твёрдый и столь же спокойный ответ.
– Что так вдруг? – почти участливо уточнил он, склонившись к её груди. – Прошлой ночью хотела.
Каюри решилась и солгала:
– Это был каприз. Захотелось вдруг попробовать, как это… ну…
– А ты уверена, что распробовала? – бил и бил он по наливающейся жаром голове этой своей клятой насмешкой.
– Уходи, – почти взмолилась она, чувствуя, что затея его облагодетельствовать свободой обретает нелепые черты.
– И не подумаю, – придвинулось его лицо, дохнув запахом вина, пота и…
Отчего-то опять костра, у которого они сегодня не сидели.
Глава 9
Каймат упёрся в неё каким-то странным долгим взглядом. Словно прикидывал: поделиться с ней чем-то важным, или она ничегошеньки не поймёт? А потом безо всякой насмешки изрёк:
– То, что варится в твоей умной головке, несомненно, важно. Допускаю даже, что важней всего в мире. Только не для меня. Пускай варится. Я мешать не стану. Но и потакать этим бредням не буду.
– Откуда ты знаешь?.. – дёрнулась она в попытке вывернуться из-под него, вскочить.
– Знаю, – ещё сильней навалился Каймат, добравшись губами до уха и затеребив предательски чувствительную мочку. – Подарок, который ты весь день для меня готовила, полнейшая чушь. Хотел бы иметь жену и детей, заимел бы, тебя не спросясь.
– Лиаты! – озарило Двуликую.
– Кто же ещё? – хмыкнул он, чуть отпрянув в попытке разглядеть её обалдело вытаращенные глаза. – С тех пор, как эти трещотки решили, что я Двуликий, трезвонят не переставая. И сдают тебя с потрохами. Всегда знал, что в женской голове полно романтического мусора. Однако надеялся, что он вам не слишком мешает жить.
– Ты не понимаешь, – выдохнула Каюри, пытаясь честно объяснить, во что его втягивают Лиаты.
И всем сердцем не желая этого делать. Если чьё-то неведение сохранит только-только обретённое счастье, пускай так всё и остаётся – нашёптывал подлый соблазнитель эгоизм. Вопрос только: чем это для твоего пресловутого счастья закончится – напирала с другой стороны гордость. Два вечных врага и мучителя.
– Да нет, – возразил Каймат, коснувшись её губ кончиком тяжело дышащего носа. – Это ты не понимаешь. Не пытайся слепить для меня счастье. Тебе кривого горшка не вылепить, не то, что такую великую вещь. Всё, хватит, – вновь отпрянул он. – Я слишком долго ждал, когда закончится этот день. Так что лежи и не трепыхайся. Я ополоснусь, а потом мы повторим «это… ну».
И они повторили. И опять, добравшись до извержения высочайшего наслаждения, Каюри в полубреду ощутила присутствие Лиат. Все три алчные паразитки старались не упустить ни капли того, что почитали своей законной добычей.
А потом изнеможение как-то незаметно столкнуло Каюри в непроницаемую бездну сна.
Проснувшись, она обнаружила, что солнце за окном почти добралось до полуденных высот. Быстренько умывшись и одевшись, воодушевлённая Двуликая влетела в гостиную и остолбенела. Почти под самым потолком парил восторженно поющий Улюлюшка. Его обвивали кольца БАЦ – Каюри всегда поразительно тонко чувствовала каждого демона и безошибочно их различала.
Щупальце, игравшее с мальчишкой, выходило из Каймата, который сидел за столом и преспокойно метал кости с Муанатом и Саядом. ЗУ висел на шее нового Двуликого призрачным шарфом. И пытался участвовать в игре: тыкался мордой в кулак Саяда, готовый разжаться и выбросить кости. МУМ свернулся на коротко стриженной макушке Каймата и о чём-то мечтал. Ни одной поганки, одарившей Двуликого своими лазутчиками, в гостиной не наблюдалось.
Поймав ошарашенный взгляд Каюри, Бира̀ти – что зашивала на тахте чью-то рубаху – сочувственно посмотрела на неё и опустила глаза. Мужчины сделали вид, будто в гостиную вообще никто не входил. А значит, верещать по поводу неожиданных перемен не станет.
– И не подумаю, – сквозь зубы процедила Каюри, вздёрнула подбородок, вдохнула-выдохнула и мягко осведомилась: – Бира̀ти, ты меня не накормишь? Обед уже был?
– Нет, – с облегчением разулыбалась девушка, отложив шитьё.
– Выспалась? – отважился поинтересоваться Саяд, тщательно изображая бесстрашную удаль.
– Не о том спрашиваешь, – ласково указала ему Двуликая, добравшись до дивана.
И нарочно усевшись так, чтобы рожи всех трёх игроков были перед глазами.
– И о чём надо? – зыркнув на друга, уточнил Саяд.
– Не голодны ли мои демоны, – ещё ласковей подсказала Двуликая.
– Не голодны, – усмехнулся Каймат, даже не взглянув на неё. – Сейчас поедим и двинем в Чамтих. Если ты не передумала.
– Не передумала, – буркнула Каюри.
Это хорошо, что он не смотрит – почти обрадовалась она. Потому что минутная злость на то, что он всё-таки уподобился ей, тайком превратившись в нелюдь, прошла. И теперь ей было стыдно за нахлынувшую взамен эгоистичную радость: он сделал то, о чём она старалась не мечтать. В чём боялась себе признаться: теперь Каймат будет с ней. Навсегда. И как бы это не испортило ему жизнь, ей почти всё равно.
– Три четвёрки, – бесстрастно объявил Муанат, выбросив кости. – Этот кон за мной. С вас по десятке серебряных. Пойду, – натужно поднялся он, разминая плечи, – потороплю с обедом.
– По̀ди-по̀ди-по̀ди-по! – заливался под потолком Улюлюшка.
На прощание они спокойно пообедали с гостеприимным хозяином. Каюри, наконец-то, заметила, что вся её одежда приведена в порядок. А натянутая впопыхах шёлковая рубаха не выстирана, а совершенно новая. В глаза это не бросалось: на ней, как и на прежней, ни вышивки, ни кружев. Бира̀ти была не только заботлива но и внимательна.
Пока Двуликая дрыхла, замечательная во всех отношениях девчонка позаботилась обо всех. Даже умудрилась обновить одежду Лиат. Принципиально ничего не изменилось, но рубаха и штаны Ютелии целы и непорочны – лишь драные сапоги королевы с неё так и не удалось стащить. Илалия щеголяла в новом богатом платье: столь же воздушном, но теперь сиреневом. Детвора во всём новом, что тоже сродни подвигу: загнать в лавку с одеждой того же Улюлюшку просто кара Создателя.
Каюри искренно устыдилась своего наплевательского отношения к подопечным. Что ни говори, до королевы и той же Баили ей страшно далеко: у тех Лиаты никогда не шляются оборванками. А она и сама наплевательски относится к внешнему виду, и Лиаты у неё сродни портовым шлюхам – размышляла самая безответственная Двуликая, обнаружив демониц на заднем дворе.
Когда отобедавшие путешественники вышли, дабы продолжить путь, их встретил оголтелый визгливый ор.
– Фу! – обиженно насупилась Илалия, стоя у самой двери и разглядывая павлинье перо, зажатое в огненном кулаке БАЦ. – Портовыми шлюхами нас ещё никто не обзывал.
– Фу-фу-фу! – подлетая, задорно проверещала Челия.
За ней ЗУ волочил орущего благим матом павлина. Ещё за одним гонялась Ютелия, уговаривая птичку не выпендриваться и показать, как она раскрывает хвостик.
– Прекратите! – поморщившись, недовольно велел Каймат.
Негромко, но все три безобразницы его услыхали.
– А чего, и посмотреть нельзя?! – возмутилась демонюшка, но павлина отпустила.
Тот бросился удирать со всех ног.
– А хвосты им выдирать зачем? – строго осведомился Муанат.
– Это случайно, – невинным голоском промурлыкала Илалия.
А БАЦ задрал свою добычу повыше, чтобы не отобрали.
– Я же говорила: не о чем волноваться, – лучезарно улыбнулась Каймату опустившаяся рядом Ютелия. – А ты угрожал, будто она распсихуется, как дура, когда про тебя узнает.
– Врёт, – невозмутимо бросил через плечо Двуликий, даже не взглянув на Двуликую. – Про дуру я не говорил.
– Врёт! – передразнила его Челия и полезла обниматься с нянькой, громогласно шепча ей на ухо: – Думал, как миленький. И про дур, и про нас. Я преотличенько всё подслушала.
– Ѝченько-ѝченько-ѝченько-ич! – заскакал по двору Улюлюшка, размахивая павлиньим пером, которое ему подсунула Ютелия.
– До Чамтиха путь не близкий, – сухо проворчал Муанат, которому не терпелось начать горевать в разлуке с диковинными гостями.
– А где мальчишка? Тот чиновник, которого нам подарили, – принялся озираться Саяд.
– Вон, за фонтаном прячется, – кивнул хозяин в сторону небольшого бассейна с тремя жиденькими струйками воды, через силу плюющими вверх.
– Абхат! – окликнул проводника Каймат и тотчас гаркнул: – Куда?! А ну вернись!
Услужливый, когда ненужно, МУМ отдёрнул бросившееся навстречу парню щупальце. Зачем вообще полез – удивилась Каюри – если парень рядом с водой? Неужели не побоялся?
– МУМ ещё как струхнул, – наябедничала Челия, заправляя выбившийся локон няньки за ухо. – Они все чокнулись, как припадочные. Залезли в Двуликого и размечтались, что стали героями. Прямо целыми исполинами.
– С какой стати? – не поняла Каюри.
– С такой, что дурачки, – пожала плечами Ютелия. – Каймат у нас кто? Каймат у нас воин. И не просто, а исполин. Значит, самый-самый. В нём наши дурачки стали какие-то не такие.
– Какие не такие? – продолжила допытываться Двуликая, чувствуя, что всех ожидает очередное открытие.
– Такие, не как всегда, – получила она вполне ожидаемый ответ.
– Мы ещё не поняли, – помогла ей разумница Илалия. – Но БАЦ сразу изменился. Заполучить Двуликого было хорошей идеей. Вот мы и обрадовались. Но он совсем не такой, как ты. Или Таюли, – задумчиво припомнила демоница. – Или Диамель с Баили.
– Надо же! – скроил издевательски поражённую рожу Саяд. – Каймат, слыхал? Ты, оказывается совсем не такой, как женщины.
– Кончай, – поморщился тот и принял из щупальца ЗУ пойманного Улюлюшку: – Нашёл время зубы скалить. Абхат, ты не передумал? – спросил он у отважно подкравшегося к нечисти парня.
– Нет, я с вами! – поторопился тот заверить в неизменности намерений.
– Не боишься? – усмехнулся Двуликий.
На его шею привычно опустилась демонюшка, обвив грязными ручонками его голову, пятная лоб и щёки.
– Я знаю, что мне ничего не грозит, – изо всех сил старался изобразить бывалого воина Абхат. – Если демоны не сожрали сразу, значит, уже не сожрут. Так все говорят.
На этом терпение Лиат окончательно лопнуло – демоны не приспособлены, ни быстро думать, ни долго прощаться. Пискнувшая от неожиданности Бира̀ти с Улюлюшкой и Абхатом мигом оказались в огненном коконе МУМ. И Ютелия первой взвилась ввысь, волоча его за собой. ЗУ, было, подхватил Каймата, но тот велел ему забрать Двуликую.
Прежде чем утонуть в тихом блаженном безветренном ничто, Каюри заметила, как щупальца БАЦ обвили обоих воинов за талию: те, как всегда, намеревались увидеть весь путь собственными глазами. Илалия же лучше прочих подходила в качестве спутницы, с которой можно обсудить увиденное.
Летели так долго, что Каюри умудрилась задремать. Когда огненная пелена вокруг истаяла, а ноги ударились о твёрдую землю, она обнаружила, что уже за полночь.
– Мы летели на восток, – подходя к ней, пояснил Каймат.
– И что?
– Обогнали закат, – удивился он, куда делась присущая ей сообразительность.
– Ах, ну да, – потёрла она лоб.
– Ты в порядке? – притиснули её к жёсткой ледяной груди заботливые железные руки.
Приласкал так себе – зашипела она, отстраняя лицо.
– Прости, – тотчас выпустил её Каймат, оглядываясь. – Не подумал. В город сейчас проникнем? Или утра подождём? Демоны проголодались. Кучу сил потратили.
Это она чувствовала и без него: демоны у них общие.
– Вот ещё: ждать! – капризно фыркнула Ютелия.
Однако с места не сорвалась. Стояла рядом с Двуликим и выжидательно заглядывала в его бесстрастное лицо. Заметно обессилевшая Челия не баловалась, а чинно сидела на ручках у Бира̀ти, положив голову на плечо девушки. Та гладила её по спине и что-то ласково шептала на ушко. Демонюшка блаженно щурилась: смаковала искреннюю любовь найдёныша – ещё одного источника поступления обожаемого лакомства.
Нужно бы присмотреть – всполошилась Каюри – как бы эти паразитки не записали в Двуликие и девчонку. Той теперь только и жить счастливо – после стольких-то мучений. Замуж выйти, детей рожать. Она давно решила, что препроводит Бира̀ти под опеку Диамель, а та не даст её в обиду. Главное, дотащить бедняжку до королевы в целости и сохранности.
– Не пытайся слепить для неё счастье, – дала ей Илалия подслушанный совет Двуликого.
– Тебе кривого горшка не вылепить, – хихикнув, поддакнула Ютелия.
– Только попробуйте, – многообещающе процедила Каюри, гневно сощурив глаза и расщеперив ноздри.
– На этот раз не выйдет, – покачала головой Илалия, нетерпеливо вытягивая шею в попытке разглядеть стены торчащего неподалёку города.
– Что? – холодно переспросила Каюри, доискиваясь глазами поддержки Каймата.
Но тот отвернулся и сделал вид, что его не интересует женская болтовня.
– Мы всегда точно знаем, когда тебя слушаться, а когда нет, – вполне серьёзно оповестила Двуликую Ютелия, так же таращась мимо неё на город. – И мы всегда слушаемся, когда надо. А когда не надо, тогда нам это не надо. Вы идёте?! – раздражённо топнула она многострадальным сапогом, в котором было уже почти невозможно признать предмет роскоши.
– Абтах! – позвал Каймат проводника.
Тот сидел на корточках рядом с Улюлюшкой: что-то рассказывал мальчишке, размахивая руками. На окрик парень моментально подскочил и бросился к Двуликому.
– Абхат, – задумчиво попросил тот, – покажи дом управителя.
Каюри окинула взглядом город, что лежал значительно ниже холма, вершину которого они оседлали. Слева ветер гнал океанские волны. Справа песок, мастеря аккуратные барханы. Почти всю провинцию Чамтих занимала одна сплошная пустыня с редкими оазисами, где селились люди. Но одноимённый город стоял в предгорьях восточного хребта, которым оканчивался материк. Оттуда в океан стекало несколько скупых речонок, так что в этой долине издревле выращивали виноград.
Ещё Муанат объяснил: смена дневной жары и ночного холода, что бывает в пустынях – как это ни странно – весьма полезны для вызревания хорошей лозы. Каюри не понимала, отчего так, но знала: лучшее вино везут отсюда. В Суабаларе оно стоит баснословно дорого: везти-то приходится через весь континент. Понятно, что в королевской крепости ей довелось попробовать драгоценный напиток, хотя Каюри не была любительницей выпить. Теперь вот довелось увидеть, где его делают. Возможно, они единственные свободные суабаларцы, которым это удалось.
– Как-то странно он выглядит, – поделилась Каюри результатами осмотра, уже стоя на широкой городской стене.
Та опоясывала город непривычным извилистым овалом без единого прямого угла. Что ещё более странно, каменная стена была огромна и монументальна. А строения внутри неё слеплены из глины: убогие прямоугольные коробки, из стен которых тут и там торчали концы палок.
– Стена монолитна, – взялся объяснять Абхат, который, как известно, некогда служил тут. – Почти вся. Её как бы выточили прямо в граните. Когда вырубали его на продажу. А там, где не получилось выточить, доложили из блоков, что пошли в отвал. Она очень древняя. Гораздо древней многих городов.
– Хорошо сохранилась, – притопнула ножкой Каюри.
– Гранит, – пояснил Каймат и сообщил о своём решении: – Сразу к управителю. Никаких гостиниц. С меня хватило балагана в Урасте. Не хочу, чтобы вся Империя знала о наших передвижениях.
– После охоты Лиат, всё равно все узнают, – удивилась Каюри. – Городок небольшой. Уже к утру все заговорят.
– Не заговорят, – сухо бросил Двуликий, хмуро уставившись на Лиат, готовых сорваться в поисках обеда. – Охота должна пройти, как можно, незаметней. Никаких хихиканий с эффектными полётами. Город не так уж мал, чтобы несколько трупов за ночь бросились в глаза. Илалия?
– Как скажешь, – пожала та плечиками, изобразив на лице нечто, похожее на скуку.
– Было бы из-за чего стараться, – недовольно проворчала Ютелия, но спорить не стала.
– Я тѝхонько, как мышка, – свесившись с плеч сурового Двуликого, шепотком пообещала Челия, выпучив самые честные глазёнки на свете. – Язычок прикушу и баловать не стану. Ни-ни. Я же уже взрослая. И совсем выросла. Просто ещё незаметно.
– Ещё как заметно, – авторитетно заявил Саяд, демонстративно оценив её взглядом. – Прямо на глазах вытягиваешься. Каймат, может, я с ними? Что-то не верится в их благоразумие, хоть режь.
Челия захлопала ресницами, не сообразив: обижаться, что не доверяют, или как? Ютелия и не собиралась раздумывать над этим: тотчас надулась, негодующе зыркая на деспота Двуликого.
– Возьмём его с собой. Будет приманкой, – обрадовалась одна Илалия.
Без дальнейших ненужных ей обсуждений подхватила Саяда и ринулась вниз со стены.
– Как бы с Илалии содрать эту тряпку? – недовольно проворчал Каймат, провожая взглядом демониц.
– Скажи спасибо, что платье не белое, – пожала плечами Каюри. – А то бы её в темноте даже спящие увидали. Ну, куда нам?
Ей показали крышу дома управителя, которую она так и не отыскала взглядом. Да и зачем, когда рядом Каймат? И не только – хмыкнула она, заметив бегущего обратно к стене Саяда. Интересно: Лиаты его прогнали прочь или обронили по дороге?
Глава 10
В доме управителя Чамтиха их ждали. Прямо посреди ночи. Голубиная почта – удивившись их незнанию, пояснил Абтах. В Империи с этим делом строго. И быстрая рассылка важных донесений поставлена на широкую ногу: в каждом городе, в каждой деревушке своя голубятня.
Пока свалившиеся на голову неудобные гости располагались в креслах прохладной гостиной, гостеприимные хозяева вовсю суетились. Каймату подобная суета не понравилась. Каюри тоже понимала, что это неспроста и вряд ли к добру. Но, сколько не пыталась, никак не могла сообразить: чем можно навредить демонам? Даже они с Кайматом уже почти неуязвимы. Лиаты же вообще неистребимы.
Да, огненные демоны на дух не переносят воду. Однако и тут не всё так радужно для возможных демоноборцев. Если представить, что Лиату каким-то образом получится столкнуть в океан – хотя такое ну, ни как не представлялось – та вовсе не пшикнет, как огонёк в лампе, и не пропадёт. Вода доставляет им нечто вроде сильной боли и только. А боль – как известно – возбуждает даже в самых смиренных желание рвать и метать. Что уж говорить о демоницах, в которых смирения не больше, чем жира в муравьях.
Размышляя об этом, Каюри всё равно чувствовала себя не в своей тарелке. В предчувствия она сроду не верила. И те, видимо, решили её затретировать своими невнятными тревогами, дабы строптивица обрела веру.
– Достопочтенный Сабих, к сожалению, вынужден был отъехать по неотложным делам, – нудно гундосил какой-то невзрачный человечек, беспрестанно кланяясь. – Вы разминулись.
– Ему пришла новость о появлении в Чамтихе Лиат, – бесстрастно повторил Каймат, – а он уехал?
– Струсил что ли? – скептично усмехнулся Саяд, ни на миг не поверив в трусость бывшего воина, удостоенного высокого поста.
Управителем провинции кого попало не назначат. А в Империи вообще закон: только бывшие воины и только прославленные. Даже на более скромных постах в городах – что уж говорить о целых провинциях? Взять Шартаха: прожжённый ублюдок, конечно, но весьма умён и на зависть умеет держать себя в руках. Такой – случись беда – никогда не ударится в панику, не станет ждать указаний из столицы. Сумеет принять решение и взять беду за рога.
– Достопочтенный Сабих не знает трусости, – укоризненно покачал головой чиновник, оставленный на хозяйстве. – О его подвигах знает вся...
– Мы тоже, – сухо оборвал намечающиеся прославления Каймат и поинтересовался: – Вам известно, для чего мы тут?
– О да! – невесть чему обрадовался чиновник и засуетился, порхая вокруг огромного стола, заваленного свитками и просто россыпью бумажных листков: – Достопочтенный Сабих отъехал, но перед этим успел лично разыскать то, что вам нужно. Вот, – протянул он Двуликому, – купчая на Чахдура сына Цамтара из рода Улиши́. А вот название места, где расположены каменоломни его хозяина. Почтенный Абхат знает, как туда добраться, – отвесил он парню не менее старательный поклон.
Тот внимательно обозрел второй листок. Поднял на Двуликого озадаченный взгляд и пробормотал:
– Верно. Брат Двуликой больше не работает у винодела. Его перепродали. Там несколько известных каменоломен…, – задумчиво промямлил он.
– И что тебя так удивило?
– Достопочтенный хозяин каменоломен предпочитает рабов с севера, – встрепенувшись, не замедлил с ответом Абтах. – Об этом все знают. Суабаларцев вообще редко используют в таком опасном деле.
– С чего такая милость? – недоверчиво хмыкнул Саяд.
– Рабы из Суабалара редкость, – со вздохом нескрываемого сожаления пояснил чиновник управителя Чамтиха. – К тому же почти все они грамотны и владеют мастерством. Их невыгодно использовать на тяжёлом труде, который не требует…
– Понятно, – вновь оборвал его Каймат, отмахнувшись от выглянувшего наружу БАЦ. – Далеко это отсюда? – кивнул он на бумажку в руках проводника.
– Если лететь, как мы летели, час с небольшим, – не без гордости покосился Абхат на бывшего знакомца, что так и остался прозябать в этой дыре, не познав чуда поднебесных путешествий.
– Почтенные хозяева позволят нам чуток отдохнуть и подкрепиться? – иронично скривились губы Каймата.
– О, конечно! – вновь засуетился чиновник, испуганно косясь уже на трёх огненных змеев, что колыхались над головой этого страшного нелюдя. – Достопочтенный Сабих приказал приготовить для вас лучшие комнаты в своём доме. Он предвидел, что вам не захочется появляться в городе.
– Он предупреждён об этом, – раздражённо проворчала Каюри, борясь со своими демонами, которым не нравились такие невкусные чувства Двуликих. – Каймат, мы всё выяснили? Потому что я хочу поесть и в постель.
– Я тоже, – с нарочитой чуть насмешливой вежливостью поддержал тот. – Веди, – кивнул он чиновнику, что млел от страха каждый раз, когда одна из тупорылых огненных голов тянулась к дорогому его сердцу телу.
– Да-да! Сюда! – почти срывался бедолага на крик, поспешно семеня к дверям. – Там всё готово! Всё самое лучшее! Для таких гостей…
Уж кто-кто, а бывшая личная служанка королевы Суабалара могла оценить: лучшее оно или серединка на половинку. Для «таких гостей» приготовили действительно лучшее из лучшего. Все яства исключительно на серебре – пара затесавшихся сюда золотых блюд должна была подчеркнуть, что управитель Чамтиха не вор и не мздоимец. Столько он мог заработать годами беспорочной службы, а больше – это уже перебор. Даже с учётом военных трофеев.
– Скажите, что во всё этом… гостеприимстве не так? – было первым, о чём спросила Каюри, когда гостей оставили наедине.
– Ты что-то чувствуешь? – уточнил Каймат, отпластывая куски целиком зажаренного поросёнка. – Бира̀ти, кончай хлопать глазами. Подавай своё блюдо. А то уроню самый вкусный кусочек, и тебе придётся есть с пола.
Недоверчиво зыркающая по сторонам девушка встрепенулась и занялась ночным обедом. Улюлюшка сонно моргал, следя за стараниями взрослых. И явно прикидывал: поесть, или ну его к демонам. Он давненько не пел, то и дело, клюя носом. Когда ему под нос поставили блюдо с разнообразными отменно приготовленными кушаньями, мальчишка всхлипнул и потёр глаза. Голодное детское брюхо взяло верх над столь могущественной силой, как сон.
Бира̀ти поспешно окунула его руки в чашу с водой, где замызганные детские пальцы мигом утонули и больше не пошевелились. Пришлось ими заняться. А потом сердобольная девушка запихивала в еле шевелящийся рот куски. И постоянно понукала почти заснувшего мальчишку, чтобы тот прожевал и проглотил. Каюри с неудовольствием признала, что за ней подобного милосердия сроду не водилось. Даже странно, что она так прикипела сердцем к Лиатам: тех вообще невозможно вытерпеть в трезвом уме и добровольно.
– Каюри, ты чувствуешь недоброе? – не дождавшись ответа, повторил Каймат, преспокойно лопая превосходное нежнейшее мясо. – Нас ведь невозможно отравить?
– Демоны бы почувствовали, – покачала она головой, вертя в руках вилку с насаженным куском. – Да и смысл нас травить?
– Да уж, – ухмыльнулся Саяд и отхлебнул вина: – Лиаты их так отблагодарят, что здесь ещё сто лет не будут селиться. Сожгут на хрен весь город.
– И всё-таки тебе не по себе, – продолжал гнуть своё Каймат, сверля Двуликую тяжёлым взглядом.
– Ну…, – неопределённо протянула Каююри, не зная, как описать то, что творится внутри.
Потому что ничего особенного там не творилось. Какое-то глухое неопределимое и непреодолимое помутнение чувств – толком и сказать-то нечего. А вымучивать из себя туманные многозначительные глупости не хотелось.
Прежде её как-то не затрагивало желание казаться лучше, чем ты есть на самом деле. Зато теперь оно завелось где-то там, в глубине души, и потихоньку точило её, как червяк сердцевину яблока. И всё из-за Каймата! На неё внезапно нахлынуло нешуточное желание представать перед ним лишь в самом выгодном свете. Самой-самой во всём мире. С которой никто не сравнится.
Просто бедствие какое-то! Мало ей иных подлинных и тяжких проблем?
– Может, это обычный женский страх перед неизвестностью? – блеснув опытом в постижении тайного, уточнил знаток женской породы.
Который не постеснялся этим похвастаться перед своей только-только обретённой подругой.
– Или неуверенность в том, что вы оба способны нас защитить, – не задержалось у Каюри с достойным ответом.
Саяд заржал боевым конём, взбаламутив тяжёлый насторожённый воздух притихшего дома. Тут явно никто не спал. Каюри и сама бы не смогла заснуть на их месте. Покуда не вытурит опасных гостей за ворота города.
– Чего гадать? – отсмеявшись, заявил Саяд. – Утром вернуться наши разудалые демоницы. И мы снова потрясём этого пламенного почитателя собственного господина. Если он лжёт, потрясём основательней. Что-нибудь да вытрясем.
Оставшись наедине с Кайматом, Каюри приготовилась к тому, что вымотавшийся за эти дни исполин тотчас заснёт мёртвым сном. Из головы совсем вылетело его приобщение к Двуликим, у которых сил да живучести в десятки раз больше, чем у простых смертных. Саяд – тот да: моментально рухнул в постель и провалился в сон. А исполин – теперь ещё и нелюдь – был свеж, будто весь день прохлаждался в необременительных удовольствиях.
Он долго с нескрываемым наслаждением купал её в обширной купальне, выложенной пёстрой мозаикой. Причём, снова целиком обнажился и залез к ней в воду – бесстыдник. Поначалу Каюри чувствовала себя выставленной на всеобщее обозрение и тихонько про себя злилась. Но его руки быстро заставили расслабиться и позабыть о вбитых с детства приличиях. Кончилось всё тем, что уже она с удовольствием намывала его упругое, бугрящееся тело. Что, естественно, кончилось тем, чем должно было.
Холод пустыни протискивался во все невидимые щели и заполонял спальню колкими ручейками. А Каюри было жарко, как если бы её целиком засунули в огромную банную топку. И не только от жара, источаемого мужским телом – больше из-за какого-то невероятного необъяснимого чувства…
Что теперь она со всех сторон укрыта от всех бед, известных людям. Что этот мужчина не просто рядом с ней, а непостижимым образом окружил её собой со всех сторон непреодолимой преградой. С Лиатами подобные ощущения никогда не посещали – даже странно, учитывая их могучую силу.
Ей казалось, будто полусонные мысли, что обычно убаюкивают лучше всяких колыбельных, беззвучно копошатся в голове. Но Каймат, под боком которого она свила гнёздышко из толстого мохнатого одеяла, вдруг задумчиво ответил:
– Женщины любят ощущать себя в безопасности. И это правильно. А мы любим дарить эти ощущения. Если ты, конечно, мужчина.
– Я говорила вслух? – почти и не смутилась Каюри, завозившись в попытке выскрестись из мохнатого кокона, подняться и заглянуть в его глаза.
– Всё равно ничего не сумеешь разглядеть, – и безо всяких демонических наушниц отгадал Каймат её намерения. – Темно. Ты просто замечательно греешь мне бок, так что не старайся. К тому же, – хмыкнул он, – ты и при свете не всегда верно читаешь по моему лицу.
– Я тебе что ли дура? – сам собой выскочил из неё один из перлов Челии.
Ляпнула и невольно захихикала, уткнувшись носом в его плечо.
– Ты умная, – вполне серьёзно возразил Каймат. – А я привык скрывать чувства. Сколько себя помню, вокруг всегда слишком много приятелей. Открою тебе великую тайну: мальчишки не менее любопытны, чем девчонки.
– А нас в этом обвиняете, чтобы не выглядеть таковыми?
– Конечно. Как иначе? Любопытство порочит мужественность. Так, во всяком случае, принято думать, – пояснял Каймат всё так же серьёзно.
– Ну, твою мужественность трудно опорочить, – удивлённо пробормотала Каюри. – Странно даже думать, что тебя может беспокоить подобная чепуха.
– Тебя же твоя чепуха беспокоит, – не без усмешки парировал исполин. – Чепуха… Она, знаешь ли, такой выглядит лишь со стороны. И особенно отчётливо это понимаешь рядом с Лиатами. Если их слушать, не задумываясь, сплошь один щенячий бред. А как вдумаешься…
