Текст книги "Сидящее в нас. Книга третья (СИ)"

Автор книги: Александра Сергеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Глава 7

            Только полная дура, для которой свет в окошке бестолковые вездесущие демоны, могла брякнуть такую двусмысленную глупость. Начисто провокационную и… Каюри даже не сразу поняла, отчего Каймат вдруг как-то внутренне отстранился.

– Ты не понял, – расстёгивая пояс, она пыталась стянуть расползающиеся в глуповатой улыбке губы, косясь на этого дурачка. – Я не о мужчине. Я о ритуале.

– А что с ним не так? – и впрямь не понял он, наконец-то, повернув к ней голову.

И отбросил сапог, едва ли не пищавший в его огромных сжатых кулаках.

– А ты не знаешь?

– Знал бы, не спрашивал.

– После ритуала я перестала быть женщиной, – сногсшибательно легко далось ей признание, которое раньше стояло комом в горле.

– На мужчину вроде тоже не походишь, – усмехнулся Каймат, догадавшись, что она имеет в виду, однако желая это услышать.

И чуть подался к ней, ощупывая Двуликую отнюдь не почтительным взглядом. Каюри затормошило бесполезное опостылевшее желание, что могло затопить томительным огнём и живот, и грудь. А, добравшись до горла, высушить рот, не давая и слова выдавить.

– У меня никогда не будет детей, – пробормотала она своё уже никому не нужное признание.

– У тебя их и без того слишком много, – хрипло пошутил Каймат, дав оплеуху любопытному демону, что высунулся из Двуликой.

После чего не убрал руку, опустив её на дрогнувшее плечо девушки. Рука медленно съехала по плечу, обнажая его и подталкивая Каюри к хозяину. Ещё недавно ей показалось бы постыдным терпеть подобную вольность. Она сочла бы её за похоть – ужасное слово, которым можно заклеймить девушку на всю жизнь. И она страшно боялась этого устрашающего зловещего приговора её гордости.

Теперь же мужская вольность завихрила в ней безумный кураж женщины, которой уже нечего терять.

– Не передумала? – опалили лицо слова, нехотя выдавленные им, дабы соблюсти приличия.

И ту же мужскую гордость, не принимающую насилие над женщиной.

– Ни за что, – отчеканила Каюри, запрокидывая лицо.

Но вместо жаркого поцелуя, её вдруг закрутило в железных руках того, кому она предоставила власть над собой. Её несвежая рубашка – которой при обычных обстоятельствах она бы застыдилась – взмыла вверх, утопив голову. Затем резко выпустила, разметав волосы, и упорхнула прочь. Мягкий толчок опрокинул Каюри на тахту. И тело заколебалось в мягкой перине, сомкнувшейся над ним, будто стараясь удержать. Штаны поехали по ногам, добавляя щекочущей нетерпеливой маяты в животе и закружившейся голове.

– Боишься… что сбегу? – прерывисто выдохнула она, убирая с лица волосы.

– Боюсь, что передумаешь, – прохрипел Каймат, стянув через голову грязную пропотевшую рубаху.

Повёл шеей, словно не бегал весь день, как проклятый, а просидел в тесном ящике, где у него затекло всё, что имеется. Потом швырнул на стол звякнувший пояс. Приподнялся и без всякого стеснения стянул штаны – Каюри невольно застыдилась, пряча глаза.

А потом Каймат опустил на неё своё грузное, мускулистое тело и замер, уперевшись локтями. Поймал её лихорадочный бестолковый взгляд, словно ожидая последнего слова, за которым либо всё, либо ничего. Каюри испугалась, что передумает он. Захлестнула его шею руками, сцепив их в замок, чтобы этот негодяй не удрал. Он понял, усмехнулся и принялся стирать с её лица нелепый испуг теми самыми жаркими поцелуями, о которых столько мечталось.

В животе и груди придавлено замельтешили горячие струйки сухого колкого огня. В голове зазвенело и хмельно завозилось одно единственное желание: заполучить, наконец-то, своё – пусть и выдуманное – неосуществимо настоящее счастье.

– Пошёл прочь! – с непередаваемой досадой прорычал Каймат, осторожно всем телом разводя её дрожащие, не знающие, куда себя деть, ноги.

ЗУ не поверил, что его гонят всерьёз. Что Двуликая не желает поделиться с ним всеми этими вихрящимися в ней ощущениями. Всем этим бескрайним жгучим удовольствием, которое прежде она так подло прятала от своих любимцев. МУМ тоже вылез, силясь не пропустить всё самое вкусное.

– Уйдите! – простонала Каюри, ощутив, что сейчас её очумелое нетерпение будет вознаграждено.

Что мужчина уже вторгается в её искалеченное перекрученное естество, отметая дурацкие страхи: женщина она теперь или урод? Она женщина – уверенно и жадно горели его глаза. Она женщина – каждым толчком, дрожащим от еле сдерживавшейся силы, вколачивало его тело в её дурную запутавшуюся головушку. И она жадно ловила все эти знаки, вплетающие в вихрь её ощущений собственное желание отдать ему всё, чем бы он ни захотел обладать.

А потом Каюри вспыхнула в невозможном удовольствии. И оно ещё долго тлело в измождённом подрагивающем теле, мешаясь с хриплым дыханием Каймата. Огромное придавившее её тело ходило ходуном. Её руки оглаживали взмокшую бугристую спину в тщетной попытке вернуть этой глыбе покой.

– Давно бы так! – простонал где-то совсем рядом и одновременно далеко звонкий женский голосок.

– Я хочу ещё! – вторил ему другой: нетерпеливый и требовательный.

– Это что… теперь всегда так… будет? – прохрипел Каймат, зацеловывая лицо теперь уже его женщины.

Его до скончания веков.

– Конечно всегда! – капризно пообещала из-под потолка Ютелия.

– Не жадничай, – промурлыкала Илалия. – Где мы ещё это возьмём?

– Радуйся… что здесь нет… Челии, – еле сдерживая дурацкий смех, попыталась успокоить Каюри закипающего Каймата.

И вцепившись в него изо всех оставшихся сил.

– Челия за дверью, – беспечно перечеркнула её усилия пьяненькая от удовольствия Ютелия. – Ей тоже хочется. Ты же её любишь.

– Мы не смотрели, – хоть Илалии хватило ума помочь Двуликой. – Но, когда рядом источник таких ослепительных чувств, удержаться невозможно. А Челию сюда не впустили. Ей не следует видеть, как вы создаёте наше наслаждение, – рассудительно объяснила она двум недотёпам.

Что тут скажешь?

Каюри прорвало. Неудержимый смех выплёскивался из неё и бил в грудь приподнявшегося Каймата. Тот смотрел на неё и с удовольствием, и с какой-то необъяснимой тоской. Наверно решает, сколько сможет выдержать мою двуликость и этих паразиток – взгрустнулось ей сквозь смех. Наверно потом придут и страх потери, и боль, но сейчас эти мысли не терзали сердце. Счастье – оно такое: глухо и слепо, когда с тобой.

Каюри вдруг стало легко, как никогда в жизни. Невероятное чувство освобождения от чего-то тяжкого и маятного захлестнуло и душу, и голову. Губы расползались в сумасшедшей улыбке. От Каймата шёл вязкий терпкий дух пота, костра и ещё чего-то смутно знакомого. Запах дурманил и убаюкивал.

Спала она сладко и долго – давно так не получалось. С тех самых пор, как стала Двуликой, её сон превратился в тягучую прерывистую дрёму, напитанную тоскливыми снами. И ни в один из них Каймат не являлся. Да и днём редко приходил на ум: что невозможно, то невозможно. Что отрезано, то отброшено.

Так ей казалось и виделось правильным. Ни к чему было тревожить его ласковыми взглядами да признаниями, если нечего дать. Но сегодня ночью он сам отрезал и отбросил прочь её такие правильные представления о себе самой и своей новой жизни.

Каюри приказала себе не смотреть на него. Они ели в гостиной Муаната. Все вместе – даже Лиаты крутились тут же: довольные, как мыши, провалившиеся в гору зерна. Каймат был, как всегда спокоен. Ни один мускул на лице не дрогнул. Даже когда, дождавшись её пробуждения, пытался, было, приласкать, а она уклонилась. С той поры ни разу не посмотрела, слова не сказала.

Каюри с неприязнью ожидала, когда болтушка Челия начнёт трещать о «сладеньком», что ей досталось ночью на закуску после обеда. Да и остальные Лиаты беспардонны, как глупые дети. Обычно Каюри принимала это, как должное, но сегодня их беспардонность вдруг показалась непереносимой. Однако все три, щебеча с привычным легкомыслием, про «сладенькое» молчали, как рыбы. Даже не строили ей многозначительно глазки, словно вообще ничего не было.

О том, как демоны обожают лакомиться тёплыми чувствами, которые испытывают к ним Двуликие, Каюри и знала, и не раз обсуждала с Диамель – любовь к ним королевы тоже постоянный источник наслаждения. Ладно ещё, эти молоденькие вертушки, что крутятся вокруг неё – бабушки Лиаты тоже пристрастились наведываться к королеве на «сладенькое». А уж как демониц обожает Нуртах Пятый – вообще пир горой.

Тут же они слопали и вовсе шикарное блюдо, от которого до сих пор млели. Но добавки не требовали. Видимо, есть большая разница, между тем, что люди дают им сами от души, и тем, что можно у них вытребовать или выклянчить.

Вытребовать же сейчас у Двуликой повторения праздника практически невозможно. Ибо проснувшись, она со всей отчётливостью и безнадёжностью осознала: как бы ни было скверно на душе, портить жизнь Каймату ни за что не станет. Если прежде и накатывали сомнения, в том, что она действительно любит этого мужчину, теперь в её душе окончательно прояснело: любит. По-настоящему.

Настолько, что способна отказаться от него во имя его. Пусть живёт нормальной жизнью. Пускай женится и вырастит детей. А чтобы не чувствовал себя подлым обольстителем, она и виду не покажет, как смертельно тяжко его отпускать.

Каймат будет думать, что для неё это всего лишь случайное развлечение. А она будет думать о своих демоницах с демонюшками. Тем более что для этого не нужно нарочно стараться: и без того все мысли заняты невыносимыми родными созданиями. Даже глупые и совсем неинтересные Сэлия с Гаэлией не вызывали у неё раздражения – только желание пожалеть древних дурочек, сделать им что-то приятное.

– О чём задумалась, великая Двуликая? – толкнул её плечом в плечо сидящий рядом Саяд. – Переживаешь за брата?

– Немного осталось, – сочувственно вытаращился на неё Улюлюшка. – Только правильно иди.

– Как это: правильно? – усмехнулся Каймат.

Он медленно потягивал вино, не терзая Каюри взглядами и не навязываясь с разговором.

– Правильно, это когда туда, куда надо, а не в обратно, – нравоучительно задрала пальчик сидящая на его коленях Челия. – И чтобы ноги не заплетались, как у дохлой кобылы.

– До̀хлалай-до̀хлалай-до̀хлалай-дох! – пропел Улюлюшка и вгрызся в грушу размером чуть ли не с его голову.

– У дохлых кобыл ноги не заплетаются, – подкусил малявку Саяд. – У них ноги лежат смирненько и не трепыхаются.

– А ты не придирайся! – тотчас обиделась демонюшка. – Тоже тут мне умник какой выискался. Будто умней меня.

– Умней, – состроил строгую рожу наставника Саяд. – На целых двадцать лет.

– А потом я стану взрослей на целых сто! – запальчиво протараторила Челия, заглядывая в лицо Каймата в поисках поддержки. – И буду умницей в сто раз лучше. И больше.

– Уверена? – хмыкнул Каймат, пытаясь пригладить её растрёпанные вихры. – А почему больше не учишься читать?

– Потому что глупо, – насупилась Челия, ковыряя мигом отросшим когтем его куртку. – Пока другие буквы учила, те, которые учила первые, совсем забыла. Они нарочно из головы выскакавают. Такие сволочи, что полное…

Щелчок по лбу напомнил демонюшке, что её отучают ругаться. Успех в этом деле имелся и немалый. Но время от времени из неё «выскакавало».

– Нужно постоянно этим заниматься, – авторитетно заявил Каймат, поцеловав наказанный лобик.

– Ещё скажи: каждый день, – проворчала демонюшка, сладенько щурясь.

Наслаждается его любовью – вдруг озарило Каюри. Потому что ЗУ не обмануть лживыми чувствами. Вот почему вчера малышка назвала его Двуликим. Только бы эти паршивки и его не втянули…

– Всё, пора, – резко подскочила она. – Идём к управителю.

– Мы никого никуда не втягиваем, – раздражённо нахмурилась Илалия, оторвавшись от книжки, которую они с Ютелией разглядывали на диване.

– Не слушай эту дурочку, раз она ничего не понимает, – посоветовала подруге Ютелия таким тоном, словно речь шла не о мудрой Двуликой, а о деревенском идиоте.

– Кто кого куда втягивает? – столь серьёзно поинтересовался Каймат, что сразу понятно: сдерживается, чтобы не заржать и не вызвать море недолговечных, но громогласных обид.

– Не лезь, – отмахнулась Илалия. – Тебя это не касается.

– Его-то как раз и касается, – удивилась Ютелия. – Вот и не лезь, куда не просят! – строго приказала она Каймату.

Саяд от души рассмеялся – даже слёзы вышибло. Молчаливая Бира̀ти тоже хихикнула: противоречивые указания Лиат могли рассмешить каменные урны с прахом почивших предков.

 Каюри и сама невольно разулыбалась, входя в спаленку, где провела ночь. Залезая в куртку, начала, было, прикидывать, как поведёт разговор со стариком управителем. Но тут наружу выбрались ЗУ с МУМ и потянулись за спину. Она обернулась.

– Что с тобой? – подходя к ней, по-прежнему невыносимо спокойно осведомился Каймат.

Протянул руку к её лицу. Создатель – взмолилась она – исчезнуть бы сейчас, чтобы…

Трах! Демоны исполнили её просьбу: выволокли Двуликую в приоткрытое окно и поставили в центре цветочной клумбы. Рядом кто-то тоненько взвизгнул и бросился наутёк. Неподалёку выругались грубоватыми мужскими голосами. Кто-то заорал что-то бессвязное. Кто-то призывал немедля линять, пока не сожрали. Словом, появление Двуликой произвело неизгладимое впечатление – с досадой подумалось ей.

Трах! Двуликую подняли и затолкали обратно в окно, раз не желает нервировать публику. Каймата в спаленке уже не было.

– Слов нет, какие же вы бестолочи, – ласково пожурила она обеих мельтешащих вокруг огненных змеек.

Те слопали её ласку, почти явственно облизнулись и скрылись.

– Каюри! – прилетел из гостиной задорный вопль Саяда. – Ты идёшь?!

И она пошла, запретив себе размышлять о том, что подумал о её холодности или не подумал Каймат.

Тот, видимо, тоже запретил себе думать о её выходке. Ни в его лице, ни в поведении не отразились и ночное происшествие, и утреннее. Он широко шагал по улице к большой торговой площади бок о бок с Саядом и Муанатом – который вызвался их проводить. Двуликая с Лиатами и Бира̀ти поспешали за мужчинами. И, конечно, привлекали всеобщее внимание: не столько отсутствием тутуца с занавеской, сколько нелепыми нарядами демониц. Улюлюшка носился вокруг процессии, бормоча свои бестолковые «складушки».

Челия на плечах Каймата, против ожидания, не баловалась, а внимательно слушала мужские разговоры. И пыталась украденным в гостинице гребешком расчесать распущенные патлы Саяда, для чего свесилась с широких плеч исполина, почти летя. Илалия с Ютелией скучали, но честно исполняли просьбу Двуликой побыть хотя бы часок нормальными людьми. Что, впрочем, не мешало МУМ с БАЦ то и дело вылазить наружу попугать прохожих.

Впрочем, паникой в городе и не пахло – даже странно, какие они тут все не пугливые. Весть о явившихся демонах облетела город, и народ стекался полюбопытствовать. Муанат успел поделиться с гостями горяченькими новостями: ночью Лиаты сожрали отъявленных мерзавцев, что третировали почтенных торговцев, потому-то им почти рады. Некоторые самые деловые и отважные торговцы даже предложили подкупить демониц, дабы те подзадержались в городе и доделали начатое.

Надо же, как быстро они прозрели – мысленно иронизировала Каюри, вежливо отвечая на поклоны самых смелых горожан. Столетиями сочиняли кошмарные сказки о кровавых бесчинствах демонов в Суабаларе, а тут распробовали. Мигом уразумели глобальность и бесценность демонической кары, разящей таких неудобных в торговле грабителей.

У самых предприимчивых – не дай Создатель – ещё хватит ума притащиться к Лиатам с мольбой о помощи. Дескать, возьмите под своё покровительство. А уж благодатной пищи в Империи – на тысячи лет хватит.

Интересно – погрузилась Двуликая в нешуточные размышления – заинтересует многообещающая перспектива Лиат, или обойдётся? Пищи демонам и в Суабаларе выше крыши – этим их на новые земли не заманишь. Любопытство настигает Лиат везде, где ни попадя, однако надолго не задерживается. У них вообще ничего надолго не задерживается.

Нет, будь огненных демонов побольше – хотя бы вдвое – им в Суабаларе, может, и было бы тесновато. Но девять Лиат – это даже для такого небольшого королевства явный недобор. Половина суабаларцев за всю свою жизнь могут не встретить ни одной демоницы. В Империи же они вообще потеряются. А с этим не пошутишь – пришла Каюри к утешительному выводу.

При всей своей безалаберности, демоны связаны друг с другом пожёстче, нежели большинство людей. С этим даже материнскую любовь так просто не сравнить. Вот и выходит, что даже в огромной Империи они бы заняли какой-то небольшой клочок земли – достаточный для пропитания. А в остальных местах бывали бы раз в сто лет. Да и то, залетев туда по чистой случайности.

Нет – окончательно успокоилась встревожившаяся, было, Двуликая – в империю Лиат не заманить. Хотя попробовать не преминут – уже иначе смотрела она по сторонам, выделяя в толпе отдельные особо цепкие, уже что-то прикидывающие глаза. Что ж, пускай пробуют – пренебрежительно усмехнулась она – спрос не грех.

Глава 8

Дом управителя и впрямь ничем не выбивался из череды таких же. Почтенный Шартах встретил их в распахнутых дверях, словно нарочно поджидал. На глазах почтенной публики он склонил голову и небрежно отмахнулся от БАЦ, которому приспичило залезть ему в рот. Мужество их управителя вдохновило зевак на восторженные вопли. А Каюри в который уже раз припомнила, как дядюшка втолковывал ей правила конспирации. И жалела, что его здесь нет: пускай бы полюбовался на печальный конец своих благих намерений.

– Я думал, вы явитесь с первыми лучами солнца, – рассадив дорогих гостей в кресла обширной гостиной, заметил хозяин. – Ночью мне показалось, что вам не терпелось. Поэтому моих чиновников пригнали сюда ещё засветло. А скоро уже полдень.

– Кое-кто жутко долго дрыхнет, – важным голосом просветила его Челия, сидя наравне со взрослыми в отдельном кресле и даже не болтая ножками. – Потому что ей надо спать, а я, как дура, скучаю.

– Цыц, – шикнул на неё Каймат и осведомился: – Что-нибудь нашли, почтенный Шартах?

– Конечно, нашли, – степенно ответил тот, дав знак рукой, чтобы вносили.

Внесли не бумаги, как ожидала Каюри. Слуги, пыхтя, втащили несколько обширных подносов с фруктами, сластями и вином, как ожидали мужчины. Чем они тотчас и занялись, проигнорировав насупленную рожицу Двуликой. Ещё и затянули какой-то дурацкий разговор о какой-то дурацкой битве, в которой Каймат с хозяином дома бились друг против друга: один в свой самый первый раз, а второй, увы, в последний.

Саяд развесил уши и не отставал, опрокидывании внутрь одну чарку вина за другой – не отставал от более опытных. Воистину, нет ничего важней замшелых впечатлений – начала злиться Каюри. Демоны тут же вылезли выяснять причину её недовольства, и пришлось взять себя в руки.

Бира̀ти с Улюлюшкой, усевшись в обнимку на бескрайнем диване, и без того чувствовали себя не в своей тарелке. Пришлось Двуликой пересесть к горемыкам – оба тотчас прилипли к ней, тревожно зыркая по сторонам. Испуг Бира̀ти не напрягал: девчонка боялась снова оказаться на прежнем месте рабыни. А вот невнятный страх Улюлюшки – который и сам, наверняка, не в силах его объяснить – попугивал.

Лиаты, как и ожидалось, моментально заскучали. Шартах старательно не замечал, как они одна за другой, всплывали из кресел и расползались по дому. Каймат посоветовал управителю указать, где в его доме находятся книги, и на какое-то время можно забыть о любопытных демоницах.

Наконец, какой-то молодой человек весьма приятной наружности притащил в гостиную искомую бумажку. Он робко проник в полуоткрытую дверь и застыл, поводя туда-сюда вытаращенными глазами.

– Абтах? – подбодрил его почтенный Шартах, поманив парня к себе.

– Лучше услышать то, что надо услышать, – задрав голову, Улюлюшка жалобно посмотрел в глаза Двуликой.

– Ты прав, милый, – прижала к себе мальчишку Каюри.

И очень сильно захотела, чтобы вернулась хотя бы одна Лиата. Тотчас в гостиную вплыла Илалия с книжкой в руках. Зависла над ближайшим креслом и плюхнулась в него – лёгкий подол взметнулся вокруг неё замызганным красным пламенем и опал, накрыв всё кресло целиком.

– Она взаправду услышит враньё? – прошептала Бира̀ти, в которой любопытство всё сильней затмевало страх.

– Услышит, – авторитетно заявил разом успокоившийся Улюлюшка и весело затренькал: – Дзѝньти-дзѝньти-дзѝньти-дзинь!

Каюри захлопнула ему рот ладошкой. Мальчишка тут же выкрутился из её рук. Спрыгнул с дивана и поскакал прочь из гостиной в поисках своей подружки.

– Надеюсь, – процедила Каюри в ответ на вопросительный взгляд Бира̀ти, – это не повод хлопать ушами.

– Говори, – между тем, приказал чиновнику господин управитель.

Парнишка почтительно поклонился, держа перед собой отысканный в груде таких же дешёвый серый лист бумаги. Затем прочистил горло и почти бестрепетным голосом прочитал:

– Чахдур сын Цамтара Улиши из Суабалара, задержанного за незаконное проникновение…

– Короче, – попросил Каймат у почтенного Шартаха.

Тот кивнул своему чиновнику.

– В связи с тем, – понятливо пропустил парнишка всё лишнее, – что указанному Чахдуру сыну Цамтара тринадцать лет, считать, что он действовал по наущению отца и не мог противиться его воле. Вследствие чего отменить Чахдуру сыну Цамтара наказание в виде работы на каменоломнях города Ураст. Объявить Чахдура сына Цамтара подлежащим свободной продаже на…

– Ещё короче! – не выдержала Каюри, с трудом удерживаясь, дабы не науськать ЗУ и МУМ на этого зануду.

– Абхат, кому его продали? – поддержал её требование управитель города Ураст.

– Виноделу Сутреку из Чамтиха, – пробежав глазами в конец исписанного листа, доложил парнишка. – За двенадцать золотых.

– Теперь ты знаешь, где искать своего брата, – почтительно склонил седую голову Шартах в сторону кусающей губы Двуликой.

– Они правильно прочитали, – не отрывая глаз от книги, выдала Илалия ожидаемое подтверждение.

– Значит, он в Чамтихе? – уточнила Каюри.

– Он продан именно туда, – развёл руками Шартах и снова не солгал.

– А где это? – нетерпеливо мотнула головой Каюри.

– Это на восточном побережье, – взялся разъяснять управитель.

– Бывшее княжество Чамт, – задумчиво бросил Каймат, разглядывая застывшего с прижатой к груди бумажкой паренька. – Допустим, мы туда доберёмся.

– Мы туда доберёмся! – вознегодовала Каюри, не понимая, что ему не нравится.

– Конечно, – даже не обернувшись к ней, подтвердил Каймат. – Шартах, было бы разумным получить у тебя доверительное письмо к управителю Чамтиха. С твоими рекомендациями, как не нужно себя вести, чтобы не раздражать нас понапрасну.

– Абхат, – распорядился тот одним единственным словом, подкреплённым многозначительным взглядом.

Парнишку выдуло из гостиной, словно ветром, влетевшим в распахнутое окно и сметавшим с пола мусор.

– Могу дать вам его в провожатые, – любезно предложил Шартах, разливая вино. – Он толковый. К тому же в управе Чамтиха его знают в лицо. Оттуда я его и спёр пару лет назад, когда оценил работу этого удальца.

Каймат повернул-таки голову к Двуликой, глядя мимо неё.

– Мне всё равно, – буркнула она. – Сам решай.

– Мы его забираем, – благодарно склонил голову Каймат, принимая у Шартаха наполненную до краёв чарку. – Он твой лазутчик?

– О нет! – рассмеялся управитель, запрокинув голову.

Илалия никак не прореагировала на сказанное, чем убедила всех в искренности заявления.

– И вам не советую использовать его на этом поприще, – отсмеявшись, заметил Шартах, поднимая чарку. – Парень он весьма умный и образованный. Но хитрости в нём никакой. Слишком уж простодушен.

И этому заявлению Илалия не воспротивилась. Вроде всё складывалось неплохо. Однако Каюри в глубине души пощипывала смутная тревога. Всё складывалось слишком хорошо, а это – как учил её дядюшка – всегда подозрительно, когда дело касается твоих врагов. Вроде бы ей лично имперцы никакие не враги. Но тут решать не ей: месту, где она родилась, и наличию опасных для Империи спутников.

Здешним людям враждебно всё, что исходит из Суабалара – королевства тьмы, зла и всяческого непотребства, как гласят местные сказки. Там демоны жрут людей – о чём тут ещё говорить? И без доказательств всё очевидно даже на расстоянии, которое ты ни разу не преодолел. Впрочем – честно признала Каюри – и суабаларцы горазды на страшные выдумки про Империю.

 Здесь же всё не совсем так, как ей всегда представлялось. И причинять жителям Империи лишнее бессмысленное зло ей как-то не хотелось. Она заберёт брата и уйдёт с миром – если, конечно, ей не объявят войну.

Запрошенную Кайматом бумагу принесли быстрей, чем она ожидала. Каюри пробежала её глазами. Свернув, упрятала в пояс и решительно распрощалась с гостеприимным хозяином, от гостеприимства которого её уже подташнивало. Она поднялась и бес спроса направилась на поиски своих детишек – Бира̀ти понеслась за ней хвостиком.

Каймат и Саяд остались отобедать – она не возражала. Вряд ли кому-то придёт в голову их обидеть, пока Лиаты не уберутся из города.

– Чрѝти-чрѝти-чрѝти-чри! – верещал на весь дом Улюлюшка, подпрыгивая под высоченной подставкой с книгами.

Та упиралась в потолок и раскинулась от края до края широкой стены библиотеки города Ураст.

– Нѐтушки-нѐтушки-нѐтушки-нет! – хихикала Челия, вися над ним и дразня задушевного дружка качающейся ножкой.

Ютелия разлеглась прямиком на узком длинном столе, с которого смахнула какие-то свитки. Прелестная неряха, лёжа на животе, болтала в воздухе ногами и действительно читала книгу: морщила лоб, водила по строчкам пальцем и шевелила губами.

– Возвращаемся в гостиницу, – устало объявила Каюри, остановившись рядом с шалунами.

И цапнула за руку признанного сочинителя всяких бредней.

– Улю-улю-улю-лю! – запыхтел тот, пытаясь вырваться.

– Нѐтушки-нѐтушки-нѐтушки-нет! – завопила Челия пуще прежнего и попыталась удрать под потолок.

Из Двуликой тотчас вылетел послушный ЗУ и заарканил ногу непослушницы. Демон сдёрнул свою подружку прямо в протянутые руки няньки. А подоспевший на помощь МУМ спеленал попытавшегося удрать певуна и подвесил рядом с Бира̀ти. Та схватила неслуха за руку и пригрозила ему кулачком. Улюлюшка хмыкнул и потащил девушку к двери.

– Нечестно! – брыкалась Челия, возмущённо пучась на няньку в надежде её напугать.

–  Закрой рот, – досадливо поморщилась Каюри, прижав демонюшку к груди.

– Ты мне почитаешь? – моментально притихла та, обвивая родную шею руками. – А то эта паскуда жмотится, – мстительно ткнула она пальчиком в Ютелию.

Мелкая сквернословка тут же получила подзатыльник, набычилась и засопела так, словно способна разреветься.

– Ты с нами? – уточнила Двуликая, направляясь на выход.

– Нужно дочитать, – непередаваемо солидным голосом оповестила её Ютелия.

Но тут же подскочила, сунув книгу под мышку, слетела на пол и потопала следом.

– Книга чужая, – не оглядываясь, напомнила Каюри.

– Конечно, – поддакнула Лиата. – Но всё равно интересная. Сама же учила, что нужно дочитывать до конца, чтобы ещё больше поумнеть.

Спорить не хотелось. Все мысли были заняты Чахдуром.

Каюри вышла из дома управителя, направилась через площадь к нужной улице и всё пыталась представить, каким стал брат – он сейчас ровесник Каймата. Представлять было трудно: она почти не помнила его лица. Однако почему-то была уверена, что сразу его узнает.

Прохожих была тьма-тьмущая. Наверняка большинство всё те же зеваки, которых будоражила новость о явлении в город легендарных Лиат. Двуликую сопровождала целая процессия, державшаяся не так уж и далеко от неё. Ещё бы им не тащиться следом, ожидая невесть каких фокусов, если Челия, сидя на её плечах, волокла за собой летящего в огненном кольце Улюлюшку. Тот по-птичьи махал руками и чирикал на свой лад.

Ютелия то шла спокойно рядом, то срывалась и отлетала к приглянувшейся лавке, увлекая за собой упирающуюся Бира̀ти. Если девушка что и уразумела лучше всего, так это правило: Лиатам доверять нельзя. Утащит тебя куда-нибудь из самых лучших побуждений, а потом вдруг забудет и о побуждениях, и о тебе. И останешься ты одна-одинёшенька, снова попав в рабство. Поэтому Бира̀ти предпочитала держаться людей, в число которых входила и Двуликая.

Муанат снова встретил гостьюшек у дверей. Под завистливыми взглядами сограждан он преспокойно принял на руки прыгнувшую демонюшку. На шею хозяина ЗУ опустил Улюлюшку. Старательно приседая, тот вошёл в гостиницу так, чтобы лоб мальчишки не встретился с притолокой.

– Нашла, что искала? – дружески осведомился хозяин, когда Двуликая свалилась на диван в гостиной и задрала ноги на деревянный резной подлокотник.

– Нашла! – ответила за неё демонюшка, плюхнувшись на няньку. – Мы лучшие находильницы!

– И отыскальники! – ехидно передразнила её начитанная Ютелия и улеглась рядом, раскрыв украденную книгу.

– Каюри, ты не проголодалась? – присев на край дивана, участливо спросила Бира̀ти.

Двуликая внимательно посмотрела на девушку и от всей глубины души выдохнула:

– Проголодалась. Как хорошо, что ты появилась. А то иногда аж выть хочется, – она покосилась на маячившую перед глазами лохматую макушку и поцеловала её: – С этими… птахами.

– С ними трудно, – вздохнула девушка. – Неприкаянные они.

– Вот ты нас и прикаяй, – нравоучительно посоветовала Челия.

Бира̀ти смешливо фыркнула и направилась на кухню.

Мужчины вернулись за полночь. Как ни странно, трезвые.

Улюлюшка с Бира̀ти досматривали десятый сон. Лиаты усвистали: когда их живые друзья спали, демоницы отчаянно скучали. Будить людей лишь из прихоти не осмеливались – по каким-то своим невнятным соображениям. Вот и летели в поисках любой забавы, что поможет убить время. Суабалар давно не обращал на них внимания, а вот неискушённый город Ураст в эту ночь почти не спал. Так что здесь их ждал оглушительный успех.

Муанат безо всякого восторга поведал Двуликой, что вблизи его гостиницы развернули чуть ли не большую ярмарку: пьют, веселятся, торгуют и ждут разбитных демониц. Собираясь в свой освободительный поход, Каюри заранее готовилась к панике, что посеет появление в Империи Лиат – приготовиться к подобному балагану в голову не приходило.

Муанат пояснил, что далеко не все жители Империи верят страшным сказкам о демонах. Торговцы, что водят обозы в Суабалар, прекрасно знают, как там живётся. И, несмотря на жёсткие запреты, тайком делятся своими знаниями. Так что Двуликая может спать спокойно: его гостиницу из-за неё не спалят. Хотя охранять её от зевак обходится недёшево.

Однако спать спокойно не получалось. Поначалу, Каюри, было, задремала. Но вскоре очнулась и сон, как метлой вымело. Перед глазами стояла бессовестно бесстрастная рожа Каймата, на которой вечно ничего не прочесть.

Вечером она попыталась, как бы, между прочим, выведать у Илалии с Ютелией что он думает и о ней, и о случившимся прошлой ночью. Лиаты известные сплетницы: неудержимые и неистощимые. Столкни любую, как камушек в горах, и камнепад пустой болтовни сметёт в два счёта самое непоколебимое терпение. Но тут обе, как воды в рот набрали. И просто виртуозно ушли от темы. Каймат не был для них обычным человеком. Как и Двуликие, он обратился в один сплошной запрет на любые бездумные действия.